Сердце сдаётся первым

4 января 2023, 10:13 Медицинский комплекс Маунт-Синай, Нью-Йорк Гоуст почти наизусть знал плакаты в фойе реанимационного отделения. Люди здесь коротали долгие часы в ожидании новостей, так что со стен им вещали о необходимости прививок, вреде курения, профилактике рака и важности физических упражнений. Шумиха из-за случившегося на Таймс Сквер ещё не утихла, по телевизору в очередной раз мелькали кадры с пострадавшими в давке и выгоревшими окнами небоскрёба на Парк-авеню. Личности террористов скрывались, Ласвэлл делала всё, чтобы стервятники-журналисты остались без добычи. Неизвестные сорвали празднование Нового года в Нью-Йорке и были нейтрализованы полицией — сомнительная, но официальная версия случившегося. Саймон старался не думать об этом. Его сильно измотала эта миссия, голова ещё болела после взрыва, а ладони были скрыты бинтами. Он нуждался в отдыхе не только из-за травм, водоворот из террористов, ракет и предательств затянул его настолько, что порой было трудно вдохнуть. Все вокруг ждали от него чего-то, а он ждал только возвращения Соупа. Джон пытался прийти в себя пару раз, слабо шевелил пальцами и что-то сипел после того, как из горла вытащили трубку. Но врачи не могли гарантировать, что он вернётся тем, кем был раньше, и что клиническая смерть не травмировала его безвозвратно. Он мог потерять память или способность нормально мыслить, его могло парализовать или лишить слуха… Вообще-то перечень возможных последствий был внушительным, но Гоуст не стремился запомнить его, будучи уверенным в том, что Соуп из чистого упрямства выкарабкается из любой проблемы. Он надеялся, что так и будет. По крайней мере, угроза его жизни миновала, и Саймон терпеливо приходил в больницу каждый день, чтобы увидеть Джона и побыть рядом с ним в ожидании пробуждения. — Лейтенант! — доктор Мартинес любезно улыбнулся, появившись из-за угла, и поманил Гоуста рукой. — Пойдёмте. Снова бесконечный белый коридор, неестественная тишина и стерильный запах медикаментов. Атмосфера, в которой сложно было представить Соупа до этого дня. Когда он очнётся, точно будет выпрашивать поскорее вернуться домой. — Он сегодня проявляет больше активности, — сказал доктор Мартинес, когда остановился у палаты Джона. — Начал реагировать на внешние раздражители. Думаю, сержант МакТавиш скоро придёт в себя, его показатели значительно улучшились. — Уже можете оценить последствия? — хмуро спросил Гоуст. — Для организма? В целом, ничего необратимого, — задумчиво ответил врач. — Его органы в порядке, реанимация последовала быстро, это большой плюс. Он вернётся к обычной жизни в случае, если его мозг не утратил когнитивные способности. Это не получится оценить только по анализам, однако МРТ и снимки дают нам право предполагать благополучный исход… — Снова ваши расплывчатые термины, — вздохнул Саймон. — Это часть нашей работы, — доктор развёл руками. — Мы не даём ложных обещаний, но и не отнимаем возможность надеяться на лучшее, когда в этом есть смысл. Вижу, для вас очень важен этот человек, поэтому я вместе с вами надеюсь, что ему хватит сил восстановиться, — Гоуст рассеянно кивнул в ответ, а врач заложил руки за спину и сделал шаг назад. — Не буду вас больше задерживать, лейтенант. Я рядом, если понадоблюсь. Гоуст не стал тянуть и дёрнул ручку двери. В палате было светло и свежо, окна выходили прямо на Центральный парк, укрытый плотным слоем снега. В Нью-Йорке похолодало, выхлопные газы густым облаком поднимались вверх от гудящих в пробках машин. Мир не остановился после очередной угрозы, люди всё так же потоками расплывались по улицам, жалуясь на погоду и надоевшую работу. Для них не существовало ни террористов, ни бомб, ни пролитой крови на чужих руках. Жизнь в неведении лишала множества забот. Гоуст снял куртку и кинул её на спинку кресла, усаживаясь следом. Кровать Джона стояла совсем близко, и отсюда можно было увидеть каждый показатель на нескольких мониторах вокруг его кровати. Пульс, сатурация, частота дыхания, давление и чёрт знает, что ещё означали все эти цифры и символы на чёрном фоне. Вся жизнь Соупа сейчас представляла собой график на мониторе. Гоусту не хватало того, из чего на самом деле состоял Джон. Его двусмысленные шутки, его забавно опущенные уголки губ, когда он злился; куча вредных словечек в его речи, половину из которых даже нельзя было разобрать из-за шотландского акцента; его вспыльчивость и упрямство, его стремление к справедливости и вечное неподчинение правилам… Иногда Соупа было очень много, но без этого хаоса и шума становилось непривычно пусто. Оказалось, что Гоуст совсем не готов был встретиться с тишиной. — Джонни… — Саймон наклонился ближе и тихо позвал Соупа, поглаживая кончиком пальца тыльную сторону его ладони. — Тебе пора просыпаться. Джон дышал глубоко и медленно, явно спал, но его лицо приобрело почти здоровый оттенок, и синяки стали заметно светлее. Он постепенно восстанавливался, хотя не мог выбраться на поверхность. Катетеры и трубки поддерживали жизнь в его истощенном пытками теле, и Гоуст все еще злился, глядя на то, во что превратился Соуп. Он долго будет видеть кошмары, когда придет в себя, эти воспоминания невозможно вырезать из мозга. Саймон помнил, как ломали его собственные кости, как кричали парни из его отряда в предсмертной агонии, и как сложно просто продолжать жить после этого. Соупу будет непросто, но жизнь стоила того, чтобы пройти этот путь. Особенно, если рядом будет кто-то еще. Островок спокойствия, ограниченный стенами палаты, был единственным местом, где Саймон мог снова слышать собственные мысли и неторопливо разбираться в том, что накопилось за последние недели. Он задолжал Соупу важный разговор, а теперь нужные слова наконец-то нашлись и ждали своего часа. Сейчас Гоусту оставалось только выжидать и надеяться, что Джон еще сможет их услышать. Неожиданный звонок прервал его размышления, на экране высветилось короткое «Кэп», и Гоуст встал, чтобы поговорить в стороне. — Слушаю, — он подошел к окну. — Как у вас дела? — бодро поинтересовался Прайс. — Соуп уже атаковал тебя тонной вопросов? — Еще нет, — Гоуст бросил короткий взгляд на Джона. — Он спит. Пока не приходил в себя. — Скажи ему поторопиться, тебя он всегда слушал. — Я работаю над этим, — серьезно ответил Гоуст. — Скоро перейду к угрозам. — Отлично. Мы с Гасом уже выехали в сторону Маунт-Синай, скоро будем на месте. Нужно решить, что делать дальше, Ласвэлл опять нагрузила нас информацией. — Что там?.. Раздражающий звук рингтона зазвенел прямо внутри черепа, и Соуп мысленно проклял того, кто не умеет пользоваться беззвучным режимом на телефоне. Если бы он мог описать свое состояние, то вышло бы что-то между самым диким похмельем в его жизни и подрывом на мине. Одновременно болели все кости, во рту от сухости могли расти кактусы, а каждых вдох и выдох впивался в легкие тонкими иглами. Минуту назад во сне он не чувствовал ничего, и хотелось снова вернуться в это блаженное состояние, но назойливая боль бодрила лучше кофеина. Соуп лежал какое-то время, слушая чей-то бубнёж на фоне, но понял, что все безнадежно, и медленно открыл глаза. Белый скучный потолок выглядел незнакомо. Такие же белые унылые стены вокруг точно были чужими, но Соуп не помнил, как здесь оказался. Он вообще ничего не помнил. Взгляд никак не хотел фокусироваться на предметах вокруг, в голове жутко пульсировала боль, а мысли были скользкими и пустыми. В мутных очертаниях можно было разглядеть обрывки недавнего прошлого, но если копнуть глубже, то детали терялись из виду, а декорации начинали казаться фальшивыми. Соуп не мог сказать, что из этих воспоминаний было в реальности, а что пришло из его снов. Джон заерзал, попытался сесть, но обнаружил, что конечности его не слушаются. Он впервые ощущал себя настолько слабым, и это начинало пугать. В панике обшарив взглядом комнату, он наконец заметил фигуру в черном у окна. Некто говорил по телефону низким хриплым голосом, показавшимся очень знакомым. Джон хотел позвать гостя, но из горла вырвался только кашель. — Джонни? — Гоуст повернул голову на звук и заметил, что Соуп смотрит на него округлившимися то ли от страха, то ли от недоумения глазами. — Он очнулся, поговорим потом, — быстро бросил Саймон в телефон и закончил звонок. В пару шагов он оказался у кровати Соупа и судорожно вздохнул. — Привет. — Привет… — неуверенно и хрипло ответил Соуп. Он был глубоко растерян и недоверчиво осматривал медицинские аппараты вокруг. — Всё нормально? — Гоуст напрягся. — Мне позвать врача? — А… Ты кто? — Джон болезненно сощурился. Гоуст опешил, так и застыв на полпути к креслу. Он не готовился к такому и был ожидаемо застигнут врасплох. При кислородном голодании часть мозга, отвечающая за память, начинает умирать первой, доктор предупреждал об этом. Словно прошлое — это ненужный балласт, которым можно пожертвовать, чтобы спасти настоящее и подарить мозгу несколько лишних минут на то, чтобы сохранить важные функции. Но если Соуп забыл всё, что происходило с ним за последние два с лишним года… Гоуст под маской приоткрыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Губы Соупа плавно искривились в ухмылке, он держался несколько секунд, но все же прыснул от смеха. — Что такое, элти? — Соуп поморщился и схватился рукой за больные ребра, не переставая улыбаться. — Потерял язык, пока меня не было? — Ну нихрена себе… — Саймон с облегчением выдохнул, прикрыв глаза. — Твою мать, Джонни. — Что? Легко же тебя напугать. — Ты только этим и занимаешься в последние дни, — устало ответил Гоуст и сел наконец в кресло. — Как ты себя чувствуешь? — Хреново, — Джон нахмурился, воспоминания неохотно начали всплывать в его голове одно за другим. — Очень странно. Я не знаю, как здесь оказался. — Что последнее ты помнишь? — Э-э, — протянул он, копошась в своем туманном разуме. — Мексика… Иранцы. Мы приехали спасать Алехандро. — Так, — подбадривал его Гоуст. — Потом… — Соуп сухо сглотнул и облизал обветренные губы. — Так пить хочется, можешь дать мне воды? — Хорошо, только немного. — Да, мам, — нетерпеливо буркнул Джон, не сводя глаз с долгожданного стакана воды. Даже пара глотков через трубочку принесла невероятное наслаждение. Он прикрыл глаза, борясь с желанием осушить весь стакан за раз. — Не знал, что вода бывает такой вкусной. Долго я был в отключке? — Год, — невозмутимо ответил Гоуст и вернул стакан на тумбочку. Лицо Соупа мгновенно потеряло все краски. — Сейчас две тысячи двадцать третий. Джону потребовалось немало времени, чтобы шок сменился лихорадочным потоком мыслей, в котором он пытался восстановить остаток событий после командировки в Мексику. Год комы? Не может быть. Соуп, конечно, чувствовал себя отвратительно, но не верил в подобное. В его воспоминаниях было полно пробелов, но казалось, что он потерял лишь несколько дней, а не месяцев своей жизни. Ещё немного и от усиленных мыслительных процессов повалил бы пар из ушей, но Джон выцепил в голове одно из ярких болезненных событий. Хватило еще пары минут, чтобы он расслабился и бросил убийственный взгляд на Гоуста, шумно выдохнув. — Конечно, блять, сейчас двадцать третий! Меня привезли в Нью-Йорк под Новый год! — рассерженно процедил он. — Ты помнишь это, прекрасно, — с ноткой иронии в голосе ответил Гоуст. — Сколько пальцев видишь? — он поднял руку, продемонстрировав выставленные указательный и средний палец. — Не больше пяти, — Соуп злился. — Пойдёт, когнитивные способности на месте. — Когни… Что? — Соуп открыл рот от возмущения. — Смеешься надо мной? — Немного. — Ты за этим сюда приперся? Кстати, где мы? — Маунт-Синай, — пояснил Гоуст. — Ласвэлл настояла, чтобы ты остался тут до конца лечения. — Лечения? Так, погоди. Соуп взял паузу и откинулся на подушку, пережидая волну головной боли. Он помнил Мексику и помнил, как обжигали глаза яркие огни на Таймс Сквер. В пустынных окрестностях Лас Альмаса они искали Алехандро, пока не наткнулись на отряд Кудсов, потом была темнота и совсем размытые отрывки, похожие на кошмарные сны. Джон будто тонул, бесконечно захлебывался водой и чувствовал, что не может сопротивляться. Потом стало очень холодно, он остался один, огромная тяжесть тянула его к земле, а Гоуст рядом что-то говорил и выглядел таким напуганным… — Джонни, — мягко позвал его Гоуст, когда тишина затянулась. — Не пытайся переварить все сразу. Ты выжил, сейчас это главное. — Я выжил, — без эмоций в голосе повторил Соуп. — Выжил после чего? — Ты был в плену неделю, помнишь? Джон напрягся. Он снова открыл глаза и посмотрел на Саймона, вспоминая все странные сны, которые крутились в его голове. Шероховатый ковролин под щекой, машину подбрасывает на кочках, руки за спиной растерты в кровь, дышать тяжело, и кто-то давит с вопросами снова и снова. Ему больно каждую секунду существования, тошнит от привкуса крови во рту, горло саднит от жажды, и кто-то над головой смеется сипло и подло. Выглядело как какой-то бредовый кошмар, вот только это оказались не сны. — Кудсы, да, — Соуп заторможено кивнул головой. — Мы столкнулись с ними в Лас Альмасе. Они забрали меня, хотели отомстить за Хассана… — он поднял одну руку, убеждаясь, что на ней остались глубокие гематомы и рубцы, а на запястье кожа была стёрта от наручников. — Мне это не приснилось. — Нет, Джонни, — с сочувствием произнёс Гоуст. — Бля… — Джон рвано вздохнул, график на мониторе начал колебаться чаще. Гоуст заметил, что пульс повысился, и осторожно сжал предплечье Соупа, чтобы успокоить. — Выдохни. Самое плохое уже позади. — Так говорят, когда впереди еще дохрена всего плохого! Мне же не ампутировали ноги или типа того? — Джон встрепенулся и заглянул под простынь, которой был прикрыт. — Ох блять. — Что? — спросил Гоуст тоном, подразумевающим наглую улыбку на лице. — Всё важное на месте? — Э-э, хех, — Джон неловко натянул простынь повыше. — Ноги на месте. Просто не ожидал, что окажусь перед тобой голым, ещё и в таких обстоятельствах. — Особенности пребывания в реанимации, — Гоуст неоднозначно качнул головой. — Не так я планировал провести Новый год… — Будет повод поскорее выписаться отсюда. — Я готов хоть сегодня, — Соуп мгновенно ожил. — Не выйдет, Джонни. — Завтра? — не унимался он. — Не меньше чем через две недели, — строго ответил Гоуст. — Ты шутишь. — Не в этот раз. — Что мне тут делать две недели? — Соуп не слишком заботился о том, что самостоятельно даже не встал бы с кровати сейчас. — А задание? А Прайс? С ним и Гасом все нормально? Как все закончилось? — Об этом меня Прайс и предупреждал, — смиренно пробормотал Гоуст. — С ними все в порядке, они скоро будут тут. Задание завершилось относительно успешно, о подробностях прочитаешь в докладе Ласвэлл, когда выпишешься. — Это нечестно, — надулся Соуп. — Я все пропустил. Я даже не знаю, спасли ли вы Алехандро. — Алехандро может убить только сам Алехандро, помнишь? Тем более, Валерия больше не проблема для него. — Она мертва? — предположил Джон. — Да, она захотела играть по-крупному, но не оценила риски. Сейчас мы можем жить спокойно какое-то время. — Хорошо, — Соуп немного успокоился и попытался улечься, но подушка сбилась под головой. — Помочь? — спросил Гоуст. — Да, шея совсем затекла. Гоуст поднялся и навис над Соупом, чтобы помочь ему лечь удобно. Джон с досадой думал о том, что с трудом может двигаться, но затем посмотрел вверх, вмиг позабыв о проблеме. Гоуст старательно взбивал его подушку, сосредоточенный и расслабленный, находился так близко, что можно было ощутить его знакомый приятный аромат. Соуп до дрожи скучал по этому запаху. Саймон поймал его взгляд и с интересом наклонил голову. — Теперь удобно? — Намного лучше. Спасибо, элти, — тихо ответил Джон. У него была всего пара секунд перед тем, как Гоуст бы отстранился, и он решил не терять их впустую. Пальцы плохо слушались, но все же ухватили мягкую ткань толстовки и притянули ближе. Саймон не стал сопротивляться, вынужденно сел на край кровати, но Соуп не остановился, все тянул его к себе, пока не смог обнять обеими руками. — Я думал, что уже никогда тебя не увижу, — едва слышно пробубнил он, уткнувшись в его плечо. — Я здесь, Джонни, — Гоуст прижался к нему в ответ осторожно, чтобы не потревожить сломанные ребра. — Я бы не оставил тебя. — Я ничего им не рассказал, чтобы тебя не нашли, — мозг Соупа трещал под шквалом воспоминаний, картинки проносились перед глазами как вспышки фотокамеры. — Только думал о тебе всё время. — Джонни… — начал Гоуст. — Мне было страшно, Саймон, — нетерпеливо перебил его Соуп. — Я не буду врать о героизме, умирать пиздецки страшно. — Я знаю. Ты не должен был защищать меня, Джонни. — Ты бы поступил так же. — Да, — Гоуст слегка отстранился, насколько позволяли цепкие объятия Соупа, и посмотрел ему в глаза. — Я бы поступил так же. — Мы стоим друг друга, да? — Джон слабо улыбнулся. — Оба чокнутые. — Зато из нас вышла хорошая команда, — Гоуст перехватил одну руку Соупа, когда хватка начала ослабевать, и несильно сжал ее. Джон нахмурился, заметив бинты на ладонях Саймона. — Ты ранен, — констатировал он. — Пустяки. Пара ожогов, — Саймон мотнул головой. — Пара ожогов и пуля, которую ты чуть не поймал на площади, — Соуп продолжал вспоминать фрагменты той ночи. — Стоит быть осторожнее, элти. — Переживаешь? — Ты нравишься мне живым, постарайся сохранить это, — тихо ответил Джон. — Так я нравлюсь тебе? — Гоуст слегка приподнял бровь. — Подумай, стоит ли верить человеку, который лежал в отключке несколько дней, — Соуп вяло пожал плечами. — Чёрт знает, что за раствор льётся в меня через капельницу. — Я верю тебе, Джонни. Ты никогда не умел врать. — Не могу врать, когда ты так на меня смотришь, — на выдохе прошептал Джон. Взгляд Гоуста был самым настоящим оружием, когда он находился так близко и смотрел в упор. Не получалось спрятаться или скрыться, и Соуп сам не отказался бы от балаклавы сейчас, чтобы не чувствовать себя таким обнажённым… Во всех смыслах. Он так много хотел сказать, пока задыхался в подвале, связанный и избитый, но, получив такую возможность, просто молчал и наслаждался самым счастливым моментом за последние несколько лет. Джон был жив, не слишком цел, но в сознании, ему удалось снова украсть у смерти драгоценное время. Кто знал, сколько ещё ему отмерили. Определенно, это был шанс сделать всё то, на что не хватало решимости. — Гоуст, я… — Не сейчас, Джонни, — Гоуст закрыл глаза и покачал головой. — Мы поговорим об этом, обещаю, когда ты окрепнешь, и твой пульс не будет так зашкаливать. — А? — Соуп повернул голову к мониторам, частота сердечного ритма мигала с экрана значением сто двенадцать. — Это из-за тебя. — Ну конечно, — Саймон выпрямился, но остался сидеть на кровати. — Тогда я не хочу быть причиной ещё одной твоей остановки сердца. — Как всегда оно сдаётся первым, — Соуп вздохнул. — Ты знал, что мозг живёт дольше сердца после смерти? — Теперь знаю. Я слушал лекции от врача все эти дни, чтобы понять, чего ждать после твоего пробуждения. — Мне нравится, — Соуп довольно расплылся в улыбке. — Попадать в реанимацию? — уточнил Гоуст. — Не самый удачный выбор для хобби. — Нет, — Джон с ухмылкой закатил глаза. — Мне нравится, когда кто-то обо мне заботится, — он неуверенно поджал губы, давая себе время подумать, но всё же продолжил: — Однажды в детстве я попал в больницу с пневмонией, много дней провёл в палате, но ко мне так никто и не пришёл. Отец был в запое, а мать ни за что не оставила бы его, — Гоуст видел, как выражение лица Соупа за секунды стало непроницаемым. — Я думал, вот бы кто-то навестил меня, поговорил с врачами, раз уж мне они ничего не рассказывали, принёс сраные апельсины и просто посидел со мной. Я лежал там и не понимал, почему не заслужил хотя бы одного человека, который бы был на моей стороне, — Соуп сделал глубокий вдох, сердце в груди неприятно покалывало. — Меня даже выписали не сразу, потому что мать не пришла в нужный день… Глупо, да? — он нахмурил брови. — Я взрослый мужик, а всё ещё думаю о таком. — Это не глупо, — ответил Гоуст. — Я понимаю это чувство. Испытал его не так давно, поэтому хорошо помню. — Когда потерял отряд? — Да, — кивнул Саймон. — Я провёл много времени в одиночестве, пока восстанавливался. — Думал, тебе больше нравится быть одному, чем торчать в «сто сорок первой». — Я не жалею о том, что оказался здесь, — Гоуст рассеянно теребил края бинтов на руках. — Работать в одиночку привычно, но не скажу, что это лучший выбор. — Я бы помер от скуки сидеть по несколько часов в тишине, — признался Соуп. — Только ребята не дают чокнуться на заданиях. — Это правда, — Гоуст повернул к Джону голову. — Я буду приносить тебе апельсины, если ты так хочешь. — Не-е, — Соуп наморщил нос. — Теперь я хочу большой сочный стейк и полбутылки виски. Вкусы меняются с возрастом. — Сейчас твой врач не одобрит это, но после выписки мы наверстаем упущенное. — Мы? — удивленно переспросил Джон. — Я тоже не откажусь от виски и хорошего куска мяса, дрянной был месяц. — Договорились, — Соуп сонно моргнул, приподняв уголок губ. — Ты, я и никаких террористов. — Никаких террористов, — мягко подтвердил Саймон. — А пока твой лимит исчерпан. Я схожу за доктором, Джонни. Нужно, чтобы тебя осмотрели. — Мне это не нравится, но ладно, — Соуп обессиленно махнул рукой. — Я устал только от того, что шевелил губами… Хрень какая-то. — Тебе станет лучше. Главное, что ты снова с нами, — Гоуст с трудом нашёл в себе силы встать, потому что оставлять Соупа совсем не хотелось. После того, что они пережили, единственным желанием Саймона было находиться рядом с Джоном, но его состояние стояло превыше всего, поэтому сейчас нужно было уступить. Он встал с кровати и направился к выходу, намереваясь позвать доктора Мартинеса, когда Соуп вдруг окликнул его: — Эй, элти. — Что? — Гоуст замер у двери и повернул голову. — Спасибо. — За что ты меня благодаришь? — Ты спас меня, — легко ответил Соуп. — Целую кучу раз. Кажется, я обзавелся своим ангелом-хранителем. — Я точно не подхожу на эту роль, Джонни, — ответил Саймон. — Мы спасли друг друга, раз уж на то пошло. Соуп улыбнулся и слабо кивнул. Гоуст безумно хотел остаться рядом с ним, но терпеливо скрылся за дверью, давая ему время прийти в себя.

***

13 января 2023, 21:45 Медицинский комплекс Маунт-Синай, Нью-Йорк Телевизор на стене крутил очередной скучный выпуск новостей про фермера с Техаса, который вырастил гигантскую тыкву и теперь радостно позировал прессе в обнимку с ней. Соуп выкрутил звук на минимум, устав от шума за день, и лениво следил за мелькающими картинками. Количество процедур, которые ему назначали ежедневно, изматывало, но помогало двигаться к выздоровлению семимильными шагами. В обычной палате находиться было приятнее, чем в реанимации, да и посетителей сюда пускали охотнее, из-за чего Джон то и дело оказывался в окружении сослуживцев. Чаще всех, конечно, у него бывал Гоуст или, если можно было сказать, он вообще почти не покидал больницу. Даже сейчас он мирно дремал в раскладном кресле, пообещав дождаться Соупа с физиотерапии. Смотреть на спящего Саймона было занятием более интересным, чем на фермера с тыквой, так что Джон переключил своё внимание. Удивительно, сколько терпения и мужества было в Гоусте, раз он тратил столько времени на то, чтобы проводить его вместе с Соупом. Он давно мог бы вернуться в штаб, никто не заставлял его сидеть здесь, но для Джона такая компания была бесценной. Он не смущался своей беспомощности рядом с Саймоном, хотя потерял огромную часть возможностей из-за травм. Врачи не запрещали ему разве что лежать и дышать, и Джон не помнил, когда в последний раз проводил столько времени в бездействии. Если бы он остался один, то начал бы лезть на стены от собственных мыслей, однако благодаря Гоусту дни хоть и тянулись медленно, но не были такими мучительными. Гоуста действительно можно было поблагодарить за многое. Джон не знал, каково получать от кого-то столько заботы, он был солдатом и взрослым мужчиной, которому полагалось расчитывать только на себя. Превозмогать боль, терпеть травмы и молча зализывать их в углу, но насколько же проще проходило восстановление, когда было с кем разделить эти мрачные дни. Соуп часто просыпался от кошмаров, в которых видел вокруг себя серые стены подвала и слышал треск электрошокера над ухом. Эти воспоминания он бы сжег без сожалений, но теперь они стали частью его, как и всё, что случилось на долгой дороге от Лас Альмаса до Нью-Йорка. Возможно, продолжительный отпуск и не был такой уж плохой идеей. Сейчас Соуп хотел бы пожить обычной жизнью и оставить форму в шкафу на какое-то время. Он уныло вздохнул, когда понял, что пришло время добраться до туалета. Нагретое место под одеялом манило его куда больше, чем несколько метров холодного кафеля под ногами. К тому же, на них сначала нужно было встать. Соуп гораздо лучше справлялся с собственным телом сейчас, но его мышцы катастрофически быстро таяли без нагрузки. До этого он не знал, что за пару недель без движения можно превратиться из элитного бойца в кряхтящего неуклюжего старика, которому требуется несколько минут, чтобы встать с кровати. Но такова была реальность, и Джону потребовалось много усилий, чтобы влезть в тапочки и не разбудить при этом Гоуста. Парень с тыквой куда-то пропал, теперь с экрана вещал какой-то политик, у которого от бурной речи покраснело лицо и вздулась вена на лбу. Соуп постоял немного на месте, давая себя время, и неуверенно шагнул к двери в ванную, которая, на его счастье, находилась прямо в палате. Дверная ручка еле слышно щелкнула за ним. Гоуст открыл глаза, когда вспышки с экрана телевизора озарили палату. Новости о лесном пожаре сопровождались слишком яркими кадрами, а весь свет в комнате был выключен. Саймон помотал головой, протер глаза, глянул на часы и перевел взгляд на кровать, которая была пуста. Он остался здесь дожидаться Соупа с процедур, но случайно уснул, потому что последние пару недель бессонница пожирала его каждую ночь в отеле. Рядом с Джоном было спокойнее. Гоусту не раз снилось, как он держит на руках холодное бездыханное тело, а вокруг — молчаливая пустота. Он опоздал, идти больше некуда, и всё что ему оставалось, это труп Соупа с застывшим навсегда взглядом. Локации менялись, сны были то короткими, то бесконечно мучительными, но в них он снова и снова терял Джона, упиваясь чувством вины. Саймон слишком часто думал о той ночи, и она возвращалась к нему во снах болезненным воспоминанием. Он думал о ней, потому что прятал внутри бушующий ураган чувств, которые и не думали смолкать. Злость, страх, ненависть, боль, отчаяние, радость… и кое-что ещё. Кое-что, что заставляло Гоуста возвращаться в больницу чаще, чем следовало бы, и быть в курсе состояния Соупа лучше, чем кто-либо из «сто сорок первой». Это чувство было новым, и оно немного сбивало с толку, но Саймон быстро привыкал к нему. Он услышал шум воды из ванной и замер на пару секунд, но ритмичный шелест зубной щетки по ту сторону двери успокоил его. Скинув с ушей петли медицинской маски, Саймон наконец-то свободно потёр рукой лицо. Наедине с Соупом уже не было смысла прятаться, но старая привычка никуда не делась. Гоуст потянулся и размял шею, час сна не слишком помог ему, но всё же стало немного лучше. Он посмотрел на телефон, заметив несколько пропущенных, и снова заблокировал его, когда дверь в ванную внезапно открылась. Непривычно было наблюдать за тем, как энергичный и неутомимый Соуп с особой осторожностью оценивает каждый шаг и старается не делать резких движений. Он был обезвожен, истощен и накачан таким количеством наркотических веществ, что о моментальном восстановлении не было и речи, из-за чего Джон постоянно злился, но всё равно молча следовал инструкциям врачей. Гоуст как мог поддерживал его стремление вернуться к нормальной жизни, хотя поддержка никогда не была его сильной стороной. — Всё нормально? — Саймон сел удобнее в разложенном кресле и привлек к себе внимание Соупа. — Ага, — с легкой улыбкой ответил он. — Это я тебя разбудил? — Нет, лесные пожары. — А? А-а-а, — Соуп глянул на экран телевизора. — Парень с тыквой мне нравился больше. — Я думал, ты будешь крепко спать после всех этих примочек с терапевтом, — Гоуст подпер подбородок кулаком, уперевшись в подлокотник. — В итоге сам позорно вырубился. — Ты не храпишь и спишь в одной позе. Просто идеальный сосед, — Соуп усмехнулся и сунул руки в карманы спортивных штанов. — Но я до сих пор не понимаю, почему ты торчишь здесь, а не сладко спишь на огромной кровати в отеле. — Выгоняешь меня? — Просто чувствую себя неловко из-за того, сколько времени ты проводишь в больнице со мной, — Джон медленно подошёл к окну, наблюдая за расплывчатыми огнями снаружи. Очередной снегопад накрыл Нью-Йорк вопреки всем прогнозам, крупные хлопья снега кружились в воздухе и бились о стекло, как заблудшие мотыльки. — Что если я хочу быть здесь? — Гоуст снова откинулся на спинку кресла, наблюдая за Соупом. Тот почесал мочку уха и запустил руку в волосы на затылке, скрывая улыбку. — Тогда я буду только рад, — Джон перевёл взгляд на Саймона. — Собираешься ночевать со мной? — Весь город встал в пробке из-за снегопада. Не хочу ехать на метро. — Попросил бы поставить вторую кровать, эта штука выглядит слишком неудобной, — Соуп кивнул в сторону разложенного кресла. — Я спал на голой земле столько раз, что не собираюсь жаловаться, — Гоуст пожал плечами. Соуп задумчиво прикусил губу и оторвался от созерцания утопающего в снегу Нью-Йорка, чтобы подойти к Гоусту. Редкая и прекрасная картина Саймона без маски радовала Джона часто в последнее время, но от этого он не переставал ценить эти моменты откровения. Соуп не считал себя внимательным и последовательным человеком по отношению к другим. Его тактикой всегда были короткие интрижки и встречи без обязательств, поэтому не нужно было утруждать себя долгими беседами или высокими жестами, он просто исчезал с приходом утра, не давая обещаний. Но с Гоустом всё складывалось совсем по другому сценарию. Не хотелось спешить и убегать, не важно, что происходило между ними, это всё равно стоило гораздо больше, чем Джон мог бы себе представить. Он был чертовски влюблён, пожалуй, впервые в жизни осознанно и без сожалений. — Хватит так смотреть на меня, — Гоуст прищурил глаза, когда Соуп сел сбоку на кресло. — Если есть что сказать, говори. — А есть что-то, что ты хочешь услышать? — игриво спросил Джон. — Сложно угадать, что творится у тебя на уме. — Как раз сейчас ответ как никогда прост, — Соуп слегка подвинулся, теперь он вплотную соприкасался бедром с ногой Гоуста. — Мои мысли уже много времени заняты одним и тем же. Гоуст опустил глаза, понимая, что любая шутка сейчас была бы неуместной. Соуп был серьёзен, и этот разговор всё равно когда-то должен был случиться. — Расскажи мне, — тихо ответил Саймон. — Ну, — Джон вдохнул поглубже. — Я думал, что все эти сказки о переосмыслении жизни после комы существуют только в кино. Слишком пафосная и унылая чушь, чтобы быть реальной, понимаешь? — Понимаю. — А оказалось, что в сутках пиздец как много часов, если ты прикован к кровати, и приходится постоянно крутить эту жвачку из мыслей, потому что ничего другого не остается, — Соуп нервно сжимал и разжимал пальцы на руках, такие разговоры были в новинку для него, но он чувствовал, что должен высказаться, даже если будет отвергнут. — И вот я думал о многом… и о нас. Саймон вопреки ожиданиям ощущал себя свободно и спокойно, он был готов ко всему, что последует за их диалогом. — Я знаю, Джонни, — Саймон пригладил рукой взъерошенные волосы и посмотрел на Соупа. — Я заварил эту кашу и сбежал, оставив тебя без ответов. Мы должны были поговорить о том, что случилось в штабе. — Да я не то чтобы ждал ответов, — Соуп натянуто усмехнулся. — Точнее, у меня не было к тебе вопросов, потому что то, что случилось, нормально… Ну не совсем нормально, но со мной такое бывало, много раз. И я не жду от тебя ничего, типа, мы просто поцеловались, — Джон начал быстро тараторить и разглаживать невидимые складки на своих штанах. — И я, возможно, наговорил тогда лишнего, просто, знаешь, у меня давно никого не было, а ты… ну ты, прямо сказать, красивый… Гоуст поджал губы и слегка наклонил голову, внимательно слушая бесконечный поток слов в исполнении Соупа. Хотелось улыбнуться, но это только бы смутило его, поэтому Саймону приходилось сохранять нейтральное выражение лица, раз уж он избавился от маски. Джон был молод и вспыльчив, его эмоциональность часто вылезала ему боком, но он упрямо гнул свою линию. Для него это не был просто поцелуй, доказательства можно было прочитать в его взгляде и напряженной позе, в том, как он пытался обмануть самого себя на глазах у Гоуста. Он продолжал защищать его, невесть зачем, даже если это снова ранило самого Джона. Саймон не нуждался в его жертве, он слишком устал следовать сухой логике и прогонять от себя людей только потому, что однажды жизнь выбросила его на обочину в одиночестве. Все рано или поздно закончится — их задания, служба и сама жизнь, можно сколько угодно ограждать себя от случайной боли, её так или иначе было не избежать. Гоуст хоть сейчас мог подать рапорт о переводе в другой отряд, оставить позади Соупа и двигаться дальше как одинокий корабль, а мог послать всё к чертям и попробовать быть счастливым здесь и сейчас, не думая о том, к чему это приведёт в итоге. Он знал, что будет жалеть гораздо больше, если Джон исчезнет из его жизни. — Джонни… — …в общем, я бы не стал об этом говорить, но мы работаем вместе, и как будто… тебе не кажется, что будет лучше, если мы будем честны друг с другом? — выпалил Соуп, уставившись на Гоуста. — Между нами что-то происходило… Происходит до сих пор, и дело не только в поцелуе. Скажи, что я не придумал это, — Соуп знал, что последняя фраза прозвучала с мольбой, но так уж вышло. Он долго сомневался, сожалел и боролся с собой, так что теперь накопившаяся тяжесть выливалась из него бурным потоком. Джон боялся потерять Саймона, но ещё больше он боялся, что так и не успеет сказать ему правду. — Саймон, — голос Соупа стал тише, он неуверенно облизнул губы, смотря Гоусту в глаза. — Я… бля, — он закрыл лицо рукой, собираясь с силами. Легко признаваться кому-то в любви, когда тебе семнадцать, и это первый интерес. Сложнее говорить о чувствах, когда понимаешь, что они реальны и могут в один момент разрушить что-то важное и очень дорогое. — Ты мне нравишься, элти, — Джон едва не задыхался и винил в этом сломанные рёбра, а не собственное волнение. — Не только как друг и напарник. И я хочу быть честным с тобой в том, что я чувствую. Саймон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Соуп смотрел на него так, будто уже смирился с отказом, руганью и чем угодно, что могло последовать за признанием. Ему действительно нечего было терять, и он пошёл ва-банк. — У тебя хреновый вкус, ты знаешь об этом? — Гоуст передвинулся ближе, поставив ноги на пол по обе стороны кресла. Соупу стоило многого держать свой взгляд выше его разведенных бедер в обтягивающих джинсах. И почему он каждый раз выбирает именно их? — У меня отличный вкус, — упрямо ответил Джон. — Ты давно себя в зеркало видел? Без маски я имею в виду. — Тебе нравится, когда я без маски? — Ещё спрашиваешь… — фыркнул Соуп. Он правда обожал каждую минуту, когда Саймон не прятался от него под черной тряпкой. — И без меня знаешь, что лицом ты удался. — Не без этого, — спокойно ответил Гоуст, его мирное выражение лица осталось неизменным. — Но мы ушли от темы. — Э-э, ты только не думай, что я жду от тебя какого-то ответа, — Джон нервно почесал затылок. — Я не прошу ничего взамен, честно, только… Не хочу, чтобы это как-то испортило нашу дружбу. Для меня важно всё, что ты для меня делал, элти. — Джонни… — снова попытался Гоуст. — Я знаю, насколько это странная и тупая хрень, да, но… ай, — Соуп сильно зажмурился и закрыл лицо руками. — Плохая у меня вышла импровизация. — Соуп… — Гоуст тихо позвал его. — Посмотри на меня. — Да, что? — Соуп не слишком естественно изобразил спокойствие. — У меня тоже было время, чтобы подумать, — начал Саймон. — Ты знаешь, я не лучший кандидат для отношений, и одиночество для меня привычнее, но… — Соуп ненавидел загадочные «но», после них редко следовало что-то хорошее. — Я не люблю врать людям, особенно тем, кто мне не безразличен. Соуп нахмурил брови, он был слишком прямолинейным человеком, чтобы правильно трактовать загадки Гоуста, поэтому молча слушал его речь. — И тебе я тоже не хочу врать. Джонни, я не могу обещать тебе долго и счастливо, потому что это не в моих силах, но я могу пообещать быть на твоей стороне до тех пор, пока ты нуждаешься во мне… и пока мы оба живы. — Это… у тебя такое признание в любви? — сконфуженно спросил Соуп. — Звучит жутковато. — Я просто отвечаю на твою честность. Что бы между нами ни происходило, я готов попробовать сохранить это. — Бля… — Соуп выдохнул, не сдержав улыбки. — Я. Вау. Так просто? — Что? — поинтересовался Гоуст. — Я честно ни на что не надеялся, когда решил завести с тобой этот разговор. Не в моем стиле говорить о чувствах. — Некоторые вещи сильно меняются в голове, когда ты теряешь кого-то или едва не погибаешь сам, — сказал Саймон. — Понимаешь, насколько мало на самом деле у тебя времени. — Чертовски мало, — с горечью подтвердил Соуп. В его голове раздался праздничный фейерверк из мыслей. Ведь это он репетировал этот разговор, думал над тем, как лучше обернуть всё в шутку, если Гоуст выйдет из себя. Джон не учитывал, что Саймон в то же самое время проживал те же самые чувства. Это вообще звучало как сказочный бред, но нет… Гоуст только что на полном серьёзе пообещал быть рядом. Возможно, Джон всё-таки умер. — Тогда… мы больше не будем тратить время впустую? — Соуп решил, что больше ничто не удерживало его от истинных желаний. — Как быстро у тебя меняется настроение… Джонни, — Гоуст замолчал, потому что его речь была прервана резким порывом Соупа. Горячий поцелуй впечатался в губы со всем потоком сдерживаемых чувств и рассыпавшихся сомнений. Саймон отпустил себя, положил широкую ладонь на шею Джона и углубил поцелуй, делая его более волнующим и чувственным. Быстрый пульс стучал под пальцами, напоминая, что ночь на Таймс Сквер осталась далеко позади, и сердце Соупа всё ещё упрямо билось, выиграв у смерти. Он был здесь, в руках Гоуста, бесстыдно кусался в коротких передышках, а потом снова прижимался губами, жадно и нетерпеливо. Джон перебрался ближе, обнял Саймона за шею и почувствовал, как его руки в ответ обвиваются вокруг талии. Гоуст бы давно перестал сдерживаться, если бы не видел содержимое медицинской карты Соупа, но пока он мог позволить себе только бережные объятия и почти целомудренные поцелуи. Пока. Гоуст был благодарен за ещё одну возможность быть рядом с человеком, в котором он нашёл больше, чем друга или любовника. Джон — целая часть его жизни, новая глава, в которой Саймон Райли снова вспоминал, как быть человеком, а не призраком самого себя. Внезапно мысли о прошлом оседали в памяти серым пеплом, уступая моментам из настоящего и размышлениям о будущем. Неприсущая Гоусту черта, которой он точно заразился от кого-то другого. Пожалуй, это Саймон и полюбил в Соупе — его искреннее жизнелюбие, несмотря на то, сколько грязи он видел вокруг себя. Для него в этом мире существовало так много причин для радости, когда Гоуст был уверен, что уже никогда не сможет найти хотя бы одной. И теперь как минимум одна причина действительно появилась. — Джонни… — Гоуст оставил мягкий поцелуй на шее Соупа, когда тот отстранился и положил голову ему на плечо. — Всё нормально? — Ага… — Джон тяжело дышал. — Голова кружится. Дай мне пару минут. — Забирай, сколько нужно, — Саймон отклонился назад, пока не уперся спиной в кресло, и притянул Соупа, чтобы тот удобно устроился у него на груди. Он закрыл глаза, потому что комната не переставала вращаться вокруг, и сосредоточился на своём дыхании, чувствуя приятное тепло Гоуста. Его руки медленно выводили круги на спине Соупа, так непривычно и нежно. В жизни Джона не было партнёров, с которыми он чувствовал хотя бы половину той безопасности и умиротворения, которые он ощущал сейчас, лёжа на тесной раскладушке вместе с Саймоном. — Ты не подумай, я обычно так быстро не сдаюсь, — спустя пару минут Соуп всё же поднял голову, встречаясь с Гоустом взглядом. — Клянусь, они подмешивают что-то в капельницы. — Дополнительную дозу успокоительного, чтобы ты не сбежал отсюда в одной пижаме, — невозмутимо ответил Гоуст. — Надо же как-то тебя лечить. — Вот срань, я столько месяцев мечтал о том, чтобы тебя поцеловать, а в итоге не могу делать это, потому что задыхаюсь уже через минуту… — Мечтал? — Гоуст вопросительно поднял бровь. — Какие странные у тебя мечты, сержант. — Ты давно мне понравился, и я не нашёл, о ком мне ещё мечтать, — Соуп слегка передвинулся и сполз на бок, не забыв закинуть ногу на Гоуста и уложить голову ему на плечо, чтобы уместиться. — И часто ты мечтаешь целовать своих сослуживцев? — Вообще ни разу до тебя, — признался Соуп. — Что-то пошло не по плану, когда мы встретились. — Всё пошло не по плану, Джонни, — хрипло ответил Саймон. — Я должен был покинуть ОТГ 141 после Верданска, в итоге я здесь, с тобой, и чёрт знает, куда приведёт нас вся эта история. — Думаешь, для нас возможен хороший конец? — Джон теребил пальцами завязки на капюшоне Гоуста. В голове разливалась приятная пустота, теперь не нужно было переживать о том, чтобы не сболтнуть лишнего или не сделать что-то неприемлемое. — По моему опыту, нет, — он приобнял Соупа чуть крепче. — Но правильнее всего переживать о том, что у нас есть сейчас. — Тогда нахер это всё, — предложил Джон, сладко зевнув. — Когда мои кости срастутся, обещаю взять реванш. — Это угроза? — Я не побоюсь применить грубую силу. — Мне нравится, — ответил Гоуст. — Я знаю, больной ты ублюдок. — Может, пойдешь спать? — Нет, давай дождемся, когда снова покажут мужика с тыквой, ты должен это увидеть. — Ладно… Раз ты так хочешь. Соуп улыбнулся. Его совсем не интересовал выпуск новостей, он просто хотел еще немного побыть с Гоустом. Самую важную новость на сегодня он уже получил и был невероятно ей доволен. — Ты и я… представить только, — спустя недолгое время произнёс он вслух. — Я вообще не думал, что когда-то скажу тебе об этом. — Почему? — Гоуст расслабился. Ему больше не нужно было лавировать на грани долга и собственных желаний. Он принял решение и готов был нести за него ответственность, но оно ощущалось как никогда правильным. — Мы не первый год работаем вместе, когда люди так сближаются, нет ничего неожиданного в возникших чувствах. — То есть ты не считал, что это очень хреновая идея? — Соуп приподнялся на локте, чтобы посмотреть на Саймона. — Считал, — ответил Гоуст. — Но подумал, что на самом деле в этом нет ничего плохого. Если мы оба этого хотим, то стоит попробовать. — Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — с интересом спросил Джон. Саймон нахмурил брови, копошась в своих воспоминаниях. — Не так давно. Во время первой поездки в Лас Альмас, — спустя недолгую паузу ответил он. — Я отвык от чувств и всего, что с ними связано, иначе, наверное, понял бы раньше. Работа занимала слишком много места в моей жизни, но ты даже тут сумел втиснуться, — он наигранно сердито посмотрел на Соупа. — Ты вообще-то первый полез ко мне целоваться, — возмутился Джон. — Да еще и в штабе! — Мы сутками находились там вместе, и я сомневался насчет того, стоит ли нам переступать эту черту, но… — Но? — Ты смотрел на меня с таким очевидным желанием, что я перестал сомневаться. — Я и не хотел ничего скрывать, просто не говорил об этом вслух, — Соуп всегда знал, что ведёт себя достаточно очевидно. — Я понял это, — медленно кивнул Гоуст. — И понял, что просто хочу тебя поцеловать. — Остался доволен? — Джон демонстративно лизнул верхнюю губу кончиком языка. — Надо было сделать это немного по-другому, но в целом, да, мне понравилось, — Гоуст смотрел на него непоколебимо и с легкой улыбкой. — По-другому? — переспросил Соуп. — И как же? — Наклонись ближе, я тебе покажу. Соуп с легким смешком потянулся к Гоусту, накрыл его собой и позволил поцеловать, но уже мягко и неторопливо. Саймон сминал губы Джона своими губами так, будто пробовал незнакомое блюдо, проникал в его рот кончиком языка и ловил его тихие вздохи. Им было мало этого, выдержанная временем страсть просилась наружу, чтобы утешить боль от едва не случившейся трагедии. Джон думал, что ощутить взаимную любовь хотя бы раз в жизни стоило всех рисков. Конечно, они не смогут построить те отношения, о которых обычно снимают романтические фильмы, и собственные травмы никогда не оставят их в покое, но Соупу не нужна была отчаянная романтика и признания под дождём, зато так не хватало человека, с кем можно было разделить петляющую дорожку жизни. Неважно, сколько продлится то, что зарождалось между ними, Джон был уверен, что не пожалеет об этом. — Ты опять нарушаешь все рекомендации врачей, — Гоуст оторвался от покрасневших губ Соупа. — Может мне и правда не стоит тут оставаться. — Я вписал тебя в программу реабилитации, — Соуп вернулся за еще одним коротким поцелуем. — И мне определенно становится лучше. — Это секретная разработка, доступна только тебе. — Я бы и не стал ни с кем делиться, — Джон прикусил губу, рассматривая порозовевшее лицо Саймона. Под правым глазом у него расплылось зелено-желтое пятно гематомы, которую ему успешно удавалось прятать под балаклавой, пока отек не стал меньше. Гоуст казался неуязвимым, словно маска и плотная ткань формы защищали его от всех ударов, но на самом деле раны и синяки оставались внутри, там, где никто их не видел. — Это наверняка было очень больно, — Соуп невесомо провел пальцем по щеке Гоуста. — Остался след от твоей маски. Она, похоже, не выдержала удар? — Если бы не она, всё сейчас бы выглядело намного хуже, — ответил Саймон. — Не первый раз получаю прикладом в лицо. — Жаль, что меня там не было, — с досадой сказал Соуп. — Ты и так сделал очень много той ночью, Джонни, — Гоуст неуверенно протянул к нему руку. Он никогда не считал себя тактильным человеком и предпочитал как можно меньше взаимодействовать с людьми, но Соупа хотелось касаться. Саймон назвал бы это чувство практически голодом, которого не испытывал никогда раньше. Это не была лишь физическая потребность в близости, Гоусту хватало того, что он мог трогать, целовать и гладить Джона, и испытывал при этом неподдельное удовольствие. Просто наблюдать за тем, как Соуп отвечает на прикосновение и прижимается щекой к ладони Гоуста, было достаточно. — Но я постараюсь больше не оставлять тебя без присмотра, — сладко проговорил он. — Я долго боролся за то, чтобы ты снял маску. Никто не смеет портить мою награду. — Твою награду? Это всё ещё моё лицо, — Саймон в замешательстве вскинул брови. — И я претендую на некоторые его части. — Джонни… На экране телевизора начался репортаж из Техаса, где фермеру удалось вырастить огромную тыкву весом более двухсот килограмм. Его гордый рассказ об экологичном земледелии, впрочем, остался без внимания, потому как Соуп забрал всё внимание Гоуста только себе.

***

29 января 2023, 13:21 Штаб ЦРУ, Лэнгли — Как думаешь, кто выиграет? — с интересом спросил Соуп, пока задумчиво жевал жвачку. — Мы же должны верить в капитана, да? — Гас с сомнением наклонил голову. — Как-то неправильно ставить против него. — То есть лейтенанта ты не боишься обидеть? — Соуп понизил голос. — Бля… — шепнул Кайл. — А ты за кого? — За Гоуста, конечно. — Ты точно бессмертный. Тогда я ставлю на Прайса. — На что поспорим? — Джон лукаво посмотрел на Гаса. — А чего ты хочешь? — Гэррик шутливо пихнул его локтем в бок. — Сходи нарисуй хер на карте Ласвэлл. Там, где Пентагон. — Серьезно, Соуп? — Гас возмутился. — Тебе сколько лет? — Двадцать девять. Ты будешь спорить или нет? — А если ты проиграешь? — Этого не случится, — Соуп самоуверенно ухмыльнулся. — Вот же говнюк… Ладно, давай посмотрим, — Кайл вздохнул и почесал макушку. Теперь они вдвоем во все глаза наблюдали за битвой перед собой. За большим столом в кабинете Ласвэлл Прайс и Гоуст, сидя напротив друг друга, сражались насмерть в шахматы. Лейтенант выглядел расслабленным и слегка отстраненным, его чёрных фигур на доске осталось меньше, чем белых Прайса, но он не слишком об этом переживал. Густые нахмуренные брови капитана наоборот выдавали в нём напряжение, он всецело сосредоточился на игре, изредка постукивал пальцами по столу и тихо хмыкал. Соуп ни черта не понимал в шахматах, ему просто нравилось наблюдать за этим редким моментом спокойствия с ноткой дурачества. — Долго ещё будешь думать, босс? — Гоуст лениво откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Не отвлекай, — протянул Прайс. — Я уже поставил тебе шах, просто сделай ход. — Дай мне минуту. Гоуст закрыл глаза и запрокинул голову назад, разминая шею. Соуп перевёл взгляд с шахматной доски на Саймона, и мягкая улыбка сама по себе появилась на лице. Не сосчитать, сколько часов за последние недели было потрачено на болтовню и взаимные шутки в стенах Маунт-Синай, но Джон бы внёс в копилку лучших каждый из них. Вряд ли он так быстро смог бы встать на ноги, если бы не бесконечная поддержка от сослуживцев. С ними Соуп не думал о своей слабости как о чём-то постыдном. Да, он выбыл из команды на время, но для него всегда оставалось место здесь. Мольбами и обещаниями ему удалось выписаться из больницы раньше времени, но Гоуст с порога дал понять, что винтовку придётся отложить в сторону на ближайшие пару месяцев. Соуп бы сорвался в бой хоть завтра, однако смиренно принял свою участь и согласился уйти в отпуск. Спорить с Гоустом у него всё равно никак не получалось. Он выглядел не менее уставшим, впрочем, и тоже нуждался в отдыхе, хотя ни за что не признал бы это. Соуп вздохнул, сложил руки на спинке стула, на котором сидел верхом, и поймал на себе чужой взгляд. Пока Прайс был занят выбором хода, Гоуст пристально смотрел на Джона. Их разделяли широкий стол и щепотка здравого смысла, но, не будь здесь людей, Соуп уже давно пересел бы ближе с какой-нибудь двусмысленной фразочкой. Он ждал, когда им повезет остаться наедине без толпы врачей или сокомандников, чтобы насладиться обретенным взаимопониманием по полной. Джон вопросительно поднял бровь в ответ на внимательный взгляд Гоуста, а тот демонстративно вернулся к доске, давая понять, что готов показать что-то интересное. Прайс с тяжелым вздохом передвинул фигуру. — Мат, — Саймон звонко стукнул фигуркой ладьи по доске в ответ. — У тебя не было шансов. — Что ж, достойная победа, — капитан развёл руками, осматривая доску. — Ты зря времени не терял. В последний раз, когда мы играли, я быстро размазал тебя. — Может, это ты теряешь навыки, старик? Соуп хищно улыбнулся, повернувшись к приунывшему Гасу, и кивнул в сторону интерактивной доски на стене, где на огромном полотне раскинулась карта США. — Ты уж постарайся нарисовать красиво. — Иди нахер, Соуп, — обреченно ответил Кайл. — Это же детский сад. — Ты сам согласился, — подмигнул ему Джон. — Давай, пока Кейт не вернулась. Гас шумно втянул носом воздух и встал с места, направляясь к карте. Капитан отвлёкся от складывания фигур в коробку и обратил внимание на Гэррика. — Ты чего там делаешь? — с недоумением спросил он. — Географию вспоминает, — хохотнул Соуп. — Достопримечательности Вашингтона. Гас взял маркер в руку и принялся искать нужную точку на карте. — Левее, сержант, левее, — подначивал Джон. — Шепард бы лично обиделся, если бы увидел это. — Я был бы рад плюнуть ему в рожу в дополнение, — отозвался Кайл. — Хер, говоришь? — Ага, не обдели генерала размером. — Это всегда пожалуйста. Гас улыбнулся и начал чертить линии поверх местности, складывая их в один внушительный непристойный символ. Соуп был полностью доволен этой пакостью и не заметил, как позади него выросла тень. — Развлекаешься, Джонни? Соуп вздрогнул и задрал голову вверх, обнаружив у себя за спиной Гоуста. — Нравится? — Джон проследил взглядом за тем, как Саймон подсел рядом. — Ласвэлл не оценит, но что-то в этом есть. Артхаусное искусство. — Нужно оставить напоминание о себе, чтобы она сильно по нам не скучала. — Вряд ли мы расстаемся надолго, — ответил Гоуст. — Работы всё ещё очень много. — Ты ведь возьмешь отпуск? — Соуп насторожился. — Да, — коротко кивнул Саймон. — Иначе Прайс сам отстранит меня. — Хорошо, что ты это понял, — Прайс громко вклинился в разговор. — В кои-то веки подчиняешься приказам. — Я всегда выполнял твои приказы, — Гоуст закинул руку на спинку стула. — Да, но ты делаешь это в очень… вольной форме, — ответил капитан. — Слишком творческой. — У меня свой стиль работы. — Не спорю… Поэтому ты здесь, — Прайс встал позади Соупа, и все трое теперь смотрели в сторону Гаса. — Что он делает? — Ты чего там так долго? — поинтересовался Джон. — Ещё пару штрихов на память, — не оборачиваясь, ответил Кайл. — Кейт вот-вот придёт, заканчивай, — поторапливал Соуп. — Ага-а, — протянул Гас. — Сейчас… И-и всё. Он отошел от доски, любуясь своим творчеством. — Это что… ты там хер нарисовал? — капитан Прайс прищурился, разглядывая карту. — А я вижу сердечки рядом с Лас Альмасом, — Соуп расплылся в улыбке. — Дай сфоткать, отправлю Алехандро. — Пентагон сфоткай Шепарду, может он так быстрее покажет свою морду, — предложил Кайл и закрыл маркер колпачком. Соуп перегнулся через стол и достал телефон, чтобы включить камеру. Пока он возился с увеличением, взгляду Гоуста открывался вид на голую и провокационно выгнутую поясницу Джона под задравшимся свитером. Хотелось усадить впечатляюще округлый зад Соупа обратно на стул (а может просто шлепнуть по нему что было сил), но к такому уровню откровений еще не все в ОТГ 141 были готовы. Гоуст вздохнул и поднял глаза к потолку, когда Кейт стремительно ворвалась в кабинет с кипой бумаг в руках. — Простите, парни, — торопливо пробормотала она. — Слишком много вопросов сегодня, везде опаздываю. — Не переживай, мы нашли, чем себя развлечь, — Соуп подмигнул Гасу, который в мгновение вернул лицу серьезное выражение. — Да? Я в вас не сомневалась, — Кейт с громким хлопком бросила на стол документы и сдула со лба челку. — Так… Я обещала вам отчеты и статистику… — она принялась рыться в папках. — Как там правительство отреагировало на нашу операцию? — спросил Прайс в образовавшейся тишине. — Они никогда не бывают довольны, Джон, — Ласвэлл бросила на него быстрый взгляд. — Но к этому привыкаешь за годы работы здесь. Главное, что для нас исход оказался хорошим. — Чем именно они недовольны? — Соупу стало интересно. — Сначала Горбрани, потом Хассан, теперь Джафар… Мы причастны к смерти каждого из них, и с этим еще предстоит разобраться, — ответила Кейт. — Джафар… тоже мертв? — Соуп неуверенно повернулся лицом к команде. — Вы мне не говорили. — Заслуга Гоуста, — Ласвэлл кивнула в сторону лейтенанта. — Криминалисты были впечатлены тем, с какой точностью ты вонзил ему нож в сердце. — Нож в сердце? — опешил Соуп. — Ого, — он посмотрел на Гоуста. — Я был ранен, — ответил Саймон. — Только один из нас двоих выбрался бы оттуда живым. — В той ситуации убийство Джафара было оправдано, — сказал Прайс. — Но ты, Соуп, еще успеешь вернуться к работе, не бери в голову. Но Соуп не мог не задуматься. Человек, который избивал и унижал на протяжении недели, и едва не взорвал вместе с толпой людей, был мёртв. Точнее, «ликвидирован» — как наверняка указано в отчете Ласвэлл, но Джон бы честно признался, что именно такой участи и желал Джафару. Никакого справедливого суда и расследования, такие как он всё равно никогда не признают свою вину. Каждую минуту в плену Соуп желал ему только смерти, и в этот раз Вселенная услышала его просьбу. — В любом случае, я позабочусь обо всём, — Кейт выровняла стопку документов и передала её Прайсу. — Спасибо за помощь, парни. И с Алехандро, и с тем что случилось в Нью-Йорке. — Хотел бы сказать «звони чаще», но в нашем случае твои звонки всегда к беде, — ответил капитан. — Береги себя, Кейт. — Удачного перелета, — сказала Кейт и развернулась, оказавшись лицом к карте. Что-то мгновенно привлекло её внимание, и она застыла перед экраном. Соуп прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. — Ну, нам пора. До встречи, Кейт, — Гоуст встал первым, Гас молча отступил за ним, не теряя времени. — Всего хорошего, Кейт, — выдавил из себя Джон и поспешил выйти из кабинета вслед за ними, пока хохот не вырвался наружу. Ласвэлл со вздохом покачала головой.

***

6 февраля 2023, 12:41 Окрестности Херефорда, Великобритания День выдался пасмурным и туманным. После холодного заснеженного Нью-Йорка сырой Херефорд ощущался ознобом по коже. Соуп оделся тепло, но всё равно ощущал неприятную дрожь, стоя между рядов белоснежных одинаковых надгробий. Десятки незнакомых имен, высеченных на камне, и десятки законченных историй. Частью одной из них Соупу посчастливилось быть, хотя последняя страница была несправедливо вырвана. «Теодор Калвер Бесстрашный дух не познает забвения». Надгробие чистое, газон аккуратно пострижен, в каменной вазе свежие гвоздики. Соуп сам их принёс, белые, потому что в цветочном они выглядели красиво и печально, как раз под стать моменту. Глядя на цифры перед собой, Джон по-прежнему отказывался верить, что прошло уже больше двух лет. Казалось, Тедди ещё вчера гонял их по казарме и ворчал на болтливого Мёрфи, и вот он спит глубоко под землей, откуда нет выхода. — Почти что встретились с тобой, дружище, — тихо проговорил Соуп, стряхнув пылинки с букв на надгробии. — Я уже и не надеялся выжить, но оказалось, что пока нужен здесь. Ответом привычно была тишина. Ветер бился между сухих ветвей деревьев и завывал где-то под крышей старой церкви. Тоска щемила в груди как старая ноющая рана. Её невозможно было вылечить, и она непременно напоминала о себе время от времени. Соуп не так часто приходил сюда, скорбное безмолвие кладбища вынуждало мысли звучать громко в голове и невольно напоминало о сожалениях. Сколько времени было упущено? Сколько неисправимых ошибок было совершено? Сколько слов не было сказано? Можно часами говорить с холодным камнем, но все вопросы так и останутся без ответа. Это дорога в один конец, и вернуться отсюда не удавалось никому. Наверное, подобные размышления были слишком сентиментальными и драматичными, но Джон увидел смерть в лицо, и оно оказалось до жути уродливым. В этот раз он как никогда был близок к тому, чтобы стать просто именем на мраморе. В бесконечном потоке дел, заданий и серой суеты так легко забыть о том, что время конечно, но напоминание обычно бьёт больно, со всего размаху, неизменно оставляя след в памяти. Соуп всё же вспомнил свои последние минуты перед смертью и то, как он цеплялся за каждый вдох, лишь бы ещё немного побыть в этом мире. Ещё пара минут рядом с тем, кто был дорог сердцу. Джон догадывался, что чувствовал Гоуст в тот момент. В его наполненных страхом глазах читалось достаточно, чтобы понять — ему было чертовски больно. Его голос срывался, а руки дрожали, Соуп чувствовал, как Саймон суетился, не зная, что делать. Пожалуй, немногие видели лейтенанта таким, но для Джона это много значило. Всё это время он жил с осознанием того, что его смерть не будет значить ничего в масштабах вселенной. Просто солдат коих тысячи, еще одна строчка в статистике и отчет на столе у командующего. У Соупа не было семьи, и он считал, что другие без труда справятся с его потерей. Однако всё оказалось сложнее. Он будто впервые понял ценность своей жизни, увидев как она утекает в отражении чужих глаз. Среди шорохов и уставшего скрипа ясеня отчетливо возник звук неспешных шагов по влажной траве. Кто-то чиркнул зажигалкой и сделал глубокий вдох, а Соуп всё смотрел на надгробие перед собой, стоя на одном колене. — Отморозишь себе зад, МакТавиш. Только вышел из больницы, ничему не учишься, — знакомый голос позвал позади. Соуп улыбнулся уголком губ и медленно выпрямился на затекших ногах. Кажется, он провёл слишком много времени в одном положении. — А ты как обычно переживаешь за мой зад? — Джон обернулся, прищурившись от мутного солнца, проглядывавшего сквозь тягучие облака. — Хоть кто-то должен о нём побеспокоиться, раз сам не можешь, — Мёрфи подошёл ближе и затянулся сигаретой, внимательно оценивая Соупа. — Какой же ты бледный и тощий, страх просто. Смерть тебе не к лицу. — Я вполне себе симпатичный призрак, не будь таким грубым, — пошутил Соуп. — Был бы тут лейтенант Райли, он бы с тобой поспорил. Соуп усмехнулся и почесал затылок, отводя взгляд. Да, среди всех призраков Гоуст точно был самым красивым. — Ты за мной следишь или типа того? — Соуп спрятал руки в карманы и шагнул навстречу Мёрфи. — Чистая случайность, друг, но мы же как магниты, — он заговорщически подмигнул. — Нас вечно тянет вляпаться в какое-то дерьмо? — уточнил Соуп. — Чаще всего получается так, — Остин цокнул языком и сделал ещё одну затяжку. Густой дым принёс во влажный воздух терпкие нотки никотина. — Но, если честно, я одновременно пиздец как зол и рад видеть тебя, — Мёрфи выдохнул дым через нос. — Не представляю, как бы стоял сейчас тут перед двумя блядскими булыжниками вместо своих друзей. — Мёрфи… — Иди сюда, придурок, я тебя сто лет не видел, — Мёрфи развёл руки, приглашая Соупа в объятия, и это предложение сложно было отвергнуть. Джон охотно обнял друга в ответ, а Остин нещадно растрепал его отросшие волосы и легонько похлопал по щеке в своей привычной чрезмерно тактильной манере. — Нет, Джонни, правда, — Мёрфи отпустил Соупа и пригладил волосы рукой. — Я как узнал о случившемся, всё не могу перестать думать о том, что ты, блять, был мёртв. Несколько секунд или минут, хер его знает, но… мёртв, — Остин сильно прикусил губу. — Такие точки сохранения бывают только раз в жизни, понимаешь? — Я знаю, — выдохнул Джон. — Это был мой последний счастливый билет. — Пиздец… — Мёрфи перевёл тяжелый взгляд на надгробную плиту позади Джона. Спустя недолгую тишину он тихо продолжил: — С ним ведь легче не стало. Время идет, а мы всё ходим сюда, чтобы побыть вместе хотя бы так. Я думал, что привыкну, но место Тедди просто пустует, и никто его не займет. — Да, — с грустью согласился Соуп. — Никто его не заменит. — И тебя тоже, знаешь, — серьёзным тоном ответил Остин. — Я просто… блять, я злюсь не на тебя, а… даже не знаю, на кого. Я стал такой размазней с возрастом. Не спал дня три после того, как ты мне позвонил из больницы. — Я не хотел так волновать тебя, старик, — с удивлением сказал Соуп. — Просто думал, что будет важно сообщить тебе, да и вообще… Ещё раз услышать твой голос в моей новой жизни, — Джон добродушно улыбнулся. — Меня это очень отрезвило… — тихо произнес Остин. — Я две недели жаловался на командование, на проёбанные сроки и тормознутых новобранцев, а потом ты позвонил, и я понял, насколько это всё просто тупой бред. — Ты бы так не говорил про командование… — Я не об этом, Джонни. — Я понимаю тебя, — улыбка сошла с лица Соупа. — Тоже много думал весь этот месяц. Я потратил кучу времени впустую и понял это только когда вернулся с того света. — И как оно там? — полюбопытствовал Мерфи. — Длинные тоннели, ангельское пение, райские сады? — Пустота, — Соуп вернулся к своим воспоминаниям. — И холод. Никаких полуголых дамочек с запретными плодами и бородатого мужика в платье. — Мрак, — фыркнул Остин. — Тогда нечего тебе там делать, живи здесь, мы найдем как развлечься. — Я постараюсь пока туда не возвращаться. Слишком много незаконченных дел. Соуп развернулся лицом к могиле Калвера, и они оба застыли в безмолвии, размышляя о своём. Как человек со всем своим миром, мыслями, мечтами может просто исчезнуть в один день? Другим останутся только вопросы и горькие воспоминания, годы скорби без возможности что-то исправить. — Знаешь, когда врачи по кускам собирали мои кости после Верданска, я думал, что моя жизнь закончилась, — Мёрфи заговорил первым. — Тедди мёртв, я остался калекой, и винить было некого, потому что мы сами подписали эти контракты, — Остин достал пачку сигарет и потушил об неё тлеющую сигарету. — Я думал, что стану одним из тех спившихся безумных ветеранов, которые потом оказываются на улице. Что так и не найду в себе сил снова вернуться к жизни. — Я бы не позволил, — Соуп со всей серьёзностью посмотрел на Остина. — Я знаю, — он медленно закивал. — Ведь это ты, Джонни. Всегда готов помочь, приехать или заслонить кого-то от пули. Я столько лет смотрел на тебя и удивлялся: «Этот парень вообще не думает о себе», — Мёрфи повернул голову к Соупу. — Ты делаешь так много для других, но своей жизнью жертвуешь без раздумий. — Это моя работа, — Соуп поднял воротник куртки, прячась то ли от ветра, то ли от взгляда своего друга. — Моя жизнь здесь не приоритет. — Ты ошибаешься. Твоя жизнь это всегда приоритет, малыш, — Мёрфи повернулся к нему всем телом, тревожно перебирая пачку сигарет в руках. — Я просто хочу увидеть тебя по-настоящему счастливым. Хочу видеть, как ты лыбишься сообщениям в телефоне, и не важно кто там тебе их пишет. И как ты пускаешь слюни на все эти спортивные тачки, болтаешь о хайкинге и сноубордах. Я бы посмотрел, как твой дурацкий ирокез становится седым… — Он не дурацкий! — Я лишь хотел сказать, что ты не один здесь, — подытожил Остин. — Если ты хочешь поговорить о том, что случилось с тобой, или просто выпить и посплетничать, набери мне, — Мёрфи тускло улыбнулся. — И будь осторожнее, Джонни. Ты очень нужен здесь. — Спасибо, друг, — тихо ответил Соуп. — Я постараюсь дожить до старости, чтобы и дальше бесить тебя своей прической. — Подожди, когда начнешь лысеть, — Мёрфи коварно подмигнул ему и неспеша направился по тропинке к выходу с кладбища. — Это ты из своего опыта делишься? — поинтересовался Соуп, догнав его. — Конечно, моя шевелюра уже не так впечатляет как раньше. Хотя все равно выглядит получше твоей. Узкая дорожка вывела их за ворота, мимо качавшихся от ветра деревьев, к двухполосной дороге. — Какие планы, МакТавиш? — спросил Мёрфи, когда они остановились у обочины. — Уже придумал, как проведешь свой отпуск? — Ага, — кивнул Соуп. — Небольшое путешествие в Эдинбург, а потом реабилитация. Мне нужно вернуться в форму, чтобы получить допуск к работе. — Едешь домой, значит? — Дома там уже нет, — Джон сунул руки в карманы и опустил взгляд в землю. — Родители продали его до своей смерти. Я просто хочу побродить по знакомым улицам и не думать о работе. — Хорошая идея, — ответил Остин. — Напиши мне, когда вернёшься, сходим куда-нибудь. — Да, я… — Соуп отвлёкся, услышав рёв мотора поблизости. Чёрный внедорожник вырулил на дорогу и начал набирать скорость. — Я дам тебе знать, когда снова буду в Лондоне. — Так точно, — Мёрфи пожал плечами. — Тебя подбросить до базы? Или куда ты там собрался? — Не, моя карета уже подана. Автомобиль замедлился и остановился прямо напротив Соупа и Мёрфи. — Знакомая машина, — задумчиво произнёс Остин. — Мне пора. Не скучай сильно, — Соуп протянул руку, и Мерфи крепко сжал ее, не упустив момента притянуть друга в очередные объятия. — Ну хватит, мои рёбра только срослись. — Это твоя плата за то, что напугал своего старика, — бормотал ему на ухо Остин, не ослабляя хватку. — Не думай оставлять меня тут одного, слышишь? — Так точно, — Соуп усмехнулся и отпихнул от себя Мёрфи. — Со мной всё будет в порядке. — Ну давай. Присылай мне фото из своего отпуска. — Да, мам, — Джон помахал рукой на прощание и подошёл к машине, чтобы открыть дверь. Из нагретого салона потянуло запахом свежего кофе, а Мёрфи слегка наклонил голову, чтобы увидеть водителя, но едва не уронил челюсть на асфальт. С водительского места на него смотрел Гоуст, закинув одну руку на руль. Мёрфи натянуто улыбнулся и отдал честь, а Соуп лукаво подмигнул другу за секунду до того, как закрыл дверь. Остин обошёл их машину и, не оборачиваясь, зашагал прочь вдоль дороги, подготавливая список вопросов для их следующей встречи. — Ты вовремя, — Соуп потер замерзшие пальцы и передернул плечами. — Как всё прошло в штабе? — Двухчасовое совещание, куча отчётов и формальностей, — Гоуст вздохнул. — Командование оценило наши действия как правильные, проблем нет. — Тогда я могу поздравить тебя с началом отпуска, — Джон посмотрел на Саймона. На нём ещё была одета повседневная форма, видимо, он не успел переодеться и сразу приехал сюда. Тёмно-синяя ткань удачно подходила под его цвет глаз и ещё более удачно подчёркивала широкие плечи и натренированные бедра. Если бы не маска, Соуп бы уже украл несколько неприличных поцелуев. — Сам не верю, — Гоуст повернул голову к Соупу. — У тебя всё в порядке? — Ага, — Джон вальяжно расслабился на сидении. — Случайно встретился с Мёрфи, неплохо поболтали. Ты же помнишь его? — Его сложно забыть. — Да, он не часто думает прежде, чем говорить, — Соуп рассмеялся. — Но на самом деле и мухи не обидит, — Джон отвёл взгляд в сторону кладбища. — Два года прошло, а он всё ещё тоскует по Калверу. Гоуст видел вдали бледные надгробия, отчетливо выделявшиеся на фоне тёмно-зеленого полотна травы. Десятки каменных монолитов, хранивших сухую сводку человеческих жизней. Взгляд невольно переместился на профиль Соупа, и он, почувствовав, что на него смотрят, повернулся к Гоусту. — Что? — спросил Джон. — Ничего, — Гоуст помотал головой. Он не знал как объяснить смесь радости и облегчения от того, что сегодня он не был посетителем этого кладбища, и Соуп сидел с ним в машине, а не лежал под двумя метрами холодной мокрой земли. Это место точно не входило в список любимых для Гоуста. — Поехали? — Трогай, шеф, — Соуп сам потянулся за ремнем безопасности. — Неужели ты всё-таки чему-то учишься, — Гоуст вывернул колеса на дорогу и тронулся с места. — Я помню, как отвратительно ты водишь. Это лучшая реклама безопасности. — Главное, что она работает, — бесстрастно ответил Саймон.

***

До сих пор Джон не слишком понимал, какие теперь установились отношения между ним и Саймоном. Они обсудили все зависшие в воздухе вопросы, поделились своими мыслями и чувствами, но теперь нужно было определиться, как вести себя друг с другом. Соуп не помнил, когда последний раз состоял в отношениях, которые длились бы дольше недели, да и Гоуст сильно выбивался из списка прошлых его партнеров. Осторожность стала его привычкой, скорее вредной, потому что вытащить из него что-то личное стоило больших усилий. Но Соуп работал над этим, терпеливо ждал, когда Гоуст привыкнет к мысли о том, что у него рядом был человек, которому можно было доверять. Джон надеялся, что ясно донёс это сквозь все слои его масок. — У тебя сегодня какие-то планы? — когда машина Саймона успешно въехала за табличку с названием «Лондон», Соуп наконец-то понял, что не подумал о том, чем собирается заняться. Забывчивость, головокружения, головные боли, сонливость и спутанность рассудка — в выписке из медицинской карты у Джона прописано много пунктов, и некоторые из них даже обведены чёрной ручкой, поэтому он привык к тому, что вспоминает о чём-то на ходу. — Эм-м, — он задумчиво почесал затылок. — Нет… Не думаю. — У меня достаточно места для двоих… Если ты хочешь, — быстро добавил Гоуст. — Оставаться одному может быть не очень хорошей идеей сейчас. — Предлагаешь пожить у тебя? — глупая улыбка неконтролируемо лезла на лицо. — Сам лейтенант Райли готов впустить меня в свою обитель? — с каждым словом Джон всё ближе наклонялся к Гоусту, пока не положил подбородок на его плечо. — Быть этого не может. — У меня на стенах не развешаны головы террористов, если ты так думаешь, — Саймон едва ощутимо двинул плечом, не слишком стараясь спихнуть с себя Соупа. — Сколько людей из отряда видели твою квартиру? — Никто. — Даже Прайс? — изумился Джон. — Даже Прайс, — подтвердил Саймон. — Мы с ним не лучшие друзья, если тебе вдруг могло так показаться. — Но вы близки… — Мы через многое прошли вместе и многому друг у друга учились. Я бы назвал это партнерством. — М-м, — хмыкнул Соуп. — Тогда как бы ты назвал наши отношения? Гоуст затормозил на светофоре и в раздумьях прищурил глаза. Без грима под маской его светлые длинные ресницы почти незаметно подрагивали от частого моргания. В действительности Соуп сказал это больше в шутку, хотя был бы рад услышать честный ответ. Но они оба пережили тяжелые события, поэтому нужно было время, чтобы привыкнуть друг к другу и их новым взаимодействиям… — Ты как-то говорил мне про родственные души, — неожиданно заговорил Саймон, трогаясь с места. — Наверное, это лучше всего описывает то, что происходит между нами. — Ого, — Джон чувствовал себя пойманным врасплох. Он много чего болтал Гоусту на миссиях и в штабе и наверняка не раз упоминал Калвера и Мёрфи — самый наглядный пример родственных душ, который только видел Соуп. Пожалуй, это было что-то выше любви и дружбы, общая история, которая меняет людей и навсегда связывает их, независимо от того, что между ними произойдет. То, что не забудется спустя долгие годы. — Это… — Гоуст стушевался под остекленевшим взглядом Соупа. — Я знаю, это очень громкая и нелепая фраза, но я не спец в таких вещах, — он быстро глянул на Джона. — Не хочу притворяться, будто мне плевать на тебя, Джонни, хотя раньше я бы так и сделал. — Безжалостный маньяк, — с довольной ухмылкой пропел Соуп. — Но меня устраивает твой ответ. — Устраивает? — можно было явно слышать удивление в голосе Саймона. — Не знал, что всё так серьезно. — Я точно серьёзен, — уверено ответил Джон, посмотрев на Гоуста. — И я впервые не хочу проебать что-то настолько важное для меня. — Ты растешь, Джонни, — с ноткой иронии произнёс Гоуст. — Возможно, это ты так на меня влияешь. Оказалось, что Гоуст жил в удалении от центра и туристических зон. Тихий район, где вдоль узких улиц трехэтажные дома нависали над тротуарами своими потрескавшимися отсыревшими фасадами, а хозяева магазинов с первых этажей целыми днями глазели на прохожих через окна витрин. В переулках прятались припаркованные машины и бродячие кошки, и на одной из этих, ничем не примечательных улиц, Гоуст остановился и заглушил двигатель. — Необычный выбор, — прокомментировал Соуп, придвинувшись к лобовому стеклу. — Думал, ты любишь активную жизнь. — Не особо, — признался Саймон. — Я живу здесь уже несколько лет, и пока не нашел причин что-то менять. — Любишь стабильность? — спросил Соуп. — И бар за углом, — Гоуст отстегнул ремень и посмотрел на Джона. — Идём? — Показывай дорогу. Дом был достаточно старым, но недавно отреставрированным, и Соупу нравится эта строгая мрачноватая атмосфера, которую всё больше вытесняли безликие небоскребы. Он не боялся оставаться один, несмотря на то, что кошмары ещё являлись к нему ночью, просто за месяц в больнице Джон привык к постоянному присутствию Гоуста, и отказываться от его приглашения не хотелось. Любая возможность узнать его не только как солдата радовала Соупа, потому что сам Саймон совершенно точно не любил говорить о себе. Он не скрывал правду, но и делился ей неохотно. — Ты же точно не против того, что я останусь здесь? — Соуп на всякий случай должен был задать этот вопрос, когда они добрались до квартиры и сбросили рюкзаки на пол. Дверь за ними наконец-то захлопнулась. — Я сам предложил это, — Гоуст торопливо снял высокие ботинки и отставил их в сторону. Маска следом полетела на комод у входа. — Если бы я не хотел видеть тебя здесь, ты бы об этом узнал. — Мне всегда нравилась твоя прямолинейность, — усмехнулся Соуп, избавляясь от обуви и куртки. — Тогда я точно спокоен. — Там гостиная и кухня, — Саймон указал пальцем себе за спину и попытался пригладить свободной рукой растрепанные после балаклавы волосы. — Располагайся, я скоро буду. — Да, сэр, — мягко ответил Джон, коснувшись плеча Гоуста. Он лишь хотел пройти мимо него в коридор, но оказался пойман за руку и прижат к стенке так быстро, что не было даже времени осознать это. Секунда, и Соуп видит перед собой только лицо Гоуста. — Что? — Джон не удержал улыбку, смотря на Гоуста снизу вверх. Разница в росте ощущалась чуть меньше, когда Саймон снимал снаряжение, но всё ещё была значительной. — Ничего, — снова повторил он, но не отступил ни на шаг. Гоуст не был создан для настоящей, чистой и неторопливой любви — так он думал почти всю свою жизнь. Он стал солдатом в раннем возрасте, и посвящал каждую свободную минуту службе, так что первая влюбленность была втоптана в грязь вместе с кровью из разбитого носа ещё в Манчестере. С тех пор в жизни Саймона был только порох, металл и четкие приказы по рации. Поэтому сейчас он понятия не имел, что должен был говорить или делать, казалось, что он давно опоздал на все поезда, направлявшиеся в сторону стабильных отношений. — Нам нужно поработать над твоим умением выражать желания, да? — Соуп смотрел на него с искорками веселья во взгляде. — Разговор решает очень много проблем. — Я… — Саймон осёкся и отпустил руку Джона. — Кажется, я умею причинять людям только боль, другому меня не учили. — Брось, — Соуп положил ладони на плечи Гоуста, не собираясь позволять ему уйти. — Ты умеешь быть не только жутким типом в маске. — Думаешь, есть что-то еще под ней? — Конечно, — тут же ответил Джон. — Ты очень внимательный и терпеливый, много чего знаешь, беспокоишься о других, берешь на себя столько ответственности, что я бы давно чокнулся, — перечислял Соуп. — В тебе много хороших качеств, Саймон. — Ты первый, от кого я слышу такое, — Гоуст смотрел на него нечитаемым пронзительным взглядом. — Я готов повторять это так часто, как потребуется, — Соуп дотронулся ладонью до колючей щеки Гоуста. — И да, ты пугаешь многих людей, поэтому они не рискнут говорить тебе что-то кроме «да, сэр», — Джон постарался передразнить последнюю фразу. — А тебя вообще ничего не пугает? — усмехнулся Гоуст. — Я никогда тебя не боялся. Поначалу ты меня раздражал, но потом я привык. — Ты называл меня «лейтенант Райли» так часто, что я начал думать, будто у тебя какие-то проблемы. — Мне показалось, что тебя это бесит, — Соуп хитро поиграл бровями. — Меня бесило то, с каким самодовольным видом ты это говорил, Джонни, — Гоуст положил руки на его талию и прижался ближе. — Тебе нравилось со мной играть, и куда в итоге тебя это привело? — В объятия мужчины, который мне очень нравится, и с которым я собираюсь провести охренительный отпуск, — Соуп произнес каждое слово с неприкрытым удовольствием. — Так ты всё ещё хочешь пить со мной виски в Эдинбурге? — поинтересовался Гоуст. — Я очень на это рассчитываю, — Соуп понял, что ещё минута разговоров будет чересчур мучительной и притянул к себе Саймона за поцелуем. Наконец-то без лишней спешки и писка больничных аппаратов он мог прикасаться к нему, целовать и делать всё то, что запрещал лечащий врач. Гоуст крепко обнял Соупа, не боясь больше потревожить сломанные кости, и спустился губами к его шее. Джон поднял голову выше, судорожно вздохнув, и прикрыл глаза. Нет, это не шло ни в какое сравнение с его прошлыми любовниками. Кто вообще знал, что простые объятия могут приносить столько наслаждения? — Тебе нужно избавиться от формы. Пахнет сигарами Прайса и просроченными рапортами, — Джон сжал в кулаке форменную куртку Гоуста, когда тот провёл языком вверх по бьющейся жилке на шее. — Отличный аромат, разве нет? — пошутил Саймон и оставил смазанный поцелуй на челюсти Соупа. — Предпочитаю запах хорошего алкоголя или хорошего секса. — А ты гурман, — Гоуст нехотя отстранился, хотя заметный румянец и блестящий взгляд говорили о том, что ему это далось не так просто. Джон выглядел не лучшим образом, его губы покраснели, и волосы были в полном беспорядке. — Поторопись, — Джон всё же выскользнул из хватки Гоуста и не забыл шлепнуть его по заду прежде, чем направился в сторону гостиной. Ещё немного и форма Гоуста бы оказалась на полу прямо в коридоре, но Соуп не мог лишить его возможности привести себя в порядок после всех этих совещаний и долгой дороги за рулем. Тем более, появилось время немного исследовать тайный мир Саймона Райли. В его квартире было достаточно уютно и светло. Гоуст производил впечатление человека, который использует одну вилку и тарелку, спит только на белых простынях и держит на кухне один стул, принося великую жертву холодному минимализму. Поэтому Соуп был приятно удивлен, когда обнаружил, что его жилище было обставлено в нейтральных, но тёплых оттенках бежевого и коричневого. Здесь не было живых растений — с командировками длительностью в несколько месяцев это была непозволительная роскошь — зато картины и безделушки на полках отлично справлялись с созданием домашней атмосферы. Соуп мельком заглянул на кухню. Старый, но аккуратный гарнитур цвета слоновой кости выглядел ровно так, как и можно было подумать — им пользовались редко, и хозяин квартиры точно не проводил часы за готовкой. В гостиной помимо массивного бархатного дивана кофейного оттенка был винтажный ковёр на полу, журнальный столик и тумба с телевизором, а также книжный шкаф в углу и отдельный стеллаж… с винилом. — Твою мать… — Соупа сразу же привлекла впечатляющая коллекция музыкальных пластинок и громоздкий проигрыватель на подставке. Его ругань долетела до ушей Гоуста. — Слышу, ты впечатлен, — отозвался он из комнаты. — Когда Прайс говорил, что ты увлекаешься коллекционированием, он имел в виду… пластинки? — громко спросил Соуп и с недоверием поднял крышку проигрывателя, рассматривая древнюю машину. — Тебе не пора на пенсию? — Я не такой старый, как ты думаешь, — Саймон зашёл в гостиную, теперь на нём была простая чёрная футболка и штаны. — И да, это и есть та самая коллекция. — Я думал это развлечение типа… пятидесятилетних, — Джон в лёгком шоке перебирал пальцами коробки с пластинками. Джаз, рок, старая поп-музыка, несколько современных исполнителей и множество названий, которые Соуп вообще никогда не видел. В разноцветных обложках прятались десятки виниловых пластинок. — Мне всего тридцать три, не так уж и плохо я выгляжу, — Гоуст встал рядом с Соупом и потянулся к полке в поисках нужного альбома. — Эта коллекция началась случайно, я даже никогда не был фанатом музыки. Теперь это уже дело принципа. — Я ожидал, не знаю… Оружие? Метательные ножи? — Джон с интересом наблюдал, как Саймон возится с установкой пластинки и настраивает проигрыватель. — Ты полон сюрпризов, элти. — Я стараюсь не приносить домой свою работу, — спокойно ответил он и направил звукосниматель на дорожку. — Поэтому здесь всего лишь пластинки. Лёгкий джаз заиграл из проигрывателя именно с тем винтажным звучанием, которое и можно было ожидать от винила. Соуп был ошарашен количеством открытий за один день, но ему определенно нравилась эта неизвестная сторона Гоуста. У него была целая жизнь вне ОТГ 141, свои вкусы и увлечения, может, странные привычки или ритуалы. Джон не знал и половины из всего этого, он только начал осознавать, что между ними вроде как зарождаются совсем новые отношения. Теперь это не только подбадривающие шутки на заданиях, но и всё то, что называлось обычной жизнью. — Ты странный, — констатировал Соуп спустя минуту гипнотического вращения винилового диска у себя перед глазами. — Но мне нравится. — Думал, ты уже привык к этому, — Саймон всё ещё не знал, что такое смущение или неловкость. Скорее, ему нравилось наблюдать, как весь спектр эмоций сменяется на лице Джона. Он подошёл к закрытому шкафу в гостиной и присел на корточки, чтобы достать что-то из нижних ящиков. Звон стеклянных бокалов привлек внимание Соупа. — Вечер начинается? — спросил Джон, увидев в руках у Гоуста бутылку со знакомой жидкостью. — О да, — с аппетитом протянул Саймон. — Я думал об этом весь день. Соуп сел на диван, отметив его приятную мягкость, и дождался, пока Саймон присоединиться к нему. Два стакана оказались на журнальном столике вместе с бутылкой виски, и Гоуст не стал медлить с их наполнением. Он протянул один Соупу и затем взял свой, после чего наконец-то удобно вытянул ноги и с облегчением выдохнул. — Ты же в курсе, что врач запретил мне пить? — Джон покрутил стакан в руке, наблюдая, как лед привлекательно переливается в янтарной жидкости. — Я никому не скажу. Или ты откажешься от пары глотков? — наверняка именно с такой интонацией змей-искуситель спрашивал Еву, не хочет ли она попробовать то самое яблоко в райском саду. — Издеваешься? — Соуп бросил взгляд на Гоуста. — Я мечтал сделать хотя бы один глоток, хрена с два я откажусь. — Тогда предлагай тост. — Хм, — Джон повыше поднял стакан с виски и задумался на мгновение. Саймон смотрел на него терпеливо, с легкой ухмылкой, но в его взгляде плясали томные искры. Соуп бы не поверил, что эти безжизненные тёмные глаза когда-то смогут наполниться эмоциями, если бы не смотрел прямо в них сейчас. — За наше новое начало. И за всё то, что мы потеряли и обрели. — Я впечатлен, — тихо ответил Гоуст и поднёс свой бокал ближе. — За нас, Джонни. С коротким звоном стаканы встретились, терпкая горечь обожгла язык с приятным послевкусием. Соупу хватило пары глотков, просто чтобы побаловать себя после строгой диеты, но не мешать организму восстаналиваться. Дело было даже не в алкоголе, а в том, насколько приятен был этот момент благодаря Гоусту. Тот выпил виски залпом, лишь чуть нахмурил брови и убрал стакан на столик. — Нравится? — спросил он, кивнув на стакан Соупа. — Очень, — ответил Джон и позволил себе еще один маленький глоток, после чего отставил напиток в сторону. — Я скучал по этому. — Ты ведь не про виски? — Нет, — Соуп вздохнул и положил голову на спинку дивана. — Я скучал по этой простой неторопливой жизни. — Как будто и не было нескольких месяцев на задании, а? — спросил Саймон. — Никаких перестрелок, плена и сраных небоскребов, — застонал Соуп. — Хочу забыть всё это. — Не могу с этим помочь, но могу отвлечь тебя на время, — Гоуст передвинулся ближе, оказавшись лицом к лицу к Соупу. — Как? — Джон вопросительно поднял бровь, хотя хищная улыбка на его лице очевидно говорила о том, что он и так всё понял. — Есть пара идей, нужно лишь твоё согласие, — рука Саймона легла на шею Соупа, проследовала выше по кадыку, пока пальцы не сжали его челюсть ощутимо, но без боли. — Я даю тебе все необходимые разрешения, лейтенант, — Соуп облизнул губы, сейчас ему было достаточно лёгкого флирта для того, чтобы почувствовать зарождающееся пламя внутри. — Будь осторожнее с этим, сержант, — уже в губы прошептал ему Гоуст за секунду до поцелуя. С привкусом виски и нескрываемого желания. Соуп бы назвал это своим любимым вкусом. — Я не собираюсь осторожничать, — жарко прошептал он, отстранившись на мгновение, но Саймон тут же утянул его обратно. От этого невозможно было устать, Джон готов был целовать Гоуста вечность, может, прерываясь иногда на стаканчик-другой. Гоуст целовал его настойчиво и горячо, проникал языком в рот, пока его руки спускались всё ниже. В конце концов, Соуп никогда не отличался терпением. Он оттолкнул от себя Саймона, но лишь для того, чтобы следующим движением сесть сверху на его бёдра. — Джонни… — Гоуст откинул голову на спинку дивана, и Соуп принял это как приглашение провести языком по его шее и оставить пару укусов. Гоуст зашипел и не слишком любезно ударил его по ягодице, жадно сжимая ее пальцами. — Не представляешь, как сильно я этого хотел, — Соуп оставил несколько влажных поцелуев на щеке Гоуста и прижался губами к уголкам его губ. — Как я хотел тебя. — Уверен, что чувствуешь себя достаточно хорошо? — Гоуст всегда был внимателен к мелочам и к состоянию Джона тоже. Такое беспокойство невольно вызывало у него улыбку. — Не зря же терпел все эти уколы и капельницы целый месяц. Я в полном порядке. — Хорошо, — Гоуст снова поцеловал его и по-собственнически забрался руками под футболку. — Тогда нас ничто не останавливает. — Не думал, что ты такой джентльмен, — Соуп намеренно медленно качнул бедрами, притираясь к Гоусту так, что тот от неожиданности резко выдохнул через рот. — Ждал, что ты будешь грубым и настойчивым. — Всё зависит от того, как далеко ты хочешь зайти, — Саймон не остался в долгу, добрался ладонями до груди Джона и пальцами сжал его соски, вынуждая проронить тихий стон. — Ты движешься в правильном направлении. — Тогда давай сменим локацию, — Гоуст мягко похлопал Соупа по бедру. — Не любитель спонтанного секса на диване? — Джон вопросительно изогнул бровь. — Предпочитаю комфорт и свободу движений, — Гоуст прервался, чтобы ответить на ещё один поцелуй. — И это бархат, его сложно отстирывать. — Зануда, — простонал Соуп, но всё-таки слез с Гоуста. Если оценивать трезво, им правда не хватит места на этом диване, а Джон не хотел сдерживаться. — Еще скажешь мне спасибо, когда увидишь кинг-сайз кровать, — Саймон поднялся следом и подтолкнул Соупа к выходу из гостиной. В другое время и с другим человеком Джон бы уже ронял торшеры и врезался в косяки, сплетясь в безумной страсти, но с Гоустом спешить было некуда. Когда речь заходила не только о физическом удовлетворении, но и о тёплых чувствах, страсть принимала форму податливого пламени внутри, которое могло растягивать удовольствие надолго. Соуп успел только взяться за дверную ручку, как сзади к нему вплотную прислонилось чужое тело. Короткие поцелуи цепочкой оседали на коже от затылка до кромки футболки, а руки крепко прижимали к себе. — Сколько нежности, — хмыкнул Соуп и потянул на себя дверь. — Я уже понял, что тебе нравится жестче, — хриплый голос Гоуста прозвучал прямо над ухом. — С тобой мне нравится что угодно, но мы обязательно попробуем разное, — Джон развернулся в его объятиях и прижался губами к губам, попятившись в комнату. Кровать правда была огромной и занимала почти половину комнаты. Соуп лишь мельком взглянул на интерьер, который не отличался по стилю и гамме от остальной квартиры. Шкаф, кровать и письменный стол с пачками бумаг — похоже, Гоуст продолжал сражаться с документами даже дома. Обстановка спокойная и расслабленная, цвета приглушенные и не отвлекают взгляд, простая мебель не выглядит громоздкой махиной. Джон понял, что главный принцип жилища Гоуста состоит в том, чтобы дарить ощущение уюта и безопасности, чего лишают их долгие безжалостные командировки. Это было его убежищем от работы и тяжелых заданий, а теперь Джон делил его с ним. — Кажется, в душе ты романтик, — заметил Соуп, когда они вместе добрались до кровати. — Я просто часто произвожу ошибочное впечатление, — Гоуст надавил на плечи Соупа, усаживая его на кровать. Подернутым желанием взглядом он оценивающе смотрел на него сверху вниз. У Джона рот наполнялся слюной от одного только ракурса. — Ну, я точно впечатлен, — Соуп подался вперед и задрал футболку Гоуста, припадая губами к рельефному животу. У него была полная свобода в том, чтобы прикасаться к Саймону, пока многие даже не знали, как он выглядит. Что-то сладко-тягучее разливалось внутри от осознания такой привилегии. Соупу нравилось быть единственным. Еще больше ему нравилось крепкое мускулистое тело Гоуста и то, как он запускает пальцы в его волосы, поощряя ласки. Джон мокрыми голодными поцелуями спустился вниз по животу Саймона, вцепился пальцами в резинку штанов и, устремив свой взгляд прямо в его глаза, потянул их вниз. Гоуст следом снял с себя футболку и выпутался из упавших на пол штанов, оставшись перед Соупом лишь в тонком черном белье. — Ты слишком одет, Джонни, нужно это исправить, — длинные пальцы Саймона задрали подбородок Соупа, заставляя смотреть в глаза. Джону ужасно нравилось, когда он включал контроль. Если бы не рана в плече и смертельная опасность, их побег из Лас Альмаса мог бы запомниться Соупу еще и тем, как он предательски плавился под проливным дождём от команд Гоуста по рации. «Сосредоточься, Джонни». «Попробуй еще раз, Джонни». «У тебя хорошо получается, продолжай»… — Ложись, — похоже, Соуп мечтал слишком громко, ну или же выражение лица очень заметно выражало удовольствие от воспоминаний. Он и не подумал бы спорить, ему хотелось подчиниться. Джон отполз от края кровати и расположился полулежа, удерживая себя на локтях. Саймон забрался следом, горячими ладонями гладил бедра Соупа от колена и выше, разводя их достаточно широко, чтобы устроиться между. — Почти как тогда, в спортзале, — напомнил ему Соуп. — Сейчас это в разы лучше, — Гоуст плавным движением опустился за поцелуем и с силой вжался в Соупа так, что тот почувствовал его явное возбуждение. — Так и знал, что ты большой не только снаружи, — Соуп не мог оставить это без комментария хотя бы потому, что он всё ещё пытался найти рычаги смущения для Гоуста. — Я оправдал твои ожидания или ты боишься не справиться? — но Гоуст даже сейчас звучал до комичного серьёзно, хотя лёгкая улыбка выдавала его игру. Улыбка. Саймон улыбался невероятно красиво, как опасный хищник или даже как демон. Соуп вряд ли бы смог стрелять в нужном направлении на заданиях, если бы Гоуст ходил рядом без маски. — Я точно смогу с тобой совладать, — широким мазком он провёл языком по губам Гоуста. Саймон зашипел и впился в его губы жёстко, порывисто, укусил нижнюю губу и прижал обе руки Соупа к кровати, лишая движения. Джон бесстыдно застонал, ему была по душе эта сила. — Сними уже эту чертову одежду, — целовать Гоуста, безусловно, было приятно, но недостаточно. — Попробуй попросить ещё раз, — предложил Саймон. — Пожалуйста… — Соуп и не думал сопротивляться. Кожа Саймона была горячей и мягкой, и Джон хотел чувствовать её своей. Несколько секунд, потраченных на возню с одеждой Соупа, и вот ненужные тряпки полетели куда-то на пол. — Лучше? — Гоуст поддразнивал, гладил торс Соупа руками и с любопытством исследовал его тело взглядом. — Будет просто идеально, когда мы закончим болтать и начнем что-то делать, — Джон демонстративно оттянул резинку боксеров Саймона. — Ты ужасно нетерпеливый, Джонни. — Я терпел тебя достаточно, теперь хочу получить всё и сразу. Давай, элти, — прорычал Соуп. — Терпел меня, значит? — Гоуст не поддавался угрозам, его движения были медленными, а поцелуи на коже Соупа возбуждающими. Джон шире развёл ноги, лишь бы чувствовать Саймона ещё ближе, всем телом. — Будто мне было мало пыток… — Гоуст прикусил его за мочку, пока пальцами обводил по кругу потемневшие соски. — О Боже… — Продолжай говорить, Джонни, — тихо проговорил Саймон и чмокнул его в губы. — У тебя какой-то кинк на мою болтовню? — Может быть, — Гоуст прильнул к его шее, прикусывая и посасывая кожу. — И что ещё тебе нравится? — дразняще продолжал Джон. — Удушение? Контроль? Связывания? О-ох… Губы Гоуста добрались до груди Соупа, жадно вылизывая и целуя соски. Джон двинул бедрами вверх от возбуждения, упираясь уже налившимся членом в живот Гоуста. Ему нужно было больше прикосновений, чтобы не сойти с ума, но в то же время он боялся, что кончит предательски быстро. Гоуст не просто медлил, он растягивал удовольствие, не давая ему сгореть моментально. Соуп привык получать желаемое быстро, без лишних прелюдий, а теперь для него открылся целый чудесный мир. — С одним из списка ты угадал, — Гоуст ответил на его вопрос. — Правда? — Соуп поднял голову, когда Саймон начал спускаться ниже по его животу. — И что же из этого? — Попробуй догадаться, — он прикусил кожу рядом с пупком, но затем щедро зализал место укуса. — Блять… — Соуп не хотел думать… Он не мог думать, когда лицо Гоуста было в такой близости к его члену. — Э-э, удушение? — Мимо, — Саймон поднял глаза, его губы покраснели и блестели от слюны. — Значит, контроль, — уверенно ответил Джон. Довольная улыбка появилась на губах Гоуста прежде, чем они коснулись влажной головки, и Соуп вмиг потерял из головы все связные мысли. Он уронил голову на кровать и громко застонал. Наверняка в жизни дается лишь одна возможность увидеть, как первоклассный элитный боец не менее первоклассно доставляет тебе удовольствие своим ртом. Соуп посчитал, что точно выиграл какое-то достижение. — Саймон… — он звучал очень отчаянно, когда Гоуст заглотил его член до конца. Рука сама потянулась зарыться в светлые спутанные волосы и сжать их в кулак. Гоуст точно был доволен звуками, которые вырывались из горла Соупа, он нарочно то ускорял темп, то замедлялся на самой головке, слегка посасывая её. — Твою… мать… — Соуп неосознанно дернул бедрами, но Гоуст удерживал их на месте. — Не… не сейчас, подожди. Он подобрался к краю быстрее, чем ожидал. Один только вид раскрасневшегося Гоуста между его ног заставлял все нутро сгорать дотла. — Хочешь остановиться? — голос Саймона стал хриплым, его горячее дыхание касалось подрагивавшего члена Соупа. — Я хочу тебя, — сбивчиво ответил он. — Внутри. Прямо сейчас. — Попроси, Джонни. — Иди нахер… — Старайся лучше, — Гоуст мучительно медленно провел языком от основания к головке прямо под взглядом Соупа. — Блять… — Соуп судорожно вдохнул, он только сейчас заметил, что его губы пересохли от частого дыхания. — Саймон, пожалуйста, возьми меня. — Так мне нравится больше, — Гоуст поднялся выше и поцеловал его в губы, но быстро отстранился. Соуп успел уже потянуться за добавкой, но его бесцеремонно перевернули на живот. Ощущение тепла исчезло, Гоуст слез с кровати, последовал шорох и звук босых ног по паркету, а затем он вернулся, когда Соуп уже подумал начать протестовать. Джон не видел, что происходило у него за спиной, но мог догадаться по щелчку крышки и шелесту упаковки. Ну конечно Саймон будет долго и нудно его подготавливать, потому что его джентельменская честь не позволит иначе. Это было забавно с одной стороны, но с другой Джон был благодарен за его отношение даже в таких вещах. От Гоуста можно было ожидать грязный и быстрый секс, а затем холодное «проваливай» еще до рассвета, потому что он не был похож на человека, заинтересованного в чьем-то комфорте или удовольствии. И хуже было то, что Соуп принял бы от него и такую реальность, позволил бы взять себя как угодно и молча бы вызвал такси после. Поэтому он вздрогнул, когда Саймон нежно поцеловал его в плечо и провел по спине одной рукой. Соуп был возбужден до пятен перед глазами, но всё его тело расслабилось от нежданной ласки. Гоуст спустился второй рукой вниз и снова не спешил, влажным от смазки пальцем только обводил вход по кругу, не прекращая поцелуи. Джон еще никогда не чувствовал себя так хорошо. Он чуть приподнял бедра, намекая, что нужно двигаться дальше, и Гоуст принял этот сигнал, проникнул одним пальцем внутрь достаточно плавно. — Всё нормально? — он прошептал это прямо на ухо Соупу, чтобы тот наверняка услышал вопрос. — Всё охренительно, — сдавленно ответил Джон, не в силах открыть глаза. Саймон потратил на подготовку столько времени, что кипящая в венах кровь Соупа успела вернуться к почти спокойному состоянию. Он часто дышал и кусал губы, когда после двух внутри начали двигаться три пальца. Ему не больно, немного дискомфортно, но телу хватает времени привыкнуть. Привыкнуть и начать получать удовольствие. Джон записал терпеливость Гоуста к побочным эффектам его специализации. Быть снайпером означало по несколько часов сидеть на одной позиции и смотреть в прицел в ожидании появления цели. Соуп знал, что сам не смог бы так, для него взорвать или устроить штурм гораздо проще, чем ждать один единственный шанс нажать на спусковой крючок. И он обязательно расскажет о своих наблюдениях Саймону, когда снова сможет выдавать что-то связное, а не только сбивчивые стоны. — Господи Боже, блять… — Джон уткнулся лицом в матрас и сжал в кулаке простынь, когда Гоуст умышленно надавил на чувствительную точку внутри. И снова. И ещё раз. Соуп почти скулил, Гоуст водил его по краю достаточно долго, но всегда останавливался в одном шаге. Сраная тяга к контролю. — Саймон, пожалуйста, войди уже. Я сейчас точно умру, — жалобно просил Соуп. — Не в мою смену, Джонни, — ответил он, но всё же вытащил пальцы. Правильные просьбы действуют сразу же, Соуп уже уяснил этот момент. Он изогнулся, чтобы глянуть за спину, и увидел, как Гоуст избавляется от белья. Всё это время он мучил Соупа и даже не притронулся к себе. Возможно, он просто не был человеком, и Джон его выдумал после очередной контузии. — Я придумаю, как взять реванш, — Джон побежденно уронил голову и согнул ноги в коленях, выгибаясь в пошлой позе. Он получал чертовски много удовольствия просто от осознания того, как это выглядело со стороны. Гоуст разорвал упаковку презерватива. — Я даже позволю тебе попробовать выиграть в следующий раз, — томно ответил Саймон. — Но вряд ли у тебя получится. — Бля… — вместо осмысленного ответа выдохнул он после звонкого хлопка по ягодицам. Да он сам капитулирует сколько угодно раз ради Гоуста, даже просить не придется. — Тебе идет это отчаяние, Джонни, — Саймон без лишнего давления толкнулся внутрь, а Соуп окончательно потерял себя. Если его едва окрепшее сердце остановится снова, это будет того стоить. — А-ах, — Джон не часто был громким в постели, но сегодня он даже не думал о том, как много звуков издает из-за Гоуста. Его движения уверенные, но осторожные, и Соуп успешно избегает сильной боли, чувствуя взамен искреннее обожание. Ему нужно время, чтобы привыкнуть, и Саймон даёт его сполна. Он позволяет Джону первому начать двигаться после того, как входит до упора. И это действительно значит очень много, по крайней мере для Соупа. — Не спеши, — Гоуст придерживает его за таз, не давая двигаться слишком резко. Он едва заметно дрожит от возбуждения, но всё ещё сдерживается. Соупу хочется скакать верхом на нем до звезд перед глазами только за один этот факт. — Саймон… — Соуп кусает губы до боли и двигается сам, пока не расслабляется окончательно. Гоуст тоже это чувствует и перенимает инициативу, сжав пальцы на талии Соупа. Его толчки глубокие и размашистые, но не сильные, и Джон медленно плавится под ним. Гоуст нравится ему ещё больше, когда становится смелее и ускоряет темп. Соупу нравится распадаться на части и хватать воздух ртом, неосознанно выкрикивая его имя. Он движется навстречу, выгибается сильнее, но ему недостаточно. Джон замедлился, хотя это и стоило ему остатков выдержки. — Джонни? — Гоуст тоже дышал тяжело, но Соуп хотел не только слышать его. Он подался вперед и перевернулся на спину, замер на несколько секунд, чтобы насладиться видом взмокшего и возбужденного Гоуста, а потом притянул его к себе за шею одним сильным движением. Саймон позволил ему сделать это, как позволял слишком много за время их службы. Сначала Соуп лишь в шутку хотел проверить границы дозволенного, игнорировал правила субординации и всё ждал, когда Гоуст поставит его на место, но он закрывал на всё глаза. В конце концов, это привело их к тому, что сейчас они жарко целовались, сплетаясь языками в кровати Саймона, но вряд ли кто-то из них об этом жалел. Целью Соупа было заставить Гоуста лечь на спину и забраться сверху, чтобы отчётливо видеть каждую эмоцию на его красивом лице. — Ох, Джонни, — горячо выдохнул Гоуст, когда Соуп снова направил его член в себя. Он придерживал его за бедра и смотрел с таким восхищением, что Джон застонал только от этого взгляда. Саймон был очень привлекателен, но сейчас он выглядел как живое воплощение страсти. В тёмных глазах плескалось дикое желание, по вискам стекали капли пота, и его губы были беспощадно искусаны до красноты. Соуп был доволен своей работой. — Тебе нравится, элти? — он снова начал двигаться и сразу ускорил темп. — Ты как-то притих. — Из нас двоих ты отвечаешь за разговоры, — Гоуст прикрыл глаза, из его горла доносились приглушенные тихие стоны. Соупу нравилось сцеловывать их с его губ. — Ты не ответил на вопрос, — Джон с силой вильнул бедрами, Гоуст беззвучно открыл рот и болезненно нахмурил брови. Его пальцы практически с мольбой впивались в бедра Соупа. — Да, Джонни… — Гоуст рвано выдохнул. — Мне очень нравится. — Какой же ты красивый, когда хочешь кончить. Саймон принял это за вызов, но Джон не пожалел ни капли. Он обхватил свой член одной рукой, когда Гоуст начал резко вбиваться в него, и быстро задвигал ей в такт. В ушах звенело от мощного темпа и собственных стонов, Гоуст разрушал его по кусочкам, доводил до такого исступления, что Джон вряд ли смог бы назвать своё имя даже по буквам. Огненная волна достигла пика, стекая лавой в низ живота. Несколько сильных толчков хватило, чтобы Соуп сжался и кончил на грудь Гоуста с оглушительным стоном. Гоуст замер меньше, чем через минуту, войдя в него до упора и произнеся лишь протяжное: — Джонни… Соуп рухнул на кровать, едва Гоуст вышел из него. Сердце неистово колотилось в груди, возмущенное непривычной нагрузкой. Кажется, врачи рекомендовали начинать с простых упражнений, постепенно возвращать телу форму, но Джон решил, что этот вечер можно засчитать минимум за две полноценные тренировки. Его будто осушили, не оставили ни капли сил, зато от оргазма всё ещё подрагивали мышцы. — Джонни, — Гоуст тихо позвал его и прижался прохладными губами к щеке. — Ты жив? — Есть повод сомневаться? — обессиленно спросил Соуп. Он чудом открыл глаза, лампы на потолке кружились в хороводе. — Мы как-то разошлись… — Издеваешься? Это самый потрясающий секс в моей жизни, — Соуп уронил голову в сторону Саймона и выпросил поцелуй в лоб. — Боже, я тебя обожаю. — Я хотел быть осторожнее. — Но сделал всё просто идеально, — Соуп кое-как сфокусировал взгляд на Гоусте. — Я же говорил, что со всем справлюсь. — Ты окончательно сошел с ума, МакТавиш, — Саймон ласково провел пальцами по его лицу. — И я к этому причастен. — Я люблю сходить с ума с тобой, — Соуп поймал его ладонь и рассеянно прижался к ней губами. — Я люблю в тебе всё. Гоуст задержал дыхание на мгновение, Джон понял это по его судорожному выдоху. — Не знаю, чем я заслужил тебя, — он мягко поцеловал Соупа в висок. — Ты — лучшее, что случалось со мной, Джонни. — Хреновая у тебя была жизнь, — попытался пошутить Соуп, но взгляд Гоуста вдруг стал серьезным. — Я делал много плохих вещей. После такого не ждёшь подарков от жизни. — Среди нас нет святых, Саймон. Просто кто-то должен делать всю грязную работу, — Соуп сонно улыбнулся. — Мы оба не подарок, поэтому понимаем друг друга. — Здесь ты прав, — Гоуст пригладил волосы Соупа и наклонил голову, рассматривая его довольное лицо. — Финальный забег до душа? — Определенно, — кивнул он и опустил свой взгляд ниже. По розовой от румянца груди Саймона стекали полупрозрачные вязкие капли. — Но ты первый. — Не откажусь. — Если бы я два года назад знал, что однажды ты будешь лежать передо мной, испачканный в моей спер… — Не начинай, Джонни, — перебил его Гоуст, поднимаясь с кровати. — Клянусь, я бы умер со смеху на месте, — Соуп не унимался. — Не сомневаюсь, — вздохнул Гоуст. — Хорошо, что тогда ты об этом не знал, — Саймон обошёл кровать и остановился у двери. — Я скоро, постарайся не заснуть. Соуп послал ему воздушный поцелуй в ответ и удовлетворенно потянулся. Он чертовски устал, но был так счастлив, что до самого возвращения Гоуста смотрел в потолок с рассеянной улыбкой на лице. Они вместе сменили постель, перекусили сэндвичами и закончили этот день в кровати. Жизнь, о которой Джон когда-то мог только мечтать. Когда Гоуст целовал его перед сном, Соуп чувствовал, будто его жизнь теперь действительно только начинается. Новая неизведанная территория, где он больше не будет сидеть во тьме один. По крайней мере, Джону хотелось верить, что это продлится достаточно долго.

***

13 февраля 2023, 17:15 Эдинбург, Шотландия — Обязательно было забираться в такую задницу? — Гоуст ворчал, но Соуп упрямо шел вперед. Даже скользкая трава под ногами не могла остудить его пыл. — Ты не пожалеешь, когда увидишь это, — уверял он. — Джонни, — вздохнул Саймон, огибая булыжник по пути. — Тебя всегда тянет на приключения после стакана сидра? — Да погоди ты, — улыбнулся Джон. Они отошли далеко от дороги, но Соуп был намерен дойти до конца. Отпуск только начинался, но он явно был счастлив оказаться в Шотландии снова. А Гоуст был счастлив видеть Соупа таким. Новая реальность, к которой он пока привыкал, была приятной. — Вот! — Соуп наконец-то остановился и широко улыбнулся, стоя против закатного солнца. — Люблю это место. — Это просто обрыв… — Гоуст недоверчиво подошел к краю. Внизу едва слышно плескалась вода. Соуп притащил его на дикий пустой обрыв. — У меня здесь много разных мыслей появлялось, дома я редко мог побыть в тишине, — Джон глубоко вдохнул и прикрыл веки. — Только море и ты, классно же? Саймон усмехнулся и покачал головой. Вокруг них были скалы, бескрайнее полотно пустой земли вдоль горизонта и спокойное море, оказавшееся в тупике. Сложно было представить, что могло привести сюда юного Джона, но это место очевидно значило для него много. — Здесь красиво, — согласился Гоуст, глядя на мерцающие от закатных лучей глаза Соупа. — Я много лет хотел сюда вернуться, но всё не хватало времени, — Джон неотрывно смотрел на горизонт, где подернутое дымкой небо сталкивалось с гладью воды. А Саймон смотрел на него, стараясь запомнить этот влюбленный в жизнь взгляд. — Ты рад, что мы приехали в Эдинбург? — Я… безумно, — Соупу не хватало слов. — Мне это было нужно. Спасибо, что поехал со мной, элти, — он наконец посмотрел на Гоуста. — Не за что, Джонни, — одной рукой он приобнял его за талию, когда по влажной тусклой траве пробежался порывистый ветер. — Здесь холодно. — И всегда безлюдно, — добавил Соуп. — Я приходил сюда и думал, что это идеальное место, чтобы проводить кого-то в последний путь. — Странные мысли посещали твою голову. — Есть такое, — рассмеялся Джон. — Но здесь можно злиться и плакать, сколько душе угодно. Море отличный слушатель, когда нужно пожаловаться кому-то на жизнь. — Ты можешь пожаловаться мне, — спокойно ответил Гоуст. — Я не стану. Мне больше не на что жаловаться, я всем доволен, — Соуп прижался к Гоусту ближе. — Я хотел однажды оказаться здесь и сказать морю, что я счастлив. Не думал, что это произойдет так… с тобой. — Не думал, что могу быть частью чьего-то счастья, — тихо произнес Саймон. — Ты назовешь меня идиотом, если я скажу тебе, что хочу вернуться сюда через год и отпраздновать годовщину? — Соуп покосился на Гоуста. — Я никогда не назову тебя так, Джонни, — Саймон посмотрел на него в ответ. — Это нормальное желание для живого человека. — Окей, — Соуп пожал плечами. — Тогда постарайся не ныть, когда я снова притащу тебя сюда. — Я надену что-нибудь потеплее… Или выпью больше бурбона. — Хотел предложить взять с собой чай, но это даже лучше. — Договорились. — Год — это достаточно много, Гоуст. — Тогда мы постараемся прожить его не зря, Джонни.