letter

Завершив трансляцию, Чонгук откинулся на мягкую спинку дивана и тяжело вздохнул. Он так наелся. По телевизору все так же шумело шоу, недоеденная курица лежала в открытой картонной коробке, недопитое выдохшееся пиво оставалось на дне стеклянной кружки. Он взглянул на настенные часы и закусил губу. Надежда, что Чимин все же сорвется и приедет к нему хотя бы на пару часов, не унималась в груди. Но это вряд ли. Хен был очень занят перед выходом альбома. Заскучавший Бам боднул носом в плечо, безмолвно требуя себя погладить. Чонгук широко раскрытыми глазами смотрел в пустоту перед собой, причмокнул языком о зубы, высасывая между ними остатки пищи, почесал любимца за ухом и обнял, навалившись сверху. Тот начал облизывать лицо хозяина, активнее виляя хвостом. Чонгук уворачивался от проворного языка и хихикал, ловя ладонями морду пса. Потасовка затянулась. И это могло бы продолжаться ещё какое-то время, если бы Чонгук не схитрил и не поднялся рывком с места, чтобы пронестись через гостиную с веселым смехом в ванную комнату. Бам побежал за ним. Чонгук открыл воду, умылся и почистил зубы. Затем почистил зубы любимцу. Он распрямился и встал напротив зеркала, зачесав непослушные волосы назад, осмотрел критично свой внешний вид и собрался было выйти из ванной, как взгляд его зацепился за фиолетовый полупрозрачный фаллоимитатор, который он использовал вечером ранее, после трансляции Чимина. Язык толкнулся в щеку, голова наклонилась вбок. Чонгук задумался, что можно было бы набрать ванную, раз Чимин все равно не приедет, и, пользуясь возможностью, что он хорошо растянут, расслабиться ещё. Он представил горячую, расслабляющую тело воду и душистую пену и без сомнений включил кран. Отрегулировал температуру воды, закинул соль, добавил пены и, пока большая ванна наполнялась, решил сходить за сменной одеждой и взять еще охлажденного пива. Насвистывая себе под нос, Чонгук открыл дверь, ведущую в гостиную, прошел мимо дивана, на котором лежала фигура, и прошел на кухню. Открыл холодильник, выудил бутылку, чпокнул крышкой и присосался к горлышку, делая смачный глоток. Рецепторы свело от приятного вкуса любимого напитка. Он зажмурился и блаженно замычал. Внезапно в сознании мелькнула картинка, где он проходил мимо дивана. Его глаза распахнулись, кадык замер. Чонгук чуть не подавился пивом, когда понял, что на диване кто-то лежал. И это точно не Бам. По кухне разнесся кашель. Все же алкоголь попал не в то горло. Он наспех вытер губы, торопливо поставил бутылку на стол. Та, качнувшись, упала и разлилась по деревянной поверхности пиво. Но Чонгука уже не было на кухне. Он, бегом преодолев небольшое расстояние, с радостной улыбкой на губах затормозил со скольжением у дивана, обогнул его и прыгнул на сдерживающего смех Чимина, вдавливая его всем весом тела в мягкие подушки. Тот засмеялся, обнимая за плечи, и закинул голову, пока Чонгук щекотно выцеловывал шею и щеки. — Т-ты бы видел себя, — не прекращал хохотать Чимин, стискивая младшего в своих руках, — такой важный прошел мимо. Господи, я сейчас умру. Чимин задыхался от смеха, жмуря глаза, и топал ногой. Чонгук, широко улыбаясь, отстранился, любовно оглядел смеющееся под собой тело, подцепил кофту и нырнул под нее, утыкаясь лицом в ходящий ходуном живот Чимина. Старший еще громче заржал и выгнулся, когда Чонгук прикусил кожу возле пупка. — Что ты творишь?! Прекрати, — гоготал Чимин, стискивая очертания головы под своей кофтой. Его лицо раскраснелось от смеха, вена на виске вздулась, взлохмаченные волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза. Воздуха катастрофически не хватало. Чонгук продолжал покусывать его живот и сжимать, специально до щекотки, бока. — Я задохнусь! Чонгук замер. Поцеловал горячую кожу и медленно выбрался из-под кофты, заглядывая в слезящиеся глаза старшего. Чимин прикрыл веки, пытаясь восстановить сбившееся от истеричного смеха дыхание. Так хорошо. Ощущение легкости расслабило тело, как бывало после того, как поплачешь. Нос жадно вдыхал воздух. Язык скользнул по пухлым, растянутым в легкой улыбке губам, смачивая их слюной. Чимин обмяк и расслабился, растекаясь по дивану. Нога его соскользнула на пол, но Чонгук перехватил ее и уложил себе на колено, сминая ступню. Они продолжали молча смотреть друг на друга и улыбаться, пока Чонгук ненавязчиво массировал аккуратную ножку своего мини-хена. — У тебя там вода льется, что ли? — Мгм, — утвердительно промычал Чонгук, вытягивая вторую ногу Чимина себе на колени. Он даже не заметил, как начал делать массаж. Сильные пальцы надавили в центр стопы, и Чимин блаженно застонал. — Не перельется? — Я только начал набирать. — Не ждал меня, получается? — Что ты здесь делаешь? Разве ты не говорил, что задержишься до утра? — ухмыльнулся Чонгук и стрельнул томным взглядом в Чимина, заведомо предугадывая ответ. Чимин отразил его хитрую улыбку и, загадочно закусив губу, поиграл бровями. — Хен приехал завязать своей детке волосы. — Айщ, Чимин-щи, вы так бесстыдны. Как вы могли на глазах у всех арми сказать такое! — театрально возмутился Чонгук и ущипнул его за голень. Брови старшего надломились, но он сдержал писк. — Но никто не знает… — Зато я знаю. Что было бы, если мое лицо выдало меня? Чимин сложил губы трубочкой, прижимая верхнюю к носу, и сделал вид, что задумался, возводя улыбающиеся глаза к потолку. Дело было в том, что фраза «завязать волосы в хвост» непонятным образом преобразовалась в их паре в интимную шутку-намек. Перед тем, как Чонгук собирался отсосать Чимину, он всегда завязывал отросшие волосы в хвост, чтобы те не мешали и не лезли в рот, не липли к члену во время минета. Таких шуток, понятных только им, было довольно много. Но эта была последняя и более часто употребляемая. Когда они пошло шутили, Чонгук мог ляпнуть «погоди, только завяжу волосы в хвост». Или, когда Чимин внезапно возбуждался, разглядывая профиль парня в мягком холодном свете телевизора, пока тот был поглощен просмотром или играл в приставку. Чимин закусывал губу, придвигался ближе, зачесывал непослушный локон за ухо, обводя контур татуировки «7», и кокетливо спрашивал: «Может я завяжу твои волосы?». Фраза работала безотказно. Чонгук ухмылялся, бросал джойстик или пульт и налетал с поцелуями на Чимина. К слову, у него по этой причине почти всегда была резинка на запястье. Для хена. Ещё Чимин любил усаживать его на пол посреди своих разведенных коленей и перебирать волосы, мягко сминая у корней, пока Чонгук прикрывал глаза и блаженно мычал от приятных манипуляций, чувствуя, как плечи, шея и бока покрывались мелкими мурашками. После всего Чимин собирал его волосы, перевязывал резинкой и мягко целовал в горячую шею или ухо, тихо вдыхая нежный цветочный аромат с его кожи. Так они уютно проводили время вместе в перерывах между отъездами старшего в Америку, его съемками и записями. Перед дебютом сольного проекта таких уютных мгновений становилось меньше, но оба знали, что это временные трудности. Разлука, напротив, заставляла их тянуться друг к другу сильнее. — Да ладно тебе. Это же фан-сервис, — пошло выделяя интонацией последнее слово, хихикнул Чимин. Чонгук театрально вскинул руку и прижал к груди. — Ах, фан-сервис?! — Чимин улыбнулся. Вместо ответа он резко принял сидячее положение и, схватив Чонгука за шею, который прикрыл глаза и надломил брови от сказанных слов, потянул на себя, заваливаясь обратно спиной на диван. — Хен, ты делаешь больно моему сердцу, — промычал Чонгук, укладываясь удобнее на грудь старшего, и запустил руки под подол кофты. — Моя детка. Прости глупого хена, он больше так не будет, — мягким полушепотом ответил Чимин. Чонгук закивал, прикрывая глаза. Чимин зарылся пальцами в его волосы и принялся перебирать, вдыхая легкий аромат шампуня. Его мальчик всегда так вкусно и нежно пах. Чимин не мог надышаться им. Бам ткнул носом приоткрытую дверь и вошел в гостиную, направляясь к хозяевам. До тех донесся приглушенный звук текущей воды. Чонгук огладил бока Чимина и заскользил ладонями выше к соскам. Пальцами провел по горошинам, заставляя их затвердеть, и шепнул: — Может быть, хен завяжет мне волосы, и мы примем ванну вместе? — он почувствовал, как тело под ним замерло. Мышцы пресса напряглись, грудная клетка перестала вздыматься, пальцы прекратили перебирать локоны. — Хороший план, — голос Чимина снизился, как бывало всегда, стоило тому возбудиться. Чонгук опустил ладонь к ширинке и сжал набухающий член. Чимин всхлипнул, едва заметно вскидывая бедра навстречу. Бам запрыгнул на диван и улегся в угол недалеко от их ног. — Тогда завязывай, — шепнул Чонгук, утыкаясь носом в горячий живот. Он продолжал водить по члену через плотную ткань брюк, приводя его в полную боевую готовность. Его дыхание сбилось, кровь стремительно приливала к эрекции, желание обожгло низ живота. — Резинку. Чонгук поднял свободную руку, с которой сразу же сняли резинку, и притянул к себе, чтобы расстегнуть брюки Чимина. Он привстал, чтобы иметь больший доступ к ширинке, и вжикнул молнией. Чимин торопливо и неаккуратно завязывал его волосы, закусывая губы. Чонгук, приподняв кофту, оставлял горячие поцелуи внизу напрягшегося живота, медленно подбираясь к трусам. Справившись с хвостом, Чимин откинулся на отставленные позади себя руки и судорожно выдохнул, когда Чонгук провел кончиком носа вдоль его уже каменной эрекции. Веки с трепещущими ресницами опустились. Он часто дышал, кусая губы, пока Чонгук намеренно медленно выцеловывал его член через тонкую ткань боксеров. Их потемневшие взгляды встретились. Чонгук ухмыльнулся и, подцепив пальцем резинку трусов, потянул вниз. Тяжелый член шлепнулся о низ живота, пачкая выступившим преэякулятом кожу. Чонгук не смотрел, а пялился, будто видел член своего парня впервые. Кусал губы, часто дышал через нос. Зрачки его были расширены от возбуждения. — Так и собираешься любоваться им? — ухмыльнулся Чимин и, едва касаясь, провел пальцами вдоль эрекции. Член дернулся. Брови Чонгука надломились. Он торопливо сполз с дивана, отодвигая журнальный столик. Чимин понял его без слов и принял сидячее положение. Сорвал с себя кофту, приспустил пониже штаны и уселся на диван, закидывая руки за голову. Чонгук любил самостоятельно управлять процессом. — Один бог знает, как я люблю твой член, — прошептал тот, окольцовывая плоть пальцами, и медленно провел по всей длине, заставляя Чимина замычать и прикрыть глаза. — Еще я знаю, — хрипло отозвался старший, задирая подбородок, когда Чонгук большим пальцем неторопливо размазал выступившую каплю предсемени по багровой головке. — Я о том же, — послышалось игривое снизу. Чимин не успел ответить, захлебываясь полустоном-полувздохом. Чонгук распахнул рот и обвел языком головку по кругу, слизывая солоноватую природную смазку, следя за эмоциями на лице своего парня. Веки того были опущены, блестящие полные губы призывно распахнуты, грудь часто вздымалась. Чонгук подавил довольную усмешку и принялся неторопливо посасывать кончик члена, пряча зубы, языком дразня чувствительную дырочку уретры. Бедра Чимина непроизвольно толкнулись вверх в погоне за приятной стимуляцией. Он схватился пальцами за спинку дивана и замычал, когда член беспрепятственно погрузился до середины в горячий рот. — Да, малыш… Вот так, — себе под нос прошептал он, продолжая плавные толчки в горячее мокрое нутро. Губы Чонгука растянулись в легком подобии улыбки. Он втянул щеки, создавая эффект вакуума, и заскользил по всей длине вверх-вниз, срывая с губ Чимина новые несдержанные постанывания. Внезапно его расфокусированный взор метнулся к телефону, который находился после трансляции на том же месте. Мелькнувшая мысль о том, что он забыл выключить трансляцию, прострелила голову леденящим ужасом. Сердце на мгновенье замерло в груди, а затем затрепетало, ударяясь о ребра. Живот свело от волнения. Но Чонгук точно выключил ее. Он помнил это. Страх отступил на второй план, а за ним возбуждение обожгло новой волной, дрожью пройдясь вдоль позвоночника. Член в штанах напрягся с новой силой и дернулся. Мысль, что за ними могли наблюдать, возбудила до дикого состояния. Что бы было, если Чонгук не выключил трансляцию? Сколько людей увидели бы его с членом во рту? Он активнее закачал головой, доводя ничего не подозревающего Чимина до исступления, и, подцепив домашние штаны с трусами, спустил их под яица. Обхватил стояк и сжал у основания, давясь стоном и пуская вибрацию по члену во рту. Чимин охнул и резко вскинул бедра, проталкивая плоть в глотку. Он распахнул глаза, устремляя поплывший взгляд на Чонгука, и удивленно вскинул брови от открывшегося перед ним вида. Младший нервно увел взор от телефона, но Чимин успел заметить, куда тот смотрел. Чонгук замер, растянутый на члене хена. Его глаза блестели, увлажнившись от дикого возбуждения. Казалось, что он даже задержал дыхание, когда Чимин, ухмыльнувшись уголком губ, закусил нижнюю и, не поворачивая головы, демонстративно стрельнул глазами в сторону телефона и вернул их на Чонгука. Он прошептал что-то вроде «попался» и снова вскинул бедра, намекая, чтобы Чонгук не останавливался. — Нравится, когда на тебя смотрят посторонние, Чонгук-и? — пропел он, запуская пальцы в завязанные волосы. Чонгук вспыхнул, подобно спичке от единого чирка и закачал головой, заглатывая стояк наполовину. Сердце долбилось о ребра как заведенное, разгоняя обжигающую кровь по сосудам. Казалось, что даже легкие внутри него полыхают. Он обожал, когда истинное лицо Чимина прорывалось наружу. Таким видел его только Чонгук и считал себя особенным от этого. Он прикрыл веки и, расслабив горло, насадился на член до основания. Головка проскользнула в глотку, растягивая внутренние стенки. Таким лучше не увлекаться, но Чонгук сейчас не пел, так что временная хрипота его не пугала. Чимин протяжно застонал, сжимая волосы младшего в руке, и закинул голову. — Хороший мальчик, — прошептал он. Это каждый раз оказывало невероятный эффект на Чонгука. Кто бы что ни говорил, как бы не строил предположения о том, какой он альфа-самец, на деле он был хорошим мальчиком для своего хена. Голова закружилась от любимого обращения. Он шумно втянул воздух через нос, как перед прыжком, и сглотнул, плотно обхватывая головку глоткой. Чимин зашипел, непроизвольно сжимая волосы сильнее. Чонгук мысленно улыбнулся произведенному эффекту и, не обращая внимание на боль от чужих пальцев, принялся глубоко насаживаться. Сверху слышались сдавленные хрипы и протяжные стоны вперемешку с «ах, да, малыш, молодец». Чонгук молодец. Он знал это и получал невероятное удовольствие, представляя, что все это время их снимал телефон, что миллионы людей слышали, как хен хвалил его, как Чимин стонал из-за его рта. Он открыл слезящиеся глаза и вздрогнул, сталкиваясь с потемневшим из-под полуприкрытых век взглядом Чимина. Чонгук знал этот взгляд как никто другой. Он выплюнул член и тяжело задышал, надрачивая свою напряженную эрекцию, пока его парень, милый-святой айдол для всего мира, схватил телефон и, введя пароль, включил камеру. Чонгук улыбнулся. Да, иногда они снимали свой секс. И Чонгук никогда не признавался вслух, как его это заводило. Но Чимину не нужны были слова, он знал Чонгука как облупленного. Они были уже столько лет вместе. Старший поднялся с дивана, вынуждая Чонгука отодвинуться, и погладил его по голове. Тот прикрыл глаза, когда ладонь мягко огладила его щеку. Он прильнул к ней и распахнул дикие от возбуждения глаза, устремляя взор на Чимина. Губы того растянулись в хитрой ухмылке. — Сделаешь хену хорошо? Вместо ответа Чонгук открыл рот, высовывая язык, по которому тут же скользнула багровая головка. Он мягко обхватил ее губами и принялся посасывать, кончиком языка не забывая дразнить уздечку и дырочку уретры. Они как сумасшедшие смотрели друг на друга. Чонгук упивался диким, полным вожделения, взглядом Чимина. Жар охватывал тело, пускал импульсы и дрожь по плечам и позвоночнику. Чонгук чувствовал, что дрожит, но не мог никак повлиять на это. Он раскрыл рот шире. Чимин толкнулся, ударяя головкой по задней стенке глотки, и начал ритмично вбиваться в горло. Чонгук прикрыл слезящиеся глаза и сконцентрировался на движениях, подавляя рвотные рефлексы. С таким ритмом Чимин мог быстро, но Чонгуку было плевать. Он знал, что их марафон на этом не закончится. Он услышал, как что-то упало на диван и поднял взгляд на Чимина. Тот зачесал уже свободной рукой волосы назад и шумно выдохнул. Вторая его рука сжимала бок, пока бедра подавались вперед. Грудь часто вздымалась, голова запрокинута, губы распахнуты. Он провел ладонью по шее, груди и напряженному прессу и, не смотря на Чонгука, запустил пальцы в его выбившиеся из хвоста волосы, продолжая натягивать рот на свой член. Чонгуку захотелось заскулить от сексуального вида старшего, который, откинув все предрассудки, гнался за собственным наслаждением. Чонгук возобновил движения на своем изнывающем органе, не переставая наблюдать за Чимином. — Детка, я скоро, — прошептал тот, предупреждая о приближающемся оргазме, и немного ускорился. Чонгук шумно выдохнул и принялся активнее дрочить. Брови надломились. У него уже сводило челюсть от того, что рот так долго был распахнут. От стен комнаты отскакивали сбитое дыхание, тихие стоны, хлюпанье растянутого горла и мягкие звуки надрачивающей плоти. Внезапно Чимин остановился и затих. Чонгук вопросительно взглянул на него. Тот шумно дышал и, повернув голову, сосредоточенно смотрел перед собой. — Вода. Ты слышишь ее? — прошептал он. Глаза Чонгука распахнулись. Вода! Он выплюнул член, вскочил на ноги и со спущенными штанами понесся в ванную комнату. — Твою мать! Он закрыл кран и облегченно выдохнул. Вода достигла бортиков ванной, но не успела перелиться через края. Чонгук наклонился и нажал на пробку, чтобы спустить лишнее в водосток. Сердце грузно билось в груди, в ушах стучала кровь. Он прикрыл глаза и снова выдохнул, пытаясь успокоиться. За этим состоянием он не услышал мягкие приближающиеся шаги. Внезапно с него сдернули штаны. Чонгук охнул и обернулся. Позади него стоял абсолютно голый, придерживающий одной рукой член Чимин. Он, пошло ухмыльнувшись, закусил губу, зачесал назад волосы и потянулся за бутылкой лубриканта. Чонгук спешно вышагнул из штанов, сорвал трусы, стянул футболку, сбрасывая ее на пол, отшвырнул скомканную одежду в сторону и, расставив ноги в стороны, облокотился на бортик ванной, прогибаясь в пояснице. Послышался щелчок крышки и хлюп выдавленной смазки. Его колени задрожали от предвкушения. — Моя детка такая послушная, — заворковал Чимин, усаживаясь позади него на колени. Чонгук сглотнул, роняя голову, и зажмурился. — Должен ли хен сделать приятное своей крошке языком, как думаешь? — Блять, да! Умоляю, — простонал он. Чимин хмыкнул и нежно поцеловал его в ягодицу. Дрожь прострелила позвоночник, низ живота скрутила новая волна возбуждения, член напрягся. За поцелуем последовал легкий укус, и Чонгук всхлипнул. — Ты чистился? — Я скакал на дилдо после твоего эфира. Как думаешь? — прорычал он, виляя задницей, чтобы к ней скорее приступили. — Скакал на резиновом члене? Ты что, мой фан-бой? — усмехнулся старший, разводя упругие половинки в стороны. Чонгук не ответил — задохнулся всхлипом, когда влажный палец, скользнув по расселине, легко протолкнулся в растянутый анус. Чимин смазал стенки изнутри, с нажимом ввел палец глубже и прицелено надавил на простату. Колени затряслись и подогнулись. Громкий несдержанный стон сорвался с распахнутых губ. Чимин хмыкнул и повторил манипуляцию несколько раз. Чонгук не прекращал стонать, толкаясь назад в стремлении насадиться сильнее. Чимин протолкнул второй палец, растягивая податливые стенки, и принялся ввинчивающимися движениями растягивать анальное отверстие. — Давненько хен не трахал тебя, м? — Да, — выдохнул Чонгук. Он очень любил анальный секс. Чимин придерживался строгой позиции, что часто заниматься им опасно, поэтому последние недели две-три из-за нехватки времени они ограничивались оралом, петтингом и мастурбацией. Все это было приятно, но не приносило такого удовольствия, как когда их тела сплетались воедино. Чонгуку так нравилось быть заполненным, нравилось чувствовать себя растянутым на горячем члене. Он любил это не менее, чем вбивать стонущего Чимина в матрас. Пока старший растягивал его, в голове Чонгука выстраивался стратегический план, как с сегодняшней ночи он возьмет все по полной. Три пальца выскользнули из растянутого ануса. Смяли ягодицы, раздвигая в стороны, и в следующее мгновенье Чонгук почувствовал горячий язык. Тот закружил по сморщенному кольцу мышц, дразня, толкнулся в пульсирующее отверстие и выскользнул. Чонгук прошипел, выплевывая ругательства себе под нос, и охнул, когда Чимин, растянув его дырочку двумя большими пальцами, скользнул вглубь на всю длину языком. Чертовски длинный язык хена приносил невероятное наслаждение. — Черт, Чимин, да! Господи… М-м-м… Сделай меня мокрым, — запричитал он, прикрывая потяжелевшие веки. Щеки беспощадно горели, сердце, как заведенное, долбилось в горле, уши закладывало. Чонгук не слышал собственных стонов, закатывая глаза и толкаясь назад, чтобы насадиться на проворный язык. Он не видел Чимина, но готов был поклясться, что тот самодовольно улыбался, вылизывая его зад. — Зайке так хорошо. Готов поспорить, ты бы с легкостью мог кончить только от моего языка, — прошептал он и впился в анус распахнутыми губами, высасывая чувствительную кожу вокруг ануса в рот. Чонгук разбито захныкал. Рука соскользнула, и он, потеряв равновесие, упал грудью на бортик, по инерции толкаясь назад. Лицо Чимина уткнулось меж ягодиц. Но тот не оттолкнул. Напротив, схватив за мясистые бедра, смял кожу и притянул ближе, вылизывая задницу языком. Он буквально целовался с анусом Чонгука, то скользя вокруг подрагивающей дырочки, то толкаясь внутрь. В ванной эхом разносились громкие стоны и задушенные всхлипы. Чонгук хватался пальцами за бортик ванной, сжимая его мертвой хваткой, прогибался в пояснице и толкался назад. Ему казалось, что Чимин был настоящим профессионалом в римминге, обходя в своих навыках даже Чонгука. Старший обожал вылизывать его так же сильно, как Чонгук обожал отсасывать ему, заглатывая член глубоко, по самые яйца. — Тебе не нужно спорить, — запоздало выдохнул он, опуская руку в ванну, чтобы заткнуть пробку. Чимин сбавил напор, мягко посасывая кожу вокруг сфинктера. Вода слилась почти наполовину. — Я не раз кончал только от твоего языка… — Хочешь кончить от него сегодня? — ухмыльнулся он, чмокая младшего в ягодицу, и проследовал мелкими поцелуями по внутренней стороне бедра, пока не уткнулся в мошонку. Кончиком носа провел по нежной коже и, лизнув, втянул в рот. Чонгук задрожал, распахнув рот в немом стоне, и замотал головой. — Нет. Я последние недели только и делаю, что кончаю от твоего рта. Хочу сегодня сделать это на твоем члене. — Да? Только на нем? — ухмыльнулся Чимин, поднимаясь с колен. Голос его был мягким и кокетливым, как обычно. Так Чимин разговаривал со всеми. Для Чонгука это означало одно — старший дразнился. — Нет, — он не успел закончить мысль, услышав хлюпающий звук выдавленного геля, который холодной субстанцией капнул на его пульсирующий, раскрытый от растяжки анус. Наконец-то… — Продолжай, — мягко подначил Чимин, проталкивая смазку в дырочку. Палец аккуратно смазал стенки, обходя намеренно простату. Чонгук задержал дыхание. Член его призывно дернулся, становясь до невозможности твёрдым, когда бархатная головка закружила вокруг анального отверстия и надавила, напробу толкаясь внутрь. — Продолжи, детка. Как ещё ты хочешь кончить сегодня? — В-в тебя-а-ах! Хочу спустить в тебя-а-ах! Блять, да! — он запрокинул голову, приподнимаясь на руках, когда член толкнулся внутрь и начал медленно погружаться в него. — Господи. Это лучшее, что может быть, клянусь… — Бесстыдник! — рыкнул Чимин, проталкиваясь в горячую узость. Чонгук ничего не ответил, только пьяно ухмыльнулся, прикрывая глаза. Ему было плевать, кто он. Сейчас главное, что он, наконец, ощутил долгожданную наполненность. Их бедра столкнулись. Чимин, как всегда, замер, давая Чонгуку привыкнуть и расслабиться. Тот выдохнул, роняя голову, и открыл глаза, смаргивая пелену. Ладони Чимина мягко поглаживали спину, талию, бока, ягодицы, успокаивая и расслабляя. Старший будто безмолвно хвалил его, одаривая заботой. Давал почувствовать, как гордится им. Это мгновенье всегда длилось недолго. Вскоре они, как обычно, сорвутся на любимый темп. Чонгук сглотнул, прочистил горло и прохрипел: — Не забудь про волосы. Пальцы Чимина зарылись в густые отросшие локоны на затылке и потянули на себя. — Я помню, — задушено ответил он и, легко выскользнув до головки, резко толкнулся в Чонгука. Тот прикрыл глаза и замычал, закусывая губу. — Давай, оттрахай меня наконец. Чимину не нужно было повторять дважды. Это то, зачем он приехал, ускользнув с работы на несколько часов. Он вынул член до самого кончика, резко толкнулся, вгоняя всю длину с новой силой, и набирал быстрый темп. Чонгук беспрерывно застонал, запрокидывая голову, и потянулся одной рукой назад, чтобы схватиться за бедро Чимина, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу. Старший зашипел, цепляясь свободной рукой за татуированное плечо, сжал волосы в кулак и начал яростно вдалбливаться в напряженное тело, громко шлепаясь пахом о задницу. Чонгук захлебывался стонами и всхлипами, безвольно раскрыв рот. Веки его были прикрыты, брови надломлены и сведены у переносицы, образуя глубокую поперечную. Член точными прицелом каждый раз проезжался по простате, заставляя невольно сжиматься. Языки пламени облизывали поясницу, поднимаясь вдоль позвоночника. Каменный стояк от быстрого темпа дергался, шлепаясь о низ живота. Чувствительная головка мазала кожу обильно вытекающим предэякулятом. Чонгук улыбался, не переставая мычать. По бокам ползли мурашки. Чимин отпустил плечо и смял бок, не прекращая вбиваться в податливую узость. Внутренние стенки ануса плотно обхватывали член, принося невероятное удовольствие. Он восхищенно разглядывал широкую, влажную от духоты спину Чонгука, подкаченные плечи, выступающие от напряжения мышцы на лопатках, впадинку вдоль позвоночника, невероятно узкую, по сравнению со спиной, талию. Взгляд скользнул на упругие ягодицы, которые при встрече с его бедрами мелко вздрагивали. Посмотрел на розовое, растянутое его членом колечко ануса, и зашипел, втягивая носом воздух. Чонгук идеальный. Гребанное совершенство. О нем мечтали многие, но принадлежал он только Чимину. Стонал только под ним и из-за него. — Блять, я хочу сожрать тебя, — зарычал Чимин, с новой яростной силой толкаясь в Чонгука. Тот одобрительно громче застонал. Наконец Чимин брал его так, как он любил. Как обожал. Не существовало человека более идеально подходящего для него. Мягкий, ласковый Пак Чимин на людях и жесткий, дикий, как голодный зверь, Чимин в постели. Только с Чонгуком. Рука Чимина с силой сжала бок и отпустила, оставляя на коже багровые следы, которые на утро точно потемнеют. Ладонь умостилась на горло. Чонгук непроизвольно сглотнул. Кадык дернулся под пальцами. Чимин замедлился, наклоняясь над поплывшим от похоти Чонгуком, и зашептал на ухо, обдавая горячим потоком воздуха шею. — Моя детка, я так хочу поглотить тебя всего, — одна его рука продолжала крепко удерживать младшего за волосы, другая заскользила вдоль шеи вниз, к вздымающейся грудной клетке. Ладонь легла туда, где лучше всего ощущалось сердцебиение. Чимин твердо толкнулся, срывая с приоткрытых чонгуковых губ стон. Головка прицелено проехалась по простате. Сердце застучало быстрее. — Хочу, чтобы твое сердце ускоряло ритм только из-за меня. — Ты знаешь, что так и есть, — выдохнул Чонгук, отпуская его бедро, и накрыл ладонью руку Чимина, безмолвно прося прислушаться к ощущениям. Чимин выдохнул, ослабляя хватку на волосах, и прикрыл глаза, целуя Чонгука в висок. Тот прильнул к нему, отвечая на ласку, и тихо всхлипнул, когда Чимин вновь толкнулся в него. — Залезай в ванну, — тихо скомандовал старший и, поцеловав напоследок в плечо, аккуратно выскользнул из растраханной дырочки. Чонгук зашипел от неприятной пустоты, распрямился и первый залез в джакузи, бросая влажный, полный желания взгляд на Чимина. Старший подошел к раковине, открыл холодную воду, умыл разрумяненное лицо и, вздернув подбородок, зачесал мокрыми пальцами волосы. Глаза Чонгука заскользили ниже, обводя каждый контур любимого тела: ровную осанку спины, подтянутый живот с выступающими V-образными мышцами, гордо стоящий член с блестящей багровой головкой. Он облизнулся, представляя солоноватый вкус плоти на языке. Бросил взгляд на поясничный прогиб, накаченную упругую задницу, крепкие бедра, изящные голени. Чимин идеален от кончиков волос на голове до пальцев на аккуратных ногах. Плечи и лопатки обожгло желанием. Он, не сводя вожделенного взора с любимого тела, открыл кран, чтобы долить горячей воды. Чимин, заметив, что его разглядывали, ухмыльнулся уголком губ, схватился за основание члена и принялся медленно водить по всей длине. Чонгук заскулил, прикрывая горящие глаза. Это невозможно. Он никогда не насытится Чимином. Тот, усмехнувшись, подошел к ванной, все так же придерживая стояк. — Двигайся. Чонгук распахнул глаза, взглянул на румяное лицо, на затвердевшие горошины сосков, на татуировку на ребрах, на очертания пресса и, напротив, придвинулся ближе к бортику, чтобы схватить Чимина за бедро и притянуть ближе. Он распахнул губы и вобрал головку в рот. Губы мягко, едва касаясь заскользили по плоти. Чимин выдохнул. Его рука легла на голову Чонгуку. — Не можешь оторваться? — усмехнулся он. Чонгук улыбнулся и кратко кивнул, поднимая взгляд к глазам старшего, все так же нежно посасывая возбужденный член. — Ты видишь его каждый день. — Далеко не каждый. Теперь, — Чонгук отстранился и отодвинулся, освобождая место для Чимина. Тот залез, шипя от горячей температуры воды. — Черт. Как ты можешь мыться в таком кипятке, — пробормотал он и, уложив руки по бортикам ванной, откинул голову, прикрывая глаза. Чонгук усмехнулся, выключая кран, и подвинулся ближе. Чимин с готовностью выпрямил ноги, чтобы младший забрался на них. Когда тот уселся и обнял его за шею, Чимин прошептал, не открывая глаз: — Нужно немного потерпеть. Это временно. — Я знаю. Все в порядке, — Чонгук уложил ладонь на пунцовую от пара щеку, заставляя посмотреть на себя. Чимин сложил губы трубочкой, безмолвно прося поцеловать. Когда их губы соединились в ленивом поцелуе, языки сплелись, Чонгук завел руку за спину, привстал, нащупал член и направил в себя, медленно оседая на горячую плоть. Оба не сдержали тихого стона. Руки Чимина легли на бока Чонгука, смяли и поднялись к талии. — Трахаться в ванной не лучшая идея. Помнишь? — прошептал он, отрываясь от губ Чонгука с мягким чмоком. После них всегда оставалось много воды. — Плевать. Я вытру все, — ответил тот, прижимаясь к чужому лбу, и принялся медленно раскачиваться. — Почему не мы? — Ты после работы. Устал. Я ничего не делал весь день. — Моя детка так заботится о своем хене, — хохотнул Чимин. Он согнул ноги в коленях, упираясь пятками в дно ванной, и резко вскинул бедра, вгоняя член в горячую узость. Чонгук простонал, запрокидывая голову. — Потому что хен заботится о своей детке, — подыграл Чонгук, слабо улыбаясь. Старшего особенно заводила их игра в старшего-младшего в сексе. Чонгук знал это. И, как обладатель этого знания, беззастенчиво пользовался, играя на далеко не стальных нервах хена. Когда Чимин схватился за его бедра и сжал пальцами кожу, он отпустил его шею и положил руки по обе стороны, цепляясь за бортики. Чимин вновь размашисто толкнулся, вбивая член по основание, и принялся ритмично вколачиваться. Веки Чонгука сами опустились, зрачки закатились, губы распахнулись. С них слетали задушенные стоны и всхлипы. Грудь часто вздымалась. Дышать было нечем из-за горячего воздуха и пара. Голова кружилась, по телу электрическими разрядами било наслаждение. Как же он скучал по этому. Член легко скользил, каждый раз проезжаясь по простате. Чонгук старался не стонать, чтобы прислушаться к звукам: шлепкам голой кожи, всплескам воды, которая то и дело переливалась в небольшом количестве за края ванной, к тяжелому дыханию Чимина. Чонгук любил слушать их. Любил, когда его парню было хорошо из-за него. Быстрый темп подводил к краю, но Чонгук не хотел кончить так скоро. Он открыл глаза, бросая расфокусированный взгляд на Чимина. Вид у того был затраханный. Губы покраснели из-за частых укусов, мокрая челка липла ко лбу. Чимин пожирал его тело расширенными зрачками из-под полуопущенных век. Сам взгляд заводил Чонгука до одури. Такое лицо, полное экстаза и наслаждения, он видел у старшего лишь на концертах, когда тот отпускал себя, предаваясь эйфории. Чонгук обожал этот взгляд. Когда Чимин в очередной раз вскинул бедра, Чонгук с силой надавил в ответ, призывая остановиться. Тот понял без слов, шумно выдыхая и запрокидывая голову. Трахаться в ванной всегда было неудобно, но это их никогда не останавливало. Чонгук покрутил бедрами. Член проехался по чувствительным стенкам, заставляя сжаться. Он замычал от приятной стимуляции. — Господи, да. Сделай так еще… — прошептал Чимин, возвращая взгляд на Чонгука. Младший ухмыльнулся и принялся плавно вилять бедрами. Рука на его бедре разжалась и скользнула вверх по напряженному животу к груди. Затвердевший сосок оказался между средним и указательным пальцем Чимина. Он сжал его, заставляя Чонгука замычать и наклонить голову. Мурашки поползли по плечам и шее. Даже такая медленная стимуляция доводила младшего до исступления, но он продолжал терпеть. Ладонь, обхватившая его тяжелую эрекцию, не облегчала положение. — Ты совершенство, Чонгук… — голос Чимина был так пропитан неподдельным восхищением, что Чонгук непроизвольно вздрогнул. Он так любил, когда хен хвалил его. Чимин, почувствовав положительную реакцию на свои слова, закусил губу, размазывая большим пальцем сочащийся из дырочки уретры предэякулят, и продолжил: — Моя детка такая мокрая для меня. Сильно скучала по хену, по его члену, да? Чонгук, я так люблю тебя. Не могу отвести от тебя взгляд. Я задыхаюсь, когда вижу тебя, когда слышу тебя. — Боже, что ты творишь, — застонал Чонгук, зажмуривая глаза и закусывая губы. Он ускорился, понимая, что больше не в силах сдерживаться. Желание так сильно било в голову, что все отошло на второй план. Был только медовый голос Чимина, его любовь, его рука на пульсирующей плоти, его каменный член, что так идеально заполнял его, растягивая дырочку ануса. Чонгук чувствовал, как та пульсировала и сжималась, плотно обхватывая таранящую плоть. — Кончай, малыш. Ты же так хочешь этого… — шептал ласковый голос. Чимин как змей искуситель. Он знал, почему Чонгук терпел, но все равно подталкивал его к краю, быстрее надрачивая его член. Чонгук, сдавшись, активнее начал насаживаться, сильнее прогибаться в пояснице, задавая нужный ритм и нужный угол проникновения. Чимин легко вскидывал бедра навстречу, помогая подойти к финишу. Головка приятно стимулировала комок нервов внутри, крепко сомкнувшийся кулак на его стояке интенсивно скользил вверх-вниз. Низ живота стянуло в тугой узел, пах обдало огнем, веки плотнее сомкнулись. Тело непроизвольно содрогнулось. Чонгук закусил губу и сдавленно застонал, орошая семенем свою грудь и живот. Все затихло. Чимин мягко провел еще несколько раз по члену, заставляя разнеженное тело на нем содрогнуться, и откинулся на ванну, пока Чонгук приходил в себя. Тот почувствовал, как чужие пальцы скользнули по груди, собирая сперму. — Ты не кончил, — через несколько мгновений просипел он, лениво открывая глаза. Он поморгал, восстанавливая расфокусированное зрение, посмотрел на белый потолок, тяжело вздохнул и, набрав воды в ладонь, смочил волосы, зачесывая непослушные прилипшие пряди назад. — Для тебя это каждый раз такая трагедия, — усмехнулся Чимин, запуская палец со спермой в рот, и поймал на себе осуждающий взгляд черных глаз. Было заметно, как Чонгук вспыхнул, когда заметил, что делал Чимин. Старший томно улыбнулся, демонстративно слизывая семя. — Я же объяснял тебе, что мне нужно чуть больше времени, чтобы расслабиться. — Или я больше не возбуждаю тебя, как раньше, — обиженно прошептал он. Чимин на заявление цокнул и, схватив Чонгука за запястье, потянул на себя. Тот нехотя поддался и улегся на плечо старшего. Чимин крепко обнял его и прижал к себе. — Зачем ты говоришь это, если знаешь, что все не так? — он замолчал, давая возможность ответить. Но Чонгук промолчал. Он понимал, что вел себя как капризный ребенок, что у Чимина сейчас очень напряженный график, много стресса. Чонгук знал, почему так сказал. Он не мог избавиться от дурной привычки манипулировать хеном, потому что знал, как тот его любил, и готов был расшибиться, лишь бы Чонгук был доволен. Чимин молчал, терпеливо дожидаясь ответа. Не давил напором. Как и всегда. Хен был таким мягким и понимающим. — Прости, — прошептал Чонгук. Ладонь на его спине заскользила вдоль позвоночника вверх, легла на шею. Пальцы мягко помассировали напряженные мышцы. Так обычно делал Чонгук. Изящная шея старшего была его слабым местом. Чимин перенял эту привычку у него. — Скоро все будет как прежде. Верь мне, — ответил Чимин, заставляя Чонгука еще сильнее раскаяться в сказанном. Он заставлял любимого человека испытывать чувство вины. — Сейчас тоже все хорошо. Мне просто нужно привыкнуть. Он приподнялся и накрыл губы Чимина своими, мягко сминая. Поцелуй вышел ленивым и медленным, без языка, но не менее чувственным. Чимин гладил его по рукам и спине, а Чонгук думал, что старшего сегодня вовсе здесь быть не должно. Но тот все равно приехал. Ради него. Тепло изнутри окутало все тело. Хотелось уснуть так, в родных объятиях, прямо в ванной, но Чонгук все еще чувствовал себя предельно растянуто на твердом члене. Он оторвался от мягких губ и аккуратно поднялся с Чимина, снимая себя с его эрекции. Чонгук непроизвольно скривился от неприятного чувства пустоты. Взгляд скользнул на лужи на полу возле ванной, на разбросанную мокрую одежду. Это не огорчало его, наоборот, приподняло настроение. За долгие годы отношений они все еще оставались страстными, хоть и совершенно домашними. Глаза заметались по комнате в поисках нужной бутылки. — На раковине, — послышался тихий голос сбоку. Чонгук ухмыльнулся, вышагивая из джакузи за нужной вещью. Ему нравилось, как Чимин понимал его без слов. Щелкнув крышкой, выдавил смазку на пальцы и направился обратно, оставляя бутылку на бортике. Чимин поднялся из воды, повернулся к стене, уперся в нее ладонью и прогнулся в спине. — Как ты понимаешь меня без слов? — хмыкнул Чонгук, залезая обратно. — Ты все последующие года будешь задавать этот вопрос? — по голосу можно было услышать, как старший улыбался. Чонгук посмотрел на упругую попу, на трогательные ямочки над поясницей, на хрупкую спину, на татуировки фаз лун, которые он так любил целовать, и прижался к месяцу на шее губами. Чимин прикрыл глаза, опуская голову ниже. Мурашки скользнули по бокам и бедрам, когда губы опустились к следующей луне, а палец, скользнув в расселину между ягодиц, погладил сжавшееся колечко мышц. — Я аккуратно, — шепнул Чонгук, мягко надавливая на анус. — Я знаю. — Но только вначале, — шуткой решил добавить он и протолкнул фалангу в узкое отверстие, срывая тихий стон с губ Чимина. — Будто в первый раз, — прошептал тот, прогибаясь в пояснице для более удобного проникновения. Чонгук решил прекратить остроумничать. Его губы вновь заскользили по спине, пока палец медленно погружался в глубину до костяшек. Он огладил внутренние стенки ануса, нащупал простату и массирующими движениями принялся надавливать. Чимин тихо застонал от приятной стимуляции, свободной рукой надрачивая член. Чонгук прижался к его спине грудью, обнял и уложил ладонь на живот, успокаивающе поглаживая, пока палец не спеша растягивал тугое кольцо мышц. Вскоре, почувствовав, что стало свободнее, он добавил смазки и ввел второй палец. Чимин громче застонал. — Скоро пройдет. — Мне приятно вообще-то, — выдохнул он с нахальной улыбкой. — Да? — послышалось игривое. Пальцы надавили на простату и принялись массировать. — Ах, блять! Да! — толкнулся назад Чимин, чтобы насадиться сильнее. Черные глаза Чонгука стрельнули на быстрые движения руки на члене старшего. — Давай сядем. Он выскользнул из податливого нутра и опустился в воду, облокачиваясь о бортик ванной, и раздвинул ноги, освобождая место для Чимина. Тот покорно уселся к нему спиной. Чонгук притянул его рывком ближе, опуская руку под воду. Чимин уперся пятками в дно ванной, а спиной в грудь Чонгука, слегка приподнимая бедра для удобного проникновения. — Ненавижу делать это в ванной, — цокнул Чимин, — давай сразу три. — Точно? — Да. Чонгук приставил три пальца к анусу и неторопливо начал вводить. Чимин задрожал, прикрывая глаза, и шумно выдохнул. — Больно? Чимин в ответ опустил задницу, насаживаясь самостоятельно, и, запрокинув голову, застонал. Он схватил каменный член и принялся надрачивать, продолжая насаживаться на пальцы. Даже в позиции принимающего руководил процессом. Чонгук закусил губу от разбитого вида старшего, который так остервенело гнался за наслаждением. Его эрекция снова начала оживать. Пальцы согнулись под нужным углом, и Чимин застонал громче. Чонгук оттолкнул его руку и схватился за стояк. — Давай, малыш, позаботься уже о хене, — прошептал Чимин, головой падая на плечо Чонгука. — Блять! Ты такой горячий, Чимин, — кусая губы простонал младший, надрачивая чужой член. Его пальцы быстрее задвигались в анусе, рука яростно водила по напряженному органу. Грудь Чимина часто вздымалась, живот втянулся. Чонгук, как ненормальный, обводил потемневшим взглядом тело старшего. В его кулаке то и дело появлялась и пропадала влажная багровая головка, колени Чимина подрагивали, то и дело норовя свестись вместе. Но Чимин возвращал их на место и бесстыже стонал своим медовым голосом, зная, как это заводило его парня. — Хен скоро кончит? — прошептал Чонгук, прижимаясь губами к волосам Чимина. Тот закинул руку и схватился за его голову. — Да, малыш. Я сейчас, — сдавленно простонал он и сильнее вжался спиной в грудь Чонгука. Младший активнее задвигал рукой на члене. Пальцы его то и дело надавливали на простату. — Сожми сильнее, — шепотом скомандовал Чимин. Всё его тело загорелось, когда Чонгук выполнил указание. Низ живота напрягся, растянутое колечко ануса запульсировало, сжимая пальцы, глаза зажмурились до цветных пятен. Чимин распахнул рот, чувствуя приближающийся конец, и застонал, орошая обильным потоком семени свой торс. Чонгук не переставал сдаивать его до последней капли, пока Чимин не затрясся и не замычал. Рука разомкнулась и отпустила плоть, та шлепнулась о живот. Пальцы мягко выскользнули из подрагивающей чувствительной дырочки. Чимин шумно выдохнул, расслабляясь на горячем теле позади себя, и вытянул ноги, пока Чонгук медленно размазывал его сперму по животу и груди. Это было мощно. Несмотря на то, что ему требовалось чуть больше времени, чтобы кончить, оргазм по итогу выбивал из Чимина все силы. Чонгук, подцепив мочалку, выдавил на нее гель, вспенил и принялся мягко отмывать Чимина от спермы. Тот замычал, не поднимая век, и потерся макушкой о татуированное плечо, вызывая у младшего щенячье умиление. Чонгук нежно улыбался, целуя в румяную щеку своего разнеженного хена и думал, как сильно любит его. Тот, кажется, начал дремать от приятных манипуляций. — Не спи, — хихикнул Чонгук. — Не сплю, — пробормотал вялым языком Чимин. Еще несколькими минутами ранее он был так напряжен и активен, а теперь его конечности едва слушались. Нельзя, чтобы он заснул в ванной. Чонгук вздохнул, усадил безвольного хена перед собой и быстро натер мочалкой все тело, не забывая оставлять нежные поцелуи на покрасневшей коже. Помыл ему голову, ополоснул душем и велел выходить. — А ты? — пробормотал Чимин, накидывая большое махровое полотенце на плечи. — Приду сейчас. Иди! У тебя лицо малиновое уже, Чимин. Тот в ответ показал язык и ретировался из душной комнаты, оставляя дверь открытой. Пока Чонгук занимался Чимином, его возбуждение сошло на нет, так что, приняв быстро душ, он расчесал мокрые волосы пальцами, умылся ледяной водой, вытер лужи, собрал мокрые вещи, закинул в стирку и, обернувшись в полотенце, вышел из ванной. В коридоре было темно. Слышалось тихое бормотание оставленного телевизора. Чонгук прошел в гостиную, чтобы выключить его и погасить свет. — Какой ужас… Его глаза распахнулись от увиденного беспорядка: стол сдвинут, на нем коробка с недоеденной курочкой и бутылка пива. Черт. Взгляд метнулся к обеденному столу. Там та же картина. Чонгук шумно вздохнул от тяжести бытия, перехватил сползающее с бедер полотенце, поправил его и принялся наводить порядок. Когда с уборкой было покончено, он выключил телевизор, забрал телефон и направился в спальню, мечтая, наконец, завалиться спать рядом с Чимином, закинув на него ногу и уткнувшись носом в теплую шею. Наверное, хен уже видел седьмой сон. Он бесшумно приоткрыл дверь спальни и вошел внутрь. В комнате было темно. Голый Чимин лежал на животе, даже не накрывшись одеялом. Чонгук улыбнулся и тихо подошел к кровати, разглядывая нагое тело. Чимин щекой уперся в подушку, засунув под нее руку, распухшие от поцелуев губы были трогательно приоткрыты, подсохшие волосы взъерошены. Взгляд Чонгука заскользил ниже по любимой спине, пояснице и упругой попе. В груди что-то сжалось. Чимин так устал, ему наверняка еще ехать куда-то. Он скинул полотенце и забрался с другой стороны на кровать. Лег рядом, уперев кулак в висок, и положил ладонь на спину Чимина. Медленно провел вдоль позвоночника вниз, затем обратно. Кожа такая мягкая и теплая. Чонгук обвел средним пальцем ямочку на пояснице и, не удержавшись, прижался губами к плечу, носом втягивая аромат геля для душа, которым еще недавно намывал Чимина. Оставил еще один поцелуй на татуировке луны и, услышав, что дыхание Чимина сбилось, поцеловал над поясницей. — Ты так долго, — сонно прошептал старший. — Не хотел будить. Тебе нужно ехать обратно? — Нет, все завтра. Я заждался тебя, где ты был? — Немного прибрался, — Чонгук привстал и, перекинув руку через Чимина, навис над ним сверху, чтобы ласково зацеловать каждый доступный участок кожи. Чимин улыбнулся и шумно выдохнул. Сон начал отступать. Он вытащил руку из-под подушки и, схватив за шею Чонгука, вскинул бедра, потираясь о его пах попой. Тот укусил за плечо, чувствуя, как к члену устремился жар. Его ладони прошлись вдоль ребер, сжали талию, и он толкнулся между упругих ягодиц возбужденной плотью. Чимин простонал, прогибаясь навстречу. — Ты такой красивый, когда спишь, — шепнул Чонгук, медленно потираясь эрекцией меж половинок. — Да? Поэтому ты ждал, пока я засну, чтобы прийти? — игриво спросил Чимин. Чонгук не прекращал целовать ароматную кожу, прикусил за кончик уха и втянул его в рот. Тело под ним задрожало. — Хен, ты знаешь ответ. Чонгук сжал пышные ягодицы и ускорился. Головка то и дело проезжалась по колечку ануса, отчего Чимин сбито дышал, вскидывая бедра, будто пытаясь насадиться на член. Рядом с Чонгуком что-то упало. Он бросил взгляд на предмет и удивленно хмыкнул, беря в руки лубрикант. — Серьезно? Не хочешь спать? — Твой член в себе хочу больше. Только делай все сам, — Чимин говорил в подушку, но его хорошо расслышали. Чонгук выдавил смазку, растер между пальцами, разогревая, и, отстранившись, смазал анальное отверстие. Скользнул в глубину, проталкивая гель, и вышел обратно. Приставил второй палец и снова вошел, оглаживая податливые стенки. Надавил на простату, срывая с пухлых губ старшего тихий всхлип, и покинул разнеженное тело. Чимин все еще был хорошо растянут после ванной, так что тратить время на подготовку не пришлось. Предвкушение от того, что скоро Чонгук окажется в невероятно узкой заднице своего хена, забило дрожью вдоль позвоночника. Низ живота обожгло огнем. Чонгук смазал член, схватил край одеяла и, попросив Чимина приподняться, протолкнул под него, чтобы тот не напрягался и не держал бедра на весу. Когда с подготовкой было покончено, он уселся на бедра Чимина и приставил член к пульсирующей дырочке. Было слышно, как старший задержал дыхание. Головка мягко протолкнулась, и член медленно погрузился в горячую узость. Чимин замычал, непроизвольно вскидывая бедра. — Не двигайся, — шепнул младший, надавливая рукой на его шею. Старший кивнул, расслабляясь всем телом, принимая в себя распирающую плоть. Когда член полностью погрузился, Чонгук блаженно выдохнул. Наконец-то. Узкие стенки плотно обхватили его каменный стояк, принося невероятное удовольствие. Он не спешил, концентрируясь на ощущениях, чувствуя, как Чимин пульсировал на нем. — Так хочу кончить в тебя, — прошептал Чонгук и медленно вышел, чтобы затем также плавно погрузиться. — Давай, малыш, заполни хена. Чонгук из-за пошлой фразы резко толкнулся и застонал вместе с Чимином. Он запрокинул голову, срываясь на частые размеренные фрикции. Пальцами мял ягодицы, раздвигая в стороны, и смотрел блестящими глазами на растянутую дырочку, в которой исчезал и появлялся его член. — Такой узкий, — выдохнул он. — М-м-мх… Сил-льнее, — промычал в подушку Чимин и схватился за его бедро, чтобы притянуть ближе, чтобы член вошел глубже. — Блять, Чимин, — зарычал он и с яростью начал вколачивается в узкое нутро. Хен был такой горячий, такой невозможно узкий, такой податливый. У Чонгука кружилась голова, сбивалось дыхание. Ему было так мало Чимина. Он не переставал целовать его, прикусывать нежную кожу, вдыхать аромат с растрепанных шелковистых волос, мять бока и бедра. Хлопки и задушенные стоны вперемешку со всхлипами в ночной тишине распаляли обоих. Через не задернутые шторы просачивался лунный свет, тенями падая на смятую постель и сплетенные тела. Чимин не прекращал поднимать задницу в погоне за наслаждением, чем мешал Чонгуку вбиваться в него. Чертыхнувшись, тот зачесал дрожащей рукой волосы, схватил Чимина под живот, поднимая его на четвереньки, и с новой силой принялся втрахивать его в кровать. Старший так сладко стонал, так пластично прогибался. Тело полыхало. Из-за бешеного напора Чимин ерзал грудью по матрасу, цепляясь за постельное белье, и жмурил глаза. Чонгук вновь раздвинул ягодицы и закусил губу, разглядывая, как розовое растянутое колечко ануса легко принимало его. — Блять… Ты такой-такой, — Чонгук не находил слов, сжимая упругие полушария, — это ты совершенство, слышишь? — вспомнил ранее сказанные слова хена. — Господи, Чимин, я так обожаю тебя! Он, сжав талию, начал натягивать дрожащее тело на свой член, выбивая с каждым ударом из Чимина стоны. Возбуждение огнем носилось по всему телу, пуская стаи мурашек по бокам, спине и шее. Чонгук закинул голову и встряхнул мокрыми волосами, что не прекращали лезть в лицо и глаза. — Тебе хорошо, хен? — Мгм, — утвердительно замычал Чимин и, повернув голову, выдохнул: — да, малыш. Ты так хорошо заполняешь меня, скоро кончу… После этих слов Чонгук резко вышел, вызывая разочарованный стон у старшего, повалил Чимина на спину, раздвигая его ноги в стороны, взглянул на пунцовое лицо, на разбитый, расфокусированный взгляд и накрыл дрожащее тело своим, впиваясь в распухшие губы поцелуем. Сжал тыльную сторону шеи старшего, запустил пальцы в волосы, проталкивая с напором язык в рот. Чимин обнял за плечи, вскидывая бедра, и потерся эрекцией о твердый член Чонгука. Тот замычал, толкаясь навстречу. Оторвавшись от губ, он спустился поцелуями на шею. Прижался к родинке, лизнул дернувшийся кадык, сдерживался, чтобы не втянуть тонкую кожу в рот. Поцеловал в хрупкую ключицу, там, где была родинка. Он готов был зацеловать каждую родинку на теле хена. Чимин часто дышал, сминая в кулаки его длинные волосы. Чонгук опустился поцелуями ниже, облизал горошину соска, мягко прикусил зубами. Чимин зашипел, прижимая его голову ближе. Чонгук не прекращал целовать его тело, спускаясь все ниже и ниже. Отстранился от Чимина и, дождавшись его внимания, высунул язык и облизал ствол от основания до головки. — Чонгук, черт! — прикрыл глаза Чимин и привстал на локтях. Руки от перевозбуждения ослабли. Он едва удержал вес тела, наблюдая, как его член вожделенно вылизывают. Чимин тоже бывал нуждающимся и разбитым, и в такие моменты у него в голове не находилось нужных слов, грязных фразочек, какими любил раскидываться, когда сам трахал Чонгука. Поэтому сейчас он молча с восхищением следил за Чонгуком. Но тому, кажется, и взгляда было достаточно. Было заметно, как из-за производимого эффекта он довольно улыбался уголком губ. — Хочешь, чтобы я кончил тебе на лицо? — прошептал Чимин, пытаясь оказать хоть какое-то воздействие на Чонгука. Младший довольно хмыкнул. — Как ты догадался? Глаза Чимина распахнулись и загорелись диким огнем. Он любил, в отличии от Чонгука, быть натянутым на член после оргазма. Чимин на локтях подтянулся, отстраняясь, и, уложив стопу Чонгуку на плечо, надавил, мягко отталкивая. Тот понял без слов — улыбнулся и сел на кровати, дожидаясь дальнейших указаний. Теплилась надежда, что хен трахнет его глубоко в глотку. Чимин обессиленно поднялся и встал возле кровати, кивком указывая на ее край. Глаза Чонгука заблестели. Он лег, как было велено, свесив голову с матраса, и с готовностью открыл рот. Чимин ухмыльнулся, подошел ближе, провел ладонью по щеке, пальцем огладил едва заметный шрамик и трепетно поцеловал Чонгука в нижнюю губу, всасывая ее в рот. Тот замычал, хватая Чимина за шею. Целоваться вверх тормашками не самое удобное занятие. — Только не торопись. И если… — Я постучу по ноге, — закончил за ним Чонгук, — не волнуйся, мы делали уже так много раз. Чимин вздохнул, неодобрительно качая головой. Он все еще считал такой вид оральной ласки небезопасным. Но Чонгук обожал это, а Чимин, в конце концов, не зануда, как любил его называть младший. Тем более у него самого были необычные фетиши. Перехватив член у основания, он направил его в распахнутый рот, медленно погружаясь. Чонгук расслабился, прикрывая глаза, и одобрительно замычал, но Чимин отстранился. Затем вновь медленно скользнул в глубину и собирался опять отстраниться, но Чонгук сжал его бедро и притянул ближе, заставляя головку проскользнуть в глотку. Чимин зашипел, видя, как горло под напором его члена дернулось. Татуированная ладонь одобрительно погладила его по ноге, и Чимин принялся неспеша толкаться. Чонгук задерживал дыхание, жмурился, иногда шумно выдыхая через нос. Чимин отстранился через несколько продолжительных фрикций, давая возможность перевести дух. Его тяжелый взгляд скользнул по накаченному голому телу, по вздымающейся груди и напряженной, оставленной без внимания, плоти. Лопатки обожгло огнем, когда Чимин представил ее в себе. Совсем недавно член Чонгука распирал его изнутри до головокружения. Чимин предвкушал, какой он будет чувствительный и потерянный после оргазма, как Чонгук будет трахать его безвольное тело, гонясь за наслаждением, как кончит глубоко внутрь. — Ты чего? — захрипел тот, вырывая Чимина из грез. Старший бросил на него совершенно безумный блестящий взгляд и прошептал: — Хочу скорее кончить. Эта фраза говорила о многом Чонгуку. Он видел, как Чимин разглядывал его. Понял, о чем тот мог думать. На его губах заиграла кокетливая улыбка. — Тогда сделай это поскорее. После я вытрахаю из тебя душу, обещаю. Он ухмыльнулся и призывно распахнул рот. В него тут же проскользнул член. Чимин по нарастающей учащал фрикции, пока не сорвался на быстрый темп. Чонгук зажмурился, старательно подавляя рвотные позывы, стараясь не сглатывать и принимать в себя таранющую плоть. Чимин взглянул на горло и, увидев слабые очертания собственного члена, надломил брови, застонал и положил ладонь на шею, прощупывая ритмичные движения. Он так близок к финишу. Чонгук специально замычал, пуская вибрацию по чувствительной головке. Сочащийся предэякулят, смешавшись со слюной, громко хлюпал. Чимин задержал дыхание, прикусывая губу, и прикрыл глаза, когда почувствовал знакомое тепло внизу живота. Вспомнив слова младшего, он отстранился, вынимая член, и принялся надрачивать над лицом Чонгука. Хватило всего несколько коротких движений, чтобы он, опустив голову, силясь не закрыть глаза, кончил на распахнутые губы. Чонгук высунул язык, ловя капли горячего семени. Белесые разводы попали на щеки и подбородок, запачкали кончик носа. Колени Чимина задрожали. Чонгук перехватил его член и слизал остатки спермы, мягко всасывая головку в рот. Отпустил, давая возможность старшему отстраниться и взглянуть на него. Чонгук, поймав его взгляд, ухмыльнулся, собрал пальцами сперму с лица и демонстративно слизал. Чимин шумно выдохнул, упал спиной на кровать, раскинув руки в стороны, глянул на крепкий стояк, что находился на уровне его глаз, и сглотнул. Он предвкушал. Хотелось, чтобы Чонгук скорее заполнил его. Тот вытер краем одеяла сперму с кожи и встал. — Ляг нормально, — скомандовал он, беря с прикроватной тумбы оставленную бутылку воды, смочил слегка саднившее горло и залез обратно на кровать, пристраиваясь между широко разведенных ног. Выдавил смазку на свой член, распределил по всей длине. Смазал чувствительное после оргазма колечко ануса, проталкивая гель внутрь, и, не церемонясь, приставил блестящую головку к пульсирующему сфинктеру, тут же толкаясь на всю длину. Чимин застонал. Чонгук накрыл его тело своим, расставляя руки по обе стороны от головы, и впился в распахнутые губы, проглатывая чиминов стон. Внутренние стенки пульсировали, плотно сжимая его член. — Вот бы всегда так, — ухмыльнулся Чонгук, разрывая поцелуй. — Оно так только из-за того, что не всегда, — мягко прошептал Чимин, заправляя ослабшими пальцами выбившийся чонгуков локон за ухо. Это было правдой. Если бы не воздержание от анального секса, то их паре бы он перестал казаться чем-то особенным. Тогда бы им не срывало каждый раз крышу, стоило только дорваться до него. Чонгук чмокнул Чимина в мягкие губы и начал двигаться. Тот тихо постанывал, обнимая за плечи и спину, целовал беспорядочно, то в щеки, то в подбородок, то в шею, сжимал волосы на затылке, тянул на себя, закидывая ноги на талию. Младший плавно, твердо толкался, прижимаясь к разгоряченному телу. Они не могли перестать мокро целоваться, сплетаясь больше языками, нежели губами, и задыхались от дурманящего разум жара. Ладони скользили по бедрам, бокам, плечам, спине. Пальцы с силой впивались в кожу до белых пятен. Чонгук отстранился, подхватил Чимина под коленями и размашисто толкнулся, сдувая с носа непослушную прядь. Мерцающий черный взгляд скользил по оголенному хрупкому телу на смятых простынях. То было подсвечено тусклым лунным светом, пробивающимся через не зашторенное окно. Глаза опустились на член, что не успел опасть после перенесенного оргазма, на часто вздымающуюся грудь. Под соском виднелось крохотное пятно. Все же Чонгук, не сдержав страстного порыва, пометил Чимина. Хен наверняка будет ругаться позже. Но Чонгука это не огорчало. Он любил оставлять за собой следы на незаметных местах. Схватившись за талию, Чонгук сжал ее и с яростью начал вколачиваться в податливую узость, звонко шлепаясь бедрами о голую кожу. Губы Чимина распахнулись, брови нахмурились, веки с трепещущими ресницами сомкнулись. Он мычал и протяжно стонал. Чимин обхватил свой стояк и принялся быстро надрачивать. Чонгук всхлипнул, чувствуя, как с силой сжалась растраханная дырочка на нем. Неужели Чимин собирался кончить в третий раз? — Сможешь? — запыхавшись, спросил он. — Не думаю. Нет-а-ах. Блять! — его фраза оборвалась, когда Чонгук, слегка сменив угол наклона, проехался по простате. — Л-ладно… Мх… Возможно да! Б-боже, только не прекращай! Язык нервно потеребил пирсинг в губе. Взлохмаченные влажные волосы не переставали лезть в лицо, сорвавшаяся капля пота с виска рассекла щеку и скатилась по влажной шее. Легкие горели, горло из-за частого дыхания першило, щеки пылали, но Чонгук не прерывался, грузно толкаясь в тугую задницу, потому что хен просил. Он вгонял член в трепещущее нутро. Обжигающие стенки так сильно сдавливали его, что хотелось прикрыть веки и застонать от наслаждения. Чонгук через силу оставлял глаза открытыми, жадно пожирая взглядом разбитого под ним Чимина. Осознание, что до следующего раза старший снова заставит ждать, било в голову грядущей неизбежностью. Хотелось растянуть этот миг, наслаждаясь каждым мгновеньем. Каждым замученным стоном, каждым тяжелым толчком, каждым тихим всхлипом. — Да-да-да-да! Блять! Чонг-г-у-ук! — взвизгнул Чимин и распахнул веки, впиваясь в его глаза диким взглядом. Он открыл рот и, мелко содрогнувшись, кончил, прогибаясь в спине. Из него вышло совсем немного полупрозрачного семени, пачкая низ живота. Чонгук зарычал, ощущая обжигающую вспышку всем телом, и начал изливаться внутрь, размашисто толкаясь последние несколько раз. Уши заложило. Конечности ослабли, наливаясь свинцом, и Чонгук упал на раскинувшего в разные стороны руки Чимина. Тот охнул, не в силах вздохнуть от тяжести. Чонгук хотел подняться. Но его притянули обратно и обняли, с силой вжимая в грудную клетку. Хен надавливал пятками на его бедра, стискивал коленями талию. Чонгук улыбнулся. Казалось, что Чимин хотел слиться с ним в одно целое. И он не был против, ведь хотел того же. Их грудные клетки плотно прижаты, отчего нельзя было разобрать, где и чье сердце билось. Грузный ритм передавался через мокрую кожу, впитывался в поры и разносился по всему телу с горячим потоком крови. Чонгук представлял это именно так. Его щека была уперта в хрупкое на вид плечо, расфокусированный взгляд бродил по темной комнате. Ему так не хватало Чимина в последнее время, и сейчас он по-настоящему счастлив, представляя, как совсем скоро уснет с ним в обнимку. Сбитое дыхание понемногу приходило в норму, как и пульс. Член постепенно обмяк, но Чонгуку не хотелось выходить из тела любимого. Внезапно стало прохладно, отчего по спине побежали мурашки. И либо хен тоже замерз, либо заметил, как мышцы Чонгука напряглись, но в следующее мгновенье он разжал объятия и хрипло прошептал: — Давай, малыш, вставай, — Чонгук замотал головой и уткнулся лицом в грудь. Старший вздохнул. — Детка, мы не можем лежать так вечно, — мягко продолжил он, поглаживая Чонгука по кудрявым волосам. — Почему? — прозвучало слегка капризно. Чонгук не обижался на любимого, он обижался на время, обстоятельства, работу, общество, на себя, что не мог быть чуточку зрелее. Но не на Чимина. — Потому что твоя голова все еще мокрая, во мне и на мне сперма, время близится к утру, а нам еще нужно поспать. Давай, не включай маленького, — он дернул плечом, призывая Чонгука встать. — Ты все равно лег бы под утро, как всегда. — Чонгук, — с напором сказал Чимин, и младший, тяжело вздохнув, приподнялся, выскальзывая из растраханной дырочки, и перекатился на свою сторону кровати. Когда старший говорил таким тоном, споры тут же прекращались. Чимин молча встал и ушел в ванную, шлепая босыми ногами по полу. Чонгук лежал с открытыми глазами, смотрел в белый потолок, вслушиваясь в приглушенные звуки воды в ночной тишине, и думал, что вскоре ему тоже нужно будет собрать конечности и отправиться мыться. А еще поменять постельное белье и высушить волосы. Он размышлял о том, как хен жесток, раз не захотел пообниматься с ним еще хотя бы немного и оставил одного. Возможно, разнеженный мощным оргазмом, Чонгук капельку обиделся. Но совсем немного и несерьезно. На деле он понимал, что Чимин всегда поступал так, как лучше для них обоих. Немного беззаботный, живущий налегке Чонгук и все державший под строжайшем контролем Чимин — идеальный тандем. За бесконечным потоком мысли он не заметил, как провалился в дрему, приоткрыв по привычке рот. Тихие шаги возле кровати и щелкнувший выключатель светильника заставили встрепенуться и открыть глаза. Он сфокусировал размытый взгляд на лице хена в теплом свете ночника. Чимин нежно улыбался ему, держа в руках фен. Он уже был одет в мягкие домашние штаны и огромную футболку. Челка была забавно заколота, щеки и нос разрумянились после душа. — Детка, ты сможешь сам ополоснуться? А потом хен посушит твои волосы, — он наклонился и поцеловал сонного Чонгука в лоб. Тот смог в ответ только кивнуть и подняться с постели, чтобы отнести свое тяжелое непослушное тело в ванную. Наспех приняв горячий душ, он вытерся полотенцем и удивленно вскинул брови, завидев подготовленную для него стопку сменной одежды. Чонгук стоял со своими вещами в руках, глазел на них, как на святой грааль, и думал о том, какой Чимин невероятный. Был ли кто-то на земле заботливее хена? Иногда Чонгуку казалось, что делает недостаточно для любимого, не может сполна отплатить дорогому сердцу человеку. Но когда он озвучил эти мысли Чимину, тот ответил, что думает порой так же о себе. Интересно, как было в других парах? Чувствовали ли они нескончаемый порыв безвозмездно отдавать? Чонгук, глубоко погрузившись в свои мысли, тихо ступал к спальне. Из приоткрытой двери лился теплый свет. Были видны руки хена и взлетевшее над кроватью одеяло. Чонгук остановился, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он одним глазом заглянул в щель. Чимин собирал грязное постельное белье, сдувая выбившуюся прядь со лба, бросил его кучей в углу комнаты, подошел к кровати, взбил подушку Чонгука. Черный подглядывающий глаз заблестел. Горло сдавило. Чонгук облизнулся и закусил губу. Хен поправлял одеяло и, наверняка почувствовав, что за ним наблюдали, вскинул голову, встречаясь взглядом с Чонгуком. Полные губы растянулись в нежной улыбке, глаза превратились в очаровательные полумесяцы. Чонгук не мог двинуться с места, чувствуя, как стопы врастали в пол, пуская под него глубоко корни. Чимин подошел и толкнул дверь, заставляя отступить на шаг назад. Черные глаза сверкали в мягком свете лампы. — Ты чего? — хихикнул Чимин, завидев его ошарашенный взгляд. — Будто впервые видишь меня. Чонгук сглотнул давящий горло ком и подошел к хену, заключая его в объятия. — Я влюбился, — прошептал он. — Еще раз, что ли? — так же тихо спросил Чимин, цепляясь пальцами за футболку на его спине. Чонгук кивнул. Чимин так легко понимал его без лишних слов. — Я постоянно влюбляюсь в тебя, Чонгук-и. Младший сжал его, притягивая ближе, и прикрыл горящие глаза. Хотелось простоять так вечность. Втиснуть родного человека в свое тело. В груди громко стучало сердце, в носу предательски щипало, но Чонгук приказывал себе держаться. Он уже взрослый. Он мужчина. Они слишком эмоционально провели эту ночь. Теплые родные ладони на спине мягко поглаживали, успокаивая. Чонгук втянул носом нежный запах с волос и нехотя отстранился, опуская глаза в пол. Чимин подцепил его подбородок и чмокнул в губы. — Нужно срочно высушить твои волосы, иначе ты точно заболеешь, клянусь. Опять с заложенным носом ходить будешь, — он, схватив Чонгука за запястье, повел за собой в комнату и усадил на кровать. Включил фен и встал между его разведенных ног. Пока Чимин сушил волосы, пропуская пряди через пальцы, Чонгук смотрел в его живот, мечтая уткнуться в него лицом. Горячий поток воздуха погружал в сон, глаза начали слипаться. Нужно подстричься, подумал Чонгук. Хотя бы немного, чтобы не нужно было так долго сушиться. Чимин выключил фен и вздохнул, откладывая его на тумбу. Пальцы снова зарылись в локоны и потянули назад, заставляя Чонгука поднять взор на Чимина. Тот улыбнулся уголком губ и поцеловал младшего в переносицу. — Может быть, пора немного подстричь? Чуточку? — игриво ухмылялся он, пристально смотря в растерянные глаза Чонгука. Тот кивнул, ощущая, как по коже побежали мурашки. Свет погас. Он отполз на свою сторону, ныряя под одеяло. Чимин лег рядом, придвигаясь ближе, и провел кончиком носа по носу Чонгука, заставляя того улыбнуться. — Я так люблю тебя, хен, — шепнул он, обнимая Чимина за талию и закидывая по привычке ногу на бедро. — И я люблю тебя. Не обижайся, что ушел. Я был уверен, что мы заснем мокрые, — уже сонно ответил тот. — Прости, но я правда немного обиделся. — Я знаю, детка. Поэтому и объяснился. Вскоре послышалось размеренное дыхание. Чонгук еще долго не спал. Он не стал объясняться перед Чимином, что был разнеженный после мощного оргазма, неспособный к сложным размышлениям. Чимин и так знал это. Было мгновенье, и Чонгук был в нем, пока хен думал о его мокрых волосах, простуде и грязном белье. Сейчас Чонгук мысленно благодарил его. Засыпать сухим на чистой подушке под свежим одеялом, одетым в мягкую одежду, было куда уютнее, чем голым, липким и холодным. Было видно, даже если он смолчал, как Чимин понял его настроение. Любой жест и слово были прозрачны друг для друга. Чонгук каждый раз удивлялся, когда Чимин его разгадывал, но ведь сам он делал всегда так же. Под закрытыми веками он видел родную улыбку и аккуратный нос, полные любви и заботой глаза. Он слышал звонкий смех. Он так любил смех Чимина. Чонгук вздохнул, прижимая сонное тело к себе. Он был сейчас очень счастлив, находясь рядом с любимым человеком. Хотелось растянуть момент, чтобы надышаться им сполна. Ведь уже завтра Чимин снова будет носиться как заведенный и вернется наверняка под утро. А Чонгук, чтобы не тосковать, пойдет и подстрижется. Может быть, напишет тренеру и возобновит занятия по боксу. Чонгук вспомнил, как Чимин озвучил его мысли насчет волос. Как это происходило? И ведь таких разов было за вечер немало. Видимо, когда долго живешь с человеком бок о бок, становишься для него открытой книгой. Чонгука все еще поражало, как мозг людей мог так синхронизироваться. Бывало, они с Чимином говорили хором. Порой один озвучивал мысли другого, даже не подозревая, что возлюбленный минутой ранее думал о том же самом. Даже двигались они синхронно, предугадывая действия. Не нужно было озвучивать просьбы. Когда один с чем-то не справлялся, второй сразу приходил на помощь. Так же молча. Тем не менее, это не наскучивало. Чувства друг к другу не угасали, напротив, крепли и даже становилось интереснее. Они стали как единый отлаженный механизм. Это и есть высшая степень любви и привязанности. Когда вы знаете друг о друге все, но сердца продолжают тянуться. Разлука с любимым человеком могла отдавать тоской в груди, но не делала больно, потому что в избранном ты уверен. Чонгук знал, что впереди их ждало и более длительное пребывание порознь, но не считал, что из-за этого нужно унывать. Здесь и сейчас они вместе лежали в обнимку и должны были наслаждаться моментом. Когда придет пора грустить, они погрустят. Но будут помнить, что рано или поздно встретятся дома, сядут на их диван, включат очередной сериал, шоу, фильм, которые так любили смотреть вместе, и съедят заказанный ужин. Чимин будет продолжать греть бок Чонгука, жаться к нему, пока тот будет вдыхать родной аромат с его волос и чувствовать, как хен засыпает на его груди, в очередной раз не досмотрев до конца то, что будет идти по телевизору. А Чонгук позже отнесет его, сонного, в их спальню. Так будет всегда. Чонгук был в этом уверен. И Чимин тоже.