Сердце сдаётся первым

31 декабря 2022, 23:30 Таймс Сквер, Нью-Йорк Празднование Нового года в Нью-Йорке можно назвать одним из самых красочных событий в году. Тысячи огней и множество людей сливаются воедино, стекаясь к высокому зданию в центре площади, перед которым ровно в полночь спустится огромный шар, и яркий салют ознаменует начало новой страницы. Светлое долгожданное время, горячий чай в стаканчиках и звонкий смех, имбирное печенье и подарки для близких — волшебные дни, когда можно позабыть о заботах и тяготах. Сегодня в центре Таймс Сквер собралось так много людей, что было не протолкнуться. В разных лавках можно было купить тёплую выпечку и горячий шоколад, чтобы согреться в ожидании полуночи. Но чистое чувство надежды было разрушено вмиг. Громкая музыка и шум толпы оглушали. В армейских наушниках звучал голос капитана Прайса: он что-то кричал и вроде как отдавал приказы, но Гоуст их не слышал. Он перестал замечать мир вокруг, когда его взгляд выцепил из перепуганной оравы людей знакомое лицо с поникшими глазами. — Джонни. Гоуст никогда не любил шумные гуляния. В новогоднюю ночь он часто оказывался на работе или очередном задании, а если выпадал выходной, то выпивал стакан виски и ложился спать, игнорируя залпы фейерверков за окном. И сегодняшний день не стал исключением — сложная миссия выжгла любой намёк на ощущение праздника. Время будто замедлилось, пока он пробирался сквозь суматоху и хаос. Люди, завидев военную форму и тяжёлый автомат, сами разбегались подальше от Саймона, поэтому добраться до высокой, богато украшенной ёлки не составило труда. Прямо под ней, с посиневшими от холода губами, стоял Соуп, одетый совсем не по погоде — лишь в тонкий свитер. — Эй, Джонни. Голос Гоуста дрожал, как это уже случалось, когда Соуп попадал в неприятности. Но в этот раз смерть буквально взяла его в свои объятия. Таймер на часах стремительно менял красные цифры секунд, отсчитывая последние минуты жизни сержанта МакТавиша. Тяжёлый жилет, напичканный мощной взрывчаткой, тянул его вниз, и он едва мог стоять на ватных ногах. В голове у него плавал густой туман. Все последние дни Джон провёл в таком состоянии, возвращая контроль над разумом лишь на пару часов. Он устал, нормально не спал больше недели, а последствия от побоев и пыток доводили возможности его организма до предела. МакТавиш знал, с каким риском связана служба в армии, сколько бы ни отшучивался с сослуживцами на тренировках, в реальном бою всегда ощущал слабое дыхание смерти позади. Приходилось искать свои маленькие причины, чтобы смотреть на жизнь с отчаянным оптимизмом. Но в последние месяцы мир вокруг будто стал чуть более красочным, утренние подъемы не такими трудными, а собрания с группой не такими унылыми. Они неплохо поладили во время миссии в Урзыкстане, но после встречи с Хассаном ОТГ 141 уже не стеснялись называть друг друга друзьями. Пресловутый «командный дух» заметно вырос, а капитан Прайс был доволен результатами работы. Пусть и не все задания заканчивались успешно, никто не собирался сдаваться. Как бы сложно и больно ни было, Джон даже не думал подчиняться врагу. Он старался выдержать столько, сколько сможет, лишь бы дожить до этой минуты. Соуп думал, что просто бредит, когда из чёрного пятна перед ним вдруг прояснились очертания черепа. — Гоуст? — он разлепил сухие губы и мутным взглядом посмотрел на него снизу вверх. — Это ты? — Да, Джонни, и у нас мало времени, — Саймон с тревогой взглянул на таймер жилета. Две с половиной минуты. Две с половиной минуты, чтобы спасти жизнь Соупа и десятков людей вокруг, которые в панике не могли выбраться с площади из-за жуткой давки. Это было похоже на ад, но всё внимание Гоуста было сосредоточено только на Джоне. Обычно лейтенант Саймон Райли был тем, кто, словно неприступный форт, не поддавался чувствам и эмоциям во время заданий. Он не просто так заслужил уважение среди главнокомандующих и восхищение у младших по званию. Сосредоточенный и собранный, Гоуст старался быть опорой для своей команды и грамотно взвешивать решения, от которых зависело множество жизней. Но сейчас мысли в его голове мигали в такт желтым огонькам гирлянды на ёлке. От морозного воздуха жгло горло, а маска покрылась паутинкой тонкого инея. Он смотрел на обвитую проводами взрывчатку и гематомы на лице Джона и почему-то винил себя в случившемся. А Соуп, может от усталости, а может из-за смеси веществ в своем организме, чувствовал только спокойствие и благодарность. Гоуст здесь, он искал его и наконец-то нашёл. — Я знал, что ты придёшь, — Соуп медленно опустился на колени, когда понял, что сил стоять уже не осталось. — Ждал тебя. — Я здесь, — коротко ответил Гоуст и сел на одно колено, изучая провода, соединявшие таймер и детонатор. Он далеко не впервые видел жилет смертника — в боях на Востоке они встречались часто, и возможностей попрактиковаться в их обезвреживании было достаточно. Острый нож блеснул в свете огней, Саймон перехватил синий провод длинными пальцами и встревоженно посмотрел на Соупа. Тот слабо улыбнулся, не сводя с Гоуста глаз. — Я не один тут, — почти прошептал он, надеясь что в какофонии звуков Гоуст сможет его услышать или хотя бы прочесть по губам. — Четыре часа и восемь. По углам площади ещё двое смертников. — Откуда ты знаешь? — первый провод был перерезан, но таймер не думал останавливаться. — Я слышал их разговоры… эти двое ехали со мной в машине, — Соуп был спокоен. Пожалуй, слишком спокоен для того, кто вот-вот мог превратиться в пыль. — Я отправлю морпехов за ними, — сосредоточенно ответил Гоуст. Не теряя времени, он щелкнул кнопкой на рации. — Браво семь-три, предположительно террористы находятся по углам площади, четыре часа и восемь от центральной елки. Разделитесь и проверьте, конец связи. Саймон выдохнул и снова сосредоточился на Джоне. — А теперь нам нужно спасти тебя. — Это не всё… — он сухо сглотнул. Не получалось вспомнить, когда в последний раз он чувствовал на языке вкус еды или получал хотя бы глоток воды. — Вас заманили в ловушку. — О чём ты? — напряжённо спросил Гоуст, не отвлекаясь от изучения взрывчатки. — Иранцы и не думали взрывать Таймс Сквер, — Соуп посмотрел вниз, наблюдая за руками Гоуста. — Точнее, это просто пыль в глаза. — Что? — Саймон резко поднял голову. — 432 Парк-авеню. Я знаю, что они собирались туда… — Джонни, ты уверен? — серьёзно спросил Гоуст, потому что ему нужно было удостоверится в том, что Соуп в его состоянии понимает, о чём говорит. — Они готовят ещё один теракт? — Да, и в этот раз он не будет фальшивкой, — уверенно кивнул он. — Громадный жилой небоскрёб… Они собираются похоронить людей в их же квартирах. — Блядство… — взмах ножа. Жёлтый провод, торчавший из детонатора, оказался разделён на две части. Саймон замер, затаив дыхание. Таймер остановил отсчёт на двенадцати секундах. — Получилось, — Гоуст облегчённо выдохнул и нечитаемым взглядом посмотрел в лицо Соупа. — Ты выжил, Джонни. Соуп только обессиленно прикрыл глаза и выдохнул тёплый пар изо рта. Крупная ладонь Гоуста легла ему на грудь, пока пальцы другой руки переключали каналы рации. — Капитан, вам нужно срочно выдвигаться на 432 Парк-авеню, Соуп передал информацию о том, что здание может быть заминировано. Иранцы скорее всего где-то там. — Мы догадывались, — судя по одышке, капитан Прайс сейчас куда-то бежал. — Пару минут назад Ласвэлл узнала, что её информатор был подставным, — он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Гоуст, они водили нас за нос с самого начала. — Вы сможете найти их? — хрипло спросил Саймон. — Они наверняка будут активировать взрывчатку удалённо. Думаю, у нас мало времени. — Мы уже поймали сигнал, они ведут переговоры на других частотах, и источник исходит откуда-то из хозпостроек. — Вас понял, прибуду, как только разберусь с проблемами здесь, — чётко ответил Гоуст. — У тебя всё под контролем? Соуп в порядке? — чуть тише спросил Прайс. — Да, в порядке… — Саймон перевёл свой взгляд на Джона. — Нам нужно подкрепление, чтобы вывести людей, здесь уже началась давка. — Ласвэлл запросила поддержку спецназа, ещё когда мы только узнали о теракте, — ответил капитан. — Мы почти на месте, Гоуст, свяжусь, как только получу новую информацию. — Вас понял. Закончив один разговор, Гоуст тут же связался с другой частью команды, которая сейчас прочесывала Таймс Сквер в поисках террористов. Благодаря наводке Соупа теперь они знали, куда нужно идти. Едва Саймон дал себе секунду, чтобы собраться с мыслями, как Соуп тихо заговорил: — Снова, — Джон облизнул бледные губы. — Ты снова меня спасаешь. А я вообще-то сам отличный подрывник. — Это не значит, что тебе нужно отлично подрываться в самом центре Таймс Сквер, Джонни. Гоуст пытался шутить. Глупо и отчаянно, потому что он весь превратился в оголённый нерв за последнюю неделю. Он пытался выглядеть спокойным, но Соуп хорошо научился различать его эмоции даже под маской. — Элти… — начал МакТавиш, но его взгляд вдруг обрёл ясность, а глаза округлились. Саймон не успел даже спросить, что хотел сказать Джон, как тот из последних сил бросился вперёд, сбивая его на асфальт и закрывая собой. Прозвучал выстрел. Гоуст заметил, как пуля отскочила от земли в метре от его головы. — Твою мать, — он быстро снял с себя Соупа, заслоняя его собой, и устремил взгляд на открытое окно здания напротив. По траектории выстрела несложно было найти снайпера, затаившегося в тёмном проёме. Он явно замешкался, наверняка уточнял план действий, и этого времени было достаточно, чтобы Гоуст передал по рации своей команде схватить стрелка. Поняв, что его местоположение раскрыто, снайпер поспешил убрать винтовку с позиции и быстро исчез из виду. — Блять! — рявкнул Гоуст. — Сраные ублюдки. — Саймон… — Соуп потянул его за рукав. — Тебя не задело? — Нет, — он повернул голову к Джону, который с трудом смог сесть. — Давай снимем с тебя этот жилет. Гоуст потянулся к Соупу и наконец-то освободил его от жилета со взрывчаткой. Подоспевший пехотинец быстро оттащил его в сторону и принялся обезвреживать каждый из снарядов. Всего мгновение назад пуля могла проделать дыру в груди Саймона, потому что он позволил себе потерять бдительность и не заметил красную точку лазерного прицела на своей форме. Весь его разум был занят Джоном, непозволительная слабость, с которой ничего не получалось сделать. Пальцы Гоуста, скрытые перчатками, дрожали. Возможно, из-за нью-йоркского холода, а, возможно, из-за болезненного и колкого чувства внутри. Как и раньше, они прикрывали друг друга. Они были нужны друг другу, и осознание этого так невовремя сбивало с ног Саймона. — Браво семь-три, доложите обстановку, — статус командующего заставлял Гоуста следить за несколькими задачами одновременно, поэтому он собрался с мыслями и связался с подчинёнными. — Террорист найден, занимаемся обезвреживанием, — ответил солдат в рацию. — Пострадавшие? — Никак нет, люди из этой части площади почти эвакуированы. — Принято, разминируйте ублюдка, — он снова переключил канал. — Браво четыре, вы нашли смертника? — Так точно, лейтенант, противник нейтрализован, заряды разминированы, — ещё один доклад успокоил Гоуста. — Хорошая работа, — выдохнул он. — Перегруппируйтесь вместе с семь-три и займитесь эвакуацией людей. Здесь становится жарко. — Приказ понял, конец связи. Гоуст на мгновение закрыл глаза и мотнул головой, понимая, что нужно двигаться дальше. Пока он раздавал приказы и на лету строил тактику действий, Соуп неожиданно притих и завалился на один бок, удерживая себя рукой в сидячем положении. — Джонни? — обеспокоенно спросил Гоуст. Вокруг центральной ёлки почти не осталось людей. Как только поступил сигнал о теракте, местная полиция принялась выводить празднующих с площади, и сейчас несколько тысяч человек в панике разбегались по улицам Нью-Йорка. Было холодно, кончик носа и уши Соупа покраснели, он посмотрел на Гоуста мутным взглядом и попытался улыбнуться, но тут же скорчился от боли. — Соуп! — Саймон схватил его за плечи, не давая упасть. — Что с тобой? — Кажется… — Соуп с трудом вдохнул. — В этот раз они переборщили… — С чем, Джонни? Джонни! Соуп ослаб в руках Гоуста и ему пришлось уложить его, придерживая голову одной рукой над землей. Сердце быстрыми ударами зашлось в груди. — Они вкалывали мне какую-то дрянь… Все эти дни. Каждый раз после допросов, — Джон болезненно поморщился. — Думали, так я не запомню, о чём они говорят, и куда собираются ехать. — Джонни, побереги силы, мы отправим тебя в госпиталь, — Саймон осмотрелся в поисках машины скорой помощи, которые обычно дежурили неподалеку во время празднеств. — Гоуст, главное поймайте этих выродков, нельзя позволить им подорвать взрывчатку… Сегодня Новый год, столько людей погибнет. — Прайс и Гас уже на месте, они обнаружили точку, откуда предположительно ведётся управление, — Гоуст попытался успокоить Джона, пока сам в панике думал о том, что должен сделать. — Хорошо, — улыбнулся он. — Капитан лучший, я давно записался в его фанклуб, — пошутил Соуп, а затем закашлялся и хрипло вдохнул, придерживаясь рукой за грудь. Взгляд Саймона стал стеклянным, он слишком часто видел, как выглядят люди при смерти, и вид Джона у него на руках приводил в ужас. Нельзя было поддаваться мрачным мыслям, нужно было искать решение, помочь Соупу… — Что болит? Опиши свои симптомы, — спросил Гоуст, одновременно ощупывая туловище Соупа на предмет ран. — Сердце заболело… Как только увидел тебя, элти, — сдавленно ответил Джон. — Джонни, это не шутки, — лейтенант решил, что для начала нужно согреть Соупа, и уже готов был послать кого-то из солдат за одеялами. — Потрогай, — Джон внезапно взял руку Гоуста и положил его длинные пальцы себе на шею туда, где сонная артерия пульсировала прямо под кожей. — Чувствуешь? — У тебя тахикардия, наверное, слишком большая доза опиатов или чёрт знает чем они тебя накачали… — Саймон осёкся, когда заметил, как дрожат его пальцы на шее Соупа. — Это просто я из-за тебя так разволновался. Ты бы сказал, что придёшь, я бы нашёл костюмчик получше. — Сейчас не до шуток. — Эй, элти, — тихо позвал он. — Что, Джонни? — Гоуст напрягся, слабый голос Соупа не сулил ничего хорошего. — Я, кажется, не успею поздравить тебя… Так что с Новым годом. — Соуп? — Саймон почувствовал, как Джон в его руках вдруг окончательно обмяк, а его веки плавно закрылись. — Соуп, ответь! Грудь Соупа тяжело опадала от рваного дыхания, и сердце бешено стучало в груди, посылая волны пульса под пальцами Саймона. Он застыл на месте и даже не понял, в какой момент прижал к себе крепкое тело Джона, пытаясь то ли согреть, то ли укрыть его от всего мира. Мгновение счастья обернулось леденящим ужасом. Взгляд Гоуста выискивал спасительную машину реанимации сквозь бегущих в панике людей. Соуп начал хрипеть, коротких вдохов не хватало, чтобы наполнить легкие воздухом. В глазах Саймона тонули праздничные огни, он легко потряс Джона за плечи: — Джонни! Дрожащее тело Соупа словно сжималось от судорог, и сколько бы Гоуст ни прижимал его к себе, происходящее было не остановить. Он так и не открыл глаза, а с посиневших губ сорвался последний выдох. Джон совсем стих, не слышно было хрипов и вздохов, а под пальцами Гоуста больше не стучал пульс. Крошечные снежинки падали на Таймс Сквер, ёлочные шарики и гирлянды сверкали повсюду, яркие экраны показывали улыбающиеся лица звезд, которые спешили поздравить горожан с праздниками. За несколько минут до того, как полночь завершила бы прошедший год, время вдруг остановилось, и Гоуст больше всего хотел проснуться от этого кошмара.