Всё хорошо

Гоголь, конечно, хотел помочь другу.Но не ожидано ему стало не по себе.Он не часто на долго отлучался из дома, переживал мало ли, что случилось — не хотелось расстраивать хозяйку. — Саша… — Да? — Мне нужно домой. — Конечно.Ты вернёшься? — Вернусь, вернусь.Я не на долго. — Можешь не спешить. — Что-то нужно? — Нет.Не переживай. Была поздняя осень, Пушкин находил в ней что-то прелестное, его друг не видел, не искал, и не пытался.Дело было не во времени года.Просто ему по душе посидеть в своём небольшом кабинете перед камином, ему нравится иногда побыть одному.Но бросать поэта одного не хотелось, хотя он был не один, а вместе с дюжиной слуг в его немалом имении. Волосы, растрёпанные из-за быстрового ухода, выводили из себя.Он нервно поправлял, теребил локоны из-за всей ситуации .Мало ли, что может случится с Александром. Николай же быстро — не надо переживать. Гоголь подходил к дому, и перегнув пару ступенек, зашёл в дом, и направился к себе в комнату, да бы всё проверить. Его квартирка была небольшой, состояла из двух комнат и крохотного коридора.У него была служанка — Ксения.Ей было около тридцати, о ней ему было мало, что известно, а если и спрашивал он её о чём-то личном (но не деликатном), то ответ был таким «моя жизнь вряд-ли Вас заинтересует» или «Ваша жизнь намного интереснее моей…».Сегодня её не было.Кто-то из её родных сильно заболел и она должна была за ним ухаживать.Теперь Николай знал, что у неё есть родственники, но кто это именно — узнать не удалось.Он даже не знал её фамилии. В кабинете всё было также без изменений — письменный стол, стоявший у окна, позади него диван, ещё один столик и камин.На столике находились некоторые бумажки и он решил их проверить.Нет ли важной телеграммы? Перебирая бумаги, он обнаружил некоторые черновики, которые он не сочтёт чем-то нужным показывать Пушкину.Сейчас ему захотелось избавиться от них необычным способом. Александр тогда был не в лучшем расположение духа.Он покуривал трубку, томно смотря в окно, завешенное старыми, немного жухлыми шторами, но было в них что-то притягательное для поэта.Было скучно и одиноко. Слуги заметили это, но господин никого не хотел видеть.Они ничего не могли поделать. Спустя около двух часов, он начал куда-то собираться, чем всех насторожил, но он ничего им не сказал, лишь промолвил о какой-то встрече и продолжил приготовления. И вскоре он был у двери дома Гоголя.Александр постучал, но никто не открыл, дёрнув ручку двери, он не ожидал, что она откроется. — Николай? Он прошёл по пустоту коридору.Перед ним была дверь, ведущую в личный кабинет (уборную и спальню он прошёл).Дверь была довольно не новой, но прочной и аккуратной.Он постучал и по ней. — Коля? Молчание. Он отворил дверь и увидел, как Гоголь лежал на диване совершенно без лица.Казалось, что он не выходил из комнаты минимум неделю.Волосы лежали небрежно, был одет он в брюки и рубашку, изрядно помятую.Что случилось с ним за такой короткий срок? — Саша! Прости тут грязно… — Не переживай, у меня было нелучше, пока ты не прибрался, — он смотрел в его глаза, затуманенные чем-то непонятным. — Я вижу тебе лучше, — говорил он тихо и скомканно. — Да.А тебе видимо хуже, — он смотрел на огонь в камине и видел в нём догорающую бумагу. — Нет.Всё нормально. — Похоже я тебя заразил, — он дотронулся до его лба. — Ты горячий.Ничего не болит? — Голова и горло. Он прошёл к нему поближе, Гоголь же скомколся в самый уголок диванчика. — Я постою. — Нет, нет, садись. Он подскочил на ноги, взяв за руку товарища и пытаясь усадить. — Коля, успокойся.Ты бледней луны в полнолуние.Даже свет камина не делает его ярче.А ты сильно его растопил, (интересное чем)… Друг смог усадить его на место.На рядом стоящем столике были всякие бумаги, некоторые были совсем чистые, другие полностью исписанные, другие скомканные и исчёканные (от них явно хотели избавиться, но ещё не успели). — Коля… Он быстро схватил бумажки, которые смог взять, другие попадали на пол. — Да? Он отошёл и попытался запихать всё это в ящик. — Коля, приляжь! — Да, да, да… Он всё же смог уложить «свои секреты».Александр взял его под руку и вновь усадил.На столе стоял чай, от которого шёл небольшой пар.Пушкин взял её, поднёс к своему другу.Он тут же перехватил её дрожащими ладонями и жадно отпил совсем мелкий глоток. — Что случилось? Ты будто белый мел иль лист бумаги.Иль видел призрака, обративший тебя в своего собрата по не счастью. — Нет, нет нет… — Глотни же ты ещё! Я не обворую тебя! — Саша… — Руки у тебя совсем продрогли, подкинуть ещё дровишек? Или налить чаю? — Не нужно… Некому… — Я сам. — Нет… — Тут, я соглашусь.Мало ли ещё в обморок упадёшь. Ему совсем было худо, глаза смыкались, ладони еле держали крохотную чашечку, он сжался и сгорбился. — Пошли в комнату. Его отвели и уложили.Накрыли одеялом, прозаик закутался в него по самые уши. — Саша?.. — Что такое? — Я умираю?.. — Николай, Господи упаси! Нет! Не пугай меня.Ты должен полежать, успокоиться.Скорей всего моя зараза перешла к тебе.А я жив и здоров.И ты тоже будешь. На него смотрели пара глаз с такой грустью, кажется в них мелькнули слёзы, но они не потекли по щекам.Николай был настолько бессилен. — Я вызову врача. — Не уходи… — Не уйду, лишь отлучусь на пару минут. — Хорошо… Он напоследок взглянул на друга и убедился не плохо ли ему и выскочил из комнаты.И сразу же из квартиры.Повезло, что рядом проезжал кучер. — Погодите, уважаемый! — Чего изволите? — Не могли бы Вы съездить за местным доктором, привести его сюда.Я не в состоянии отлучиться.Заплачу Вам пять рублей, разумеется, как же без этого. — Десять. — Шесть. — Восемь. — Семь. — Договорились. Он ударил кнутом по лошадям и помчался по изогнутым дорогам.Александр поспешил снова внутрь, чуть не сбив по пути вешалку и не перевернув, аккуратно стоявшую обувку (и свою и чужую). — Саша? — Да? Он чуть ли не упал, ударившись о дверной косяк. — Побереги себя. — А как же ты? О себе ты подумал? — Ты обо мне позаботишься. Слеза скатилась по его щеке. — В комоде шкафчик открой его. Пушкин без промедления выполнил просьбу и обнаружил там Евангелие.Книга была хорошей внешне (внутренне, конечно, тоже), но точно не новой, что не делало её хуже.Главное содержание. — Коля, у тебя не будет сил её читать. — Можно хотя бы попытаться, Бог и… — Если Бог тебя любит — он тебя простит, если ты её не прочтёшь. Гоголь смотрел, не отрываясь, но резко переменился в лице и другая слезка прошла по сухой щеке. — Мне её мама подарила.Хотела вручить совсем новую, но тогда я переезжал в Петербург, она отдала всё, что было у неё.И эту книгу тоже.А сёстры… Он провёл по глазам рукой, растерев их — вызвав сильные покраснения. — У тебя хорошая семья. — Да… Жаль, что мы не так близки с мамой… — Это нормально.Я тоже. — За что же тебя не любить? Александр всё смотрел на него, пока тот вытирал слёзы простыней.Он залез в карман своих брюк, нашёл чистый носовой платок и протянул его ему.Тот взял и начал вытираться. — Она была строгой, а я был тем ещё озорником, часто получал.Любимец у неё был Лев — самый младший из всех нас.Он слушал её всегда.А меня так легко в клетку не загнать. — А отец? — Тоже был строг. — Мой уже мёртв… Земля ему пухом. — Сколько тебе было, когда его не стало? Или это прискорбное происшествие произошло недавно. — Пятнадцать.После этого всё перешло на меня и мне было трудно. Уже у Пушкина глаза стали мокрыми, но он всё держался. — Нужные люди найдутся и будут вместе с тобой. Александр смотрел куда-то в пол, чтобы скрыть свою грусть.Только сейчас он поднял голову и увидел, закрывающие глаза друга.Сейчас ему ничего не оставалось сделать и он по какому-то наитию взял руку Коли в свою. — Найдутся.