Сразишься со мной?

      Ночные смены — это чистейший ужас, однако Вэй Ин привык к ним за годы работы в агентстве, когда ему приходилось работать в ночь, потому что никто другой не хотел. За это платили неплохие деньги, так что он не имел права жаловаться, особенно учитывая, что благодаря этой работе и двум подработкам у него получалось оплачивать ренту и прочие счета и при этом оставлять себе какие-то средства, чтоб вести жизнь свободного самодостаточного человека.       Обычно ночные смены состояли из едва проснувшихся пациентов, хотя среди них неизбежно находилась парочка тех, кто не спал всю ночь и доставлял немало хлопот, и из срочных вызовов, которые, к счастью, случались нечасто. К тому же большинство пациентов, за которыми он ухаживал, вскоре возвращались домой и продолжали лечение уже там.       Сестринское дело никогда не было его призвание или, быть может, он просто верил в это, однако эта работа стала для него неожиданным вдохновением, когда он переехал к к Вэнь Нину и его сестре Вэнь Цин. Последняя, со слов её брата, славилась отличницей и решила быть доктором, в то время, как Вэнь Нин предпочёл стать медбратом. Спустя год Вэй Ин последовал за ним на те же курсы, а остальное — уже другая история.       Он заглядывал в то крыло, в котором работал, по меньшей мере три или четыре раза в месяц, и было приятно всякий раз увидеть дружелюбные лица. Даже страшненькая медсестра, дежурящая в палате, не могла сдержать краткой улыбки, когда он начинал флиртовать каждый раз, когда проходил мимо.       В палате стояла блаженная тишина, а несколько коек пустовало, и благодаря этому у Вэй Ина было немного больше времени, которое он мог провести рядом с ещё не уснувшими пациентами. Их выздоровление, он уверен, будет лишь вопросом времени, если только эти люди получат немного человеческой доброты наряду с лечением.       Оказавшись у последней палаты, Вэй Ин слага подумал, что доску забыли обновить, потому что он видел перед собой только кровать с табличкой «Лань Чжань» и гору подушек, сложенных на ней. Однако не успел он толком подумать об этом, как услышал хриплое дыхание, а за ним — кашель, раздавшийся из-под этой груды, и осознал, что его пациента вовсе не выписали, а тот, в свою очередь, соорудил для себя небольшое своеобразное укрытие.       Вэй Ин приблизился к постели и улыбнулся при виде маленьких подушек, из-под которых выглядывали тёмные пряди и одна рука, пока другая была скрыта под ворохом подушек. Взяв в руки планшет, он взглянул на имя пациента и план лечения. Горло сжалось, а в груди поселилось сожаление, стоило ему узнать, что тот вдохнул много дыма. Пусть степень отравления была отмечена, как лёгкая, это нисколько не уменьшало того, что вся эта груда подушек никак не могла помочь ни его дыханию, ни ожогам на его руке.       Проверив препараты и дозы, Вэй Ин обошёл постель, направившись к медицинскому аппарату, как услышал шорох под подушками, который означал, что его пациент проснулся.       — Гэгэ, я прекрасно понимаю, что тебе открывается изумительный вид из-под всех этих слоёв ваты и искусственного пуха, из которых сделаны эти подушки, — проговорил Вэй Ин, бросив взгляд на мониторы; он был рад узнать, что состояние его пациента стабильное, — однако я не думаю, что лежать под ними — действительно хорошая идея. Тебе будет трудно дышать. Могу ли я убрать парочку из них?       — Тебе придётся сразиться со мной.       Эти слова были произнесены низким, хриплым голосом, в который их обладатель вложил столько яда, что Вэй Ин не смог сдержать смеха.       — А ты дерзкий, да? — ответил он.       — Сразись со мной, если хочешь заполучить мои подушки.       — Эй, это некрасиво, между прочим, — проговорил Вэй Ин. — И мне не нужны твои подушки. Я просто хочу убрать их с твоего лица, потому что у тебя и так проблемы с дыханием.       — Никаких проблем, — ответил он, — сразись со мной.       — Хм-м, возможно, позже, — сказал Вэй Ин.       Потянувшись к подушке, он медленно и осторожно переложил её на пустую кровать рядом.       В прошлом у него был опыт работы с буйными пациентами и совсем не один десяток синяков, которые он получил в ходе взаимодействия с ними, и Вэй Ин старался действовать настолько неспешно, насколько это было возможно, опасаясь, как бы этот рычащий на него пациент не перешёл границы слов, после которых мужчина мог бы оказаться в отделении неотложной помощи.       — Мои подушки.       — Да-да, твои, — безропотно согласился Вэй Ин, — я отложу их сюда, и ты сможешь в любой момент забрать их. Как насчёт того, чтобы позволь мне взглянуть на тебя? А потом ты можешь уснуть, представляя, как пинаешь мою задницу.       — Не нужно представлять. Достаточно просто сделать это.       — Хорошо, но всё же давай сначала убедимся, что с тобой не случится ничего плохого.       С этими словами он осторожно высвободил последнюю подушку из слабой хватки пациента и убрал её с чужого лица, в тот же миг замерев.       Симпатия к весьма привлекательным пациентам не была чужда Вэй Ину, и он был бы рад провести с этими людьми немного больше времени, неважно, будет это пара других минут и зайдёт ли это дальше этих посещений; однако прямо сейчас, когда он смотрел на этого конкретного пациента, у него перехватывало дыхание, что случилось ним действительно впервые. Уловив жалостливый взгляд, туманный от обезболивающего, которое тот получал через капельницу, мужчина позволил себе слабую улыбку.       — Ну, — проговорил он, подарив пациенту самую обворожительную из своих улыбок, — мы безусловно можем сразиться, но оставим это немного на потом, ладно? Тебе нужно ещё немного отдохнуть. Предполагаю, что я спал чуточку больше твоего, а поэтому бой будет нечестным, так что тебе стоит набраться сил.       — Могу сразиться одной рукой и с закрытыми глазами, — сказал Лань Чжань. — Ты слишком красив для хорошего бойца.       Вэй Ин тут же просиял.       — Это самое милое оскорбление из всех, которые я слышал. И всё же давай перенесём наш бой на потом?       Лань Чжань фыркнул, однако, к удаче Вэй Ина, вёл себя послушно, пока он проверял состояние ожога, скрытого под прозрачной плёнкой, и пусть повреждение казалось довольно серьёзным, однако выглядело оно чистым и без единого намёка на инфекцию. Несмотря на это, Вэй Ин собирался наблюдать за его состояние всю ночь. Дыхание было лишь немного хриплым, но техника молчала, не издавая тревожных сигналов. Осторожно опустив руку на постель, он раздвинул в стороны остальные подушки и рассеяно коснулся нескольких шелковистых прядей Лань Чжаня, выбившихся из косички.       — Сражусь с тобой, даже если будешь таким милым.       Вэй Ин улыбнулся.       — Буду ждать этого момента, — проговорил он, — но сначала немного отдохни. Тебе нужно подготовиться к нашему поединку.       — Мгм. Спокойной ночи, — пробормотал Лань Чжань, уже наполовину сонный, и Вэй Ин следил за тем, как трепетали чужие ресницы, до тех пор, пока не убедился, что дыхание пациента выровнялось, а сон охватил его разум.       — Спокойной ночи, — проговорил Вэй Ин, — слишком милый и жестокий парень.

***

      Ночь выдалась тихой. Слишком тихой, по мнению Вэй Ина, потому что даже пожилой ворчун из четвертой палаты не высказывал своих обычных недовольств, пока он выполнял все необходимые процедуры, хотя тот постоянно требовал исключительно медсестёр-женщин и возмущался всякий раз, когда вместо них приходил Вэй Ин, оправдывающийся, что все его коллеги заняты. Эта ночь — редкое явление, которому он должен быть рад: все его пациенты медленно, но верно восстанавливаются, и за ними внимательно ухаживают; однако в какой-то момент он пришёл к осознанию, что всё это время ждал хотя бы какой-то драмы. Даже пролитая по неосторожности чашка воды могла бы разрушить эту монотонность.       В прошлые несколько визитов его дерзкий Лань Чжань определённо крепко спал и совершенно точно не мог вызвать Вэй Ина на бой за разрушение его баррикады из подушек. Благодаря этому он мог полюбоваться прелестным лицом ещё несколько лишних минут, что, очевидно, сложно было назвать профессиональной заботой. В прошлом ему довелось увидеть не мало красивых пациентов, и он также не раз отворачивался от милых глазок или дразнящей улыбки, однако Лань Чжань, опьянённый обезболивающими, заставлял что-то внутри него забиться так, что это причиняло боль.       Лишь оказавшись на перерыве, он отбросил ненужные мысли о «что если», в какой-то промежуток времени разговорившись с медсестрой, работавшей в две смены, которая и принимала Лань Чжаня в палату. Услышав о том, что Лань Чжань получил ожоги и отравился угарным газом, спасая своего сына из огня в их доме, Вэй Ин ощутил неуместную гордость. Медсестра успокоила его, сказав, что мальчик прибыл к ним целым и невредимым благодаря усилиям своего отца, а другие члены его семьи забрали его домой. В конце концов, Вэй Ин оставалось только радоваться, что его смены не выпадали на часы посещения, так что у него не было и шанса столкнуться с несомненно красивой женой Лань Чжаня и его сыном, которые придут навестить своего отца-героя. Эта ревность казалась ему совершенно глупой, учитывая, что единственные слова Лань Чжаня, сказанные в его адрес, были вызваны болеутоляющими, которыми его пичкали, и были пронизаны угрозами; тем не менее, это знание было равноценно стене, вмиг выстроившейся между ними.       Вытеснив из мыслей те, которые угнетали, он вновь заглянул в палату Лань Чжаня и покачал головой, заметив, что его пациент вновь не спит. Тот сидел на постели и возился с капельницей в своей руке, пронзая её одновременно и серьезным, и мутным взглядом, который только может быть у таких пациентов, как он, находящихся под сильным воздействием обезболивающего.       — Будешь так усиленно дёргать, и она уколет только больнее, — проговорил он, приблизившись к мониторам и бросив взгляд на показатели: к счастью, состояние пациента оставалось таким же стабильным, как и всю эту ночь.       Лань Чжань медленно поднял на него взгляд и сощурился, глядя на него стеклянными глазами, а после нахмурился.       — Ты здесь, чтобы сразиться со мной?       Вэй Ин рассмеялся.       — Не думаю, что ты достаточно бодр для этого, — проговорил он. — К тому же, старшая медсестра будет крайне недовольна, если заметит, что я дерусь с пациентом. Как насчёт такого: дождёмся, когда моя смена закончится, а потом сразимся на парковке?       — Трус, — сказал Лань Чжань, — слишком напуган, чтобы осмелиться сразиться со мной.       — Эй, крутой парень, не будет таким грубым, — с укором произнёс его Вэй Ин. — В прошлый раз ты сказал, что я красивый, а потом уснул.       Несмотря на очевидную путаницу, которая была прямо сейчас в его голове, Лань Ванцзи всё равно покраснел.       — Красиво раздражаешь.       Вэй Ин громко рассмеялся и прикрыл рот рукой, попытавшись приглушить звук.       — Ах, ты поймал меня, — проговорил он, — Лань Чжань, ты ужасно милый, даже если на твоём лице прямо написано, что ты немного не в себе.       — Моё лицо не причём, — заявляет Лань Чжань. — А твоё — да. Раздражает. Слишком красивое.       — И поэтому ты хочешь нанести мне парочку ударов? — поинтересовался Вэй Ин. — Хочешь сделать менее красивым? В таком случае, боюсь, тебе придется очень хорошо постараться, потому что пара синяков не затмит моей красоты.       — Постоянно говоришь, — проговорил Лань Чжань, — битва заставит тебя замолчать.       Качнув головой, Вэй Ин вновь обратил внимание на мониторы, однако его внимание почти сразу привлекло шуршание простыней, и он обернулся, взглянув на Лань Чжаня, который пытался поднять запутавшиеся в одеяле ноги. Дыхание становилось всё более и более хриплым, пока тот отчаянно пытался высвободиться, и Вэй Ин тут же поспешил успокоить его, пока состояние пациента не стало хуже.       — Хорошо-хорошо, ты можешь сразиться со мной, но сначала тебе нужно прилечь обратно, — проговорил он, заслышав кашель и увидев, как расширились глаза Лань Чжаня, когда тот попытался вдохнуть. — Просто полежи. Всё хорошо, ты можешь дышать. Просто дай этому пройти. Замри ради меня, хорошо?       В этот раз Лань Чжань безропотно и немедленно подчинился ему, и Вэй Ин был рад увидеть, что тот успокоился, прекратив борьбу, стоило только телу напомнить своему владельцу о причине, по которой тот лежит в больнице. Прошло совсем немного времени, прежде чем у Вэй Ина получилось успокоить пациента снова, кашель начал понемногу утихать, а дыхание — приходить в норму. Впервые с их первой встречи он увидел в глаза Лань Чжаня куда более сильный страх, чем тот осмеливался показывать ему раньше, прискорбный и тревожный, который он не смог скрыть, когда наконец-то сделай глубокий вдох.       — Вот так, — проговорил Вэй Ин и намеренно отвернулся к мониторам, едва заметил, как Лань Чжань потянулся здоровой рукой ко рту, собираясь вытереть слюну, скатившуюся по его губам из-за кашля. — Как могу я позволить тебе сразиться со мной? Ты определённо выиграешь, крутой парень, потому что я слишком боюсь испортить своё красивое личико.       Пока Вэй Ин в последний раз проверял, не приведёт ли приступ кашля к чему-то более неприятному, Лань Чжань оставался послушным и молчаливым. Лишь убедившись, что пациент не причинил себе большего вреда, Вэй Ин рассеяно накрыл руку мужчины своей, едва погладив её.       — Ну вот и всё, — проговорил он, замерев в тот же миг, когда изящные пальцы обхватили его собственные, едва сжимая. — Теперь всё будет хорошо. Хороший сон — это всё, что тебе нужно. Мы ещё увидимся через некоторое время. Поспи ещё немного ради меня.       — Как тебя зовут? — спросил Лань Чжань, пока Вэй Ин подтягивал одеяло выше.       — Вэй Ин.       — Вэй Ин, — проговорил Лань Чжань так, точно пытался испробовать на вкус. — Вэй Ин.       — Это я, — подтвердил он, наблюдая, как затрепетали ресницы на чужом лице. — Поспи ещё немного ради меня, крутой парень.       — Лань Чжань, — произнес мужчина, и Вэй Ин издал вопросительный звук, на что тот нахмурился. — Меня зовут Лань Чжань, а не крутой парень.       — В таком случае, Лань Чжань, — сказал Вэй Ин, — отдохни ещё немного. До утра осталось всего несколько часов.       В ответ ему прозвучало только «Мгм», а после он прикрыл глаза, не в силах ни сказать, ни сделать чего-либо ещё.       — Лань Чжань, — произнёс он, покидая его палату с глупой улыбкой на лице.

***

      Спокойная ночь превратилась в очень суматошное утро. Все их пациенты возвращались домой довольно скоро, и для большинства было достаточно нескольких дней и ночей, чтобы восстановиться настолько, чтобы они могли спокойно продолжить лечение дома. Однако бывали случаи, когда вместо дома им приходилось отправляться в иное место.       Вэй Ин не являлся частью реанимационной бригады, однако он находился в запасе на случай, если потребуется его помощь. Непрекращающиеся тревожные звуки аппаратуры и крики коллег всегда вызывали у него тревогу, несмотря на опыт и подготовку. Пациента стабилизировали до того, как потребовалось бы вмешательство Вэй Ина, а затем пострадавшего перевели в другую палату, где тот мог прийти в себя и продолжить лечение. К тому моменту весь адреналин схлынул, и Вэй Ин ощутил напавшую на него слабость и нестерпимое желание отправиться домой; однако стоило ему только увидеть, в каком состоянии находилась одна из его коллег, как все эти мысли пришлось оставить на потом.       Медсестра едва вышла на смену, когда прозвучал сигнал. Львиная доля работы была проделанная именно ею, поскольку из всех, кто дежурил, ближе всего к палате оказалась именно она. Вэй Ин видел по её лицу, насколько сильно девушка была измотана, и он тут же предложил заменить её, чтобы она могла уйти домой и отдохнуть, а не продолжать работу, снедаемая беспокойством.       Так что вскоре, когда наступили часы посещения, он делал уже повторный обход. Приезжали члены семьи и любимые, которые приносили с собой угощения, бесконечную вереницу разговоров и пожеланий. Бездумная болтовня с посетителями и пациентами, случавшаяся в то время, как он делал свою работу, поднимала Вэй Ину настроение.       Добравшись до палаты Лань Чжаня, он замер, раздумывая, не придётся ли ему заводить беседу с женой или девушкой — кто бы не завладел всем вниманием пациента. Детский смех эхом донёсся из глубины помещения, и это заставило его улыбнуться краешком губ. У него всегда была слабость к детям, и он также заботился о сыне сестры, которому вот-вот должно исполниться два года, и Вэй Ин был уверен, что сын Лань Ванцзи является милым ребёнком, если, разумеется, тот хотя бы немного похож на отца.       Переступив порог палаты, он на мгновение подумал, что его пациент успел встать с постели и одеться, однако Вэй Ин почти сразу осознал, что человек, устроившийся на стуле — не Лань Чжань, а кто-то, кто был необычайно сильно похож на него. Мальчик сидел на его коленях, широко раскрыв глаза и ярко улыбаясь; его улыбка стала только шире, стоило ему заметить присутствие Вэй Ина.       — Привет! Я Лань Юань.       Вэй Ин улыбнулся, а ребёнок замахал руками настолько активно, что едва не свалился с коленей мужчины.       — Осторожней, — проговорил он, — мне бы не хотелось, чтобы ты оказался в числе пациентов.       — Я был пациентом раньше, верно, дядя? — проговорил А-Юань.       — Определённо был, — ответил мужчина. — Если вы ищите моего брата, то он отошел умыться. Незадолго до вашего прихода я как раз позвал сотрудников, и они увезли его всего пару минут назад. К сожалению, обезболивающие всегда плохо действовали на него, так что он немного не в себе. Позвольте представиться, меня зовут Лань Хуань. А этот малыш здесь, чтобы проведать своего папу.       — В таком случае, могу заверить тебя, что твой папа в очень хороших руках, — проговорил Вэй Ин. — Он довольно интересный пациент.       — А-Юань, — обратился к нему Лань Хуань, — почему бы тебе не закончить рисунок, который ты делал для папы?       Мальчик кивнул, заполз на постель и продолжить рисовать на листке, который оставил на подвижном столике.       Лань Хуань поднялся со стула и тепло улыбнулся, обратив внимание на Вэй Ина.       — Должно быть, вы — Вэй Ин, — проговорил он, — А-Чжань рассказывал о вас. Он сказал, что не был уверен, медбрат вы или призрак, однако упомянул, что вы навещали его всю ночь. Несмотря на то, что обычно он довольно рациональный человек, лекарства туманят его разум, а в случае с ожогом необходимость перекрыла недостатки. Надеюсь, он не доставил вам слишком много хлопот.       Вэй Ин рассмеялся.       — Он предлагал сразиться с ним, когда я пытался убрать всю эту баррикаду из подушек, которую он выстроил вокруг себя, и сказал, что я красивый, — сказал Вэй Ин. — Поверьте, я становился свидетелем куда более ужасных поступков.       Лань Хуань качнул головой, нежно вздохнув.       — Обычно он куда более учтив, — произнёс он. — Он придёт в ужас, узнав, что делал нечто подобное. Не уверен, что он когда-либо дрался в своей жизни.       — Папа говорит, что битвы — не выход, — заметил А-Юань, — и разговор куда лучшее решение. Ему скоро станет лучше? Когда он сможет вернуться домой?       — Через день или два ему станет лучше, вы поедете ко мне домой и останетесь у меня до тех пор, пока вашу кухню не восстановят, — ответил Лань Хуань.       А-Юань кивнул настолько серьезно, насколько это возможно для ребенка.       — Папа был храбрым. Он спас меня, когда взорвалась плита, получил ожоги и вдохнул плохого дыма, потому что прикрывал меня, а я ничего не мог.       — Похоже, он был очень храбрым, — проговорил Вэй Ин.       — Он храбрый, — гордо подтвердил А-Юань. — Он — лучший папа в мире. Именно он забрал меня из плохого места. Оно мне не нравилось, но вместе с папой там было не так уж плохо.       Лань Хуань улыбнулся, заметив, что Вэй Ин нахмурился.       — Мой брат — социальный работник. А-Юань находился в приюте, который славился плохой репутацией. Начался процесс, решали, куда перевести детей, и в итоге А-Юань решил, что станет частью нашей семьи.       — Лучшей семьи, — заметил А-Юань. — Папа лучший. У нас в доме четыре спальни, и он сказал, что когда я стану старше, он может принять в семью младшего брата, если я захочу. Я сказал ему, что хочу кролика, а не брата.       — Лучше кролик, чем брат, — рассмеялся Вэй Ин, — это куда проще. Знаешь, у меня есть младший брат и старшая сестра. Позволишь открыть тебе один секрет? Меня тоже усыновили.       А-Юань тут же улыбнулся.       — Правда? Ты... Папа!       Спрыгнув с кровати, мальчик тут же пересёк комнату и прыгнул в объятия отца, руки которого пусть и были прикрыты, однако двигались свободно, позволяя ему обнять сына.       — Папа! Вэй Ин не был призраком! Он — медбрат, и он пришел, чтобы встретиться и с нами, и его усыновили так же, как и меня!       — Мгм, — проговорил Лань Чжань. — Не призрак. А-Юань.       Вэй Ин нежно улыбнулся, наблюдая за тем, как Лань Чжань прижал сына ближе, скрыв лицо в его волосах.       — Похоже, мой лучший пациент в хороших руках, — проговорил он, кивнув коллегам, которые помогали Лань Чжаню. — Оставлю вас. Было приятно познакомиться с вами обоими. Лань Чжань, твой сын даже очаровательнее тебя.       — Мгм. А-Юань очень милый, — пробормотал Лань Чжань, даже не подняв на него взгляд и продолжая обнимать сына, а тот выглядел вполне довольным тем, что его держат на руках.       — Благодарю вас за заботу, Вэй Ин, — произнес Лань Хань, проследовав за Вэй Ином до двери. — Простите, мой брат бывает излишне молчалив.       — Ничего страшного. Сейчас у него есть более важные дела, — проговорил Вэй Ин. — Передайте, что я проведаю его в одиннадцать.       — Уверен, он обрадуется вашему визиту.       Одарив их улыбкой на прощание, он покинул палату и переключился на работу; после того, как ему удалось увидеть Лань Чжаня с сыном, ему стало легче на сердце. Вэй Ин надеялся, что у него будет шанс увидеть их снова, однако судьба бывает беспощадна: палата, в которой потребовалась его помощь после, находилась довольно далеко от той, которая была отведена Лань Чжаню.       Озарение снизошло на него, не успел он покинуть палату, и Вэй Ин торопливо нацарапал свой номер телефон на клочке бумажки, добавив «Сразишься со мной?». Коллега, которой он передал бумажку и попросил передать незаметно, нахмурилась, но согласилась. Оставалось надеяться, что Лань Чжань не сочтёт это слишком наглым и свяжется с ним хотя бы ради любопытства, дав Вэй Ину шанс узнать себя, неважно, выйдет ли из этого хоть что-то или нет. По крайней мере, тогда он не будет безымянным призраком, которого Лань Чжань увидел под воздействием лекарств.

***

      Тяжело вздыхая, Вэй Ин сверлил взглядом остатки кофе в чашке и никак не мог подняться на ватные ноги и уйти домой. Оставшаяся позади ночь лишь продолжала куда более ужасную неделю, в течение которой ему приходилось переходить с одной двойной смены на другую, чтобы позаботиться о тех пациентах, большинство из которых никогда и никуда не уйдут.       Несмотря на то, что эта часть его работы была наиболее тяжелой, она была также и полезной для людей, которым он дарил покой и комфорт так долго, как только мог. Делая всё, что от него требовалось, как бы ему ни было тяжело, Вэй Ин иногда выкраивал время и тратил его на разговоры, флирт, воспоминания или простое приятное прикосновение — он делал в это тёмное для них время всё, что мог. После на него нападала жуткая усталость, причиной которой была вовсе не работа, а забота, которую он дарил другим в избытке.       Телефон издал тихую трель, и он опустил взгляд на экран, мгновенно увидев двух обнимающихся кроликов, которых отправила ему сестра после рассказа о ночных испытаниях, и предложение об ужине. Вчитываясь в текст, он на мгновение замер. Прямо сейчас ему больше всего хотелось увидеться с семьей и обнять племянника, но вместе с тем он испытывал страх, что его меланхоличное настроение после этой ночи и прошлой недели передастся им, а он не хотел расстраивать никого из них, даже своего павлина-зятя.       Между тем причина заключалась не только в работе. Достаточно было бросить лишь один взгляд на телефон, и он мгновенно вспоминал всех, с кем успел пообщаться за этот промежуток, и одного конкретного человека, которого не слышал на протяжении уже долгого времени. Прошли недели с той ночи, когда он встретил Лань Чжаня и играючи уклонился от предложения сразиться, сделанным под действием обезболивающих. Между ними было всего лишь несколько кратких встреч, случившихся в одну ночь, пока тот являлся его пациентом, и такое же недолгое знакомство с его сыном и братом, однако Вэй Ин не мог выкинуть образ мужчины из головы и продолжал надеяться, что настанет тот день, когда он позвонит.       Прошло четыре дня, прежде чем он снова увидел ту медсестру, которую попросил передать записку, и она улыбнулась ему, заверив, что сделала всё в точности, как её просили, и добавила, что Лань Чжань выглядел счастливым, когда получил тот листок. Минула неделя, вторая, и он убеждал себя, что Лань Чжань всё ещё приходит в себя и восстанавливается, пребывая даже не в собственном доме — если, конечно, он помнит слова Лань Хуаня правильно. После третьей, а за ней — и четвёртой неделей он признал своё поражение и то, что испытываемая им симпатия к Лань Чжаню была безответной. Кроме того, похоже, та записка не заинтересовала его настолько, чтобы он позвонил и спросил, почему Вэй Ин попросил передать ему свой номер.       Смирившись с тем, что прекрасное лицо и забавная встреча останутся лишь воспоминаниями, он иногда позволял мыслям вернуться в ту ночь, когда нашёл Лань Чжаня, притворявшегося довольно угрожающей горой подушек.       — Это для тебя, милый.       Взгляд Вэй Ина тут же упал на бумажный стаканчик, который официант оставил перед ним.       — Я ничего не заказывал.       — Кое-кто заказал его для тебя, — сказал напоследок официант, тут же удалившись обратно к стойке.       Вэй Ин нахмурился, задумавшись: неужели он выглядел настолько неопрятно, что кто-то счел его за бродягу? Не успев толком подумать об этом, он заметил аккуратную надпись на одной стороне стаканчика, превосходящую почерк любого человека в этом оживлённом кафе.       Сразишься со мной?       Рядом были указаны и цифры, в которых безошибочно угадывался номер телефона.       Сердце забилось в груди, а взгляд метнулся в сторону, и он торопливо оглядывал посетителей, пока не услышал звон колокольчика на входной двери. Обернувшись на звук, он тут же заметил густые волосы и знакомый силуэт.       — Лань Чжань! — крикнул он, засунув в телефон в карман, и, схватив стаканчик с кофе, поспешил догнать его. — Лань Чжань! Лань Чжань!       Мужчина остановился в паре футов от него, напрягшись, однако не обернулся, несмотря на людей, снующих вокруг них. Вэй Ин улыбнулся, заметив в этом жесте волнение, и обратился к нему с большей нежностью, чем до этого.       — Сразишься со мной?       Как только Лань Чжань развернулся к нему, Вэй Ин стремительно сократил расстояние, разделяющие их, и заметил, что, несмотря на бесстрастное выражение, в уголках его губ залегла тень улыбки. В его глаза больше не было той туманной поволоки, вызванной лекарствами, и вместо них Вэй Ин видел в его изучающем взгляде ясность и надежду.       — Думаю, теперь ты достаточно подготовлен к бою, не так ли? — проговорил Вэй Ин, отчаянно пожелав приблизиться к нему, однако Лань Чжань хранил молчание, и всякая уверенность тут же покинула его. — Лань Чжань... Ты... Я надеялся, что ты позвонишь... Я...       —А-Юань, — вдруг сказал Лань Чжань. — А-Юань пролил воду. Через день после того, как мы вернулись домой. Я позвонил в больницу, но они отказались давать мне твои данные. Я хотел позвонить.       Улыбнувшись, Вэй Ин тихо и кратко рассмеялся.       — А я всё боялся, что наш бой так и не состоится.       Лань Чжань фыркнул, точно посмеялся в ответ.       — Прошу прощения за своё поведение в больнице. Не имею привычки предлагать сразиться.       — Выходит, я особенный, — проговорил Вэй Ин. — Кроме того, ты сказал мне, что я красивый.       Лань Чжань отводит взгляд, словно бы его вдруг заинтересовало окружение.       — Приношу свои извинения, — проговорил он, — я не осознавал, что именно говорю, но, по крайней мере, эти слова были достаточно правдивы. Возможно, я мог бы предложить тебе поужинать вместе вместо сражения?       — Значит, хочешь поменять сражение на свидание? — произнёс Вэй Ин, и Лань Чжань взглянул на него снова.       — Думаю, если мне не изменяет память, это было первоначальным значением моих слов.       — Это самый уникальный способ, чтобы пригласить на свидание, — рассмеялся Вэй Ин и потянулся к Лань Чжаню, обхватив его руку своей и нежно улыбаясь. — Ужин звучит неплохо. У меня теперь есть твой номер, так что как насчёт...       Лань Чжань вытащил телефон из кармана и, открыв на пустом контакте, протянул его Вэй Ину.       — Надеюсь, что так А-Юань не испортит мой номер, — проговорил Вэй Ин, вбивая данные.       — Ты недооцениваешь способности моего сына, — сказал Лань Чжань. — Это третий телефон за много лет.       — Думаю, мы сможем подружиться, — Вэй Ин улыбнулся, возвращая Лань Чжаню телефон. — Я часто роняю свой, так что мне приходится постоянно менять экран.       — Уберу все хрупкие предметы до твоего прихода, — пообещал Лань Чжань. Бросив взгляд на часы, он нахмурился. — Меня ждут. Нужно идти, прости.       — Ничего, — отмахнулся Вэй Ин, — а мне бы пойти домой и поспать, мне ещё предстоит ночная смена. В пятницу у меня выходной, и мы могли бы встретиться, если, конечно, это не слишком скоро.       — Пятница звучит неплохо, — согласился Лань Чжань, — я смогу попросить брата присмотреть за А-Юанем. Напиши, как проснёшься, и обговорим всё.       — Хорошо, — кивнул Вэй Ин. — Не думал, что день пройдёт именно так, но это лучше всех моих ожиданий.       — Хорошо, — проговорил Лань Чжань, — Я... Позвоню позже. Не могу опоздать на встречу. Просто...       — Что?       Поцелуй вышел слишком быстрым и кратким, и Вэй Ин едва успел ощутить вкус чужих губ, однако это всё равно вызвало у него яркую улыбку.       — Определённо, это лучше всех ожиданий, — проговорил он, отступив. — Тебе лучше уйти прямо сейчас, или я не отпущу тебя. Проснусь приблизительно в пять.       — Буду ждать, — сказал Лань Чжань, — до встречи.       — Ага, до встречи.       Вэй Ин знал, что наверняка глупо улыбается, наблюдая за тем, как Лань Чжань разворачивается и уходит. Оказавшись у угла здания, мужчина обернулся, в последний раз одарив его нежной улыбкой, а после скрылся за поворотом.       Взглянув на стаканчик кофе в руках, он изучал написанный на нём номер, который дарил надежду, едва не утраченную пару минут назад. Достав собственный телефон, он торопливо перенёс его в телефон, прежде чем смог бы испортить надпись напитком или чем-то ещё, и только после отправился домой, улыбаясь каждому прохожему.       Спустя два года Вэй Ин находит маленькую коробочку на кофейном столике в доме, в котором они жили вместе С Лань Чжанем и А-Юанем, и записку, в которой было написано «Будешь ли ты сражаться со мной вечно?».       Его ответом было очевидное «Да».