Наследница скверны

      Лето для детей прошло быстро. Будущие шиноби веселились от души. Жаль, что это было последнее лето, когда они ещё могли побыть детьми. Ведь в следующем году начнётся настоящий хаос.

      Конец осени

      Хитоми бежала по дороге клана. Лужи покрылись тоненькой корочкой льда, который трескался под подошвами синих ботинок. Маршрут пролегал к дому Микото-сан. В обеих руках холодели от ветра сладости: дораяки и дайфуку.       Ока-сан сделала их слишком много, поэтому девочку отправили делиться с семьёй главы.       По приходе в дом Хитоми встретила жена Фугако-самы. Потрепав девочку по взъерошенным после снятой шапки волосам, женщина унесла большую тарелку с кучей пирожных на кухню. — Спасибо, солнышко, проходи, я чай тебе сделала. — Её теплая улыбка согревала в любую погоду, даже в такую морозную и холодную, как сейчас. — Спасибо, Микото-сан! А где Итачи? — Сейчас он не спустится. Ему несколько нездоровится, небольшая температура.       Взгляд девочки погрустнел, то ли из-за переживаний за друга, то ли из-за того, что она не сможет посидеть вместе с ним. В такую скверную погоду даже носа из дома высовывать не хотелось, а тут она ещё и узнаëт, что другу нездоровится. — Можно мне его навестить? — с надеждой хотя бы увидеть мальчишку спросила Хитоми. — Хито, чуть позже, я не хочу, чтобы и ты заразилась… — А завтра к нему можно будет зайти? — Можно, если у него не будет температуры. — Я обязательно приду. — Ты очень добрая, Итачи быстро пойдет на поправку, если ты придёшь, — улыбнулась его мать. — Это же очень хорошо! — Хитоми, только одевайся как можно теплее. Сейчас очень легко заболеть.       Девочка на это только кивнула и стала пить чай.       Возвращаясь домой, Хитоми увидела троих покрытых кровью шиноби. На серых плащах виднелись огромные побуревшие пятна, накидки были порваны, и становилось понятно, что бой был.       Остановившись, девочка стала разглядывать мужчин. В теле неприятно покалывала напряжённость. Даже такая короткая встреча сильно взбудоражила Хитоми. Но ей всё же пришлось сдвинуться с места: Ока-сан уже наверняка её заждалась.       «Я обязательно спрошу, что произошло», — подумала Хитоми, направляясь домой.       Они с Шисуи каждый день приходили к Итачи. Ведь она хотела всего лучшего парнишке.

      Конец зимы, 23.02

      Обстановка в деревне была напряжённой, больница полна пациентов. В госпиталь поступали шиноби с переломами, ушибами, ранениями, ожогами разной степени, разрывами. Война приблизилась к границам страны Огня. Она начнётся в начале лета. И тогда даже самых юных генинов будут отправлять на задания.

7:56

      Хитоми открыла глаза и посмотрела в окно. На улице была метель, белый пушистый снег завивался стремительными завитками, а потом сияющей россыпью разбивался о землю.       Сегодня Ото-сан дома. Наконец-то у него выходной, и он сможет отдохнуть от дел. Спустившись вниз, Хитоми сразу же побежала в ванную комнату. Умывшись и почистив зубы, она отправилась на кухню, где её ждала мама. Только услышав шаги дочери по ступенькам, Рей заварила её любимый чай с сакурой. — Доброе утро. — Лицо Хитоми украсила улыбка. — Доброе, милая. Присаживайся. — Кивнув, девочка подвинула свою кружку к себе, делая первый глоток.       С минуты на минуту должен был прийти отец.       Когда Хитоми делала второй глоток, дверь приоткрылась. В дверной проём вошёл мужчина. Он выглядел очень уставшим и напряжённым. Спохватившись с места, мать и дочь вышли встречать Главу Полиции, который был для них отцом и мужем. Девочка доставала отцу только чуть выше колен, поэтому крепко обняла его за ноги.       Женщина же обняла его за плечи, шепнув что-то на ухо возлюбленному. Дальше они проводили его на кухню. Рей стала готовить чай с травами, — ромашкой и мятой — чтобы муж смог расслабиться. Чай уменьшит усталость и снимет головную боль. Когда все сели, Акира продолжил стоять возле стола, судя по его виду он хотел что-то сказать. Он выдохнул, и с уст сорвались первые слова. — Хитоми, нам нужно кое-что обсудить. Ты уже большая, надеюсь, ты поймёшь, о чём я. — Напряжение нарастало в воздухе, Ока-сан лишь взглянула на дочь. Та кивнула, давая понять, что готова к разговору. Но ей явно не нравилась обстановка, внутри загудело волнение. Нехороший это знак. — Ты заметила, что на жителей деревни навалилось много дел? Или что в Коноху возвращались раненые ниндзя? — Да… Я видела нескольких откровавленных шиноби. — Ты должна знать, что скоро настанут плохие времена. Будет война. — На последних словах голос мужчины дрогнул, наверное, от сожаления о том, что они все-таки были сказаны вслух. — Мы сможем вас защитить, но если будет нужно, жители будут прятаться в убежище. Я уверен, что всё быстро наладится… — Хитоми, только не бойся, ты смелая девочка. Нас, возможно, не будет некоторое время. Мы с Ото-саном тоже будем защищать тебя… Соседняя страна решила напасть на нас. Но мы справимся, и всё придёт в норму. Всё будет хорошо.       Сердце заколотилось, теперь стало понятно, почему отец так редко появлялся дома. Внутри бушевали переживания и страх. Посмотрев на родителей, Хитоми заметила их волнение, им было сложно говорить с ней об этом. Когда разговор был окончен, девочка побежала в комнату, чтобы успокоиться. Ей всего лишь нужно увидеть Итачи и Шисуи, они действовали как успокаивающее. С ними было приятно разговаривать: они могли и выслушать, и дать подходящий совет.       Спустя несколько часов Хитоми бежала к дому Шисуи. Она призвала одного ворона, чтобы оповестить Итачи. Когда она прошла в дом, ей навстречу вышел Кагами-сан и поприветствовал, взъерошив волосы. Как оказалось, он куда-то шёл, наверное, вновь на миссию. Конечно, она не совсем понимала, что это такое, потому что совсем чуть-чуть читала про это в книгах. А ещё видела статью про Вторую Мировую Войну Шиноби, в которой рассказывалось о некоторых действиях в Деревни Скрытого Дождя и о Трёх Легендарных Ниндзя.       Итачи появился через десять минут, застав друзей в комнате Шисуи. Их лица были одинаково хмурые, что предвещало явно тяжёлый разговор и не слишком хорошие новости. С этим он угадал, ведь Хитоми принесла «весёлую» весточку.

      От лица Шисуи

      Итачи предложил сесть между ним и Хитоми. Уже сидя на полу, она первой начала разговор. — Тебе что-то говорили о войне? — Она старалась говорить серьёзно, но такие интонации у неё получались пока плоховато. — Нет, — коротко отрезал я. — Я часто видел раненых, это было странно, ведь всё время их почти не было… А сейчас их стало очень много. Возможно, в этом дело? — Отец сегодня сказал, что соседняя страна решила напасть на Коноху, и будет война. — Но почему мне раньше не говорили об этом? Итачи, ты знал? — Нет. Я подозревал, что такое может быть, но не был уверен. — Она начнется в начале лета, возможно, раньше. Я попытаюсь узнать, кто будет с нами воевать. Но не уверена, когда получится и получится ли. Я очень редко вижу отца, да и мать часто вызывает к себе Хокаге. — Я более чем уверен, что множество шиноби сейчас на миссиях, — сказал Итачи.       Дальнейшие долгие часы мы обсуждали всю ситуацию, пытались угадать, что может случиться. Я пытался разбавить обстановку шутками, это, кстати, хорошо получилось. Также выпили несколько чашек чая. Мне тоже было страшно, ведь я не хочу никого терять. В первую очередь война — это смерть, которая не щадит никого: ни детей, ни взрослых, ни семьи.

      Весна, 22.03

      По тёплому полу зашагали мокрые ноги, забираясь всё выше и выше по ступенькам на второй этаж дома. На пол маленькими капельками падала вода, которая стекала по чёрным, как январская ночь, волосам. Добравшись до комнаты, Хитоми начала вытирать их. Переодевшись в чистую одежду, она спустилась на кухню, где сидела Рей-сан. Открыв сёдзи, она увидела, как солнце освещало все уголки, пытаясь согреть своими лучами. В комнате витал сладкий пряный аромат.       Ока-сан постучала по месту рядом с ней, приглашая сесть. Хитоми, подойдя, уселась матери на колени, утыкаясь своим маленьким носиком ей в плечо. Мягкие волосы такого же цвета, как у неё самой, аккуратно обрамляли стройную фигуру. С первого взгляда было видно, что их владелица следила за собой. В тёмно-синих глазах с крупными чёрными стрелками светилось счастье. Счастье, которое сейчас сидело у неё на коленях. Рей начала перебирать волнистые на концах волосы дочери. Кудряшки ей достались от отца: у него на голове были точно такие же тёмно-серые волны. Спустя несколько минут девочка решилась задать непростой вопрос, который донимал её уже долгое время. — Как вы стали такими сильными? — пробормотала в кимоно Хито. — Это для тебя так важно? — Я хочу быть сильной, как вы… Хочу, чтобы я вас защищала, а не вы меня. — Милая… — Обхватив голову дочери, Рей крепче прижала её к себе. — Пока ты маленькая, мы будем защищать тебя. Сейчас ты ещё ребёнок, побудь им ещё немного. Не беспокойся о взрослых делах. — Но ведь я не хочу никого терять… я знаю, что в нашем клане много детей без родителей. — На чёрные глаза навернулись слезы — Тише… — Рей большими пальцами стёрла солёные капли с покрытых румянцем щёк. — Ну что ты? Всё хорошо, незачем плакать. — Сердце матери ёкнуло, почувствовав подавленное состояние своей единственной дочери. А ведь девочка права: женщина, выходя на очередную миссию, каждый раз молится, чтобы вернуться к семье живой, но такова жизнь шиноби — опасная, сложная и тяжёлая. Родиться в клане Учиха — приговорить себя к вечным трудностям. Во времена войн у людей не было выбора: жить обычной жизнью или подвергать себя смертельной опасности на миссиях — все до единого поступали в академию, чтобы увеличить численность армии сильных, выносливых, могущественных, но до глубины души несчастных шиноби. — Солнышко, перестань плакать, с нами всё будет хорошо, я тебе обещаю.       Хитоми подняла на маму красные от слёз глазки и спросила: — Правда обещаешь?.. — Да… Когда страны перестанут ссориться, мы будем жить жизнь обычной счастливой семьи, и-и-и… Тогда я каждый день буду делать данго! — рассмеявшись в конце фразы, ответила Рей.       На это Хитоми могла лишь улыбнуться. — Так. А теперь подъём! Сейчас должен прийти папа, поэтому пойдем высушим тебе волосы, нельзя, чтобы ты заболела! — Улыбка не сходила с лица брюнетки. — Идём! — Слёзы горечи превратились в теплую улыбку, которая не должна угаснуть на лице этого милого, не знающего мира ребёнка. Нельзя, чтобы Никушими но Норои поглотило эту светлую, как солнце, душу. Возможно, она станет спасением для соклановцев.       Только если сама не утонет в ненависти.