Сердце сдаётся первым

27 декабря 2022, 18:33 База Лос Вакерос, Лас Альмас Дым от сигары густым облаком витал в комнате и медленно просачивался на улицу через открытую форточку. Закатное солнце пробиралось сквозь полосы жалюзи, освещая светлые стены кабинета и длинный стол с разложенной на нём картой, на которой за последние дни появилось ещё несколько закрашенных маркером зон. Капитан Прайс навис над картой, зажав зубами сигару, и напряжённо рассматривал местность. — Похоже, мы в тупике, — Гас снял с головы кепку и бросил её на стол, усаживаясь напротив Прайса. — Ну или ищем не там. — Они опережают нас всего на шаг, но хорошо подтирают следы, — Джонатан взял сигару между пальцев и стиснул челюсти. — Это спланированная операция, они не действуют по наитию. — Мы сильно разозлили Кудсов убийством Хассана, а? — Гас цыкнул. — Кто знал, что они такие мстительные ублюдки. — Теперь это неважно, — Прайс оторвался от карты и неспешно подошёл к окну. — Надо сосредоточиться на поисках Соупа. — Четыре дня ползаем по этим горам и нашли только его рацию, — Гас подцепил пальцами порванные провода, когда-то соединявшие наушники и блок рации Соупа. — Не хочу думать о том, что они могли с ним сделать за это время. — Он жив, — внезапно в углу комнаты на диване шевельнулась тень. Из неясных очертаний показались кости черепа и два глаза, горящие в глазницах. — Если бы он не был им нужен, они бы убили его на месте. — Гоуст прав, — отозвался Прайс. — И здесь я не удивлён. Это не первая наша стычка с иранцами, — он бросил взгляд на Гоуста, и тот угрюмо посмотрел в ответ. — Кудсы будут пытаться вытащить из Соупа информацию, а вот какую — уже другой вопрос. — Паршивец любит поболтать, конечно, но им ничего не скажет, — Кайл с досадой поморщился. — Бля, я не думал, что когда-то буду скучать по болтовне Соупа, но сейчас её очень не хватает. Его будут пытать, да? — Да, — твёрдо ответил Гоуст и встал с дивана. — Много часов подряд. Электрошок, удушение, вырывание ногтей, обливание водой… — Звучит так, будто ты не понаслышке об этом знаешь, — Гас с опаской глянул на Гоуста. — Жуткая хрень. — Я говорю о том, что у нас мало времени, и оно ограничено только силами Соупа, — Саймон поравнялся с Прайсом. — Здесь ловить нечего, мы обшарили всё, что могли, Джонни уже увезли. Нужно искать его в Америке и выдвигаться пора сейчас. — Я с тобой согласен, — кивнул капитан. — Но в Америке у нас ничего нет. Ласвэлл из кожи вон лезет, чтобы найти его. — Отлично, там и поможем ей, — ответил Гоуст. — Всё ещё лучше, чем сидеть здесь и ждать чуда. — Дождёмся Руди с новостями, я пока запрошу вертолёт у Ласвэлл, — Прайс затянулся сигарой. — Соуп продержится. Он знает, что мы за ним придём. — Я бы не был так уверен, — бросил Гоуст и отвернулся, сжав руки в кулаки. Злость, не переставая, бурлила в нём с того дня, как пропал Соуп, и с каждым потраченным впустую часом становилась лишь сильнее. Он злился и на проклятых террористов, и на беспомощность Ласвэлл, и на самого себя за то, что позволил этому случиться. Гоуст бывал в плену Кудсов и потерял там почти весь свой отряд, как никто другой он знал, что происходит сейчас с Джоном. Это сводило с ума. Они пробыли на базе Вакерос несколько дней, всё плутали по следам похитителей, но те успешно ускользали из рук, а взбешенные пропажей Эль Син Номбре члены картеля только осложняли поиски. Родольфо честно пытался помочь, при этом стараясь отбить Лас Альмас и покончить с наследием Валерии, пока Алехандро приходил в себя после пережитого, но Гоуст был уверен, что в Мексике им больше нечего было делать. — Hermanos! — Алехандро неожиданно ворвался в комнату, широко распахнув дверь. Его сломанная рука покоилась в бандаже, а гематомы закрывали один глаз. — Хорошо, что вы ещё тут. — Ради Бога, сбавь темп, Алехандро, — пробормотал Родольфо, вошедший следом. — Его больше не удаётся удерживать в палате, пришлось выпустить, — он кивнул на Алехандро. — Я не буду просто лежать, когда тут всё нахрен рушится! — Алехандро был взбешён. — Почему я только сегодня узнал, что Соупа похитили? — Ты был без сознания почти сутки, не стали будить, — сказал капитан Прайс. — Родольфо помог нам с поисками. — У вас ничего? — нетерпеливо спросил Гоуст у Родольфо. — Ничего, — тот покачал головой. — Следы машин уводят дальше к границе. Мы прочесали всё, что могли, но безуспешно. Без сомнений, Соупа увезли из Мексики. — он обессиленно пожал плечами. — Прости, друг, как бы сильно я ни хотел сломать ноги этим pendejos, но дальше наши полномочия заканчиваются, — Алехандро раздраженно свёл брови к переносице. — Вакерос продолжат патрулировать местность, у нас полно проблем из-за смерти Валерии, так что будем держать вас в курсе. — Вы справитесь? — поинтересовался Прайс. — Я обещал помочь вам с Эль Син Номбре и не отказываюсь от этих слов. — Мы не можем просто вывесить труп Валерии вместо флага штаба, — устало промолвил Родольфо. Кажется, он не спал с тех пор, как на его плечи легли все проблемы Лос Вакерос, включая ворчащего и хромающего Алехандро. — Narcos думают, что мы держим её у себя, и это, конечно, правда, не считая того, что она лежит в морге. — Лас Альмас будет в безопасности, нам просто нужно время, — Алехандро посмотрел на Родольфо единственным глазом, и его лицо расслабилось. — Займемся этим после того, как закончим с вами. — Ты только научился снова вставать с кровати, а уже рвёшься в бой, — усмехнулся Гас. — Моё почтение. — Сейчас не время отлёживаться, — полковник перевёл взгляд на Гоуста. — Вакерос и я лично благодарны вам за помощь. Не знаю, выкарабкался ли я сам, если не бы не вы. Мне жаль, что я не смог пожать руку Соупу, так что нужно отыскать этого canalla, а я достану лучшую текилу к нашей встрече. — Он точно не откажется, — сказал Гас, поднимаясь со стула. — И вы с Вакерос тоже здорово помогли нам. — Или добавили проблем, — разочарованно фыркнул Алехандро. — Если бы те cabrones не поймали меня, вам бы не пришлось лететь сюда, и Соуп сейчас был бы с нами. — Валерия была угрозой, мы бы не избежали встречи с ней, — ответил капитан Прайс. — Она играла по-крупному, и такого рода проблема не прошла бы мимо, так что нет твоей вины в том что случилось, — Джонатан опустил взгляд на расчерченную карту и помотал головой. — Что ж, если Соупа больше нет в Мексике, тогда нам тоже следует двигаться дальше. — Есть идеи, куда его могли увезти? — осторожно спросил Родольфо. — Без понятия, — честно ответил Прайс. — Ласвэлл бросила все силы на его поиски. — Pendejos искали вас, — со злостью бросил Алехандро и сделал несколько широких шагов по комнате. — За каждый сломанный палец Валерия была обязана вам, — он ткнул пальцем в сторону Гоуста. — Это не случайное похищение. — Что ты хочешь сказать? — тут же заинтересовался Гас. — Я не… — Алехандро часто захлопал ресницами на здоровом глазу. — Я плохо помню ту часть допросов, в которой меня били ботинком по голове, но они спрашивали её о британцах, убивших Хассана, — он сосредоточил взгляд и дотронулся пальцами до нашивки с британским флагом, прикрепленной к жилету Гоуста. — И о парне в маске с черепом. — Откуда они могли узнать о тебе? — спросил Прайс у Гоуста. — Я уже заглядывал в Иран раньше, — Гоуст скрестил руки на груди, заслонив спиной остатки вечернего солнца из окна. — Моя маска — не новость для них, но я без понятия, откуда они знают, что это я убил Хассана. — Люди Хассана, Аль-Катала… Кто угодно мог заметить тебя в Чикаго, тем более не каждый из нас, ну, — Кайл замялся, глядя на Гоуста. — Так выделяется. Алехандро нервно расхаживал по комнате, что-то обдумывая, пока Родольфо тревожно следил за ним взглядом. — Думаешь, за Гоустом объявили охоту? — Прайс продолжил мысль Гаса. — Хотя, если они смогли найти Валерию, значит, о многом знают. Полковник Варгас резко остановился и воскликнул: — Проклятье! Кудсы думали, что Валерия выдаст информацию о вас, но она оказалась бесполезной, — бодро начал Алехандро. — И тогда им под руку подвернулся Соуп, на котором была ваша форма, — он всплеснул руками. — Я ведь только сейчас это понял, когда заметил, что вы носите эти флаги прямо на груди. — Поэтому они убили наших людей, но не тронули Соупа… — задумчиво произнёс Родольфо. — Кудсы хотят личной мести, эта догадка имеет смысл, — он обратился к Гоусту. — И тогда им будет нужен убийца Хассана. То есть ты. — И они решили, что Джонни поможет им выйти на меня, — голос Гоуста стал тише. — Я уже проходил через это, их методы не меняются с годами. — Хассан не мог проворачивать всё это безумие в одиночку, конечно, — устало пробормотал Прайс. — Его свора получила больше поводов для мести, но я сомневаюсь, что дело только в Гоусте, — капитан в раздумиях скрестил руки на груди. — Ракеты так и не достигли своей цели, — Алехандро многозначительно дёрнул бровью. — Иранцы так просто не оставят это. Мы обломали ракетный удар по Пентагону и убили уже второго их командира, — Прайс рассеянно кивнул. — Скажу Ласвэлл, что мы возвращаемся, и потороплю с поисками, — он положил руку на плечо Алехандро. — Gracias, hermano. — Снова прощаемся в суматохе, но такая, похоже, судьба, — с улыбкой ответил Алехандро. — Возвращайтесь, чтобы мы могли выпить за эту победу.

***

29 декабря 2022, 21:29 Штаб ЦРУ, Лэнгли Время будто специально стало вязким, липло на стрелки часов и заставляло метаться от бессилия. Обратный перелёт ощущался вдвойне дольше, а по итогу ждало лишь разочарование от ещё одного потерянного дня. Соуп исчез, оставив так много недосказанного после себя. Гоуст умыл лицо прохладной водой и задержал взгляд в отражении, где на него смотрел кто-то чертовски уставший и опустошённый. Он спал короткими отрывками все последние дни, и под глазами залегли такие тени, что скоро не понадобится чёрный грим. Саймон приложил руку к заросшей щеке — про бритву он тоже совсем забыл, да и не хватало времени думать о таких мелочах. Жизнь Соупа зависела от того, как быстро его смогут найти и вытащить из плена, и только это занимало сейчас мысли Гоуста. В последний раз они расстались не слишком гладко. Гоуст никогда не забудет тот неконтролируемый порыв, заставивший его впечатать Джона в татами и навалиться сверху с внезапным поцелуем. Это не было похоже на него, столько лет он провёл в одиночестве, что сердце давно должно было съёжиться и засохнуть, как цветок на морозе. Все эти страстные порывы и желания были погребены под толщей боли утрат и хладнокровия добровольно, чтобы ненужные чувства не мешали работе и уж тем более не приплетали к ней личную жизнь. Гоуст не хотел снова почувствовать тяжёлый ком в груди как тогда, когда вокруг него пылала земля, а весь его отряд был разгромлен за мгновение. В награду ему достались шрамы, чтобы при каждом взгляде в зеркало он вспоминал самый страшный день своей жизни. И к этому можно было почти привыкнуть, если бы история не надумала повториться. То, чего Гоуст так упорно избегал, вновь нашло его, но он не мог сказать, что жалеет об этом. Избегать Соупа было бы разумно, как и дальше гнуть линию одиночки, не задерживаясь в отрядах и на долгих миссиях. Такая тактика сводила к нулю вероятность вновь обжечься и потерять близких людей, но в то же время делала жизнь абсолютно безликой. Не получалось жалеть о становлении частью ОТГ 141, и уж тем более о встрече с Соупом, потому что Саймон сам выбрал подпустить его ближе. Сначала он наблюдал со стороны, держался обособленно, но Джон не оставлял попыток наладить дружбу. Для него это и правда было важно, даже если это нарушало с десяток уставных правил. Шумный назойливый сержант, каким-то образом не потерявший запал и толику юношеского задора за годы в армии, был свежим глотком в жизни Гоуста. Время рядом с ним пролетало незаметно, даже когда они проводили его за многочасовыми дежурствами; а разговоры не надоедали, даже если это было обсуждение мексиканской кухни или лучшего места для отпуска. Соуп вплетался в жизнь Саймона постепенными, но уверенными шагами, а затем стал полноценной её частью. Гоуст долго думал над тем, к чему в итоге они движутся, и стоило ли вообще продолжать сближение, но погоня за Хассаном развеяла остатки сомнений. Джон подвергал свою жизнь опасности десятки раз, и Гоуст был свидетелем множества из них, но когда пуля Грейвза впилась в его тело, точка невозврата была пройдена. Осознание того, что ему страшно потерять Соупа, окончательно настигло Саймона. Не то чтобы он не волновался о жизнях Прайса или Гаса, но была чёткая грань между тем, насколько сильной становилась тревога в момент опасности. В случае любого из сослуживцев Гоуст мог думать холодно и чётко, оценивая ситуацию с точки зрения командира и солдата в первую очередь, но когда дело доходило до Соупа, наружу вырывались совсем другие чувства. Гоуст не узнавал самого себя рядом с Соупом, потому что поддавался его влиянию, становился мягче и внимательнее, допуская в свою сторону неположенные вольности. Стоило взглянуть на всю картину, как очевидное всплывало на поверхность. Маска может спасти от нежеланного обнаружения и стереть личность, но не может укрыть от чужого взгляда, направленного прямо вглубь. То, как Соуп смотрел на него, точно стало последней каплей. Они не говорили о том, что случилось на базе. Гоуст первым решил вести себя так, будто ничего не произошло, а Соуп просто принял правила. По шкале от одного до «ты полный мудак» Саймон, безусловно, взял бы высший балл. Не сказать что он не догадывался о чувствах Джона, ведь тот и не пытался прятать их, и потому подло было давать ему надежду, а затем отбирать всё, словно это была ошибка. Но у Гоуста еще ни разу не удавалась вся эта химия между людьми, потому что чувства очень часто шли наперекор логике, а он привык полагаться на расчеты. Привязанности не место там, где костлявая рука смерти в ожидании постукивает пальцами по крышке чьего-то будущего гроба. Но он не смог сказать «нет», да и сейчас бы не сделал этого, потому что мысли о Соупе почти сводили с ума. Он не задавал вопросов о той ночи, не устраивал сцен, и, когда через пару дней их разослали по разным заданиям, продолжил писать Гоусту дружеские сообщения и присылать забавные картинки. Но, зная Соупа, Саймон с уверенностью мог сказать, что тысячи мыслей впивались в его мозг в это время. Джон легко принимал всё на свой счет, начинал сомневаться и искать ошибки в себе, когда что-то шло не по плану. Гоуст наблюдал за ним на протяжении двух лет, и мог бы подтвердить, что Соуп часто считал себя недостаточно хорошим, хотя для этого почти никогда не было причин. Джон готов был умереть в Лас Альмасе, не ожидая, что кто-то останется с ним, чтобы протянуть руку. Удивительно было то, как Соуп легко ладил с людьми и без труда мог задать атмосферу в команде, но при этом уживался с таким количеством демонов в своей голове, что им там было тесно. Хотя Гоуст тоже не мог похвастаться гармонией разума. И осознавая всё это, он сбежал. Заставил Соупа думать, будто зажимать сослуживцев ночью в тренажерном зале было просто забавой, способом снять стресс или чёрт знает что ещё Джон мог вообразить себе за пару недель. Гоуст не хотел, чтобы всё сложилось так, но он не успел исправить ошибку. Он ждал лучшего момента, был занят заданием, думал, что обсуждать вопрос их отношений нелепо в переписке, и просто не знал, что должен сказать. Саймон не был романтиком, и на роль порядочного парня точно не подходил, да и вообще не искал себе партнёра, потому не был готов к тому, что ему придётся принимать такое решение. Их работа не была закончена, никто не знал, сколько ещё времени будет существовать «сто сорок первая», и нужно было сейчас дать чёткий ответ самому себе в первую очередь, чтобы напряжение от неопределенности не мешало им делать своё дело. Простая логика говорила о том, что стоило объяснить Соупу невозможность любых неформальных отношений между ними, что субординация, устав, бла-бла-бла… Гоуст тяжело свесил голову над раковиной. В последнем сообщении Соуп звал его отпраздновать Новый Год в Шотландии. «Эй, элти, если мы оба не помрём за этот месяц, я знаю ку-у-учу классных баров в Эдинбурге, и мы можем вместе поморозить зад у моря. Дай знать, если захочешь выпить со мной, а если не захочешь, то хрен с ним, мне больше достанется». И Гоуст хотел пить чёртов виски, ходить по берегу чёртова моря и слушать болтовню Джона до тех пор, пока уши сами не отвалятся на морозе. Потому что это ощущалось как настоящая жизнь, и Саймон всё ещё имел право быть человеком, который мог делать собственный выбор, а не выполнять череду приказов и жить от задания к заданию. Одно из них однажды станет последним, но перед этим Гоуст должен был хоть раз уступить своим чувствам. Полжизни он прятался, потому что боялся осуждения, и не стал примерным сыном, который привёл в дом невесту. Затем армия отобрала у него всё, включая его лицо и личность, а теперь ещё и единственного человека, с кем не хотелось больше прятаться. Саймон уже знал, что скажет Джону в их следующую встречу, но шансы на неё становились всё призрачнее. Рюкзак Соупа одиноко стоял в углу комнаты, и взгляд Гоуста то и дело цеплялся за него, пока он расхаживал взад-вперёд, хаотично размышляя над задумкой Кудсов. Было так много вариантов того, куда они могли отправиться, и ни одной стоящей зацепки… — Гоуст, — грубый голос Прайса раздался из-за двери вместе с торопливым стуком. — Ласвэлл нашла их. Саймон моментально подскочил к двери и щёлкнул ручкой. Прайс слегка удивился, увидев его без маски, и быстро просочился в комнату. — Где? — только и спросил Саймон. — Сначала в Атланте, затем в Вашингтоне, — Джонатан Прайс сцепил руки за спиной и свёл брови. — Не все помощники Кудсов достаточно лояльны, мы нашли информатора, который видел их. — И куда они направляются? — Гоуст чувствовал, как часть его мыслей всё ещё крутилась вокруг Соупа, мешая сосредоточиться. — В Нью-Йорк, — коротко ответил капитан. — Диверсия? — Мы пока не знаем, — Джонатан пожал плечами. — Но они будут там в новогоднюю ночь, и речь наверняка идет о мирных гражданах. Это больше не борьба с Пентагоном. — Сукины дети, — прошипел Саймон. — Соуп должен быть с ними, — Прайс сел на край кровати и глубоко вздохнул. — Надеюсь, он протянет пару дней. — Мы не можем перехватить их раньше? — недоумевал Саймон. — Если информатор Ласвэлл знает так много, почему он не может сказать, где они сейчас? — Потому что он лишь пешка, Саймон, — Прайс поднял взгляд на него. — Он помогал им на одном из этапов перевозки, но согласился сотрудничать с нами, когда ЦРУ напало на след и прижало к стенке. Кудсы меняют машины, города, подельников, и пока у нас есть лишь конечный пункт назначения, но это не значит, что мы перестанем искать. — Ебаный ад… — Гоуст сжал кулаки до боли, хотелось впечатать их в стену, чтобы хоть как-то уменьшить горечь досады. Даже пара дней ощущается целой бесконечностью в многочасовых пытках, Саймон пережил это на своей шкуре. Соуп один там и наверняка смирился со своей участью, поэтому его шансы на выживание стремятся к печальным значениям. — Соуп важен для нас, но сейчас мы на пороге катастрофы, в которой могут погибнуть сотни людей, — продолжал капитан. — Нужно начинать подготовку. Мы точно не знаем, где и когда, поэтому прорабатываем все варианты. — Таймс Сквер? — предложил Гоуст. — Обязательно. Основная группа направится туда, ещё несколько будут патрулировать парки и торговые центры при поддержке местной полиции. — Мы не можем отменить все мероприятия? Разогнать людей по домам? — Это требует тотальных мер, перекрытия улиц, введения комендантского часа… — перечислял капитан. — Правительство не одобрит. — Ну конечно, правительство, — Гоуст скрестил руки и присел на край стола, собираясь с мыслями. — Значит, действуем как обычно. — Тихо и без лишней паники, — кивнул Прайс, вставая на ноги. — Соуп скоро будет с нами, осталось немного. — Завидую твоему оптимизму, — едко бросил Саймон. — Истории не обязательно повторяться, Саймон, — терпеливо ответил Джонатан. Он не отреагировал на провокацию, но посмотрел на Гоуста с сочувствием. — То, что случилось тогда в Иране, осталось там, сейчас мы стали опытнее, сильнее… — Я выбыл почти на год после плена, помнишь? — Гоуст напряженно дернул бровью. — Может я веду себя непрофессионально, но я не хочу, чтобы… — Чтобы Соуп пережил то же самое, знаю, — перебил его капитан. — У меня тоже не всегда получается быть только командиром, и я привязываюсь к своим ребятам сильнее, чем следует. Если бы я мог спасти Соупа прямо сейчас, я бы сделал это, поверь, но нам остаётся набраться терпения и подготовиться к встрече с противником так, чтобы задание завершилось успешно для нас и для Джона. Гоуст жёстко кусал губы, подёргивая ногой, и не мог успокоить надвигающийся шторм внутри. Он чувствовал слишком много сейчас, все точки опоры вдруг пошатнулись, старые раны напомнили о себе в неподходящий момент. Что угодно могло пойти не так, и в критической ситуации жизни гражданских будут превыше всего. Если придётся пожертвовать жизнью Соупа, главным приоритетом миссии останется безопасность людей. — Я хочу, чтобы в этот раз ты работал из прикрытия, — внезапно произнес капитан. — Возьмешь снайперскую винтовку, мы найдём точку с хорошим обзором. — С чего вдруг? — грубо спросил Гоуст. — Конфликт интересов, — ответил Прайс. — У тебя личные счёты с Кудсами, и у них с тобой тоже. Не уверен, что открытое столкновение будет хорошей идеей. — И ты предлагаешь мне отсидеться в стороне? — Саймон огрызнулся. — Я предлагаю тебе не рисковать жизнью и уберечь себя от необдуманных поступков. Выглядит так, будто сейчас ты способен наломать дров. — Господи Боже, Прайс! — Гоуст повысил голос. — Каждая наша миссия в последние месяцы превращается в кучу дерьма, а ты хочешь, чтобы я сидел и смотрел на это?! — Саймон сорвался с места, сделав несколько шагов, и шумно выдохнул, пытаясь не потакать злости. Проклятый рюкзак и вторая пустая кровать в комнате снова и снова маячили перед глазами. — Ты злишься, — Прайс не спрашивал, а утверждал в его привычном спокойном тоне. — В прошлый раз я видел тебя таким больше пяти лет назад, когда ты вернулся из Ирана. Если ты собираешься вытащить Соупа, приди в себя, Саймон, или я не выпущу тебя на задание. — Я понимаю, — спустя минуту Гоуст выдохнул и потёр переносицу пальцами. — Прости, я сам не знаю, чего от тебя требую. — Поддержки? — усмехнулся Прайс. — Ты никогда не умел её просить, но это не значит, что ты в ней не нуждаешься. Ты не один в этом отчаянии, Саймон. Больше не один. Джонатан подошёл ближе и коснулся рукой плеча Саймона. — Постарайся выспаться, ты нужен нам со свежей головой завтра. И он ушел, тихо прикрыв за собой дверь и оставив Гоуста наедине со своими мыслями. Тишина давно не ощущалась так невыносимо. Было что-то злобно-ироничное в том, чтобы впервые за несколько лет обрести кого-то важного в своей жизни и потерять его в тот же момент. Жизнь Саймона продолжала быть хреновой трагикомедией, но у него не было права поддаваться коварному бессилию. Не сейчас, когда после череды предательств и потерь он добрался до человека, который пробуждал проклятую веру в то, что выжженная от обстрелов земля ещё способна вырастить хотя бы один зеленый росток. Но этот росток не просто пробился, он успел закрепиться корнями, и вырывать его сейчас, лишив возможности вырасти во что-то большее, было бы слишком больно. Неважно, насколько нерационально Гоуст мыслил сейчас, он собирался поставить всё на спасение Джона.

***

??? США, ??? Грязная вода заполняла нос, уши и лезла в горло металлическим тухлым привкусом. От недостатка воздуха лёгкие словно сжимались в груди, отзываясь колющим жжением. Соуп почти привык. Насколько вообще можно было привыкнуть к пыткам. Время давно (давно ли?) потеряло смысл, и Джон не мог даже примерно сказать, сколько дней он провёл в затхлых сырых подвалах, испытывая на себе весь богатый арсенал похитителей. За свой приличный срок службы он впервые оказался в плену, и сколько бы инструктажей и тренингов ни было пройдено, ни одна методичка не могла подготовить его к такому. На теле, кажется, не осталось ни единого сантиметра кожи, на котором не растекся бы синяк или не образовалась гематома. Кости, если и не были сломаны, то парочка точно треснула, потому что рёбра болели невыносимо с тех пор, как по ним прошлись массивные сапоги иранского командира. Но Соуп молчал, на каждый вопрос только яростно смотрел исподлобья, когда закончились силы отпускать нелестные шутки. Из-за них у него была разбита губа и откололся зуб, но он ни капли не жалел. Кто-то резко дернул его за волосы, вытаскивая голову из бака с водой. Долгожданный вдох наполнил лёгкие воздухом, и Соуп закашлялся, упав на пол. — Ну как? — спустя недолгую паузу послышался медленный низкий голос с явным акцентом. — Ты с пользой потратил время на размышления? Джон, пытаясь отдышаться, только нахмурил брови и бросил озлобленный взгляд на возникшее перед собой лицо. Иранский командир, присев на корточки, разглядывал его как безмозглую зверушку. — Тц, — он цокнул языком. — Ничему не учишься. Если бы в твоей голове было что-то кроме чужих приказов, ты давно бы понял, что сотрудничать с нами куда полезнее, чем строить из себя героя, — Джафар — так он представился, когда Соуп проснулся в кабине фургона после похищения — с силой ткнул пальцем в его висок. — Рассчитываешь получить медаль за храбрость? Повесишь её рядом с той, что получил за убийство нашего командира? — Нет… — прохрипел Соуп. — Это место я займу медалью, которую получу после того, как всажу тебе пулю между глаз, — он криво ухмыльнулся. — Можешь нарисовать там мишень, а то здесь темновато? — Развлекаешься? — Джафар снисходительно улыбнулся. — Валерия тоже пыталась делать вид, будто ей не страшно, но сломалась как щепка за пару часов. — Что-то вы сдаете позиции, — сдавленно ответил Соуп. — Я тут уже несколько дней, но всё ещё жив и нихрена вам не сказал. — Командир, пора прикончить его, мы зря тратим время, — откуда-то позади подал голос один из помощников Джафара. — Куда нам торопиться? — бодро спросил иранец. — Пусть наш новый друг наслаждается нашим гостеприимством, он пока не открыл свой новогодний подарок. — Этого пса нужно забить камнями за то, что он сделал, — Соуп услышал плевок в свою сторону. — Не-ет, — почти ласково протянул Джафар, выпрямившись во весь рост. — Смерть — это дар, освобождение, и его нужно заслужить, — Джон заставил себя приподнять голову, чтобы посмотреть на мучителя. В руках у него звякнул именной медальон — единственное, что осталось от снаряжения Соупа. — Сержант МакТавиш, — Джафар смаковал каждое слово, рассматривая буквы на медальоне, — ты ведь хочешь заслужить смерть? — Я хочу врезать тебе так, чтобы твой сраный рот больше никогда не откры… Резкий удар в спину заставил Соупа замолчать, а следующий перевернул его лицом в грязную лужу и контакты электрошокера впились в шею вместе с болезненным разрядом, практически лишив сознания. В глазах потемнело, тело забилось в конвульсиях, и звуки смешались в неразборчивый шум. Так сильно хотелось просто проснуться от этого кошмара, но боль только подтверждала реальность происходящего. Джон ужасно устал. Не считая времени, которое он провёл без сознания, на сон ему отводили не больше часа, после чего будили ударами или ведром ледяной воды. И так по кругу, без еды и воды, его истощали до предела, но не собирались убивать. По крайней мере, пока не собирались. Судороги закончились, и после них не оставалось сил поднять голову, чтобы не захлебываться водой. Соуп глотал воздух ртом с закрытыми глазами, пока где-то на периферии Джафар мелодично смеялся со своими помощниками. Террористы часто переговаривались на непонятном Соупу языке, но иногда были вынуждены переходить на английский со своими пособниками, и тогда удавалось перехватывать из их речи хоть какие-то крупицы информации. Так он понял, что его вывезли обратно в Америку, провезли через несколько городов (Соуп не помнил этого, потому что был без сознания) и теперь собирались доставить в Нью-Йорк. Стало ясно, что это был их пункт назначения, и Джон должен был стать частью большого плана. Он старался запомнить всё, что могло быть полезным, но его память сильно пострадала от недостатка сна и тех веществ, которые ему вкалывали внутривенно, чтобы обездвижить и, видимо, перевезти на новое место, из-за чего он проводил часы в неконтролируемом бреду, не понимая ничего вокруг. Они знали, кто он, и насколько может быть опасен, потому не оставляли шансов на сопротивление. Невольно всплывал в памяти рассказ Гоуста о том, как тот бежал из плена с помощью обломка арматуры, и Соуп обязательно бы попробовал провернуть нечто не менее безрассудное, если бы его руки не были туго стянуты за спиной. Беспомощность и отчаяние отчетливо маячили на задворках разума, подталкивая поддаться затаившемуся страху и принять простую, но коварную мысль: «Это конец». Соуп не сомневался, что его убьют, когда настанет нужный момент, и до тех пор его будут избивать, топить, душить и жалить электрошокером, попутно ломая кости. Поначалу ему хватало сил и упёртости, чтобы брыкаться и отбиваться в ответ, но теперь он не мог даже самостоятельно перевернуться на спину, чтобы не глотать воду из лужи. Если его разум и сможет продержаться ещё какое-то время, не впадая в безумие, то тело точно откажет довольно скоро. Но заканчивать жизнь вот так, ползая по липкому кафелю и корчась в агонии, звучало ужасающе. Не раз Соуп размышлял о смерти и предпочёл бы умереть быстро и мгновенно, не успев понять этого. Хотя, если подумать чуть дольше, он предпочёл бы не умирать вообще. У него было достаточно причин жить, но только одна из них плевалась от чая в пакетиках и владела коллекцией просроченных рапортов за два года. Джон жалел, что у них было так мало времени, чтобы узнать друг друга. Но он был рад, что имел возможность полюбить снова, по-настоящему, пусть это было не взаимно и всего лишь на миг. Соуп заработал половину своих гематом только потому, что отказывался рассказывать о Гоусте. Быть может, если бы он выдал всё, что знал о нём, то закончил бы свои мучения сразу, получив заслуженную пулю. Однако Джон и не думал произносить его имя вслух, как бы больно ему ни было, и как бы он ни желал прекратить страдания, он ни за что не промолвил бы ни слова, связанного с Гоустом или кем-либо из «сто сорок первой». Он собирался выдержать столько, сколько мог, пока его сердце ещё могло биться. Когда сознание стало чуть чётче, Соуп услышал, что Джафар и его помощники переговаривались в стороне, обсуждая планы. К счастью, ему хватало сил на то, чтобы лежать и просто слушать. — …ублюдок в маске, где он может быть? — спросил кто-то из террористов. — Нам нужно найти его раньше, чем он нас. — Он лишь цепной пёс, выполняет приказы, как и любой из их стаи, — безразлично ответил Джафар. — Они пойдут за нами, а мы захлопнем эту клетку и перебьём каждого. Просто делайте, как я сказал. — У нас получится? — с сомнением спросил солдат. — Там будет куча полиции, спецназ… Что если британцы не появятся? — Таймс Сквер прекрасен в новогоднюю ночь, Шахрад. Столько людей придут полюбоваться… И так легко потеряться в этой толпе, — Джафар вздохнул. — Полиция нам не страшна, а вот британцы точно будут там. Я об этом позаботился. Соуп не шевелился, вслушивался в каждое слово, лёжа с закрытыми глазами, и надеялся, что после очередной инъекции сможет вспомнить содержание этого разговора. Он сомневался, что у него будет возможность помочь отряду, или увидеть их хоть раз, но зыбкая трухлявая надежда подсказывала поступать так, словно это всего лишь задание, чтобы не сойти с ума. Не хватало только хриплого голоса в наушниках. Что бы сказал сейчас Гоуст? Наверное, напомнил бы, что вести себя вызывающе, лежа в каком-то подвале, в окружении вооруженных террористов, идея не самая здравая. Может, подсказал бы, как лучше пережить удары электрошокером, когда на тебе вымокший до нитки свитер или поделился бы техникой побега из плена при помощи куска арматуры и полного безумия, вот только Гоуста не было здесь, и Джону приходилось разговаривать с его вымышленной версией у себя в голове. Соуп ужасно скучал по Саймону, хотя сейчас это уже походило на тоску от горького осознания, что их миссия в Лас Альмасе была последней. Джон понимал, что у него осталось не так много времени, и жжение в груди, которое он стабильно ощущал последние пару дней, никуда не уходило. Сначала получалось списывать это на недосып, стресс и боль от побоев, но потом неприятное покалывание перетекло дальше по левой руке, а сердце всё чаще ныло после ударов электричеством. Он не знал, что за вещество ему вкалывали, и в каких дозах его вводили, но почти ежедневное применение способно убить кого угодно. Из него пытались выбить информацию, и тем не менее осторожничали в пытках, доводя до предела, но давая возможность сохранить остатки рассудка. Его готовили к чему-то, и Соупа пугала эта мрачная неизвестность. Хуже было то, что иранцы охотились на его отряд, а Джон не мог сделать ничего, чтобы предупредить их. Он не заметил, в какой момент стихли голоса на фоне, потому что был погружен в собственные мысли и старался отвлечься от боли. Резкий рывок привёл Соупа в чувства, он дёрнулся, но его грубо усадили, не давая снова завалиться на пол. — Не рыпайся! — щелчок пластикового колпачка заставил глаза Джона расшириться. Он задрал голову вверх и увидел шприц в руках иранского солдата. — Глаза в пол, пёс! — тот положил ладонь на его затылок, до боли сгибая шею вниз. Можно было сопротивляться, брыкаться и дёргаться сколько угодно, Соуп проходил это, но в итоге его скручивали, били током до жутких судорог и всё равно вкалывали дрянь из шприца. Сейчас у него хватило бы сил лишь на то, чтобы отползти на метр и скорчиться на полу, но Соуп не хотел радовать своих похитителей таким жалким зрелищем. Он вытерпит это, как терпел все дни, потому что бороться до конца было единственными правильным выбором. Острая игла вошла в вену на руке не с первой попытки, пока чужие хваткие пальцы сжимали Джона до синяков, не давая двигаться. Там, где вещество стремительно попадало в кровь, под кожей словно растекался огонь, и связанные за спиной руки мгновенно теряли чувствительность. Действие начиналось почти мгновенно, сначала перед глазами расплывались предметы и лица, затем звуки мешались, как и мысли в голове. Затем дыхание сбивалось, иногда Соупу казалось, что если он не будет напоминать себе делать вдохи, то и вовсе перестанет дышать. Он больше не владел этим телом, не смог бы и встать на ватных ногах, не то что оказывать сопротивление. Затем всё следовало по известному сценарию — мешок на голову, темнота, страх, долгие часы в бреду и неудобной позе, когда каждый сустав в теле отзывается ноющей болью. Среди размытых видений, не похожих на привычные сны, Джон видел базу в Херефорде, сочный зеленый газон на площадках, суровые лица караульных и километры колючей проволоки по периметру. Видел знакомые казармы со скрипучими кроватями, пустые коридоры вдоль офисов и выкрашенные в белый стены тренировочных залов. Он почти мог почувствовать запах резины и металла от тренажеров, вспомнить, как под ногами хрустит татами, и стучит старая вентиляция. Знакомая, почти родная обстановка, в которой Джон мечтал проснуться ещё хоть раз, пока фургон вёз его в последнее путешествие. 31 декабря 2022, 22:58 Нью-Йорк, Таймс Сквер Сотни огней горели так ярко, что ночь зависла над городом, не решаясь спуститься на улицы. Нью-Йорк не замер в ожидании, наоборот, бурлил и переливался под звуки колокольчиков и знакомых мотивов. Ощутимый мороз только подстегивал людей толпиться возле ларьков с горячим шоколадом, а те, кто посмелее, согревал себя танцами или участвовал в праздничных играх. Сложно было представить, что где-то по улицам в это время растекалась отрава, пробираясь через толпы и держа палец на спусковом крючке. Гоуст в напряжении изучал взглядом площадь через бинокль. Огромные цифровые билборды слепили обилием неона и вперемешку с рекламой вещали о приближении праздничного салюта. Из окна небоскрёба, в котором засел Гоуст, было видно всю площадь, но среди сотен людей казалось невозможным заметить приближающуюся угрозу. Это была уже шестая или седьмая по счету смена позиций. Пока Прайс и Гас выслеживали транспорт террористов, Гоуст и его группа не сводили глаз с Таймс Сквер, которая притягивала всё больше зевак с каждой минутой. Что-то неизбежно надвигалось, как грозовая туча в тёмной ночи, и действовать приходилось почти вслепую. Они не впервые строили тактику на ходу, вообще-то, в их работе редко удавалось предугадывать замыслы противника, но сегодня ставки были как никогда велики. Где-то по-прежнему прятался Шепард, и в то же время разъяренный отряд Кудсов планировал жестокую месть за гибель командира. Опасность могла таиться где угодно, Гоуст лишь надеялся, что они смогут остановить её. Ласвэлл молчала с тех пор, как предполагаемый фургон террористов пропал с радаров. Следы путались, информатор то и дело сбивался с показаний, а Гоуст начал понимать, что рассчитывать им придётся только на себя. — Гоуст! — Прайс прервал молчание на линии. — Что у вас? — Пока всё тихо, — неторопливо ответил Саймон. — Слишком тихо. Парни стараются не маячить, чтобы не распугивать людей, но мы следим за обстановкой. — У нас тоже пусто, — натянуто ответил капитан. — В переулке нашли похожую по описанию машину, но это не наша цель. Ласвэлл не может связаться с информатором, дело пахнет хреново. — Он уже может быть мёртв. Кудсы не будут терпеть крыс, — Гоуст прищурился, приложив бинокль к глазам. — Или же он кинул нас в последний момент, — Прайс на том конце шмыгнул носом. — Мы не знаем, чего ждать. — Большого взрыва, как обычно, — Гоуст замедлился и присмотрелся к толпе. — Но лучше найти ублюдков до того, как они нажмут красную кнопку. Сейчас с нами нет Соупа, который может остановить ракеты. — Будь наготове, Гоуст, ты можешь быть у них на прицеле. Ласвэлл следит за воздухом и каналами связи, они точно выдадут себя, мы окружили их со всех сторон. — Держи меня в курсе. Отбой, — Саймон переключил канал рации. — Есть новости? — Лейтенант! — ему ответили мгновенно. — Минуту назад заметили странное движение на краю площади, группа людей пробирается через толпу к центру. Идут целенаправленно, будем следить за ними. — Я спускаюсь к вам, слишком много людей на площади, не смогу прикрывать вас сверху. — Вас понял, конец связи. Гоуст шумно выдохнул и поправил маску, смотря на движущийся поток людей внизу. Соуп пропал неделю назад, и ни одна камера не засекла его по пути до Нью-Йорка. Ласвэлл удалось найти записи передвижений террористов, хоть это и были крохи, но хотя бы на одной из них Саймон рассчитывал увидеть Джона. Тогда это могло значить, что он ещё жив, а его труп не кормит рыб в каком-нибудь водохранилище. Ни требований выкупа, ни угроз, ни случайных жертв за эту неделю. Кудсы вели себя тихо и не высовывались, и только информатору удалось достать номера одной из их машин. Этого оказалось достаточно, чтобы Кейт напала на след и начала копать для них яму, но много времени было потрачено впустую. Близилась полночь, и под взрывы салютов легко было устроить настоящий ад среди сотен людей. Гоуст нервничал. Пока лифт не спеша поднимался на его этаж, он то и дело смотрел на наручные часы. Цифры над закрытыми дверьми сменялись слишком медленно, рация молчала слишком долго, а Новый год подкрадывался слишком быстро. Зайдя в кабину, Гоуст ткнул кнопку первого этажа, и новая порция мучительного ожидания сдавила виски. Он ещё раз проверил своё снаряжение, словно не был уверен в том, что лежит в каждом из карманов, но нужно было поддерживать хоть какое-то мнимое чувство контроля. Избегая открытых пространств, Саймон свернул в переулок. Свободные от людей маршруты были определены заранее, чтобы спецназ мог быстро менять свои позиции и не пересекаться с толпой. Гоуст почти вышел на площадь, когда услышал громкий хлопок впереди. Звук выстрела было не спутать с хлопушками и конфетти, а последовавшие за ним крики не оставляли сомнений. Гоуст прибавил шаг и схватился за рацию, но другой солдат подключился первым. — Они здесь, лейтенант! — на бегу выкрикивал он. — Слышу выстрелы! — Откуда стреляют? Что с гражданскими? — Гоуст уже пробирался через скопления прохожих, которые пока лишь оглядывались в недоумении. — Не знаю, — солдат запыхался. — Кто-то поднял панику, не могу пробраться ближе. — Твою мать, — шикнул Саймон. — Семь-три, собери группу, зайдите с другой стороны, но доберитесь до них! Я подхожу с севера. — Так точно! Гоуст протолкнулся мимо палаток с едой и начал ощущать, как накаляется атмосфера среди празднующих. Голоса становились громче, люди не видели, что происходит впереди и не спешили покидать площадь, пока воздух не разрезал ещё один выстрел. — Прайс, здесь стреляют, кто-то открыл огонь в толпе. — Ты видел их? — капитан ответил незамедлительно. — Пока нет. Пытаюсь подобраться ближе, — Гоуст увернулся от бегущей навстречу женщины. — Поторопи Ласвэлл, мы не справимся с этой толпой. — Она делает всё возможное. Мы установили машины Кудсов, нашли одну из них рядом с площадью, но внутри никого. — Значит, они уже здесь, — со злостью ответил Гоуст. — Я буду стрелять на поражение, — он прибавил шаг, просачиваясь между растекающихся людей. Паника походила на цунами — она зарождалась от маленького толчка и набирала силу быстро, превращаясь в огромную волну. Снова раздались выстрелы, в другой части площади, и толпы людей закрутились в воронке. — Бомба! Там бомба! — истошный крик раздался со стороны рождественского дерева, и десятки голосов вокруг заглушили праздничную музыку. Гоуст сорвался с места, переходя на бег. Он пробирался наперекор толпе, ещё больше пугая их маской и оружием в руках. Что угодно могло находиться впереди, человеческий страх до неузнаваемости искажал воображение, заставляя видеть опасность там, где её не было. — Браво четыре, — Гоуст связался с отрядом. — Ищите стрелявших, это должна быть наша цель. — Видели одного из них, но он успел скрыться. Продолжаем погоню… И снова выстрел позади, испуганные вопли оглушали даже сквозь плотные наушники. — Гоуст! — голос Прайса пробрался сквозь грохот ужаса. — Чёрт возьми, что у вас происходит? Саймон судорожно выдыхал клубы пара сквозь маску, замедляя шаг. Среди пестрящих огней и бегущих фигур что-то темное и сгорбившееся неподвижно стояло перед мерцающей елью. — Гоуст? — кричал капитан в рацию. — Доложи обстановку! Люди бежали прочь, сталкивались и вопили от страха, будто ещё несколько минут назад площадь не гудела от смеха и музыки. Рекламные билборды выжгли все тени, в давке кто-то плакал и звал на помощь, запах сгоревшего попкорна из брошенной палатки поблизости неприятно бил в нос. Гоуст неверяще смотрел перед собой долгие несколько секунд, пока Прайс безуспешно пытался дозваться его в наушниках. — Джонни. Последние несколько метров земля под ногами не ощущалась совсем, Саймон подлетел к Соупу прежде, чем тот повалился на землю после пары вялых шагов. — Эй, Джонни. Его трясло на морозе, свитер был мокрым, и волосы липли ко лбу от пота. Бескровные синие губы дрожали, пытаясь составить слова, пока Соуп смотрел перед собой мутным пустым взглядом. — Гоуст? — чуть слышно позвал он. — Это ты? — Да, Джонни, и у нас мало времени, — Гоуст с трудом перестал рассматривать синяки на лице Джона и опустил глаза на его жилет, обвитый тонкими проводами. Момент, который должен был принести радость и облегчение, оказался тяжёлым испытанием. Гоуст почти отчаялся увидеть Соупа живым, но не ожидал, что найдёт его таким — изнемождённым, измученным и обвешанным брусками взрывчатки. И ни капли обиды или злости не было в его глазах, даже сейчас, когда он едва мог держать веки открытыми, Соуп смотрел на Гоуста с сокровенным восторгом, совсем не подходящим моменту. — Я знал, что ты придёшь, — Соуп медленно опустился на колени, когда понял, что сил стоять уже не осталось. — Ждал тебя. — Я здесь, — Саймон ответил сдавленно и тихо, не позволяя лишним чувствам пробраться наружу так некстати. Он сделал глубокий вдох и схватился за нож, проклиная дрожь в собственных пальцах.

***

31 декабря 2022, 23:03 Нью-Йорк, Таймс Сквер Если бы в желудке Соупа была хоть крошка еды или капля воды, его бы обязательно вывернуло прямо на пол фургона, который без тормозов летел по улицам Нью-Йорка. Но вместо этого ему оставалось только терпеть тошноту и биться щекой о твёрдую поверхность на каждой кочке. Тяжёлый жилет смертника упёрся в грудь, перекрывая воздух, а руки за спиной были затянуты так сильно, что Соуп не мог пошевелить и пальцем. Рядом покачивалось ещё чье-то тело, Джон не видел его, но чувствовал чужое тепло. Сегодня пленником был не он один, и Кудсы нервничали больше обычного. — Нам надо парковаться здесь, подъедем ближе, и у полиции начнутся вопросы, — пробасил кто-то над головой Соупа. — Ни к чему спешить, у полицейских будет больше вопросов, если мы поведем их через всю улицу, — Джафар говорил бесстрастно. — Мы разделимся, вы пойдете первыми, а наш друг, — он пихнул Соупа носком ботинка в спину, — присоединиться позже всех. Его заряд самый сильный. — Они не смогут пискнуть ни звука и на помощь не позовут, — произнёс третий с явным американским акцентом. — Сойдут за пьяных туристов, довести их до точек не сложно. — Ты решил пойти первым? — Да, разведаю обстановку. Надо найти хорошие места, чтобы поставить там это мясо. — Помни, сначала отвлеки полицию парой выстрелов, они не отличаются умом, так что толпу остановить не смогут, — Джафар усмехнулся. — Суматоха нам на руку. — А британцы? Нам нужно дожидаться их? — осторожничал солдат. — Фарид на месте, следит за площадью с высоты, — ответил Джафар. — Я уже говорил, что твоя работа запустить таймер и немедленно уйти оттуда, пока все будут заняты эвакуацией. — 432 Парк-авеню, помню, — пробомотал один из Кудсов. — Проклятье, а если они поймут, что это подстава? Наши «смертники», — с презрением плюнул он, — выглядят слишком дешево. — Какая разница, как они выглядят, Шахрад! — рявкнул Джафар. — Мы выиграем время и выманим британцев на ложный след. Когда рванет Парк-авеню, они будут стоять и глазеть на фейерверк из фарша, — с жестокостью процедил он. — Если будешь дружить с головой, всё пройдет гладко, а иначе… — Я знаю, майор, моя вина. Просто сложно работать на незнакомой местности. — А ты собирался погостить сначала? Хочешь посмотреть достопримечательности? — Нет… Нет, — Шахрад стушевался. — Сделаю всё как надо. Куда мне нужно его отвести? — Ближе к центру, там ещё стоит рождественская ель, — сказал Джафар. — Восточный и западный угол займут другие два, учти это, когда будешь уходить, — продолжил американец. — Я буду ждать вас на месте, все заряды заложены, детонация будет мгновенной, — Джафар причмокнул губами. — Весь небоскреб вспыхнет как спичка. — У нас всё готово для отступления? — уточнил Шахрад. — Машины готовы, все идёт по плану. Не облажайтесь сегодня. — Так точно, майор. Соуп не видел ничего из-за надетого на голову мешка, но впитывал каждое слово в свой воспалённый разум. Он соображал слишком медленно и вяло, но постепенно из услышанных фраз вырисовывался начерченный кровью план мести, и эта картина выглядела пугающе. То, что надетые на нём заряды не были подделкой, Джон не сомневался. Он хорошо разбирался во взрывчатке и понимал, что его конечности будут собирать по кусочкам в коробку после того, как закончится счетчик таймера. Но то, что это не было конечной целью Кудсов, шокировал его куда больше. Парк-авеню 432 был огромным жилым небоскребом со спортзалами, бассейнами, бильярдами и прочей ерундой, которая непременно приманивает людей. Их там будут сотни, и в новогоднюю ночь они не будут отличаться бдительностью, так что мастштаб трагедии было сложно представить. Но он не мог шевелиться, не мог кричать или подавать сигналы, будучи связанным и накачанным огромной дозой наркотика. Ему оставалось лишь верить, что Прайс и Ласвэлл были в курсе всего, иначе… Машина затормозила резко, подпрыгнув в яме. — Пошёл! — скомандовал Джафар, и следующие события для Соупа тянулись как размыленное слайд-шоу. Его вытащили на улицу и сняли мешок с головы, ослепив ярким светом. Затем рядом с ним оказались ещё двое избитых бедняг в жилетах, но их он видел впервые. Натренированный службой мозг пытался сопоставлять фразы и реальные события на лету, чтобы найти хоть какие-то варианты спасения. Таймс Сквер виднелась прямо впереди. Кудсы потащили двоих смертников по разным направлениям, и Джон напрягся, пытаясь рассчитать траекторию. Это получалось привычно и почти рефлекторно, но ему сильно не хватало концентрации, а мысли растекались, мешая думать. Накинутая сверху куртка совсем не грела, руки и ноги замерзли моментально, и он не понял, когда его повели в сторону площади. Джафар исчез, не стал пачкать руки лично, а Соуп так надеялся плюнуть ему в лицо напоследок. Заглушенные веществами чувства слишком поздно доходили до мозга, Джон никак не мог принять тот факт, что смерть уже хватала его за пятки, пока он, спотыкаясь, плёлся к Таймс Сквер в сопровождении двух Кудсов. Казалось нелепо умереть так — как помешанный камикадзе, утащив за собой десятки других жизней. Нет, в такое невозможно было поверить. Соуп пережил столько смертельно опасных заданий и не мог погибнуть сейчас. Он был нужен отряду, в его голове хранилась ценная информация, надо было лишь найти способ донести её. Джон дёрнулся, насколько позволяли силы, но его цепко держали за обе руки, и эта попытка изначально была провальной. Из пересохшего горла вырывались только хрипы, которые тонули в грохоте праздничной музыки. Раздражающее бессилие, не покидавшее его все эти дни, достигло своего пика. Соуп был наблюдателем собственной смерти, мог буквально рассчитать её до минуты с помощью таймера, но не имел возможности остановить это безумие. — Ещё раз дёрнёшься, и я сломаю тебе обе руки, — прошептал Шахрад, наклонившись к уху Соупа, когда они достигли площади. Люди вокруг не обращали на них никакого внимания, видимо, скрыться у всех на виду оказалось беспроигрышной тактикой. Кудсы не задерживались ни секунды, быстро тащили вперёд Соупа, не разговаривая и не комментируя свои действия. Джон в замешательстве цеплялся взглядом за прохожих, но не находил ответа. Пара выстрелов прозвучала позади, он вздрогнул и попытался обернуться, но ему не позволили. Силы таяли, ноги заплетались всё больше, сердце билось быстро и рвано, гоняя по венам боль вперемешку с кровью. Среди холода и страха Джон не мог найти выход, сколько бы ни пытался. Здесь он проиграл окончательно. Замок куртки хрустнул от того, с какой силой Шахрад дёрнул его вниз. Соупа развернули спиной к огромной рожденствеской ели, и десятки испуганных глаз уставились на него. — Праздник закончен, — прорычал Шахрад и откинул в сторону снятую с Соупа куртку. — Тебе выпала честь стать прощальным салютом. — Пошёл… — начал было Соуп, но его грубо схватили за челюсть, не позволяя договорить. — Знай, что ты умрёшь за майора Зьяни. Ты и весь твой отряд во главе с подонком в маске. Я вдавлю её в его проклятое лицо, пока он будет захлёбываться кровью. — Мы с тобой еще увидимся в аду, — с кривой ухмлыкой прохрипел Джон. — Когда подонок в маске всадит тебе нож между ребёр. Шахрад раздражённо цыкнул и оттолкнул от себя Соупа, напоследок запустив цифровое табло. Ощущение нереальности напрочь отрезало все чувства и волнения. Джон видел, как стремительно текут секунды таймера, слышал крики и чувствовал мороз на коже, но ничего не мог сделать. Он сумел бы обезвредить заряды, если бы пальцы не превратились в застывшие ледышки, а разум — в расплавленное желе. Соуп сделал пару шагов на пробу, не замечая бегущих мимо людей. Без поддержки идти было тяжело, и жилет тянул его к земле, но нужно было хотя бы попытаться отойти подальше до того, как закончится время. Джон замер, не пройдя и пары метров, и задрал голову вверх, выдыхая весь воздух из лёгких. В груди невыносимо жгло, он не мог идти дальше. Соуп попробовал поискать взглядом полицию, спасателей или кого угодно, кто мог бы увести его от людей, но силуэты смазывались в одно пятно. Безликий хаос окружил его, пока одна размытая тень вдруг не отделилась от общей массы. Фигура в чёрном увеличивалась и двигалась быстро, и Джон сделал шаг назад в попытке сфокусировать зрение, но разглядел только линии черепа, когда он возник прямо перед ним. — Эй, Джонни. Вздох облегчения сорвался с его губ неосознанно вместе со слабой улыбкой. Если это была галлюцинация, именно в ней Соуп сейчас и нуждался. Руки Гоуста тёплые после перчаток, но движения непривычно нервные и спутанные. Соуп будто не видел его несколько лет, не мог перестать смотреть в грустные глубокие глаза напротив, не думая о тикающем таймере. Он что-то бубнил, перечислял данные, которые только мог вспомнить, надеясь, что Гоуст разберет весь этот бессвязный бред. Даже когда таймер остановился, Соуп чувствовал, что его время продолжало утекать. Гоуст отлично справлялся, раздавал приказы по рации и держал всё под контролем. Как обычно. По сравнению с ним Соуп и правда был ходячей катастрофой, к тому же приносящей кучу проблем. — Снова, — Джон облизнул бледные губы. — Ты снова меня спасаешь. А я вообще-то сам отличный подрывник. — Это не значит, что тебе нужно отлично подрываться в самом центре Таймс Сквер, Джонни, — тон Гоуста сейчас сильно отличался от того, который Соуп слышал в Лас Альмасе, когда мастерил отмычки из лопастей вентилятора. Он пытался выглядеть невозмутимым, но в действительности чувствовал совсем другое. — Элти… Соуп не знал, что точно хочет сказать. В голове роились болезненные воспоминания о пытках, и где-то здесь всё ещё ходили Кудсы, для которых Гоуст был целью номер один. Если бы не чертовски неправильный момент, Джон обязательно бы произнёс то, что мечтал сказать, когда говорил с воображаемым Гоустом у себя в мыслях, но сейчас это было неважно. Соуп заметил точку лазера, мазнувшую по асфальту, и бездумно бросился вперед, навалившись на Гоуста. Пуля просвистела рядом, но Соуп не шевелился, продолжая закрывать собой чужое тело. Он никогда не думал, что будет бояться за чью-то жизнь сильнее, чем за свою. И что так отчаянно сильно будет хотеть жить ради кого-то. — Саймон… — Соуп потянул Гоуста за рукав, но уже не мог разглядеть хотя бы очертания его маски. — Тебя не задело? — Нет, — он накрыл его руку своей ладонью. — Давай снимем с тебя этот жилет. Соуп неуклюже помог снять с себя заряды, задыхался от каждого слабого движения, слушал голос Гоуста, говорившего по рации и ждал, когда боль отпустит, но она только нарастала. — Джонни? Гоуст так часто звал его по имени после Лас Альмаса, что давно переплюнул Мёрфи. Соупу нравилось это, нравились их странные отношения и шутки только для двоих, нравилось каждое совместное задание и каждое воспоминание, в котором хранилась частичка чувств. Джону нравился Саймон и то, сколько нового он принёс с собой в его жизнь. Его голос, взгляд, длинные пальцы и старые шрамы на теле. Теплые сухие губы и крепкие объятия тоже входили в список того, что Соуп успел полюбить, и чего было обидно мало. Он бы точно сказал об этом Саймону в более подходящий момент. Как жаль, что он так и не настал. Но Соуп не жаловался, он оказался на руках у Гоуста, хватая последние минуты, и был рад, что всё закончится так, потому что это точно была самая лучшая смерть. Джон не хотел быть причиной мрачной скорби во взгляде Гоуста, но мало что мог поделать с этим. — Эй, элти, — тихо позвал он, когда понял, что это последнее их мгновение вместе. — Что, Джонни? — голос Гоуста дрогнул. — Я, кажется, не успею поздравить тебя… Так что с Новым годом. Соуп закрыл глаза. Боль обострилась, стала почти невыносимой и не позволяла вздохнуть. Казалось, это длилось вечность, а потом резко исчезло. Джону почудилось, что он падает в глубокую холодную бездну, и где-то наверху Гоуст продолжал звать его по имени. Несколько секунд в безмолвии Гоуст осознавал случившееся. Мелкие снежинки оседали на волосы Соупа, его густые ресницы, и таяли, едва коснувшись пока ещё тёплой кожи. Он выглядел безмятежно, будто просто заснул, но пульс под пальцами Гоуста перестал биться. Саймон судорожно выдохнул, оцепение быстро прошло, и на его месте разливалась ярость. Он выцепил взглядом машину скорой помощи у края Таймс Сквер, не думая, поднялся на ноги и потащил за собой Джона. Адреналин ударил в кровь, тело Соупа уже не казалось таким тяжёлым, пока Гоуст нёс его к врачам. — Эй! — Что… — молодая девушка, и без того встревоженная происходящим хаосом, резко съежилась, едва увидев Гоуста перед собой. — Давай носилки, — Гоуст не медлил. — Скорее! Из машины высунулся второй врач, но не стал спорить, и открыл двери, помогая уложить Соупа на каталку. Гоуст с трудом отпустил его и отошёл назад, позволяя врачам начать осмотр. — Что случилось? — доктор достал фонарик и разомкнул веки Соупа, проверяя реакцию. — Его накачали чем-то. Скорее всего наркотики, — рвано ответил Саймон. — Правительственные агенты? — врач бросил взгляд на снаряжение Гоуста. — Нет… вы не наши бойцы. Черт знает что тут творится, — пробормотал он. — Сейчас это не важно, — отрезал Гоуст. — Делай своё дело, отвези его в больницу. — Они работают с нашей полицией, всё в порядке, — робко вмешалась медсестра, нервно кивая головой. Вид Гоуста явно пугал её, но она держалась стойко. — Я уже видела вас сегодня. — Пульса нет, — сообщил доктор спустя минуту. — Нужно реанимировать. Джулия, — он позвал медсестру. — Готовь оборудование. — Иду! — медсестра быстро запрыгнула в машину и схватилась за дверь, готовясь закрыть её. — Вы не едете с нами? — вдруг спросила она, посмотрев на Гоуста. — Нет, — мрачно ответил он и перевёл взгляд её за спину, на бледное мёртвое лицо Соупа. — Поторопитесь. — Угу, — Джулия кивнула и дёрнула дверь, отрезая кабину машины от внешнего мира. Вой сирены прозвучал через мгновение, скрипнула подвеска, красные блики проблесковых маячков отражались в глазах Гоуста, пока машина пробиралась через площадь к дороге. Саймон прикрыл глаза. Нужно было двигаться дальше, угроза никуда не делась, множество людей оставались в опасности, и личные чувства не имели значения. Он не мог позволить себе слабость, но руки всё ещё дрожали от шока. Соуп умер. После стольких лет Гоуст был уверен, что привык к этому, но пустота внутри говорила о другом. Ему было больно, тупое ноющее чувство утраты, когда вместе с кем-то уходит частичка себя. Тогда, в Иране, когда он полз между горящих трупов своих солдат, Гоуст вдоволь наглотался этого отчаяния, но с годами оно ощущалось все так же остро. У него не было шанса отомстить или хоть как-то насытить свою боль… до сегодняшнего дня. — Прайс, — он снял с плеча винтовку и включил рацию. — Твою мать, Гоуст! Где ты пропадал? — капитан звучал устрашающе. — Я выдвигаюсь на Парк-авеню. Оставил парней помогать с эвакуацией, здесь я больше не нужен, — в обычном холодном тоне ответил Саймон. — Самое время, у нас становится жарко, — Прайс перекрикивал шум и выстрелы на фоне. — Саперы уже тут, но не могут войти в здание. Кудсы сопротивляются, мы накрыли их штаб, часть прячется в небоскребе. — Это ненадолго, — ответил он и шагнул в сторону дороги. Улицы быстро пустели, повсюду мигали огни полицейских машин, и мелькали испуганные лица. Гоуст шёл быстро и не обращал внимания на происходящее вокруг, у него осталась одна единственная цель, которую стоило выполнить любой ценой. Меньше чем через двадцать минут он добрался до нужного здания — гигантского небоскреба, на фоне которого все остальные дома просто тесно жались друг к другу. Вылепленный из бетона Нью-Йорк порой устрашал громадинами сооружений, обилием серости и мрачных теней, но сейчас он казался особенно бездушным и тусклым. Новогодняя мишура и обилие неона только отвлекали глаз от безликой сущности внутри. Гоуст уже начал ненавидеть это место. Перед самым зданием он замедлил шаг и поднял глаза вверх, не в силах окинуть взглядом весь этот гигантский монолит. Территория вокруг небоскреба уже была оцеплена, здесь толпилась полиция и агенты ЦРУ, но, что важнее, Ласвэлл тоже приехала. — Кейт, — Гоуст направился прямо к ней. — Какой статус? — Здание заминировано, это правда. Прайс и Гас сейчас выжимают информацию из Кудсов, но их командира мы пока не нашли, — Кейт затянулась сигаретой, она сильно переживала, переминаясь с ноги на ногу. — Что Прайс об этом думает? — Что нужно искать того, кто это затеял, и выбить из него всё дерьмо, — Кейт со злостью бросила окурок на асфальт и затерла носком. — Джафар Хаккими, — она достала телефон и открыла фотографию, демонстрируя Гоусту. — Сейчас он майор, быстро занял кресло Хассана, когда оно ещё не остыло. Был вовлечен во множество конфликтов, близко общался с Горбрани и только ждал момента, чтобы оказаться у власти. Это он убил Валерию и похитил Соупа, а теперь руководит этим безумием. — Один уёбок сменился другим, — констатировал Гоуст. — Хаккими уже всплывал в наших сводках раньше, больше пяти лет назад. Не знаю, что там случилось, информации мало, но ходят слухи, что были замешаны британцы, — Кейт неоднозначно повела бровью. Гоуст нахмурился, глядя на нее сверху вниз. — Я о нём раньше не слышал. — В любом случае, нам разрешено стрелять на поражение, но главное обезвредить взрывчатку и вывести оттуда людей. — Гражданских ещё не эвакуировали? — До тридцать второго этажа, выше засели иранцы, они ведут огонь. — Прайс? — Уже тут, — Кейт кивнула в сторону, и Гоуст обернулся, заметив спешащих навстречу капитана и Гаса. — Что у вас? — спросил Гоуст, едва они подошли ближе. — Командный пункт зачищен, дистанционно взрывчатку не активировать, но это всё ещё можно сделать вручную, — с одышкой ответил Прайс. — Тридцать второй этаж и тридцать четвертый. Кудсы держат заложников, нам придется пробиваться. — Погодите, а где Соуп? — Гас вмешался в разговор, вызвав внезапную паузу. Все взгляды обратились на Гоуста. — Ты говорил, что с ним все в порядке, — Прайс нахмурился. — Что-то случилось? — Его нет здесь, — сухо ответил Гоуст. — Кейт, у тебя больше возможностей найти больницу, в которую отвезли Джонни. — Больницу? — с удивлением спросила Ласвэлл. — Он в порядке? — Как он? — Кайл оживился. — Они с ним сделали что-то? Вы успели поговорить? — Так, Соуп снова с нами и в надёжных руках, — Прайс прервал череду вопросов Гаса. — Кейт, ты очень поможешь, если найдешь его, пока мы будем заканчивать дело. Остальное обсудим потом. — Без проблем, — подтвердила Ласвэлл. Гоуст промолчал, потупив взгляд. Он не смог заставить себя сказать вслух фразу, которая крутилась в голове на самом деле. Признаться в том, что Соуп не дышал, когда его грузили в машину, значило поверить в его смерть, а к этому Гоуст сейчас не был готов. Отряду был нужен их лейтенант, и это позволяло удерживаться на плаву. — Обесточим здание, откроем аварийные выходы, — рассуждал Прайс в окружении столпившихся солдат ФБР и прибывшего подкрепления S.A.S. — Разделимся на две группы. Гоуст, Гас и я начнем с тридцать второго этажа. Мы отвлечем на себя огонь, пока другая группа будет выводить людей… Гоуст слушал в стороне, но его мысли то и дело ускользали из фокуса. Всё что он хотел, это подняться наверх, отыскать Джафара и стереть его в пыль. Взгляд ненароком зацепился за рекламный экран на улице, очередная голубоглазая модель с идеальной улыбкой продавала какой-то крем, предлагая начать год с идеальной кожей. Саймон поднял запястье, чтобы проверить время. На часах уже было за полночь, а числа в дате начали новый отсчет. Пока кто-то обещал себе начать новую жизнь с чистого листа, для кого-то она подошла к концу. А в жизни Гоуста ещё не случалось более паршивого первого января. Он с большим усилием дождался начала операции и не вломился в небоскреб первым. Задача требовала концентрации, но с каждым оставшимся внизу этажом Саймон чувствовал, что терял себя. Джон, Джон, Джон… Улыбчивый, отчаянный, преданный. Он точно любил эту жизнь куда сильнее, чем Гоуст, но она в ответ была не так дружелюбна.

***

Тридцать второй этаж опустел меньше чем за час. После стычки с Кудсами в обесточенных коридорах горел только тусклый аварийный свет. Под ногами катались пустые гильзы, и в полумраке не сразу можно было заметить распластанные на полу тела. Отряд пробирался медленно, заглядывая в апартаменты и помогая людям добраться до выхода. Противники были нейтрализованы, зато осталась набитая взрывчаткой комната персонала, которую не успели подорвать. — Матерь Божья, этого хватило бы, чтобы разнести с десяток этажей, — Прайс с ужасом осматривал хитросплетения проводов, торчащие из коробок. — Здесь бы были десятки погибших, — Гас рассеянно кивал в ответ. — И мы чуть не опоздали. — Это ещё не всё, — Гоуст вышел из комнаты, в которой работали сапёры. — Джафар. Нужно найти его. — ФБР засели на тридцать пятом, выше он не поднимется, — сообщил капитан. — Но если он там, нужно быть осторожнее. — Этот отброс уже знает, что мы тут, и он будет сопротивляться, — Гоуст сменил магазин в автомате и щелкнул предохранителем. — Идём дальше. — Да, выдвигаемся, — Прайс шагнул следом и обернулся к Гасу. — Кайл, останешься тут, прикрой ребят, пока они не вынесут всю взрывчатку отсюда. — Есть, — кивнул Гас в ответ. Гоуст, не дожидаясь остального отряда, направился к пожарным лестницам. Этаж выше был пуст, здесь уже расположились агенты ФБР, задерживаться не было смысла. Гоусту нужен был лишь один человек, и он не пожалеет на него патронов в оставшемся магазине. — Что с тобой? — Прайс нагнал его на последнем пролёте лестницы, когда они поднялись до тридцать четвертого этажа. — Ты о чем? — спросил Саймон. — Я вижу, что с тобой что-то не так. Если ты так много молчишь, значит, о чём-то думаешь. — О том, чтобы не проебаться хотя бы в этот раз. — Брось, Саймон, я тебя знаю, — Прайс понизил голос, переходя на шёпот. — Ты сам не свой весь вечер. Что-то случилось с Соупом, так? — А ты как думаешь? — буркнул Гоуст, присев на корточки у двери. — Его неделю пытали, это не проходит бесследно. — Он сильнее, чем ты думаешь, — сказал Прайс. — Ласвэлл найдет ему лучшую клинику, он встанет на ноги… — Угу, — промычал Гоуст и взялся за ручку. — Давай займемся работой. — С… — капитан не успел договорить, потому что Гоуст уже направился внутрь. Не дожидаясь Прайса и поддержки ФБР, он ступил в коридор, держа винтовку наготове. Красные лампы аварийного освещения медленно вспыхивали под потолком, создавая слишком много теней для укрытия. Было тихо, сквозь тонкие стены не доносилось ни звука. — Нужно найти взрывчатку, — тихо шептал Прайс, пока они осматривали коридор. — Потом отыскать Джафара. — Давай разделимся, — ответил Гоуст. — Возьми парней и найди взрывчатку, а я поищу Кудсов. — Один? — скептично спросил капитан. — Это самоубийство. — Ты знаешь, что я справлюсь. — Гоуст, мы не знаем, сколько их тут. — Я и не такое проворачивал, — он остановился на перекрестке двух коридоров и посмотрел на Прайса. — Над нами еще пятьдесят этажей с гражданскими, если взрывчатка сдетонирует, весь небоскреб сгорит к херам собачьим. Иди, я позову тебя, если понадобится помощь. Прайс хмуро выдохнул, сомнение промелькнуло в его глазах. — Держи меня в курсе и не лезь в пекло, — наконец сдался он. — Удачи, — кивнул Гоуст. Он пошел дальше по коридору, оставив Прайса позади. Гоуст передвигался практически бесшумно, улавливал каждый звук поблизости, пытаясь определить нахождение противника. Снаружи не было никаких признаков, и он решил войти в одну из первых попавшихся квартир. Закрытая дверь легко поддалась взлому, Гоуст делал это сотни раз, и его взгляду предстала просторная затемнённая студия. Свет из соседних домов лишь слегка освещал пространство, где-то поблизости вспышки фейерверков поджигали небо, бросая блики на блестящий кафель. На столе в гостиной осталось открытое вино, догорали свечи, разбитые стекла хрустели под ботинками — остатки бокалов, брошенных в панике. Людей здесь не осталось, и Гоуст, осмотрев ванную, двинулся к следующим апартаментам. — Гоуст, доложи обстановку, — Прайс снова докучал вопросами по рации. — Всё тихо, продолжаю поиски. Как у вас? — Саперы зашли на этаж, ищут взрывчатку. Есть подозрение, что она в вентиляции. — Хреново, — Гоуст сделал паузу, прислонившись к двери второй квартиры. — Скажи, если будут успехи, я иду дальше. Конец связи. Петли тихо скрипнули в тишине, когда Саймон вошел внутрь. Что-то мелькнуло на периферии зрения, и он резко повернулся, направив дуло автомата. В полумраке он не сразу различил плавающих в аквариуме рыбок. Слабая усмешка тронула губы под маской. «Две золотые рыбки в баке, одна поворачивается к другой…» Саймон никогда не любил лишнюю болтовню во время заданий, но Соуп легко поломал все его старые привычки. С ним всё было иначе, и это отталкивало Гоуста поначалу, но в итоге начало нравиться. Между ними возникла странная синергия, Гоуст не мог отрицать, что Соуп и правда дополняет его во многом. «Но с тобой я почему-то могу больше», — сказал Джон в ночь, когда Хассан едва не выбросил его из окна многоэтажки. И эта фраза на сто процентов описывала то, что Саймон чувствовал, когда Соуп был поблизости. Он всегда считал чувства слабостью, непозволительной для его работы, но неожиданно понял, что порой они делали его сильнее. Гоуст прошёл вдоль панорамных окон, заглянул в гардеробную, но не нашёл того, что искал. Почти у самого выхода из апартаментов он остановился на мгновение, когда уловил глухой звук из-за стены. Он отпустил автомат, оставив его висеть на ремне, и взял в руку нож. — Гоуст, — позвал капитан по рации. — Вентиляция напичкана взрывчаткой. Взрывотехники уже работают, но чёрт знает, сколько времени понадобится. — Оставайся с ними, у меня все под контролем, — осторожной поступью он выбрался в коридор, направляясь к соседней двери. — Рядом с тобой могут быть точки детонации, уходи оттуда, если будет риск срабатывания. — Что с гражданскими? — Ближайшие этажи вывели, не беспокойся об этом. — Я не уйду отсюда без Джафара, — твердо произнёс Гоуст. — Оценивай ситуацию здраво, наш приоритет — обойтись без смертей сегодня. — С этим будут проблемы. — О чем ты? — насторожился Прайс. — Не отвлекайся, поговорим потом, — Гоуст ускользнул от вопроса. — Помни — без глупого геройства. — Как скажешь. Дверь оказалась не заперта, ручка легко поддалась нажатию, и Гоуст затаил дыхание. Тишина играла и против него тоже, поэтому каждое действие должно быть точным и выверенным. Саймон проскользнул в квартиру, пригнулся и замер, оценивая обстановку. Лёгкий шорох послышался совсем рядом, а за ним — шёпот на чужом языке. Бинго. — Мы не выйдем отсюда живыми, майор, — кто-то из людей заговорил на английском, и Гоуст прислушался. — Если мы умрём сегодня, то умрём не одни, — прошипел в ответ Джафар. — Британские свиньи здесь, и они придут за нами. — Я, блять, не соглашался на это! — со злостью плюнул собеседник. — Вы говорили, что план идеальный! Что устроите ад на земле, а в итоге они убили почти всех наших солдат! — Ты бы справился лучше, а? Так давай, боец, выйди туда и покажи, на что способен. — Закрой свой рот, американец, если не хочешь вылететь в окно, — в разговор вмешался третий. — Никто не заставлял тебя быть здесь. — Не трать силы, Шахрад, — спокойно ответил Джафар. — Терпение — вот наше оружие. Мы выберемся отсюда и доведем дело до конца. — Мы сдохнем здесь, — шикнул американец. — Если Хассан не смог победить их, то вы подавно. Гоуст осторожно выглянул из-за угла. В небольшой гостиной на диване сидели двое, пока третий со скрещенными на груди руками стоял у окна. Понадобилось несколько секунд, чтобы рассчитать план действий и ещё одна, чтобы взять себя в руки. Нож уверенно лежал в ладони, ощущение дежавю промелькнуло на миг, и внутри затаилась знакомая пустота. Месть не принесет облегчения и не исправит случившегося, но Гоуст хотел быть единственным, кто возьмёт весь риск на себя. Прайс и Гас были на безопасном расстоянии, они выберутся, если что-то пойдет не так, а он… В общем-то другое не имело значения. — Блять, я устал тут сидеть, почему мы не можем просто уйти? — американец нервно расхаживал вдоль тёмного квадрата окна. — Если не перестанешь ныть, я перережу тебе глотку, чтобы ты так не переживал, — Шахрад поднялся с дивана. — Да ты что? Это вас перережут тут как собак. Поймали этого вашего спецназовца в маске, а? Вы даже близко не дотягиваете до их уровня. — Скажи ещё хоть слово, мразь… — И что? Гоуст возник из тени, когда всё внимание террористов было сосредоточено на споре. Нож пролетел в воздухе тихо и достиг своей цели безошибочно, прервав перепалку хриплым бульканьем в горле. Шахрад не успел даже понять, что случилось, когда повалился на пол с лезвием в шее. — Они тут! — Джафар вскочил за мгновение до того, как пуля пробила диван на его месте. Гоуст вскинул винтовку и сделал первый выстрел. — Блядство! — американец успел скрыться за углом и достал пистолет. — Это он! — Стреляй! — заорал Джафар из темноты, Гоуст не видел, куда он делся, но слышал его голос. Ответные выстрелы посыпались в сторону Саймона, он быстро сменил позицию и нажал спусковой крючок. — Блять, блять, блять! — патроны закончились быстро, американец запаниковал, торопясь перезарядиться, и Гоусту было достаточного этого замешательства. — Нет! — противник не успел поднять пистолет, тело безвольно рухнуло с последним вздохом. У двери послышался шум, Гоуст увернулся, и следом металлический стук прокатился по полу. Взрыв светошумовой гранаты оглушил, Гоуст отполз в сторону и сквозь звон в ушах услышал выстрелы. Не теряя времени, он выглянул из-за укрытия, чтобы открыть огонь. Лишившись слуха, Гоуст полагался только на то, что видел в расплывчатых очертаниях темной комнаты. Сотни квадратных метров этажа могли укрыть не один десяток террористов, а замкнутые помещения осложняли бой. Гоуст уложил еще троих, истратил последний магазин и достал пистолет. Рация то ли молчала, то ли он не слышал, что говорил ему капитан, но надеялся, что тот успешно справился со взрывчаткой. Некогда было останавливаться, Гоуст двинулся дальше, продолжая охоту за Джафаром. Осиное гнездо ожило, Кудсы повылезали из своих укрытий, подняв шум. Ещё двое стихли после встречи с ножом Гоуста. В темноте он передвигался молниеносно и безжалостно, словно в своей стихии. Саймон двигался интуитивно, уничтожая каждого, кто попадался ему на пути. Обойма пистолета опустела, ещё один враг оказался убит, но Джафар пока был жив. Гоуст зарядил новую порцию патронов и прострелил ручку запертой двери. Кто-то напал на него с порога, но Гоуст был готов. Чужой нож по касательной полоснул предплечье, и следующая пуля успокоила нападавшего. Гоуст откинул от себя тело, и в свете переносных прожекторов увидел комнату прачечной. Корзины для одежды были первернуты, кучи тряпья валялись на полу вместе с обрезками проводов и кусками изоленты. Гоуст толкнул ботинком один из прожекторов и стиснул челюсти. Из люка вентиляции торчал блок управления с таймером, на котором оставалось шестнадцать секунд. Этого было чертовским мало, Саймон не так хорошо знал взрывное дело, чтобы пытаться лезть туда, поэтому он попятился назад и включил рацию. — Прайс, забирай людей и сваливай нахер, через десять секунд тут снесет половину этажа. — Гоуст? — выстрелы на фоне говорили сами за себя, Кудсы успели добраться и до капитана. — Повтори! — Я говорю, уходи оттуда неме… — Саймон увернулся в последнюю секунду, но приклад винтовки ударил в правую скулу. Что-то хрустнуло, он отшатнулся в проёме, однако устоял на ногах. Не видя ничего перед собой, Гоуст вцепился в чье-то горло и толкнул напавшего вперёд, когда таймер позади издал пронзительный писк. На пару минут мир перестал существовать. Гоуст вернулся в сознание, когда этаж уже начало заволакивать дымом. Лицо горело под маской, он коснулся её пальцами, и понял, что она треснула, разделившись на две половины. — Ебаный ад, — Саймон закашлялся, от дыма жгло глаза и горло, а огонь вырывался из прачечной, облизывая потолок. — Прайс! Джон, как слышно? — Гоуст ощупал свой шлем и снял его с головы. Наушники оплавились после взрыва, он был отрезан от отряда. — Блять, — Гоуст встал, оперевшись на стену. Сейчас он заметил, что перчатки обгорели, и руки покраснели от ожогов. Пожарная сигнализация протяжно выла над головой, но разбрызгиватели бесполезно жужжали в воздухе без подачи воды. — Не-ет, в этот раз ты не уйдешь, — кто-то схватил его сзади, дернув за жилет. — Ты сдохнешь здесь, тварь. Гоуст резко вырвался из хватки и отпихнул от себя Джафара. Иранский солдат едва устоял на ногах, его кожа облезла от огня, но глаза горели яростью. В его руке был зажат нож. Гоуст бросился вперед, не давая ему опомниться, Джафар безуспешно взмахнул лезвием и согнулся от удара в живот. Саймон был сильнее даже сейчас, раненный и дезориентированный взрывом. Его движения замедлились и потеряли точность, но грубой силы оказалось достаточно, чтобы в несколько ударов повалить Джафара и выбить у него нож. Гоуст рухнул на колени и сжал руку на шее террориста. — Ну давай, — натужно прохрипел Джафар, хватая воздух ртом. — Убей меня и получишь ещё одну кость под ноги от этих убийц. Сколько тебе заплатили за убийство Хассана? Сколько смертей нужно, чтобы насытить твоих хозяев? — Ещё одна точно понадобится, — прорычал Гоуст и подхватил брошенный нож, не обращая внимания на боль от ожогов. Джафар дернулся в попытке сопротивляться, но тут же обмяк и закрыл глаза. Гоуст разжал пальцы на рукояти, торчащей из груди иранца и несколько секунд смотрел на него, чувствуя только тошноту и отвращение. Никакого магического освобождения не произошло, никакой падающей с плеч тяжести и чувства гордости. Безумный подонок получил по заслугам, но пройдёт время, и появится кто-то другой, снова и снова, потому что на месте одной отрубленной головы непременно вырастут новые. Но хотя бы сегодня всё было кончено. Пожар распространялся быстро, кислорода становилось всё меньше, но Гоуст не двигался с места. Сквозь треск горящих апартаментов он не слышал, как кто-то бежал в его сторону. — Саймон! Ты жив? — Гоуст повернул голову, когда Прайс подобрался вплотную. — Твою мать, я думал, мы потеряли тебя. — Не в этот раз, старик, — Саймон принял протянутую Прайсом руку и с трудом встал на ноги. — Вас не зацепило? — Есть раненые, — капитан бросил взгляд на труп на полу. — Вижу, миссия выполнена. — С меня точно хватит, — Гоуст помотал головой. — Остальное пусть разгребает ЦРУ.

***

1 января 2023, 03:45 Медицинский комплекс Маунт-Синай, Нью-Йорк В стерильных больничных стенах Гоуст бывал нечасто, его раны обычно залечивали в полевых условиях, поэтому здесь он чувствовал себя неуютно. Закрытое крыло реанимационного отделения, белые халаты на фоне таких же белых стен, запах лекарств и краски из принтера у стойки регистрации. Он приехал сюда, как только Ласвэлл сообщила, куда отвезли Соупа. Ему самому следовало бы прилечь на кушетку и хотя бы обработать ожоги, но Саймон упорно сидел рядом с запертыми дверьми, потому что на другое не осталось сил. — Прошу прощения, э-э… лейтенант? — подошедший врач с нескрываемым шоком смотрел на Гоуста. — Я от Кейт. Ласвэлл. Она сказала, что кто-то из вашего отряда попал к нам сегодня. Э-эм, — он глянул на папку у себя в руках. — Джон МакТавиш? — Да, — Гоуст отвлёкся от бесцельного созерцания плакатов на стене и посмотрел на врача. — Какие новости? — Что ж, — доктор неловко прочистил горло. — Он поступил к нам в крайне тяжелом состоянии после клинической смерти. Мы провели несколько реанимационных мероприятий, остановка сердца случалась дважды, его организм находился в интоксикации… Гоуст перестал различать монотонное бормотание врача, звучавшее как вырезка из научной конференции. Он вылавливал из его речи фразы вроде «кислородное голодание», «вентиляция легких» и «повреждение клеток мозга», но они казались бессмысленными и далекими, не имеющим никакого отношения к Соупу. Вся эта нудная бредятина наверняка вела только к одному заключению. — Он жив? — Гоуст перебил доктора Мартинеса, судя по его бейджу на халате, и устало откинул затылок на холодную стену. — Жив, — сердце пропустило удар, Саймон прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Но пока он не очнется, мы не сможем сказать, насколько необратимыми будут последствия, — врач сочувствующе опустил взгляд. — Я могу его увидеть? — Ну-у, вообще-то нет, — мягко ответил доктор Мартинес. — Посещение реанимации запрещено… — врач вздохнул, глядя на немую просьбу в глазах Гоуста. — Пять минут, правда. У нас очень строгие правила. — Спасибо. Палаты реанимации ничем не отличались друг от друга в своей безмолвной трагичности, но только одна из них волновала Гоуста. Доктор Мартинес вежливо открыл перед ним дверь и остался снаружи, напомнив, что у него есть не больше пяти минут. Гоуст тихо вошёл в палату и среди трубок и мониторов не сразу разглядел Соупа. Он подошёл сбоку, ощущая смесь радости и подавленности внутри. Джон был совсем бледным, синяки на лице будто проявились ещё сильнее, а щёки впали. Толстая трубка, зажатая между его зубами, выглядела жутко, но благодаря ей грудь Соупа размеренно двигалась в такт дыханию. — Привет, Джонни, — Гоуст внимательно изучал взглядом его лицо, словно видел впервые. — Ты не поверишь, в какой пиздец превратилась эта ночь, — голос Гоуста был хриплым от дыма. — Говорят, ты тут тоже боролся всё это время. Справился и без нас, а? — Саймон взглянул на свою обожжённую ладонь и на полпути опустил руку, не став прикасаться к Соупу. — Это самый ебанутый Новый год в моей жизни, знаешь. Но ты выжил, Джонни, назад пути нет, так что возвращайся скорее. Соуп лежал без движения и вряд ли слышал хоть что-то вокруг, находясь где-то далеко от реальности. На одном из мониторов быстро колебался график сердцебиения, для Гоуста этого было достаточно на сегодня. Он боялся услышать, что Джон не смог выбраться. Реабилитация наверняка займёт много времени, но он жив, и это единственное, что имело значение. Всё случившееся за эту ночь теперь можно было оставить позади. Гоуст заставил себя оторвать взгляд от Соупа и выйти из палаты, чтобы не нарушать обещание доктору. В прострации он вернулся в фойе и сел на стул, вытянув вперёд ноги. Он уехал с Парк-авеню, не уточнив дальнейший план и даже не взяв с собой средства связи. Саймон попросту не знал, куда идти дальше, поэтому остался ждать здесь в одиноком спокойствии. — Ты всех медсестер распугал своим видом, — Прайс подошёл незаметно и опустился рядом через несколько минут. Он дождался реакции Гоуста и протянул ему бутылку воды. — Сходи к нашему медику, если не доверяешь местным врачам. — Не сейчас, — Гоуст покачал головой. — Не настаиваю, но от тебя горелым воняет на всю больницу. — Переоденусь позже. — Ага, — Прайс повернулся к нему, закинув руку на спинку стула. — Собрался ждать, пока Соуп проснется? — Может быть, — Гоуст смотрел прямо перед собой и крутил в руках бутылку. — Саймон… — Не начинай, — он поморщился. — Ты заставляешь меня пользоваться положением. — Чего? — Гоуст с непониманием повернул к нему голову. — Я капитан, помнишь? — начал Прайс. — И пока ты в моем отряде… — Блять… — он со вздохом закатил глаза. — Машина ждет у входа. Поешь, отоспись, выпей хотя бы антибиотики и возвращайся. С Соупа глаз не сводят, он в полной безопасности. — Знаю. — Ну так проваливай или отправишься в реанимацию следующим рейсом. — Угрожаешь мне? — Гоуст иронично прищурился. — Я сейчас даже банку пива открыть не смогу, не надейся на драку, — пошутил Прайс. — Ты сам свалишься тут через пару часов. — Ладно, — сдался Саймон. — Свяжись со мной, если будут новости. — Всё будет хорошо, — Прайс знакомо похлопал его по плечу и встал со стула. Гоуст неосознанно дотронулся до разбитой маски. Впервые за долгое время она ощущалась такой тяжёлой на лице.