Эндорфин

Вечер плавно превращается в ночь, однако веселье всё ещё не планирует заканчиваться. Вся компания перемещается вовнутрь, Чанель решает показать дом друзьям. Видимо, там брат занимает компанию чем-то интересным, потому что никто обратно во двор не выходит. Ярко горят цветные огоньки, развешанные заботливыми руками мамы. Небо густо усыпано звёздами, точно бриллиантами. Чимин сидит один за столом, вяло размышляя о том, не надумал ли себе лишнего, когда решил, что, возможно нравится Юнги. Что же было тогда в комнате под лестницей? Юноша явственно чувствовал чужое желание, он точно ничего не путал. На плечи неожиданно набрасывают что-то теплое, и парень сразу узнает бомбер Юнги. Чимин поднимает глаза и встречается с любимым взглядом. Парень присаживается рядом и поднимает голову к сияющим звёздам в небе. — Интересно, — произносит он. — Что? — недоумевает Чимин. — Все гадал, о чем ты тут думаешь, сидя в одиночестве, — слишком мило улыбается Юнги. — О звёздах, конечно, — жмёт плечами юноша. От одного лишь присутствия становится невыразимо хорошо. Он рядом, и жизнь будто сразу играет яркими красками, а все ощущения обостряются. Чимин меньше всего сейчас ожидал, что Юнги придет искать его. — Правда? — удивляется ответу Юнги, поудобнее устраиваясь на стуле. — Ты помнишь тот миф, хен? — тихо спрашивает Чимин, уносясь в воспоминания на пару лет назад. — Плохо, если честно, — ему виновато улыбаются в ответ, — боюсь, сейчас моя голова забита гражданским правом и уголовными процессами. — Прекрасная Каллисто, возлюбленная Зевса, заточенная в тело медведицы из-за ревнивой и озлобленной жены Бога. — Ах, да. У тебя отличная память, — с одобрением в голосе говорит парень, — когда их сын Аркас не зная о заклинании смертельно ранил ее на охоте, то Зевс спас любимую, превратив в созвездие Большой Медведицы. Аркас так же был отправлен на небо, чтобы охранять мать и стать Малой Медведицей при ней. — Точно, — кивает Чимин, — тебе никогда не было интересно, что чувствовал Зевс, лишившись своей возлюбленной? — Никогда не задумывался об этом, — жмёт плечами Юнги, разглядывая профиль юноши. — А я думал. Много раз, и ещё мне кажется, что начал понимать его. Юнги хмурит брови. — Чимин… — Только представь себе – впереди вечность с нелюбимой, а истинной любовью остаётся только любоваться без возможности коснуться, — кривит губы Чимин и на последних словах смотрит прямо в чужие глаза, — так себе перспектива. Юнги откровенно залипает, вслушиваясь в слова Чимина. Они столько времени уже знают друг друга, но мысли этого человека никогда не устанет слушать. Ему их так не хватало. — Какой смысл быть могущественным Богом, если некоторые вещи все равно не сможешь изменить? — продолжает свои рассуждения юноша, — скажи, хен, в чем смысл любви? Ну то есть, Зевсу не повезло встретить настоящую любовь, уже будучи связанным браком с другой. Получается, они встретились зря? Зачем нужно было познать любовь, чтобы потом в итоге страдать? Юнги глубоко задумывается, но теряется с ответом. Слишком сложно, чтобы ответить сразу. — Не знаю, стоит ли вообще искать смысл любви, — мягко отвечает он, — столько людей до нас пытались разгадать ее загадку. Чимин едва сдерживается от победной улыбки. Вот оно. Разве это ответ влюблённого человека? Черта с два. — Не согласен. Смысл нужно искать во всем, как по мне, — качает он головой, — например, почему любовь бывает разной. Любовь матери к ребёнку и наоборот, является безусловной. Чувства мужчины к женщине являются нормой. А мужчины к мужчине? Юнги тяжело сглатывает. Чимин ступает на опасную почву. — Я не думаю, что нам уместно это обсуждать. — Почему же? — удивляется юноша, — потому что мы парни? В наше время об этом говорят более открыто. — Я имел в виду, что не знаю другой любви. Только любовь парня к девушке. Мне ничего неизвестно об однополой любви, поэтому как я могу судить о ней? — нехотя поясняет парень, а Чимин хмыкает. — Конечно, — глаза опасно сверкают, — это же удобней всего, правда? Любить удобного человека всегда легче. — Что ты хочешь от меня услышать, Чимина? — устало вздыхает Юнги. — Я зря спросил, — разочарованно произносит Чимин. Юноша сбрасывает с плеч бомбер, злясь на самого себя. Не стоило заговаривать об этом сейчас. Он кладет вещь на стул и шагает к дому, но Юнги срывается следом и успевает ухватиться за чужую руку. — Чимин, не убегай так. Я правда не знаю, что сказать на это. — Забудь, хен, — шепчет юноша, — ты прав. Я не должен спрашивать тебя о таких вещах. Раньше мы могли говорить обо всем. Видимо, я зря надеялся, что это навсегда останется неизменным. Чимин застывает, когда Юнги притягивает его к себе и обнимает. Руки успокаивающе гладят по спине. Мальчишка затаивает дыхание, боясь пошевелиться. — Я причина твоих переживаний, да? — с сожалением спрашивает Юнги, — я такой придурок. Я не должен был тогда так обращаться с тобой. Сам не знаю, что на меня нашло. Ощущая желанное тепло исходящее от Юнги, о котором грезил столько времени, Чимин с трудом заставляет себя мягко отстраниться и надтреснуто улыбается. Его объятия, призывающие показать всё сожаление, только душат горечью. — Так ты думаешь, что тогда меня, типа, растлил? Юнги морщится от неприятного слова. — А разве нет? Мне нет оправдания. Ты парень и, к тому же, брат моего друга. Юноша не знает, что думать. Ему всё труднее скрывать разочарование, а чужие слова так сильно ранят сейчас. Как долго Юнги будет осознавать то, что с ними происходит? А осознает ли вообще? — Я очень дорожу тобой, хен. Поэтому давай… забудем то, что было недавно. Согласен? Не убивай себя больше чувством вины. Этим ты делаешь плохо и мне. Юнги заметно выдыхает от облегчения. Душа болит, когда Чимин обижается. Он не желает терять его тёплый взгляд, каким юноша одаривает парня раз за разом. Даже уже сам ищет его в надежде заглянуть в эти мягкие и умные глаза. Хрупкий мир не хочется разрушать, особенно сейчас, когда Чимин больше не злится и не хамит, как раньше. — Спасибо, — искренне произносит Юнги и указывает на покинутый столик, — не хочешь вернуться? Если ты не замёрз, конечно. — А ты? Почему здесь, а не с Сумин? — вдруг вспоминает про занозу Чимин. — Она спорит с Чанелем о прелестях компьютерных игр, и какая из трёх последних версий круче, — криво ухмыляется парень. Чимин мягко хмыкает: спасибо брату. — Тебе неинтересно было послушать? Их споры бывают увлекательными. — Я забеспокоился, что тебя нет в доме, и пошёл искать, — прямо говорит Юнги. — Я просто никого не знаю, кроме тебя и Чон, конечно, — жмёт плечами Чимин, — к тому же ты знаешь, как быстро я устаю от шумных компаний. — Я тоже, — вторит парню его желанный собеседник. Взгляды встречаются и оба невольно улыбаются. — У нас с тобой всегда было много общего, — с удовольствием замечает Чимин, снова натягивает на себя тёплую вещь старшего и садится обратно. Так сладко пахнет им. Как тогда, когда прижимался к нему в комнате. Никакого тяжёлого парфюма как у брата, напротив, аромат лёгкий, свежий, едва уловимый. Даже голова начинает опасно кружиться. — Это правда, — согласно кивает, — мне не хватало тебя. В последнее время ты очень отдалился. Слушая твоего брата я уже было решил, что ты влюбился или у тебя неприятности с девушкой. Не очень далеко от правды. — На самом деле, мне тоже не хватало тебя, — ответно признаётся Чимин, взволновавшись от слов Юнги. Парень смотрит с пониманием и, протянув руку, гладит по чужому плечу. — Ты расскажешь, что с тобой было? Чимин возвращает взгляд в ночное небо. «А будешь ли ты рад тому, что услышишь?». — Меня никто не поймёт, — с грустью улыбается юноша. — Даже я? — Ты в первую очередь, — прямо говорит Чимин и не успевает поймать чужую реакцию на свои слова. Входная дверь с щелчком открывается и на пороге появляется Сумин. Быстро оценив ситуацию, тут же направляется к парням. — Как представилась возможность, сразу сбежал, — жалуется Чон и садится рядом с Юнги. — Я беспокоился о Чимине. К тому же ты не осталась одна. Девушка мило улыбается ему и переводит взгляд на юношу. — Я все время забываю, что Чимина у нас ещё совсем малыш, — нараспев произносит Сумин, — конечно, о нем безусловно нужно заботиться. Мне тоже следует быть внимательнее к тебе. — Не нужно, — возвращает ехидную улыбку обратно, — хен и так очень заботлив ко мне. Даже больше, чем Чанель. Сумин слегка сужает глаза, но ей удается удержать на лице невозмутимое выражение. «Гаденыш, совсем обнаглел». — Но в любом случае большое спасибо. Нуна, — делает акцент на последнем слове и посильнее запахивается бомбером Юнги. Только тогда Сумин замечает на нем вещь своего парня. Внутри разверзся вулкан, затапливая внутренности кипящей лавой ревности. Юнги как всегда слишком очевиден. Как он может быть так слеп? Тем временем весьма довольное лицо младшего изучает ее. — Ты стала по-другому краситься? — изображает удивление Чимин, — не стоит, так ты выглядишь ещё старше. Чон с невероятным усилием заставляет себя не отвечать. Чимин – глупая малолетка, не стоит показывать, насколько сильно ему удаётся задеть ее. К тому же Юнги в последнее время порядком подустал от их перепалок. Если раньше после незначительной ссоры он сам извинялся и старался загладить вину, то сейчас стал реагировать прохладнее, будто ему всё надоело. В следующую секунду девушка замечает, что Чимин незаметно вдыхает в себя запах с ткани. И она не выдерживает. — Удивлена, что ты так разбираешься в женских делах, — задумчиво говорит Сумин, подавляя в себе желание отобрать бомбер, — ах, да. Я все время забываю, что тебя больше интересуют… Юнги резко встает с места и холодно смотрит на девушку. — Я думаю, уже поздно. Поехали, я отвезу тебя домой, — мрачно произносит он и уходит попрощаться с другом. Соперница глядит на мальчишку с нескрываемым раздражением и ревностью. — Уж не думала, что мне придётся предупреждать тебя, — гневно сверкает глазами Сумин, — но ты добьёшься того, что Юнги больше не станет общаться с тобой. — Пока с этим успешно справляешься ты, — спокойно парирует юноша и безразлично отворачивается.

***

— Собираешься молчать всю дорогу? — бесится так и не сумевшая успокоиться Сумин. Юнги только сжимает челюсть, ничего не отвечая. — А наш малыш Чимина вырос, — продолжает качая головой Сумин, — и методы его изменились. — Не говори мне о нём ничего, — морщится парень. — Почему это? Ты вообще ничего не видишь? — поражается девушка, раздраженно поправляя светлые пряди волос. — Что, например? У него сейчас не простое время, поэтому он нуждается в общении. — То есть тебя не удивляет, что из друзей у него парень только ты? — щурится Сумин. Юнги опускает стекло в окне, чтобы немного освежиться. Атмосфера в салоне неприятно накалена и нагнетает ужасную тоску. Хочется побыстрее оказаться дома и лечь спать. Просто остаться одному, чтобы привести мысли в порядок. Там, на свежем воздухе рядом с Чимином, он чувствовал себя куда уютнее и комфортнее, чего в последнее время не ощущает рядом с Сумин. Одни придирки, которые не казались ему раньше чем-то раздражающим. — А должно? — резче чем хотел бросает Юнги, — это только его дело. Ты можешь придираться ко мне, но не к Чимину. Ты знала, что помимо Чанеля я так же дорожу и младшим. Мне никогда не было наплевать на то, что он чувствует. Сумин замолкает, переваривая слова парня. Просто прекрасно. Чон сейчас указывают на ее место — после братьев Пак. — Останови машину, — запальчиво требует Сумин. — Зачем? — устало вздыхает Юнги. Предполагает, что выпитые коктейли и вино дают о себе знать, умножая надвое странную ревность. — Останови, я сказала! — и начинает раздраженно дёргать ручку двери. — Позволь хотя бы вызвать тебе такси, — в тон ей говорит парень и паркуется у обочины. Юнги молча наблюдает, как Сумин выходит из машины, хлопая дверью. Затем вскидывает руку в надежде поймать такси. Когда с третьей попытки ей это наконец удается, Юнги двигается за машиной, чтобы убедиться, что девушка безопасно доберётся до дома. Этой же ночью парню снится Чимин. Юноша был прекрасным созвездием в ночном сверкающем небе, а Юнги просыпается с невыразимой тоской на сердце.