Эндорфин

В дверь тарабанят так сильно, что, казалось, ещё немного, и она сорвётся с петель. Чимин торопливо спускается по лестнице к входной двери, уже заранее ненавидя непрошеного гостя. Повернув замок, он распахивает дверь и встречается взглядом с тёмными глазами, в которых невольно загораются искорки при виде младшего. Чимин давит смятение изнутри, а на лице отлично держащаяся скучающая маска. — Ты нам так дверь разнесешь, — кривит рот Чимин и складывает руки на груди, — по голове себе так попробуй постучать. — Обожаю твое настроение с утра, — не обращая никакого внимания на чужое недовольство, хмыкает Юнги, — твой брат не отвечает на звонки, все ещё спит? Первая пара уже началась. Чимин старается не глазеть на кривую ухмылку и никак не реагировать на голос. Безразлично пожав плечами, отворачивается и идёт на кухню. И оттуда слышит, как Юнги тяжело поднимается в комнату Чанеля. Почти каждый день Мин Юнги по утрам приходит, чтобы разбудить его ленивого старшего брата. Если бы не он, у Чанеля были бы большие проблемы в универе. У него вдруг пропадает аппетит продолжать завтрак, и Чимин, с досадой посмотрев на уже неаппетитные комки в каше, встает со стола и убирает за собой посуду. Затем идёт в залитую солнцем светлую гостиную, где в кресле оставил свой школьный рюкзак. — Чимин! — доносится с лестницы, откуда торопливо спускались парни. Чанель прямо на ходу пальцами зачёсывает свои спутанные густые волосы, — я же просил разбудить меня. — Я будил тебя пять раз, — обиженно отзывается Чимин и, взяв с трюмо расческу, бросает в руки брата, — причешись нормально. Юнги пробегается быстрым взглядом по школьной форме Чимина и, подхватив сумку друга, предлагает: — Давай я подвезу тебя до школы. — Не нужно, вы же опаздываете. Меня Инджу будет ждать на автобусной остановке, — ровно отвечает юноша, не глядя на собеседника, и выходит за дверь. — Столько лет с девчонкой дружить и быть настолько слепым, — качает головой Чанель, быстро обувая белые кроссовки. — В смысле? — непонимающе хмурит брови Юнги. — Втюрилась она в него, только слепой не увидит. Я готов, поехали, — выталкивает он задумавшегося друга за порог. Парни живут в пригороде Тэгу неподалёку друг от друга. Чанель и Юнги дружили с младшей школы и являлись по-настоящему близкими друзьями. Родители обеих семей поддерживали приятельские отношения, однако, в силу занятости, тесно никогда не общались. Друзья же напротив, всюду были вместе и даже поступили в одно учебное заведение на юридический факультет. Юнги был единственным ребёнком в семье, и можно сказать, что Чимин вырос на его глазах. Младший Пак всегда был дружелюбен по отношению к парню и искренне радовался его визитам. До недавнего времени. Последние полгода он парнишку не узнает. Угрюмый, молчаливый и даже начал грубить безо всякого повода. Если раньше он все время зависал с парнями в комнате брата, смотря с ними фильмы и играя в компьютерные игры, то сейчас полностью отдалился. Чанель тоже заметил это и списал резко изменившееся поведение на переходный возраст. — Ему скоро девятнадцать. Не затянулся ли переходный возраст? — скептически выгибает бровь Юнги. — Ну не знаю, — жмёт плечами Чанель, — он и со мной себя так иногда ведёт. Это пройдёт, не бери в голову.

*

Чимин щурится от яркого весеннего солнца и наблюдает за идущей к нему Инджу. Она лучезарно улыбается и по привычке машет ему рукой. — Ты сегодня рано, — замечает подруга, — обычно, это я жду тебя на остановке. — Так нужно было, — возвращает улыбку он, вспоминая пропущенный завтрак и чужое появление с утра, — отлично выглядишь. Ты что, накрасилась? Он резко наклоняется к чужому лицу, едва не касаясь губами щеки, и Инджу застывает от неожиданности, страшно засмущавшись. — Точно. Ты что на свидание собралась? Только не говори, что с Сухеком, — морщит аккуратный нос Чимин. — Да ну тебя, мне уже нельзя накраситься без повода? — насупливается Инджу, делая шаг назад. В этот момент к школьникам подъезжает нужный автобус, и Чимин, пропустив девушку вперёд, провожает мрачным взглядом пронёсшийся мимо синий внедорожник Юнги. Юнги громко сигналит Чимину, снова выводя его из равновесия. Когда Чимин занимает место рядом с Инджу, то мыслями уже был далек от подруги. Остается всего год, и он, наконец, покинет Тэгу. Уедет в Сеул от этой душащей и никому ненужной привязанности. Чимин давно понял, что постоянное присутствие этого человека рядом делает ему только хуже. Как могло возникнуть это чувство? Чимин ведь не взращивал его в себе, а подавлял как мог, особенно, когда разобрался в себе. Сопротивлялся и ужасался собственной глупости, лёжа ночью без сна, долго размышлял и тщетно старался убедить себя, что все это – может и не любовь вовсе. Влюбиться в парня… В лучшего друга брата. В того, кто на пару с Чанелем учил Чимина кататься на велосипеде. В того, кто клеил пластыри на разбитые от неудачных падений коленки, и даже дул на них, чтобы облегчить боль от пощипывания. У него самый глубокий и завораживающий голос в мире. Чимин вспомнил, как впервые испуганно одернул себя, когда, приезжая домой из школы, в первую очередь напрягал слух, и жадно искал глазами его необычно бледное лицо. Неважно где, в комнате брата, на кухне или в гостиной перед телевизором. Незаметно для Чимина, Юнги стал его единственной причиной для радости и улыбок, а также только он мог расстроить так, что порой хотелось кричать от невыносимой боли и ревности, безжалостно терзающих юное сердце. Когда глупые мечты вдребезги разбились о реальность, Чимин едва смог заставить себя без стыда смотреть в чужие глаза. Эту реальность звали Сумин. Любимая девушка Юнги. Даже одно ее имя производило катастрофический эффект разрушения изнутри, что говорить о том, что с ним творилось, когда видел пару вместе. А видеть приходилось часто, благодаря дружбе с Чанелем. — Эй, Чимин, мы приехали, — трясёт его за плечо Инджу, — ты что, спишь с открытыми глазами? Чимин подскакивает с места и идёт на выход за одноклассницей. Просто какая-то нелепая одержимость. Разве нормально настолько отключаться от реальности и глубоко уходить в себя? Нужно найти способ прекратить это.

***

— Видимо, вы неплохо провели время, — недовольно изрекает Чимин, глядя на едва держащихся на ногах Чанеля и Юнги. Брат выглядит не так плохо, чего не скажешь о Юнги. Густые тёмные волосы взъерошены, глаза едва открываются. Он глуповато улыбается Чимину, и все пытается связно с ним поздороваться, вскинув руку и едва не свалившись на пол, если бы не крепкая хватка Чанеля. — Зачем так надираться? — ворчит Чимин и уворачивается от объятий, в которые хочет заключить его Юнги. — Сегодня пятница, и он поругался с Сумин, — отвечает Чанель, и усаживает, наконец, друга в кресло, — присмотри за ним, я пока позвоню госпоже Мин и предупрежу, что сегодня Юнги остаётся у нас с ночёвкой. Ему нельзя появляться дома в таком состоянии. Когда Чанель уходит на кухню, прихватив с собой мобильный, Чимин с раздражением уставляется на Юнги. Подумаешь, поругался с Сумин. Завтра же уже сам позвонит первым и пара помирится. — Тоже мне трагедия, — ворчит себе под нос Чимин, не удержавшись от едкого замечания. Юнги что-то мычит и подается немного вперёд, едва не растянувшись на полу. Чимин вовремя подхватывает его под руки и, прижав к себе горячее не сопротивляющееся тело, буквально тащит в гостевую на первом этаже. Благо родители давно спали, и значит никто не будет задавать лишних вопросов. С трудом миновав гостиную, Чимин уже дважды чуть не выронил оказавшегося неожиданно тяжёлым, субтильного на вид Юнги. Добравшись до нужной комнаты под лестницей, ногой толкает незапертую дверь и, ворвавшись внутрь, обессиленно валится на кровать прямо на Юнги. Тот на автомате хватается за пояс Чимина, как за единственную опору, и распахивает глаза, ощущая на себе чужую тяжесть. Юноша, тяжело дыша, во все глаза уставляется на Юнги и его будто парализует. Так близко к его лицу Чимин не был уже давно. Он и забыл, что вблизи этот человек ещё более красив. Молочно-белая кожа на щеках чуть тронута лёгким румянцем. До ноющей боли в груди хочется прислониться поближе и вдохнуть приятный аромат знакомого парфюма. Взгляд невольно падает на аккуратные, чертовски манящие губы. Они давно сводят с ума, снятся в мокрых снах и продолжают мучить наяву. Даже запах спиртного не убавляет желания коснуться их. Чимин удивленно моргает, когда вдруг понимает, что Юнги ответно не сводит с него неожиданно внимательных для пьяного, глаз. Даже руки вокруг него смыкаются сильнее, прижимая покрепче к себе. Что происходит? Чимин ёрзает, решив прекратить это безумие и слезть с него, ведь в любой момент мог войти брат. Но Юнги и не думает отпускать и смотрит слишком странно, будто видит Чимина впервые. От его взгляда влюблённое сердце в груди начинает колотиться ещё неистовей. — Что ты делаешь? — растерянно шепчет Чимин, — отпусти. С губ срывается совсем не то, чего желает на самом деле. Зато глаза просят пойти дальше и ни за что не останавливаться. Когда дело касается этого человека, он всегда лжёт, как дышит. Так нужно. Юнги будто читает мысли и внезапно приподнимает голову, захватив пухлые губы в нежный плен. Губы у него теплые и мягкие, с легким привкусом горечи. Осторожно пробует на вкус Чимина и довольно стонет прямо в поцелуй. Полные губы явно приходятся по душе, и, не встретив ожидаемого сопротивления, Юнги решает незамедлительно углубить поцелуй и запускает язык внутрь, хозяйничая в нем так, как заблагорассудится. Чимин цепляется за его плечи и сам отвечает не менее пылко, не совсем доверяя тому, что происходит. Под веками вспыхивают искры, а внизу живота скручивается тугой горячий узел. Лишь смутно понимает, что его мечты и близко не сравнятся с яркими ощущениями и жадными касаниями наяву. Сердце истерично бьется, беснуясь от страха и неверия, почти проламывая ребра, ещё немного, и будет трещина. В следующее мгновение от неожиданности приглушенно вскрикивает, когда Юнги ловко переворачивается и подминает юное тело под себя, смотря на него затуманенными от страсти глазами. Чимина сносит от взгляда полного желания, и он по-прежнему не верит, что Юнги вдруг решился на такое. Он что, попал в параллельную вселенную? Чимин смотрит со страхом в глазах, но не от чужого напора, а оттого, что вся эта магия сейчас закончится, так и не начавшись. Юнги с прищуренными глазами окидывает Чимина горящим взглядом, и пальцы сами тянутся к идеальной шее. Вдруг понимает, что ему всегда было интересно дотронуться до неё и ощутить под пальцами шёлк этой красивой нежной кожи. — Блять, — сдавленно шепчет он, подавляя в себе желание оставить на бешено бьющейся жилке мокрый поцелуй. Приглушённый голос Чанеля внезапно выбивает остатки страсти из головы, и Чимин что есть силы отталкивает от себя Юнги, вскакивая на ноги. Голова нещадно кружится, но он быстро справляется с собой и придирчивым взглядом изучает парня. Юнги выглядит растерянным, словно только сейчас понимает, кого так самозабвенно ласкал и всюду хотел коснуться. И не только коснуться. Наклонившись, Чимин накрывает его одеялом, чтобы прикрыть чужое явное возбуждение. К его щекам бесконтрольно приливает кровь, и он радуется, что на нём самом надета огромная футболка, что скрывает сейчас его собственное состояние. Юнги тоже хотел этот поцелуй, билось в голове, и Чимин едва подавляет в себе нахлынувшую волной радость. Неужели его чувства могут быть взаимны? — Ты чего ещё не у себя? — сводит брови вместе заглянувший в комнату Чанель. — Так этот пьяница не отпускал. Схватился за мою руку и заставил слушать какую-то ерунду про свою… Субин, — вполне правдоподобно негодует Чимин, — оно мне надо? Я собирался лечь пораньше и выспаться на выходных. Вы можете хоть одни выходные провести спокойно? — Тебе не нужно было тащить его на себе, — немного смягчившись, говорит брат, даже немного забавляясь раздражённостью Чимина, — спасибо тебе, и иди ложись. Чимин в последний раз оборачивается на Юнги, тот лежит с закрытыми глазами и, возможно даже уже спит.

***

Он не смыкает глаз всю ночь. Не терпелось вернуться в комнатку под лестницей и проверить, спит ли Юнги. Скорее всего его уже сморил глубокий сон. Мысль о том, что на утро Юнги обо всем позабудет, невольно заставляет нервничать. В девять утра в комнату стучит мама и заглядывает внутрь. — Чимина, идём завтракать, — зовёт она, держа в руках только что снятый фартук. — Иду, — нехотя поднимает с подушки тяжелую, от мучивших его всю ночь мыслей, голову, — а Чанель и Юнги… то есть, Юнги ещё здесь? — Да, и выглядит ужасно, — нахмуривается госпожа Пак, — ты видел его вчера ночью? Во сколько эти оба явились домой? — В полночь, — не моргнув глазом лжет Чимин, — я как раз вставал выпить воды. — Ясно, — коротко бросает она, с явным недоверием глядя на сына, — спускайся вниз, уже все за столом. Когда мама уходит, Чимин подскакивает с кровати и торопливо направляется в душ.

*

За столом родители и Чанель без умолку обсуждают будущую профессию парней. Мама сетует на безответственное поведение старшего сына. Отец, внимательно выслушав ее, обещает урезать его карманные расходы. Чанель живет на всем готовом, полностью находясь на содержании родителей, умудряясь при этом наплевательски относиться к учебе. Пока старший брат пытается убедить отца и мать в обратном, Чимин мрачно посматривает на непривычно молчащего весь завтрак Юнги. Парень редко поднимает голову от тарелки и думает о чём-то своем, мыслями находясь где-то далеко. Их взгляды пересекаются лишь на миг, и Чимину хватает его, чтобы понять – Юнги все помнит. Только не такое скорбное выражение лица ожидает увидеть. В очередной раз мечта медленно крошится на глазах и развеивается по ветру. Он едва держит лицо, потому что маска невозмутимости бесконтрольно трескается, как и сердце, что срывается в пропасть от очередного разочарования.

*

После завтрака расстроенный Чимин выходит во двор своего частного дома и невидящим взглядом смотрит на соседние, спрятанные высокими заборами. Погода по-прежнему стоит ясная, и Чимин прислоняется боком на невысокие ворота. Утренняя прохлада приятно проясняет голову, заполненную тяжёлыми переживаниями и горечью. Услышав за спиной чьи-то шаги, чисто инстинктивно понимает, кто это. Когда бледная рука ложится на плечо, Чимин даже не дергается. — Чимин, я должен извиниться, — тихо и виновато произносит Юнги, — это было зря. Сам не знаю, что на меня нашло. Мне правда жаль. Знал бы этот человек, как делает больно сейчас своими идиотскими, никому не нужными извинениями. Чимин рывком сбрасывает с себя чужую руку и медленно оборачивается. — Тебе жаль? Это было зря? — холодно повторяет он, чем страшно удивляет Юнги, и собирает всю злость в кулак, — засунь себе свои извинения куда-нибудь поглубже. Придурок! Чимин больно двигает плечом по чужому, заставляя Юнги отшатнуться в сторону, и быстро уходит в дом. «Это было зря… зря… », — набатом бьется в голове.