I see you, i love you

Женщина:

Мне говорили: увидишь, и в горле затихнет звук,

кудри черные обволокут

плечо

и дракон,

что живет в позвоночнике,

тут же расправит крылья и опустит голову

на твои ключицы.

Мужчина:

Мой позвоночник - 11 лезвий и 8 жал,

Ты ушла - я ни словом не возражал -

Лишь ладонь разжал,

Когда стало тесно.

Женщина:

Мне говорили: в глазах тех не сыщешь дна,

пропадешь и не вынырнешь - и погубит тебя она,

и беда с тобой приключится.

Мужчина:

Вот он я, кто ранил, а после смиренно ждал.

Оголенный провод, пустая комната и кинжал -

Я цветы наши срезал и больше их не сажал -

Без тебя я пустое место.

Женщина:

Что любовь это дар, книги, конечно, лгут:

тысячи брошенок ищут твой стылый след,

но когда ты заносишь над ними свои слова

- сердце за сердцем падает в талый снег.

Падает, угасая.

Оставляя горькие полыньи.

Я стою ближе всех

обожженная и босая,

прикрывая подолом кусочек живой земли...

Мужчина:

Боль повсюду, куда бы я ни бежал,

Мое сердце никто так не обнажал -

Я бы вырвал его, похоронил, сбежал,

Но за мною тень твоя следует, как невеста.

Женщина: 

мы случились однажды - больше мы не смогли,

и весна отказалась просить за нас.

Платье мокнет в студеной твоей воде,

не пуская под кожу смертельных фраз,

губы бережно повторяют:

Все рассветы творятся только в живой душе,

остальное лишь тени, лишенные Божьих глаз,

Остальное - лишь тени, лишенные Божьих глаз...

И твоя вода меня накрывает.

Мужчина:

У подножья ладоней июнь поменяет май,

Моя вечность, я терпеливый Кай -

Привыкай ко мне по кусочку, заново привыкай.

А сейчас закрывай глаза, засыпай.

Сколько я протяну вот так - мне доподлинно неизвестно.

Несколько долгих мучительных дней ушло на восстановление тела. Нетейам был готов взвыть от скуки, которой подвергался всё это время на больничной койке. Всё, что было ему позволено - заниматься рукоделием и из раза в раз перебирать ружьё под присмотром кого-нибудь из взрослых. Это бессилие бесило неимоверно, но в таком состоянии он ничего не мог поделать. Всё, что было сейчас в его силах - ждать. И как только парню стало лучше, он не раздумывая начал заниматься физической подготовкой. Несмотря на возражения отца, он стал ходить на утренние тренировки солдат, оставшихся на их стороне, приучал себя не только к бегу по деревьям, но и изучал технику ведения боя у Небесных людей. Да, отец учил его и Ло'ака драться, но этого едва ли хватало, чтобы выжить в нынешних суровых условиях войны с пришлыми. Сейчас было необходимо впитывать всю возможную информацию и умения, какие только ему были предоставлены на протянутых ладонях Великой Матерью. И он впитывал всё как губка воду, что он видел в небольшой лаборатории Норма, когда тот наводил порядки на своих столах. Парень старался изо всех сил укрепить своё тело так же, как окреп и его восставший против всего дух. И у него, по словам солдат, отлично выходило. С каждым днем руки и ноги слушались еще лучше, чем прежде, а рана почти не давала о себе знать. А в момент, когда он снова без опасений и приступов слабости мог устанавливать связь с икраном, парень не удержался, запрыгнул в седло и полетел в обитель клана Кекунан - одну из далеких Парящих гор. Ему нужно было понять, почему спустя столько времени никто так и не оповестил его или отца о возвращении девушки. А может, Дей'ра уже давно вернулась, а Салли просто забыли предупредить? Как же юноша надеялся именно на такой исход, в глубине души баюкая эту мысль! Но всё оказалось куда хуже. Когда он оказался в одной из парящих гор, где укрылись Кекунан, Оло'эйктан и вышедшая следом за ним Тсахик посмотрели на парня с сочувствием и даже каким-то скрытым беспокойством. От этого взгляда внутри у парня всё похолодело, а заледеневшие руки дрогнули, затем сжимаясь в кулаки. - Где Дей'ра? - спросил он, едва закончив жест приветствия. - Они с Рук'е так и не вернулись, - поджав губы в смятении, отозвался Мллте. Ему было жаль смотреть на этого влюбленного подростка, - Рук'е сильный и опытный воин, но... Мы не знаем, где они и что с ними. Нам жаль. И тут в душе словно что-то рухнуло. Ударилось, разбивая ожидания жестокой реальностью. Простые слова, которых юноша где-то глубоко в душе ожидал, но боялся услышать. И хоть никто не говорит о возможной гибели ушедших на'ви напрямую, но эти мысли словно подразумеваются, настигают Нетейама, едва не роня его на колени. Нет! Нужно думать о хорошем! Просто что-то заставило Дей'ру и Рук'е замедлиться в своём путешествии, задержаться. Простое ли это утешение или нет, но эта мысль была единственной, что не позволяла юноше вовсе скатиться в депрессивное состояние и ненависть к себе. Ведь если бы с Дей что-то случилось, это бы значило, что в этом был виноват он. Виновата его глупость и самоуверенность. - Прошу, сообщите нам, когда они вернутся, - хриплым голосом произнес парень, разворачиваясь к своему икрану, который, казалось, без связи чувствовал состояние своего наездника, и потому сам был неспокоен. - Но если... - едва смогла произнести Тсахик, чей голос дрогнул. Хоть она и недолго была знакома с этой новой Тей'рой, но та ей нравилась. Девушка всё схватывала буквально на лету, старалась быть полезной. Быть частью клана. И она им стала. - Когда, - с нажимом повторил Нетейам, не желая слышать, что с девушкой могло что-то случиться - Она вернется, мы будем ждать сообщения от вас. - и, быстро запрыгнув на своего икрана, слегка склонил голову, - Благодарю, что приняли меня. А затем дал команду банши, чтобы тот прыгнул со скалы вниз, ловя крыльями потоки тёплого воздуха. Внутри была буря из смятения и беспокойства, которую улавливал и икран, набирающий скорость полёта. Нетейам не знал, как действовать дальше. К такому ни жизнь ни отец его не готовили. Он умел драться, стрелять из лука и даже человеческого оружия, охотиться, приглядывать за младшими братом и сёстрами, но не имел навыков по борьбе с собственными столь хаотичными переживаниями. Хотелось кричать от безысходности, разнести в пух тренировочные фигуры, коих повесили солдаты для отрабатывания ударов и стрельбы. Хотелось отправиться на поиски, но были еще факторы, которые его удерживали. Парень всё же надеялся, что Дей'ра просто задержалась в своём путешествии с Рук'е и в скором времени они вернуться. Однако с каждым прошедшим днём и отсутствием каких-либо вестей эта надежда таяла, словно "лёд", который он несколько раз видел у Макса в кофе. Кубики, падая в горячий напиток, со звоном трескались и растворялись, не оставляя после себя ни следа. Так произошло и с верой Нетейама в скорое возвращение той, кого он так ждал. И не будь других причин, он бы рванул хоть сейчас на поиски, но снова были эти "но". После произошедшего тогда в лесу с той женщиной, парень почувствовал неуверенность в себе и своих силах. Если что-то грозит Дей'ре, то как он защитит её, если не может защитить самого себя? Поэтому он усиленно тренировался, порой теряясь в спаррингах с аватарами и другими представителями клана. Юноше нужно стать сильнее, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то. И он настолько погрузился в свою цель, что перестал замечать происходящие вокруг него события. Можно ли сказать, что кто-то из родных особенно отличился? Разве что, все? Первым удивил Ло'ак, который всё чаще пропадал у рифовых. После очередного его возвращения ранним утром, мать едва не осела на еще не убранный гамак, выдохнув в шоке. Отец ничего не сказал, да он и не знал, как реагировать. Лишь поджал губы, но возразить не смел. Он уже понимал, что Ло'ак - полная его копия, и сходство выражалось не только во внешних чертах, что стали более выражены с годами, но и в таком же бунтарском характере и поведении. А разве можно что-то поделать со своими собственными генами? К сожалению, Джейк понял это слишком поздно, тогда, когда поделать уже ничего не мог, да и время для образования нормальной связи между отцом и сыном было потеряно. И он жалел об этом. Сильно. Искренне. Сейчас казалось, словно он повторил ту же историю, что была между ним и его семьей, когда Джейк был словно изгоем среди родных. И сейчас, даже будучи в чём-то против решения Ло, он промолчал. Кири с легкой улыбкой поздравила, а Туктирей так и вовсе едва не пищала от восторга, прыгая вокруг брата и рассматривая. Рассматривая его черную, еще свежую татуировку, струящуюся от одного из выбритых висков до самого плеча. В этот момент Нетейам увидел младшего брата по другому. Теперь перед ним стоял не робкий мальчишка, а уверенный в себе юноша, прошедший обряд посвящения в рифовом племени и ставший частью клана Меткайина. Он возмужал. Как духом, так и телом, что долгое время ускользало от взгляда старшего, за что ему еще какое-то время было по настоящему совестно. Он слишком сильно ушел в свои заботы, что совсем перестал замечать всё вокруг. Это событие стало резким неприятным толчком вновь становится хотя бы отдаленно похожим на того, что и прежде - общительным парнем, поддерживающим свою семью и близких. И сделал он это вовремя, ведь вскоре началась череда событий, в которые, не будь парень свидетелем, наверно, никогда не поверил бы. В одно утро, когда Нетейам хотел всё хорошенько обдумать, впервые за очень долге время он увидел Паука. Точнее, то, чем он стал. Только после разговора с юношей парень понял, почему тот так выглядит, и что с ним вообще происходит. Сейчас он избегал почти всех, стараясь никому не попадаться на глаза. И то, что Нетейам нашёл его в уединении в одной из маленьких пещер Парящих гор уже было удивительно. Парень выглядел... странно. Один глаз больше другого, с измененной в размере и цвете радужкой. Сзади из-под повязки торчал пока небольшой, тонкий и лысый бледный хвост. Волосы местами поредели, выпав клочьями, но им на замену уже начали отрастать черные, а на одной из рук пальцы, казалось, были длиннее, чем на другой. Оказалось, что после возвращения в Верхний лагерь по просьбе Кири был проведен небольшой ритуал, в котором парня усыпили и уложили у корней Древа Душ. Мо'ат напевала странную песню, которую Паук слышал сквозь дрёму, а уже после первым, что отличало его - выросший из затылка Куру, который затем парень, как и На'ви, спрятал в косе волос. Но только изменения на этом не закончились. Тело его начало чувствовать себя странно, болезненно, словно ему было лет десять. Паук ощущал дискомфорт в позвоночнике, руках и ногах, а когда оставался один, а вокруг не было ни звука, он слышал хруст роста собственных костей. В первое время это его очень пугало, сводило с ума, но Кири и Норм пытались его успокоить, отвлекали. И, кажется, у них это получалось, только вот эта пограничная форма, в которой был юноша, казалась ему пока безобразной. Он уже не был человеком, но еще не был на'ви. Скорее, походил на странное чудовище генной инженерии. Нетейам, видя, что происходящее с телом его друга доставляет тому моральный дискомфорт и физическую боль, постарался, сидя рядом, поддержать Паука. И в последующие встречи, в одиночестве или с Кири или кем-то из человеческого блока, отвлекали юношу от болей от перестраивания организма. В какой-то момент у него начали выпадать зубы, от чего у него началась настоящая паника. Старшему Салли вместе с Нормом пришлось скрутить парня и хорошенько его встряхнуть, чтобы привести в чувство. - Успокойся! - очередной раз встряхнул Норм в теле аватара его за плечи, - Дыши ровно! Да, я не знаю, как и почему с тобой происходит всё то, что происходит, но в данном случае выпадение зубов не такой уж признак для паники! Ты же видишь, на'ви почти вдвое выше людей, их кости длиннее и прочнее, а зубы больше! Скорее всего, происходит просто смена, как это было в твоём детстве - молочные менялись на коренные. И, кажется, это помогло. Простое, пусть и не подкрепленное какими-то научными изучениями объяснение оказало свое действие. Окровавленный зуб в ладони больше не заставлял биться в истерике, но всё еще вызывал в душе смуту. Да, Паук всю свою жизнь хотел быть одним из На'ви, ходить, как они, прыгать, как они, дышать, как они. Одним словом, жить как синие местные жители. Только он не знал, что, чтобы его мечта сбылась, ему придётся пройти через такие испытания и мучения, как физические, так и моральные. Казалось, где-то глубоко в душе он наивно надеялся на то, что пройдёт тот же путь, что и Джейк. Только вот первичное успокоение улетучилось уже через пару дней, когда один за другим, в количестве около трёх, выпали еще зубы. Это было больно, когда абсолютно здоровый с целым корнем зуб словно что-то вытягивает из челюсти без какого-либо обезболивающего, а затем, когда ты едва не глотаешь его во время обеда, весь рот наполняется твоей собственной кровью. Тут вновь пришлось успокаивать паникующего от происходящего и от боли парня, пока Кири бежала к бабушке Мо'ат за обезболивающим отваром. На то, чтобы привести в чувство юношу, ушло какое-то время, но с тех пор его ни на минуту не оставляли одного - обязательно с ним ходил Норм, Кири или Джейк, Макс, который с остальными учеными блестящим глазами наблюдал всю его трансформацию и с научным интересом изучал изменение структуры его ДНК, а иногда присоединялся и Нетеайм. Только тот факт, что последний достаточно часто видел Паука, послужил нормальной реакции на завершившиеся изменения, которые закончились лишь спустя год после своего начала. Теперь юноша, ранее щеголявший по лагерю с бежевой кожей, теперь был синим как все на'ви, а потому ходил с гордо поднятой головой. Он теперь один из них! Всё, что ему осталось - стать частью Народа. То, через что уже прошли многие его друзья, ему только предстояло. Стоило ему полностью измениться и принять изменения в своём новом теле, как пришла очередь научиться правильно им управлять - пока одна нога была длиннее другой, а правая рука была больше левой, даже простые действия и ходьба давались ему с трудом. Сейчас же он походил на маленького ребенка, который делает свои первые шаги - немного неуверенные, с оглядкой на длинный непослушный пока хвост, который словно пока лишь мешал, обвиваясь вокруг руки или бедра. Но достаточно быстро эта нерешительность обернулась твердостью и решительностью. В этот момент он напомнил Джейку самого себя, который впервые встал на свои ноги, будучи в теле аватара. И явно испытывал тот же восторг, что и Салли в тот период. И, как и своих сыновей, он обучал Паука всему, что может пригодиться на'ви - охоте, рукоделию, рыболовству, управлению лютоконём. Да, этому его еще раньше обучал он и его дети, но сейчас, когда тело ощущается другим, более высоким и сильным, простые действия давались неуверенно, словно управлял не своим - чужим, и нужно было дать возможность юноше срастись с ним, почувствовать его, научиться управлять им также, как и человеческим. На это ушло время, но результатом отец семейства был крайне доволен. В скором времени можно будет ему пройти обряд посвящения в охотники, о чём Джейк и сообщил в скором времени на семейном ужине. Произошедшее словно открыло глаза Нетейаму. После всего этого он решил хоть немного посвящать своё внимание окружению, тогда-то ему и открылась новая информация. Из нескольких случайно подслушанных разговоров была вынесена полезная информация. Оказалось, в ближайших окрестностях были еще несколько групп людей и на'ви, которые сражаются бок о бок с RDA. И несколько раз, немногим позже, его самого отправляли к ним, дабы наладить связь. Оказалось, те долгое время не знали, как связаться с Оматикайя и непосредственно Джейком Салли, о котором они были наслышаны. Но теперь у них всё получилось, и осталось только скооперировать основные нападения на выходящие группы корпорации, которые отправляли в разведку либо для передачи оружия другим. Одним из важных единиц у новых союзников был So'lek. На'ви, что ходил в бронежилете Небесных людей и умел управляться с их оружием. С такими данными он был не просто сильным, он был важным воином для всего сопротивления. Казалось, теперь шансы у них против RDA повысились. Только вскоре военное преимущество вновь отошло на второй план.

Miriam Stockley - Adiemus

Пришло время проводить Икнимайю. Обряд более не такой, как прежде, ведь всё же шла война, потому и путь был чуть укорочен. Теперь он лежал не как раньше, от их временного лагеря, а от Древа Душ. Из-за накаленной обстановки сам обряд проходил куда реже, потому на каждом из них присутствовало куда больше на'ви, чем обычно. А в этот раз там и вовсе приняли участие Паук и их младшая сестра - Туктирей. Девочка, что заметно подросла, сама вызвалась пройти обряд, да и пора бы - уже подходящий возраст, но все, даже стойкий отец и урожденная на'ви мать переживали. Они всё ещё видели в Тук маленькую девочку, которая на деле уже научилась хорошо охотиться со своей сестрой и матерью. Задорный характер никуда не делся, но добавилась толика серьезности и осознанности. И теперь, стоя среди своих сверстников, девочка с восторгом в глазах наблюдала за тем, как проходил испытание её друг, вступив в опасный и в то же время завораживающий танец. Страха словно нет совсем, казалось близким, но девочке всё же было страшно. Просто она старалась никому этого не показывать, чтобы за неё не переживали еще больше или, не позволь Великая Мать этому произойти, отец бы так разволновался, что вовсе бы просто забрал девчонку с горы и отвез бы домой, в Верхний лагерь, так и не дав Туктирей пройти это испытание. "Нельзя дать этому случиться!" - уверенно подумала она, внимательно наблюдая за действиями уже следующей вышедшей к икранам девчушки. Младшей из Салли не терпелось заиметь своего крылатого друга, дабы ощутить эту связь с существом, который будет верен только тебе, ощутить восторг полёта, когда ветер бьёт в лицо и слезятся от скорости глаза, ощутить... свободу. Она едва ли не постоянно была под чьим-то присмотром с самого детства, что к началу подросткового периода начало потихоньку раздражать. И если у братьев ещё были свои дела, в которых те тонули, словно в затягивающем болоте, то сестра порой была похожа то на дядю Макса, которому вдруг пришла какая-то идея, то на маленького нантанга, случайно попавшего носом в Syekalin. Когда Туктирей еще была маленькая, отец, увидевший эту картину, даже сказал, что это словно кот, нанюхавшийся мяты. Что это значит, девочка так и не узнала, но слова запомнила. Нейтири хоть и испытывала беспокойство, но понимала, что Тук нужно расти и становится более самостоятельной, а вот Джейк... Он словно стал более контролирующим. И с одной стороны было понятно - сейчас шла война с Небесными людьми, но с другой девчонке просто хотелось хоть иногда чувствовать себя свободной взрослой. Иметь возможность прыгнуть на спину икрану и полететь куда-нибудь к ближайшему озеру или в Древу Духов и не быть при этом зависимой от других. Да, она иногда летала с братьями, сестрой и мамой, но это ведь совсем другое! Очнулась девочка от своих мыслей тогда, когда раненного, но живого парнишку оттащили к ним, в то время как икран, с которым тот пытался установить связь, грозно проревел и, взмахнув крыльями, поднял пыль своими крыльями и себя в воздух и улетел. Как же повезло! Мог ведь и умереть. А вот следующей была очередь Туктирей, поняла девчушка, когда Но'ук кивнул ей. Она слегка трясущимися пальцами покрепче ухватила болу и неторопливо начала её раскручивать, проходя вглубь гнездовья и заглядывая в глаза каждому присутствующему банши. Кто-то, вскрикивая, спрыгивал с парящей горы вниз, кто-то наоборот, лез на скалистую стену, а кто-то и вовсе шипел в её сторону, но никто не решался вступить в схватку. Тихой, медленной волной в груди девчушки росло разочарование. Теперь она понимала, почему Дей'ра выглядела такой грустной, когда обернулась к ним из-за отсутствия того банши, кто хотел бы её убить. Тук испытывала себя так же, осматриваясь вокруг в поиске того самого, кто мог бы хотя бы агрессивно ощериться на неё. И когда надежда стала покидать сердце, один из икранов, что до этого стоял к ней спиной, развернул к ней голову и громко зарычал, обнажая выдвинувшиеся зубы. Предвкушение вперемешку со страхом охватило нутро, по спине прошелся холодок, а руки вспотели, но пришлось сильнее сжать болу и начать быстрее её раскручивать, пока фиолетовый с голубыми вкраплениями икран поворачивался к ней всем телом. На первый и второй выпад банши девчонка уворачивалась, а на третий, заставив себя быть храбрее, накинула болу так, как учили её родные, на пасть хищника, закрывая ею не только рот, но и глаза. На секунду Тук опешила - у неё получилось идеально, да ещё и с первого раза! Но видя, как воспротивился банши, пришлось взять себя в руки и быстро, увернувшись от взмаха когтистого крыла, запрыгнуть на шею животному. Удержаться окалась сложнее, чем предполагалось при обучении - икран дергался так, словно это было травоядное, пытающееся изо всех сил отбиться от хищника. Девочке пришлось приложить усилия, чтобы её сразу же не скинули со спины, но это всё, на что у нее были силы. О том, чтобы потянуться за косой не было и речи - велика вероятность того, что тогда она наверняка свалится навзничь, и будет чудом, если после такого она вообще выживет. - Tsaheyl si, Tuk! - в унисон вскрикнули Нейтири и Ло'ак, в то время как Нетейам едва удержал отца, когда тот был готов ринуться вперед к своей дочери. - Мне тоже страшно за неё, - резко сказал юноша Джейку, - Чёрт, да всем нам страшно, но нельзя вмешиваться! - и кивком головы показал на свою мать. Та тоже стояла, сжимая кулаки, дёргалась, но не смела двинуться с места. Если хоть кто-то попробует помочь чем-либо - отвлечет внимание, сам протянет косу новоиспеченного охотника к отростку икрана иои будет держать того, пока будущий наездник сам это делает, то связь может установиться не полная, искореженная. Она может погубить обоих. Не говоря уже о том, что этот обряд в том числе призван показать, что на'ви вырос и сам теперь волен двигаться вперед, а не под чутким взором своих родителей. Туктирей слышала крик родных, но решиться отпустить даже одну руку не могла - страх завладел нутром, погребая её уверенность. Банши под девушкой бился, дёргался, пытался скинуть её с себя, но только благодаря крепкой хватке ему этого пока не удавалось, хотя сама Тук чувствовала - надолго её не хватит, силы заканчивались. И тут она вдруг вспомнила Дей, то, как она боролась со своим Муном, да и другие моменты тоже. В её глазах в опасные моменты тоже плескался страх, но она не отступала, боролась до конца, когда была хотя бы мельчайшая надежда на победу. Неожиданно по щеке девчушки скатилась слеза - она скучала за Дей'рой так сильно, словно в тот день, когда она ушла, потеряла сестру. Да, у Тук была насыщенная жизнь, полная событий, которые не давали думать о грустном, но иногда невеселые мысли всё же проскальзывали, накатывали воспоминания, как сейчас. Она до сих пор не понимала до конца, что тогда произошло, но никто не готов был с ней это обсудить, а спрашивать у главного виновника - отца, девочка не решалась. Больше всех скучал, что она прекрасно видела, Нетейам, который после произошедшего словно отдалился от всех, в том числе и от младшей сестры, что стало очередным ударом в жизни девчушки. Но сейчас, видя, как вся семья была здесь и поддерживала её, но и не меньше переживала, помня, как боролась когда-то на её глазах та, кого она стала считать одной из сестёр, отсчитав до трёх, когда икран на секунду замедлился, отпустила одну руку и, быстро заведя её себе за спину, поймала свою косу и протянула её к отростку, который был у её щиколотки. Банши взревел, дёрнувшись вперед, но было поздно. Нервные окончания на'ви и его сплелись так крепко, что сейчас их было не оторвать друг от друга. От счастья и новых ощущений Туктирей забыла, как дышать, застыла, пропуская через себя все чувства, что испытывал икран под ней. Голову быстро покинули грустные мысли о подруге и брате, о их семье - остались только новые, возникающие одна за другой, о новых впечатлениях. Осторожно проведя рукой по длинной шее банши, девочка чуть привстала, чтобы медленно, не причиняя боли, развязать и снять болу с морды своего нового друга, открывая сначала ему глаза, а затем освобождая челюсть. И только после, повинуясь радостному наставлению близких, отправилась в первый свой полёт. Затем на небольшой утес ступили по очереди еще двое подростков, прошедших обряд хоть и не без ран, но без смертей, что всех уже безмерно радовало. И вскоре наступила очередь Паука, что заставило семью Салли изрядно понервничать. Даже Нейтири, которая на дух не переносила человеческого мальчишку, после произошедших с ним изменений словно немного пересмотрела свои взгляды к нему. Не просто же так Великая Мать позволила ему не просто жить без маски и дышать их воздухом, но и полностью измениться и стать такими, как они. И пусть полностью она еще не смогла его принять, но отношение её явно стало не то, что терпимым, но более мягким. Так что на его Икнимайе она хоть и не поддерживала его от всей души, но, по крайней мере, не желала его смерти. На всеобщее удивление, Паук справлялся очень даже хорошо. Шустро прошел по утесу скалы, пока один за другим икраны то улетали, то разбегались в стороны, не желая ни убивать юношу, ни даже просто вступить с ним в схватку. Так, своего банши, который тут же кинулся на него, парень нашел достаточно быстро. Уворот, кувырок, потом второй, а затем Паук накинул болу на морду хищника, резво запрыгивая на его спину. Одной рукой стараясь удержаться за основания отростков у икрана, второй он быстро подхватил свою косу и соединил куру, устанавливая связь. Такой прыти от парня не ожидал никто, кроме, разве что, Кири и Джейка, которые и обучали его. Увиденное словно стало спусковым крючком для остальных оставшихся проходить обряд. Никто не хотел выглядеть слабаком на фоне того, кто ранее был всего лишь слабым маленьким человеком, потому прикладывали все свои силы и умения. И в эту Икнимайю не было ни одной смерти, что невероятно радовало весь клан. Все в их семье, да и не только они, но еще и друзья Тук, были счастливы и поздравляли девочку и Паука, а вечером в честь всех, кто смог пройти испытание и стал настоящим охотником, устроили небольшой, но праздник. Да, всё ещё шла война с Небесными людьми, но оттого вот такие искренние празднования ценились еще больше. Словно сама тяга к жизни, что не утихала в на'ви, твердила - когда-нибудь мы победим, а сейчас лучше жить, а не выживать, праздновать, а не сидеть в тишине. Затем жизнь вернулась в прежнее, активно-сложное русло. Сражение за сражением, битва за битвой, в которых не было выигравших и проигравших. Обе стороны несли потери. И лишь ненадолго после них наступало затишье. В такие периоды дети Салли всё еще собирались вместе для совместных проделок или простого общения, но происходило это всё реже, да и каждый раз кто-нибудь обязательно отсутствовал. Так и в последний раз Паук находился у Норма. Этот сорванец задолго до этого вёл себя странно, постоянно просиживал у ученых, которые всё изучают его, словно микробов под микроскопом. А Кири, которая больше не с кем было проводить время, всё чаще приходила в бокс к Максу и Норму, чтобы побыть с телом матери и посмотреть её видео-дневник. Лишь совсем недавно девушка решилась на разговор с Мо'ат о том, что произошло еще в клане Меткайина, когда она установила связь с Древом Предков. - Очень интересно, - прищурившись, произнесла она, осматривая приемную внучку, а затем, достав шип из ножен на шее, женщина быстро, но осторожно уколола палец Кири, затем пробуя с острия её кровь, а после нахмурила надбровные дуги, глядя девочке прямо в глаза, - Я не знаю, почему так произошло. Могу лишь сказать, что у каждого из нас в этом мире есть своя роль, которой наделила нас Великая Мать, когда впустила в эту жизнь, и от тебя она ожидает чего-то, но что именно - ты должна узнать сама. И Кири терялась, не зная, что она должна делать. Её и так многие считали странной, а после произошедшего с Пауком и их рассказа о том, что предшествовало неожиданной возможности дышать местным воздухом, и вовсе периодически с необычным, научным интересом на неё смотрели, правда, до сих пор не трогали. Устанавливать связь с Эйвой через Древо Душ и спросить напрямую очень хотелось, но снедал страх. То, что произошло тогда в священной бухте, пугало. Вдруг это произойдет снова? И девушка могла, конечно, отправиться одна в тайне от всех, но последствия, вполне возможно, будут плачевными. В первую очередь, для неё самой. - Это лишь догадки и предположения, основанные на недетальных, коротких рассказах духовного лидера клана Оматикайя, - воодушевленно рассказывала Грейс Огустин с включенного экрана человеческого компьютера, в чьих глазах светились жажда знаний и искренний интерес ученого, - Но Древа Духов не просто священное место, но и хранилище знаний всей планеты! Всё, что когда-либо происходило рядом, кто жил там и даже просто проходил мимо, это всё оно хранит в своей памяти словно самый новейший, самый мощный и долговечный жесткий диск! С его помощью на'ви общаются с умершими предками и родными, о ком так же хранится память внутри не просто Древа - всей планеты. Можно ли с такой же уверенностью сказать, что внутри хранится не только память, но и души живых существ и народа? Та часть нас, которая и нашей-то наукой до сих пор не может быть объяснена! - Пока жива душа, живо и тело, - философски произнёс кто-то из проходящих мимо Огустин ученых, - Одному без другого не выжить. Тут-то Кири и встряхнулась, словно выходя из странного, немного апатичного состояния. Прокрутив видео назад, она снова просмотрела видео-дневник матери, но в этот раз внимательнее вслушиваясь в слова. Почему-то услышанное взбудоражило, заставило думать, но нужных мыслей словно не приходило. Девушка ломала голову, казалось, несколько часов, пока в бессилии от злости на саму себя и на ситуацию не ударила кулаками по периллам у бака, в котором лежало тело Грейс. - Пока жива душа, живо и тело, - как под гипнозом повторила девушка, глядя на аватара, - Одному без другого не выжить. И тогда ей в голову пришел план. Самый безумный из всех, что хоть когда-то она могла придумать. Но сама она не справится, ей нужен тот, кто поможет и не осудит. Одна из кандидатур безоговорочно была выбрана, но нужен был кто-то еще. Кто-то, кто согласится на её авантюру. Кири бы хотела, чтобы это был Ло, но его не было сейчас в Оматикайя, и потому выбор пал на старшего брата в надежде, что тот поддержит. Так и произошло. "Ситуация с Дей, похоже, слишком сильно отразилась на нём" - подумала тогда Кири, удивившись тому, что Нетейам не стал её отговаривать, не стал вести себя как раньше - словно гиперопекающий отец, а просто согласился, лишь спросив, уверена ли она в своём решении, и на положительный ответ только кивнул. Парень же в свою очередь решил, что лучше просто помочь и быть рядом, если что-то случится, имея возможность помочь, вместо того, чтобы отказать или, не дай Эйва, как отец поучать и запрещать. То, что он отдалился от семьи никак его не красит, в том числе и по этой причине юноша хотел помочь, потому они приступили к составлению плана. Оказалось, отвлечь Макса и Норма вечером не так уж и сложно, и пока Кири увлекла их темой связи с Эйвой, которой люди всё ещё были лишены, Нетейам пробрался в бокс и осторожно, чтобы не расплескать жидкость из амниобака, достал аватар Грейс, отсоединив его от аппарата питания и поддержки. Верил ли он в успех данной операции? Скорее нет, но он знал Кири всю свою жизнь, знал, что её возможности и силы выходили за рамки разумного, а потому верил в неё. И он будет рядом, чтобы помочь сестре со всем, что будет ей необходимо. Вот и сейчас, аккуратно уложив аватара на пол и надев на её тело простые одежды, состоящие преимущественно из растений, вновь подхватил его на руки и тихо, как только мог, покинул бокс. Дальше оставалось дело за малым - выйти к икранам, где его ждал верный банши, к спине которого он осторожно привязал аватара. С Кири он встретился уже в Колодце Душ у корней Древа, где их ждала Мо'ат, обеспокоенно оглядывающая пришедших. Женщина не знала, что из этого выйдет, она лишь понимала, что это может плачевно закончится, даже если того же приступа, о котором рассказала ей внучка, не случится. В прошлом духовный лидер клана Оматикайя уже пыталась помочь ученой выжить, но в тот день она потеряла подругу. Да, она подружилась с Грейс, и эта дружба, по большей степени, была основана на их любви к миру, а так же искреннем интересе к природе. Огустин была женщиной умной, она тянулась к народу на'ви, к их пониманию окружающего. Может, это и был лишь научный интерес, но Мо'ат так никогда не считала. Она видела настоящую сторону той, кто когда-то вошел в их клан, кто стал обучать их детей и кто защищал её мир, её племя ценой собственной жизни. Кири волновалась, даже очень. Она сама не знала, благополучно ли пройдет процесс, не говоря уже о том, что девушка не знала, что нужно делать. Мысль, мелькнувшая в боксе при просмотре видео - единственное, что двигало ею сейчас. И надежда. Надежда на то, что она вновь увидит свою маму, только на этот раз не через стекло амниобака, не в экране человеческого компьютера, а здесь, перед собой. Живой. Такой, которая сможет её обнять, ответить на её вопросы, поддержать. Не зря ведь тело аватара до сих пор было живо? Да, амниотический бак поддерживал в нём жизнь, но, как случайно когда-то обмолвился Норм, если оригинал - человек умирает, то тело аватара тоже погибает, не смотря на техническую поддержку организма. Потому и надежда ещё теплилась внутри. Правда, незнание того, какие действия необходимы, пугало. А вдруг Кири сделает что-то не так? Казалось, Мо'ат видела терзания внучки насквозь, потому просто положила руку той на плечо, а когда девочка обернулась, посмотрела ей уверенно в глаза и слегка кивнула. Так Тсахик пыталась и успокоить дитя и дать понять ей, что она здесь, рядом, и она, как опытная шаманка и бабушка, поможет. Аватар Огустин осторожно, как и в предыдущий раз, положили у корней Древа Душ. Зеленые стебельки почти тут же начали расти с земли, потянувшись в сторону синего тела, обвивая руки и ноги, туловище и косу. При соприкосновении с последним отросточки начинали светиться белесым цветом. Мо'ат, сама едва понимая, какое во всём этом должна принять участие Кири, чуть подтолкнула внучку вперед, к самому Древу, затем сама начав ритуальную песнь и танец. Извивая спину и руки, женщина пропевала известные всем лесным на'ви слова. А девушка в это время, неуверенно оглянувшись, подошла к священному Древу и, осторожно и мягко подхватив лианы рукой, соединила их со своей косой, затем сев на землю, поближе к матери, но за её спиной. Положила одну руку ей на голову, проведя пальцами по волосам, а вторую на плечо, закрывая глаза. Перед взором девушки заплясали образы и голоса, сливающиеся в причудливую песнь, а тело начало качаться в такт сердцу, что билось четко так же, как и сердце Эй'вы. Среди множество образов, что мельтешили перед Кири, она пыталась отыскать лишь один, дорогой её сердцу. Но матери нигде не было, а напряжение только нарастало, с каждой секундой усиливалась головная боль, что была подобна волнам, то приливающим, то уходящим. Поодаль, не зная, чем еще мог помочь сестре и бабушке, стоял Нетейам, побаиваясь вмешиваться в столь важный и сложный процесс. Он не знал, что сейчас испытывала Кири, что она видела и чувствовала, но понимал и даже ощущал тяжесть всего происходящего, тяжесть воздуха, словно сгустившегося здесь, в Колодце Душ. Каждый вдох, от внутреннего напряжения или того, что тут происходило, было сделать всё тяжелее. Накрывшая местность тьма от зашедшего солнца только придавала мрачности, даже не смотря на биолюминесценцию, озарившую всё вокруг. Парень наблюдал, ощущая всем телом, как проходит сквозь землю четкий ритм, видел запрокинувшую голову сестру и извивающуюся в причудливом ритуальном танце бабушку. Да, он ничего сейчас не делал, не был причастен к бушующему таинству, но всё равно кожей ощущал всю его сложность и тяжесть. Сколько прошло времени, никто бы не смог сказать точно. Мо'ат всё повторяла одни и те же строки, Кири покачивалась в такт отсвету биолюминесценции, протекающей по корням Древа. В какой-то момент показалось, что девушка начала дёргаться как в прошлом, в припадке, но дёрнувшегося в сторону сестры парня жестом руки остановила прекратившая танец и замолчавшая Тсахик. Да, она тоже переживала, волновалась, лишь бы с внучкой всё было хорошо, но если прервать процесс столь диким способом, как отдёрнуть косу от лианы Древа, всё может стать ещё хуже. Сейчас Кири находилась между миром живым и миром мёртвых - это Мо'ат чувствовала отчётливо, так же явственно, как видела своих родных рядом. Если прервать процесс, был велик шанс оставить душу девушки там, среди их предков. Но это понимала она, в то время как юноша места себе не находил и начинал мысленно ругать себя всё больше. Он ведь знал, чем это может закончиться! Отец и Норм говорили, что Кири нельзя устанавливать связь с Древом! Если с ней что-нибудь случится, то это будет его вина! Такие мысли бежали в его голове одна за другой. В то же время с Кири происходили странные события. Среди толпы разношёрстных на'ви, совсем ей не знакомых, девушка спустя долгое время смогла отыскать свою мать. Сначала это была всего лишь тень, но всё внутри кричало, что это была Грейс, её мама! И она поспешила следом. Всё это так отличалось от того, что Кири видела обычно, что она едва не потеряла ту, за кем шла. Были и такие на'ви, что шли ей навстречу, загораживали путь, толкали плечами, но от одного взгляда на их лица было понятно - так происходило не по их воле, они не хотели мешать, но так нужно было. Кому было нужно - вопрос не стоял, и так было понятно, но зачем? То, что Эй'ва противилась, только расстроило и даже разозлило, отчего девушка только упорнее шла вперед, при этом стараясь не задевать проходящие души. Каждое столкновение приносило головную ей боль, а другим явные неприятные ощущения. Огустин же словно не слышала дочь. Ни один мускул не дрогнул, не дернулось ухо, потому она просто шла вперед. Раздражение от того, что, сколько бы девушка не шла вперед, расстояние не менялось, росло. Хотелось просто растолкать всех, дотянуться до матери, но как только она пыталась сделать что-то подобное, силуэт матери только отдалялся. И Кири не понимала, что не так. Что ей надо сделать, чтобы наконец достичь её. Это заставило её начать думать. Дышать медленно и равномерно, не смотря на нарастающую боль. Вместе со спокойствием пришли и странное чувство и вдруг возникшая словно из неоткуда необычная мысль. Сейчас она была во владениях Великой Матери, но именно она когда-то наградила Кири необычными способностями. Нужно и сейчас попробовать воспользоваться ими. Остановившись, девушка чуть прикрыла глаза и, ощутив внутри теплый нарастающий гул, выпустила его наружу, словно невидимыми руками осторожно раздвигая поток нескончаемых на'ви, кружащих рядом. Теперь перед ней открывалась свободная тропинка вплоть до уходящей вперед матери. И Кири, стараясь не терять концентрации, пошла следом, едва не срываясь на бег, но шла вперед крепко и уверенно. А когда вдруг нагнала Грейс, не сумев сдержать радости, обняла её со спины с криком "Мама!". В эту же секунду незримая сила подняла обеих в воздух, пытаясь их разъединить. Лишь крепко ухватившаяся за руку матери девушка, глядя в обеспокоенные глаза Огустин, едва не плакала. Она была так близка! Но почему это происходит с ней? Боль, как физическая, так и эмоциональная, нарастала, волнение и страх сжали в тисках горло. Нельзя сдаваться. Не так, не сейчас, когда она была так близка! А их всё тянуло в разные стороны. Руки, вцепившиеся в пальцы родной женщины, начинали соскальзывать. И понимание, что ещё чуть-чуть, и девушка вновь скатиться в то же состояние, что и раньше, и вовсе вогнал в ужас. Почему Эй'ва так жестока к своим детям? Почему, даровав ей необычные способности, был против того, чтобы девушка получила ответы на свои вопросы? Даже больше - словно сопротивлялась этому всеми силами. Но у Кири тоже были какие-то силы - вдруг озарила её такая мысль. Правильно или нет было идти против самой богини - этот вопрос сейчас волновал не так сильно, как желание обнять свою мать и получить ответные объятия. Глаза девушки, что вновь обратилась внутрь себя, чуть засветились, сила, что удерживала их в воздухе и словно ураганом пыталась их разъединить, медленно, но начала успокаиваться, опуская женщину и молодую девушку на землю. Вспыхнула боль где-то в груди, словно набатом ударило по голове, но девушка держала концентрацию, потянув мать в ту сторону, откуда она пришла. Дорога в напряжении, тишине и концентрации оказалась долгой и витиеватой. Души на'ви встали не в прямую линию, а будто образовали лабиринт. Оттого казалось, что путь назад занял куда больше времени. Звенело в ушах, и не только от боли, но и от нарастающего гула голосов предков. И когда это закончилось, Кири, лежащая поперек аватара, открыла глаза, едва дыша от боли в груди. Не верилось, что этот кошмар закончился. Едва чувствую занемевшие ноги, девушка перешагнула через тело, чтобы заглянуть в лицо аватара. Затаив дыхание, отчего боль вновь уколола грудь, девушка не смела пошевелиться. Получилось? Ей удалось? Но ответа не было. Тело дышало на рефлексе, но более не двигалось. Не дёрнулись глаза, не сжались в кулак пальцы. Ничего! "Но ведь у меня получилось, почему же..?" - в сердцах стукнув кулаком по земле, попав и по корню Древа, подумала девушка. И в этот момент, заставив девушку от испуга упасть назад, едва не придавив задницей дернувшийся вниз хвост, аватар Грейс сделал резкий вдох. Затем медленно поднялись веки, а зрачки, что до этого видели лишь темноту и оттого были огромные, уменьшились под потоком яркого для них сейчас света. - Мама, - всхлипнула облегченно Кири, а затем, кинувшись обнимать женщину, что едва успела сесть, и вовсе разрыдалась. - Мама! Нетейам был ошеломлён. Собственно, как и Мо'ат. Тсахик, что видела за свою жизнь многое, да и в силу своего положения знала больше обычного воина на'ви, была в изумлении, ощущая смесь радости от возвращения подруги и шока от невозможности происходящего. Все истории со времен Первых песен были ей известны, но никогда она не слышала ничего подобного о том, как возвращают к жизни мёртвого. Прошло изрядно много времени перед тем, как все они смогли собраться, успокоиться и отправиться в Верхний Лагерь. Грейс, как видела Мо'ат, выглядела потерянной. Словно не могла до конца осознать где она и что происходит вокруг. Тсахик подумалось, что, наверное, так и будет себя ощущать любой, кого вытянули из объятий Великой Матери, да еще и спустя столько лет. Сказать, что в лагере был ажиотаж - ничего не сказать. Все были ошеломлены. И, безусловно, рады. Но кто действительно был в шоке настолько, что просто остановился как вкопанный на месте, выпучив глаза и раскрывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, был Норм. Он думал, что спит. Это очередной раз мозг решил показать, что было бы, если бы Грейс была здесь. Поверить в реальность он смог лишь чуть позже, когда женщина неловко спешилась с икрана и, оглядев всех, привычно глазу усмехнулась, но мягко, по доброму. - Чего застыли? Даже Джейк так не морозился перед 'angtsìk - пошутила Огустин, чем словно запустила, наконец, жизнь на'ви, что неверяще смотрели на неё и не двигались с места, даже ни слова не произнесли. И тут Спеллман не сдержался, прикрыл глаза ладонью, но по дрожащей нижней губе было понятно, что его обуревали яркие смешанные эмоции. Одно дело знать, что ты потерял своего друга, товарища или кого-то близкого, но совершенно другое дело, когда ты уже вроде свыкся с этой мыслью, но тут как обухом по голове он вдруг снова входит в твою жизнь. Живой, всё такой же. С прежними шутками, поведением, даже жестами, хотя прошло больше пятнадцати лет! Окружающие понемногу начали оживать, когда из толпы выбежал Джейк, который, увидев Огустин живой, споткнулся и едва не упал, всё же сумев удержаться на ногах. - Грейс? - негромко проговорил мужчина, делая неуверенный шаг вперед. Это казалось сном. Джейк лично видел, как из тела Огустин уходила жизнь. Он держал её за руку, когда та ушла в объятия Эй'вы. Но теперь она тут, стоит перед ним, живая. - А ты кого ждал, дубина? - произнесла она столь знакомую фразу, что отпали всякие сомнения. Что было дальше - не передать словами. Воссоединение знакомых и друзей было эмоциональным, долгим, и сопровождалось развернувшимся на весь Верхний лагерь праздником. Джейк когда узнал, как именно удалось провернуть столь рисковую затею, был готов накричать на приёмную дочь. Не из зла или упрёка, но из сильного беспокойства. А что, если бы повторилось то же самое, что и у рифовых? Или, не позволь Великая Мать, она бы просто больше не очнулась сама? Этот возможный приближающийся эмоциональный всплеск смогла предотвратить Нейтири, видевшая, в каком состоянии находился сейчас её муж, которого штормило из-за пережитого в этот день. - Сейчас не время для нравоучений, - негромко сказала женщина своему супругу, мягко кладя руку на плечо, при этом смотря на радостную Кири, что едва ли отходила от Грейс, - Сейчас праздник. Не надо его портить. И хоть дочь Мо'ат так говорила, у неё самой на душе было неспокойно. Она тоже переживала за Кири, и очень. Свежи были воспоминания того, как Ронал вытягивала девочку едва ли не из рук самой Эй'вы. Но было и кое-что еще. Ревность. Материнская ревность, коснувшаяся её сердца. Девочку Нейтири уже давно считала своей, но видя, как дитя, которое ты так бережно растила и воспитывала, ластиться словно нантанг к другой, пусть и родной, но далекой женщине, грудь её кольнуло ранее неизведанное чувство. Казалось, с ней Кири никогда не была столь же открыта, как сейчас перед Грейс. Нетейам, что стоял чуть в стороне, видел всё это. Видел, что творится с его родными и близкими. И он был искренне рад за Кири, которая не в видениях, а здесь, дома, могла не просто увидеть Грейс, но и обнять ей, поговорить с ней. Но только подобные мысли приносили и горечь. Парню казалось, что он становится одержим мыслью найти ту, о ком он думал почти каждый день. И, наверное, поэтому долгое время он не замечал очевидных, окружающих его вещей. В том числе и ту, что выросли не только его близкие, но и он сам. И молодые девушки, что тоже уже не были детьми, стали пытаться привлечь его внимания. Очевидным это стало в тот момент, когда одна из юных девушек решилась подойти и, положив руку парню на предплечье, едва не мурча пригласить его прогуляться и провести эту ночь вдвоём. От прикосновения по телу прошли мурашки, но не приятные, а словно брезгливые. Одна только мысль о том, что его будет касаться другая, вызывала отвращение. Быстро, но мягко он отвёл от себя руку девушки и махнул головой, отказываясь, затем и вовсе уходя с этого места. Не хотелось слушать вопросы и отвечать на них. И это в случае, если девушка не оскорбилась его отказу, а то и вовсе начнет приставать куда активнее. Кто знал этих молодых на'ви, в чьей крови начинали играть гормоны? Хотя, с тяжелым вздохом подумал Нетейам, ему ли подобное говорить, если почти каждое утро парень просыпался в поту, как никогда ощущая тесноту набедренной повязки после очень ярких, слишком реалистичных снов, в которых он крепко сжимал тонкую талию Дей'ры и прижимал тело девушки к своему? Эти сны были такими живыми, что юноша словно наяву чувствовал вкус кожи возлюбленной, её мягкость, частое дыхание девушки на своих плечах, теплые нежные пальцы на спине, что в особые моменты вжимались в плоть. Это завораживало, будоражило кровь, возбуждало до предела. Такие начала дня он проводил на соседней парящей горе, стоя с запрокинутой головой под небольшим водопадом. Вода была прохладной, остывшей за ночь, и оттого прекрасно приводившей в чувства. В том же темпе, не считая мелких неудач, всё стало медленно налаживаться. Оборона, отношения в семье, пусть и были натянутыми, но словно сдвинулись с мертвой точки настолько, что через какое-то время Ло'ак на спине своего икрана привел в клан Тсирею. Не просто как гостью, а как свою супругу. Тогда братьям показалось, что их отец словно мысленно махнул на них рукой, потому как тяжело вздохнул, но с улыбкой поприветствовал нового члена семьи Салли. А затем Ло весь вечер, посмеиваясь, в кругу семьи рассказывал о том, в каких неописуемых эмоциях от свалившейся новости была Ронал. С одной стороны, лесной был другим: родом из другой среды обитания, пятипалый, когда-то создавший связь с изгоем тулкунов - Пайяканом, а с другой стороны, Ло'ак стал полноценным членом их клана, прошедшим обряд взросления, являющийся хорошим воином и добытчиком. Да, тсахик тогда вспылила. Ругалась, костеря всё, где только простирается далёкий лес, но поделать ничего с этим не могла - её дочь и лесного обручила Великая Мать. Такая связь священна, её нельзя обрывать, тем более против воли супругов. Поделать уже ничего было нельзя. И единственное, что оставалось - смириться. Это давалось Ронал не легко, разве что от тяжелых мыслей отвлекал ребенок, за которым еще нужен был глаз да глаз. - Я думал, она меня своим знаменитым копьём и погонит прочь, - рассмеявшись, поведал Ло'ак, но под лёгкий, чуть укоризненный взгляд новоиспеченной супруги чуть успокоился, решив, что хватит шутки шутить. Он и так оказался сегодня на острие единожды. Второй раз может уже так не повезти.

Hanz Zimmer - Time

Нетейаму бы радоваться, и он радовался за брата так искренне, как мог, но только собственная боль не отпускала. Его снедало чувство потери и вины, что поселились в груди уже давно, а в такие счастливые семейные моменты они только усиливаясь. Сейчас, когда все достигли своих главных целей, ему чудилось, что он от своей находился как никогда далеко. Время. Когда-то время казалось Нетейаму другом и спасителем, однако вскоре оно же обернулось для него злейшим врагом. Просто сидеть в ожидании было сложно, до одури нестерпимо. Казалось, что мысли и переживания раздирали ему внутренности. И это его не отпускало ни на минуту, разъедая душу. У него было очень много мыслей. Не все они касались Дей'ры, но большая их часть. Нетейам был раздавлен. Он не знал, что делать и где искать, куда податься на поиски. Иногда его посещала крамольная мысль, что и искать-то уже некого, но юноша как мог гнал эти мысли прочь. Мог ли он долго сопротивляться им? К сожалению, нет. После каждого раза, что он возвращался из Кекунан с одним и тем же ответом "Они не вернулись", парень просыпался от кошмаров. Юноша всё чаще замыкался в себе, порой огрызался близким, хоть и старался сдерживаться, кидался куда-то вглубь леса, часто - туда, где он пообещал Дей'ре однажды вернуться во вновь обретённое их кланом Древо-Дом. Но с каждым его посещением надежда таяла, сыпалась, как земля сквозь пальцы, которыми в порыве эмоций он сжал чуть суховатую в этом месте почву. Пандора слишком большая, чтобы искать одному, тем более вот так, вслепую, не зная даже примерного направления. Единственное, что ему было доподлинно известно, это то, что на близлежащих, знакомых территориях, которые юноша часто облетал, Дей точно не было. Но на этом всё. Куда теперь ему идти, где искать? У него опускались руки от безысходности. Казалось, выхода из сложившейся ситуации никакого нет, его не найти, как и Дей'ру, которая оставалась в памяти уже чуть размытым образом, который поддерживался лишь некоторыми очень яркими воспоминаниями и небольшой фотографией, которую Нетейам всегда держал при себе - под широким браслетом, который сплела ему когда-то девушка. Раньше он спокойно надевался на плечо, но сейчас, спустя несколько лет, за которые юноша вырос и возмужал, браслет теперь мог завязаться только на запястье. И сейчас, сидя на земле и привалившись спиной на дерево, там, где его не будут искать - очередной раз у мобильного блока, парень достал фотографию, где была запечатлена вся его семья. На ней сбоку, чуть неловко улыбаясь, стояла девушка, которую он с Ло'аком втянули в кадр. Маленькая, нежная, словно совсем беззащитная, но это было совсем не так. Нетейам прекрасно помнил моменты, когда девушка показывала свою внутреннюю силу. Самый первый - когда она дала отпор бывшему вождю Кекунан, сошедшему с ума. Да, потом Дей долго приходила в себя, не привыкшая к жестокости, как понял он только после пусть и короткого рассказа о том, как попала сюда. Затем Икнимайя, в которой её выбрал Белый, с которым девушке удалось установить связь. Её, хоть ей было страшно и больно от вторжения людей на Пандору, сила духа, помощь и поддержка. Всегда, даже незримая. Она всегда старалась всех подбодрить и всем помочь, порой даже во вред себе. Прикрывала промахи других, возложа вину на себя. А затем, ценой своей жизни, прикрыла и Нетейама от пули, зная, что та должна была убить его. И чем ей отплатили за все те жертвы и помощь? Ненавистью. Отчуждением. Изгнанием. И незнание никак не оправдывало его семью и его самого. Они виноваты и должны вернуть девушку и добиться её прощения. Только где же она? Почему не возвращается в Кекунан? И где теперь её искать? В голове вертелись лишь одни вопросы без ответов. Они мельтешили, не давали покоя. И Нетейам едва не взвыл, спрятав обратно фото и вскакивая с земли. Ему нужно успокоиться, начать думать логически. Выносить хотя бы какие-нибудь предположения о том, где девушка и что с ней, стараясь не погружаться в рефлексию и мрачные варианты. Ноги несли его куда-то вперед, словно тот пытался убежать от собственных мыслей, но это не спасало, перед глазами мелькали миллион возможных исходов, едва позволяя осознавать реальность. Парень лишь мельком понимал, в каком направлении идет и что вообще происходит вокруг. Непозволительная роскошь для на'ви. Только сейчас, слово сама Великая Мать сжалилась над парнем, уводила диких зверей стороной, давая юноше завершить свой путь. И он пришел. Пришёл к Колодцу Душ, посреди которого стояло Древо Духов, излучая в надвигающейся тьме лёгкое тёплое свечение. И ответ, не решение, возник сам собой. И лишь на один вопрос - "Что еще я могу сделать?". Все в их семье тысячу раз слышали эту историю, как сказку перед сном. Историю о Торук Макто, их отце, который когда-то попросил помощи Эй'вы в борьбе с небесными людьми еще до его рождения. И богиня услышала, откликнулась на просьбу, послав своим детям диких зверей, что сражались на стороне на'ви за жизнь и свободу их самих и своего мира. И пусть теперь она не слышала их мольбы, в тот раз она отозвалась и ниспослала помощь. Получится ли у него? Медленно спустившись в колодец, юноша подошел к Древу, опустился на колено и, мягко подхватив несколько светящихся лиан, поднёс свою косу к ней и установил связь. Сознание окутало легкое, щекотящее тепло. Чуть отпустило беспокойство, немного упорядочились мысли. Легче не стало, но сердце перестало стискивать удушающей тревогой. - Великая Мать, - обратился к богине Нетейам, наконец, сформулировав всё то, что его волновало, - Мы столько ошибок совершили, я совершил. Сглупил, поступил как не оперившийся птенец. И вместо того, чтобы успокоить и поддержать, как всегда делала для меня она, решил сначала поговорить с отцом, уговорить его, убедить в ошибочности принятого решения. И упустил ту, что выбрало моё сердце... Парень ненадолго прервал свой монолог, сглотнул комок, от которого было тяжело говорить, и продолжил. - Ты ведь для чего-то отправила её к нам, дала второй шанс на жизнь, - говоря более эмоционально с каждым словом, юноша всё же старался быть спокойным, - Так позволь мне извиниться, получить её прощение и помочь в её пути. Прошу, укажи, в какой стороне мне искать? Но в ответ была лишь тишина, развеваемая далекими порыкиваниями диких животных. Мать им часто говорила непреложную истину, которую знал каждый на'ви - не в правилах Эй'вы помогать кому-то, она только сохраняет баланс жизни. И всё же парень надеялся. Надеялся на то, что его, как и его отца, услышат, отзовутся на просьбу о помощи. Только ни на следующий, ни через день не было никакого знака, который мог бы указывать, в какую сторону Нетейаму следует двигаться. Казалось, от него отвернулась не только богиня, от него отвернулась сама судьба, сама жизнь. И это било наотмашь. Без послаблений. Словно так и надо. Словно он заслужил. "Наверное," - подумал он, сидя очередной раз под небольшим водопадом в горах Аллилуйя, - "И правда заслужил. Моя вина, что не уберег. Что не остался тогда в маруи. Мог ведь и позже последовать за отцом и попробовать уговорить его дать Дей'ре шанс." Парень знал, что в том, как обстоят дела сейчас, есть его прямая вина, и он платил за неё. Сражался с Небесными людьми, а в свободное время облетал знакомые территории, с каждым разом увеличивая ареалы осмотра. И всё это время терзая себя мыслями. Всё прояснилось только спустя еще пять восходов солнца. Тогда-то, в свободный день, когда каждый из Салли находился вне лагеря, но порознь, вдалеке друг от друга, каждый из них увидел странную, небывалую доселе картину. Но больше всего именно в Нетейаме увиденное взбудоражило ту огромную гамму эмоций, которые было невозможно утихомирить. Атокирина, кружившие неподалеку, пока Нетейам охотился, сначала опустился на стрелу, будто перенимая его внимание, а затем вдруг отлетела в сторону к другим, увлекая взгляд юноши за собой. Чуть поодаль были еще несколько семян Древа, которые неожиданно начали скапливаться в одном месте, складываться в фигуру, сначала искривленную, неправильную, затем формируя более четкие контуры. Это была фигура икрана. Белого икрана, что стоял на месте, а затем, беззвучно раскрыв пасть, медленно взлетел и направился куда-то на юг, пролетев над головой юноши. И хоть крылья призрачного зверя были не настоящими, но легкий ветерок от их взмаха достиг парня. В этот момент он ощутил, как с новой силой забилось в груди сердце, вновь наполненное надеждой. Великая Мать услышала его. И теперь он знал, куда ему идти. Он обязательно найдет Дей'ру и вернет её домой! Юноша был готов тут же отправиться в путь, позабыв об охоте. Вмиг вскочил на спину своего верного икрана и полетел прочь, лишь на минуту вернулся в Верхний лагерь, чтобы взять какие-нибудь припасы и снаряжение, только неожиданно у палатки бабушки Мо'ат столкнулся со всей своей семьей. Каждый из Салли, даже новоопреобренные члены семьи, сейчас стояли рядом с Тсахик с обеспокоенным выражением на их лицах, словно произошло что-то плохое. И он не смог пройти мимо. Подошел ближе, настороженно спросил, что произошло. Но вместо этого все просто смотрели на него с тем же странным выражением в глазах, в то время как Мо'ат заметила поспешность в действиях юноши, оглядела его внимательным, чуть прищуренным взглядом и задала неожиданный вопрос. - Тебе явились Атокирина в виде белого? - словно не спрашивала, утверждала их бабушка. - Д-да, - вдруг запнулся парень. Но откуда..? - Нам тоже, - чуть хмурясь, ответила Кири, затем обведя семью взглядом. Джейк и Нейтири, она с Пауком, Туктирей и даже Ло'ак с Тсиреей, - Всем. - Но почему? - приходя в полное замешательство, спросил Нетейам. И ответ не заставил себя долго ждать. - Великая Мать ничего не делает просто так, - как всегда загадочно ответила Мо'ат, затем и вовсе кивнув в сторону старшего внука, - Ты что-то сделал. Что именно? - Ничего я не делал, - насупился юноша. Почему-то ему стало не по себе. - Что ты сделал? - с нажимом повторила Кири, чувствуя, что брат не договаривал. - Ничего! - вспыхнул Нетейам, ему было неловко от того, что нужно выставлять напоказ эту уязвимую часть себя, - Только попросил помочь! Наступила тишина. Поначалу тяжелая, гнетущая. В воздухе витало легкое неверие. - Ты пошел к Древу Духов? - осторожно спросила его Нейтири, словно сама не до конца веря в своё предположение, - Как когда-то Джейк? Её сын, сжав губы в узкую линию, лишь отрывисто кивнул. Стыд накрывал его медленно, но верно. Все понимали, что история отца - не сказка, а реальное событие, но такое случилось лишь раз со времен Первых песен, после чего Эй'ва оставалась безучастной, глухой к просьбе своих детей. И та ситуация хоть была не так давно, но потихоньку начала казаться мифом. И сама мысль идти просить о чем-то начинала казаться детской глупостью. И пусть тогда это казалось не важным - сейчас перед семьей парню было неловко. - Какой путь указали Атокирина? - вдруг спросила Тсахик, и все, не сговариваясь, одновременно указали в одну и ту же сторону, на что женщина кивнула, словно понимая всё, что было и не было сказано, затем повернувшись к внуку, - Ты не можешь идти, - вдруг обрубила его Мо'ат, и парень напрягся, сжал челюсти и готов был возразить, пойти наперекор, но был остановлен следующими словами, - Не можешь идти один. Вы все должны лететь. Все, кому явились Атокирина. Иначе девчонку не найдёте. - Я в деле, - абсолютно серьезно кивнул Ло'ак, готовый помочь. Он действительно должен был Нетейаму, обязан ему многим, - Я с тобой, брат. - Я тоже, ты же знаешь, - усмехнулся ему Паук, мягко пихнув локтем Кири, после чего та, чуть задумавшись, подержала мнение, кивнула, серьезно глядя на Нетейама. Присоединилась и рядом стоящая Тсирея, взволнованно оглядывая собравшихся. - И я! - радостно выкрикнула Туктирей, подпрыгнув на месте, - Я тоже помогу искать Дей'ру! - И мы, - положив ладонь на плечо мужа, пообещала Нейтири своему сыну, - Мы тоже виноваты перед ней и обязаны её найти и просить прощения за то, как с ней обошлись. Услышанное в первое мгновение парню не понравилось. Казалось, все они будут только грузом, который помешает. Но затем юноша понял, что чем больше их будет, тем больше вероятность отыскать Дей. Правда, еще оставалось сомнение, захочет ли она с ними говорить, когда их будет так много. Оставалось уповать на милость судьбы и настроение девушки. А теперь осталось лишь собраться и отправиться в путь.

***

Max Richter - OST Остров проклятых

Не знаю, сколько я уже находилась в этом лесу на приграничной территории. Всё, что было перед глазами - всё новые попытки Небесных людей поймать себе побольше представителей местной фауны. По большей степени, неудачных, следует признать. На какое-то время после сражения с пустынными на'ви они залегли на дно, но вскоре их набеги возобновились. Поначалу люди пробовали, дабы не терять больше солдат, отправлять роботов, но благодаря прочным стрелам и найденным "бомбочкам" в мире флоры этой невероятной планеты, что я стала использовать, это было безрезультатно. А затем в расход вновь начинали пускать рекомбинантов, но с тех пор без людей. Не передать словами, сколько раз за всё это время я была ранена. На моём теле с каждым боем появлялись новые царапины, ссадины и раны. И всё было бы куда лучше, не реши мой организм вдруг подрасти, проявляя в себе человеческие гены. Судя по всему, я стала выше, а мои бедра и грудная клетка чуть раздались. Это привело ко множеству неудобств, и главная из них в том, что я не могла больше пролезать там, где было мало места, не могла сигануть в подземный ручей, чтобы уйти от преследования. Это лишало меня некоторых преимуществ, большей мобильности, из-за чего приходилось быстро искать другие пути. Но зато дало толчок к новым изменениям. Так, у беглецов RDA я спустя некоторое время после возвращения попросила о новом одолжении. Они смогли найти мне кобуру для найденного когда-то пистолета и достаточно много пуль с несколькими гранатами. Я не чуралась использовать оружие Небесных людей, и это выручало меня, когда я раз за разом вступала в бой, спасало от возможной гибели. В свободное время, в моменты охоты или собирания трав я имела возможность пересечься с разными видами местных зверей. Со многими обитателями приграничной зоны, в основном, с хищниками, я так или иначе имела возможность встретиться, что было почти равносильно знакомству. Иногда некоторые из них, особо храбрые, обращались ко мне с просьбами помочь им в мелких или крупных делах. Кого-то могло прижать крупной веткой дерева, кто-то попадался в брошенные капканы. Я стала едва ли не местным айболитом. Но это приносило свои плюсы. Животные реже пытались напасть или навредить, не считая тех, что появлялись здесь при сезонной миграции. Если я случайно проходила мимо места трапезы хищников, те не вставали на дыбы, а лишь провожали настороженными взглядами. Между нами царило взаимоуважение и, при необходимости, взаимопомощь. А еще со временем я стала улавливать тот момент, когда мои эмоции начинали действовать на них, заставляя поступать тем или иным образом. Это требовало много сил и умений контролировать собственные чувства. И не те, которые отражались на лице, а которые росли внутри и сходили на нет. Всем этим необходимо было управлять. Спустя некоторое время я пришла и к этому. И начала это использовать в сражениях с всё увеличивающимися группами RDA. Теперь, когда я полностью понимала механизм действия этого дара, у меня была возможность точно направлять вектор атаки зверей даже без звуковой команды. Достаточно было только взрастить внутри себя достаточно сильную злость и проецировать её на конкретного индивида. Но самым важным в общении с животными стали другие мои умения - за долгое время проживания в лесу я овладела навыком подражания различным звукам, так что теперь мои рыки не были отличимы от звука голосов тех же стеоуллов или нантангов. Вскоре, по моим ощущениям, когда из Плацдарма и других баз перестали поступать группы беженцев, я решила уточнить у Николаса, будут ли еще те, кто захочет уйти от RDA. Оказалось, что далеко не многие готовы идти против Корпорации. Кто-то из патриотических соображений, а кто-то из страха за семью. Все, кто так или иначе готов был рискнуть, уже находились здесь, разбив достаточно крупный лагерь. Я еще несколько раз навещала их, дабы удостоверится, что с ними всё хорошо, брала пару уроков рукопашного боя, спрашивала про Лайла, о котором у меня было крайне мало информации, но потом просто перестала приходить. Хоть я и относилась к ним неплохо, но слова Стейки не выходили из моей головы. Дальше люди смогут справиться и без меня, основам выживания в дикой природе Пандоры я их уже обучила, а моей основной задачей было всё так же отбивать RDA, не позволяя им красть для опытов представителей мира природы. С тех пор, как я вернулась из клана Ненисреу, мне вновь начали сниться кошмары. Только теперь они менялись. То я снова оказывалась на Плацдарме, наблюдая за тем, как убивают Рук'е, то появлялся новый сон. О том, как находила названного отца в лесу, но когда он поворачивался ко мне, на его лице не было прежней улыбки, только презрение и осуждение. И всё, что я слышала от него, так это фразу "Зачем ты солгала?". После этого я только и просыпалась со страхом и болью в душе, подскакивая с гамака и пытаясь отдышаться. И это доходило до такого ужаса, что, проснувшись в холодном поту, я с силой сжимала голову руками, а затем, хрипло бормоча под нос со слезами на глазах "хватит", била себя кулаком по виску в надежде, что эта пытка прекратиться. Казалось, что эти ночные видения раскраивают мой череп изнутри. И моим спасением было есть злые корни и вновь доводить себя до изнеможения, когда не оставалось сил ни на что, кроме как доковылять до дома, хотя порой и на это не хватало, потому я просто разводила костер где-то посреди леса и засыпала на боку Муна или Тъума, что почти всегда сопровождали меня. Сон мой был тогда совсем уж поверхностным, ведь нужно было обязательно быть начеку. Слушать всё вокруг, дабы вовремя среагировать на угрозу. Назвать это отдыхом было нельзя - при пробуждении не было ни капли энергии, а усталость всё так же тянула к земле. Но выбора у меня не было, потому стоило благодарить судьбу и за такую короткую, хоть и довольно слабую, передышку. Одним отличием по отношению к связанным со мной зверям было то, что Ктанану дана большая свобода, нежели икрану. Он был слишком свободолюбив, и я никак не возражала, если он уходил по каким-то своим делам, на охоту или обход собственной территории, что периодически происходило. Время шло, я подросла и изменилась. Весь мой круг общения состоял из местного зверья, редко встречаемых мною на'ви, живущих здесь, в приграничье, да рекомбинантов, которых я добивала лишь после расспросов. Лайл, который был моей целью, так и не появлялся ни в одной из групп RDA, что посылали сюда, и я пыталась узнать, где он находится и как можно было до него добраться. Но ни одна сволочь мне так и не ответила на мои вопросы об этом ублюдке. Казалось, я жила в сплошном дне сурка, где каждый повторялся друг за другом. Тонкое успокоение приносили лишь игра на самодельной флейте и посиделки на ветки дерева под редким здесь дождем. Вот и сейчас, рыкнув Тъуму быть осторожным, я сидела в позе лотоса и бесцельно смотрела вперед, ощущая, как по телу бьют плотные частые капли прохладной воды. Волосы и одежда, что сейчас была свободной и простой, промокли насквозь, по лицу и телу скатывались тоненькие ручейки, охлаждая разгоряченное тело, ненадолго прогоняя усталость. Усталость не физическую, ту я научилась отгонять прочь, не обращать на неё внимания, но усталость душевную. Всё, что меня заставляло вставать по утрам - это мысль о том, что Лайл должен поплатиться за содеянное им. Больше не хотелось ничего. Только в последнее время, что особенно сильно стало ощущаться после ранение в плечо и временной нетрудоспособности, даже эта цель стала далекой, призрачной. Я будто теряла всё - себя, силы, мотивацию к жизни. Хотелось просто уснуть и не проснуться. В груди всё больше разрастались пустота и холод. Словно внутри был огромный айсберг, который, вместо того, чтобы таять, только становился больше. И это стало влиять на связанных со мной зверей, причиняя им дискомфорт в момент слияния наших сознаний. Они слегка передергивались, словно их окатывало ушатом ледяной воды, но это проходило и они уверяли, что всё хорошо. Только меня это грузило всё больше. Наверное, мне пришлось терпеть слишком долго, потому что в какой-то момент я просто не сдержалась, психанула. Последней каплей стало то, что моего икрана ранили в крыло, прострелив его. Если бы я не кинулась на рекома в последний момент, отдергивая его руки, что направляли ружьё на Муна, этот солдат бы убил его. - Уходите! Вы мне не нужны! - через несколько дней, после того, как подлечила раненное крыло и извела себя мыслями, прорычала с болью я, прогоняя зверей подальше от себя, - Прочь! И не возвращайтесь! Сначала они пытались возражать, но после моего очередного рыка, что-то грустно проурчав, покинули меня. Мун, взмахнув крыльями, улетел, а Тъум ушёл, недоумевая. Я же просто ворвалась в свой дом, затем просто падая на колени на твердую древесину. И пыталась заверить саму себя в том, что так будет лучше для всех. Им так будет лучше. Со мной опасно. Смертельно опасно. И тяжело. Лучше я останусь одна, чем наврежу кому-то еще, чем стану причиной чьей-то смерти или боли. Совсем не хотелось стать той, кто будет в этом повинен. С меня хватит смертей близких. Не имея сил встать, я просто поползла вперед, к стенке, о которую оперлась целым плечом и бесцельно сидела так долгое время. Я не спала, не играла музыку, не ела, просто ничего не делала, только лишь смотрела неотрывно в одну точку. Всего один раз я смогла поднять руки, дабы переплести волосы, ведь в последнем бою я не только получила физическую рану, но и одна из пуль прошлась по моим волосам, срезав мне прядь волос, косичку слева, на которой висела одна из бусин. Она держалась на паре уцелевших волосинок, потому пришлось её полностью срезать, надев бусину рядом со второй справа, а затем просто легла на пол, но более не было ни сил ни мотивации сделать хоть что-нибудь. Я была в полной апатии, что накрыла меня с головой. А через пару дней я вновь услышала знакомое хлопанье крыльев, а затем и горловой скрежет, что ускорило моё слабое сердцебиение, приводя в недоумение, а затем и движение. Едва встав на слабых ватных ногах, я вышла на улицу, пораженно замирая у входа в убежище. Мун стоял на ветке дерева, на котором я жила, и держал в своих зубах какую-то веточку, заглядывая мне в глаза. Я хотела вновь закричать, прогнать прочь от себя, но в этот раз горло подвело, из него вырвался только нечленораздельный хрип. - Зачем ты вернулся? - пробормотала я, зажигаясь вмиг, словно свеча, а, заметив внизу Ктанана, наконец завладела собственным голосом, - Я сказала вам уходить! Но в ответ Мун, уронив на ветку, где стоял, то, что держал в зубах, резко со злостью зарычал. Впервые, не считая нашей встречи, он позволил себе такое по отношению ко мне. "Я - твой икран", - скрежетал он, яростно хлопнув крыльями, - "Ты - мой наездник!". Этими простыми словами он давал понять, что не уйдёт. Не оставит меня, пока не умрет. Я видела это в его сощуренных глазах, в уверенной стойке и скрежетавших от эмоций по древесине когтях. И Тъум, что стоял внизу, наблюдая за нами, прорычал мне то же самое, с изменением лишь о том, что будет рядом со мной до тех пор, пока он будет мне нужен, пока я не достигну своей цели. Подойдя ко мне ближе, Мун боднул меня в плечо с негромким урчанием, что я разобрала как "дурочка", и опустил мне в руки из своей пасти небольшую веточку, быстро подобранную, со знакомыми мне крупными ягодами фиолетового цвета. Йово. Мой икран, зная, что я люблю их, улетел так далеко отсюда, ведь здесь они не росли, чтобы найти их и принести... Чтобы порадовать меня хоть немного. И Тъум не подкачал, принес целую тушку шестинога. Наверное, только преданность этих двоих не дала мне скатиться в откровенный психоз. И хоть мне всё так же было страшно их потерять, но больше у меня просто не поднималась рука прогнать их прочь.

Sigma feat. Birdy - Find Me

За всё то время, что жила здесь, в этой приграничной части леса, я никак не могла перестать есть те самые "злые корни", постоянно пополняя свои запасы. Они приносили покой, успокаивали мечущуюся душу и тело от болей, в том числе и фантомных, что время от времени настигали меня. Казалось, словно меня давит. Придавливает к земле чем-то тяжелым, а я как трусливый зверек лишь отодвигаю неизбежное. Но это помогало, такого результата мне было достаточно. Во сколько еще я вступила сражений - не сосчитать. Можно было лишь попробовать вести счет ранам и шрамам, что покрывали те области моего тела, что не были защищены. Но Уинфлита нигде не было, он не появился ни разу. Даже сейчас, пытаясь выудить информацию у последнего оставшегося в живых из группы RDA рекомбинанта, я не получила ровным счетом ничего. Тот извивался в лозах, которыми я обмотала его, матерился и не говорил ничего полезного. - Да заткни ты уже свою пасть, уши вянут, - рыкнула я, отпинывая от себя связанного рекомбинанта, который, упав на землю, только сильнее стал орать о том, как же я пожалею о том, что сделала, - От каждого утырка, как ты, это слышу. До сих пор живая. Да, жизнь в одиночестве с постоянными встречами с солдатами, где каждый, если не через одного, разговаривали как сапожники, не прошла для меня даром. Нахваталась я словечек сполна, всё же иногда жалея, что вообще это слышала. Где-то из недр моей души, так глубоко, что уже не достать, выглядывала та часть меня, что когда-то была мягкосердечным учителем, ратовавшим за мир во всём мире и правильную речь. Теперь же мой язык был таким же острым, как и клинок. Иногда это помогало, а иногда - нет. - Раз ты ничего не знаешь, - вздохнула я устало, поднимая с земли ружье. Свидетель мне был не нужен - на Плацдарме и так наверняка наслышаны о том, что в этой области всех их таких дорогих рекомов перебиваю я - на'ви с мутированными зелеными глазами. Подойдя обратно к последнему солдату, я под громкий непрекращающийся мат, который в красках расписывал всё то, что меня ждет, выстрелила ему прямо в висок - ту область черепа, что считалась самой тонкой. И выдохнула от облегчения, когда меня окружила тишина, которую, как назло, прервали собственные блуждающие во тьме мысли. Рано или поздно случится так, что меня убьют. И это сделает либо обычная разведывательная группа, либо та, которую отправят на специальное задание по моему уничтожению. Уж слишком многим в RDA я наверняка встала поперек горла. Взять хотя бы ту же самую Ардмор - генерал должна явно негодовать от того, что я смогла сбежать до того, как меня бы прикончили в одной из пыточных комнат, и от больших потерь в военных рядах. От того, как сильно я им мешаю пробраться дальше, чтобы заполучить необходимые им вещи. Мун, что сегодня сопровождал меня и помог атаковать с неба, приземлился рядом, порыкивая, чем вывел меня из задумчивости. И тут же накатила усталость. Я почти не спала за последние несколько суток, улучшая седло на икране. И, чего греха таить, помимо удобств для боя мною были добавлены длинные развивающиеся ленты алого цвета, что были лишь немногим длиннее хвоста моего соратника. Что-то внутри от на'ви потребовало этого, а я так и не нашла в себе силы плюнуть на это. Да и это не было пустой тратой времени - я так занимала себя, не позволяя скатиться в полную депрессию. Что-то делала, а не сидела, опустив руки. Очень многого мне может стоить длительное бездействие. Теперь, размяв шею, я смотрела на солнце, что стояло в зените, и думала лишь о том, чтобы быстрее вернуться домой и лечь спать. Усталость подкашивала ноги, не позволяя достаточно трезво мыслить. И это убедило в том, что действительно пора отдохнуть. Мотнув головой, чтобы сбросить с себя сонливость, я запрыгнула на спину Муна и, соединив нервные отростки, дала команду икрану взлетать. Лететь нам было недолго, что еще больше тревожило. RDA начали подходить к тому месту, где находилось моё убежище. И я даже не могла представить, что произойдёт, если они его найдут. А еще рекомы крайне странно начали себя вести - они почти не пытались никого отловить, больше внимательно оглядывая пространство вокруг в ожидании нападения. Словно поджидали. Может, так оно и было. Может, они искали тот самый стопор, что мешал идти вперед, в виде меня. Раньше я думала, что в темное время суток у меня есть преимущество, но в один из боев мне открылась неприятная правда - двигающийся источник света достаточно просто отследить, если знать, как. Пришлось искать способ обойти это. И я нашла - стала перекрывать свои светящиеся родинки краской. И хоть это не спасло в полной мере, но стало немного попроще в моей "охоте". Череп же тоже пришлось сменить - мало того, что предыдущий стал мне мал, так он еще весь был в трещинах и готов был вот вот развалиться на части. И единственный, что я нашла - чей-то почти круглый, прикрывающий лишь верхнюю часть моего лица, но с небольшими отростками, похожими на прямые рога. Но и этого было достаточно. Но вот даже сейчас во время полета и посторонних дум меня не отпускало беспокойство - нужно было что-то делать с тем, как быстро рекомбинанты продвигались вперед, но в голове не было ни единой мысли по этому поводу. Ни одной идеи. И это не только разочаровывало, но и злило неимоверно. Только оказавшись у своего дома, я смогла хоть немного успокоиться. Только, как оказалось вскоре, совсем зря. Я не успела сделать ничего, кроме как зайти в убежище и вытащить из чаши с отваром яда стрелы, отправив туда новые. Жидкости в чаше уже почти не осталось, а потому проблем возникнуть не должно - как только проснусь, отправлюсь за новой порцией трав, чтобы сварить нужное. Хотелось снять тесный топ и ремни с оружием и рухнуть на подушки, но шум снаружи заставил насторожиться. Заслышав яростный, эмоциональный рев, я выбежала на улицу. Внизу, тяжело рыча, стоял палулукан, словно что-то высматривая здесь, наверху. И как только она меня увидела, а это точно была особь женского пола, зарычала вновь. Но не агрессивно, не с желанием убить. А просительно. "Это ведь ты та самая самка, что помогает здесь всем" - прорычала она, оттолкнувшись передними лапами, чтобы упереться ими в ствол дерева, на котором я и была. - Предположим, - негромко, но так, чтобы она услышала, ответила я, присев на корточки. "Помоги" - проурчала она, опуская все свои отростки, которые в следующую секунду приподнялись с новой силой, - "Они забрали моего щенка!"

John Murphy - In the House - In a Heartbeat

Это заставило напрячься. Кто мог так просто отобрать дитя танатора? Только самые отбитые на'ви, которые по определению чтили законы природы и никогда бы не покусились на маленькое существо. Тогда... Небесные люди?! Снова? Но как?! В моём приёмнике же ничего не было слышно! - Где? - тут же прорычала я, подскакивая на ноги, а затем с ужасом наблюдая, как самка поворачивает голову в сторону, где, если повернуть немного налево, далеко вдали начиналась пустыня. Как они пробрались туда?! - думала я ошпаренным мозгом, заскочив в свою лачугу. Быстро подхватив уже снятые ранее с Муна лук и стрелы, проверив, как на поясе за спиной висит пистолет и клинок, я никак не могла понять, как же так вышло. Ответ пришел только тогда, когда я, запрыгнув на икрана и взлетев, дав команду самке о том, что мы встретимся там, на месте, стала проворачивать колёсико на своём нашейном приёмнике. Мало того, что тот давно стал глючить, так теперь люди и вовсе заглушили сигнал! Та группа, с которой я расправилась, была отвлекающим манёвром! Понимание этого ударило как песком в лицо во время бурана. Я облажалась. Крупно облажалась! Теперь мне стоило исправить свою ошибку. Так, как могла. Взлетев как можно выше, чтобы затеряться на фоне неба, я поглядывала вниз, чтобы понять, где именно были Небесные люди. И вскоре, ускорив Муна, я заметила далеко внизу группу рекомбинантов. На земле стояло несколько клеток, рядом с ними стояли рекомы, а позади них были несколько больших вертолетов, отдаленно напоминающих Скорпионы или Самсоны. И если большая часть из выращенных в пробирке говнюков стояли более менее спокойно, то один, что вышел на пару шагов вперед, отделяясь от остальных, был напряжен. Осмотревшись с помощью взятого у одной из перебитых мною групп бинокля, я с ужасом поняла, что он держал в своих руках на'ви. И не просто кого-то, а ребенка. Судя по телосложению, точнее, росту, ведь только его мне было немного видно даже в прибор, подростка лет двенадцати. И приставлял к его виску пистолет. Меня словно ледяной водой окатило, хотя погода стояла, как и всегда здесь, достаточно жаркая. - Мун, вниз! - негромко, но с такой яростью прорычала я, что икран подо мной встрепенулся, переживая вместе со мной мои эмоции, и свечкой, сложив крылья к туловищу, пустился к земле. Я, ухватив лук крепче, вложила в него стрелу и, доверившись Муну, легла спиной на седло, вытянув руки и натянув тетиву. Пока, быть может, это могло бы показаться странным, но отработанная схема давала о себе знать четкостью выверенных движений. Как только мы оказались близко к грунту, икран, в мгновение поменяв расположение своих хвоста и крыльев на огромной скорости, извернулся вверх прямо у самой земли, замедляясь лишь на секунду, в которую я пустила стрелу прямо в руку не ожидавшему такого поворота событий рекомбинанту, который от ранения уронил своё оружие. Быстрым движением Мун пролетел над головой рекома, и я в этот же момент спрыгнула, пока икран за секунду улетел в сторону, ненадолго отвлекая внимание остальных своими действиями, а парочку даже умудрившись ударить то крылом, то подхватить мощными челюстями, чтобы вонзить клыки как можно глубже и бросить обмякшее тело поодаль. А я, упав прямо на спину синего солдата, одним быстрым движением со всех приложенных сил свернула ему шею. Времени не было, потому в тот же момент, когда его тело начало заваливаться, а остальные уже пришли в себя после неожиданного нападения и направили на меня ружья, я прыгнула вперед и, закрыв собой ребенка, затем и вовсе схватив его поперек тела, перекатом, беря тяжесть на себя, прыгнула в сторону, за большой валун, что был неподалеку. И только там я обнаружила, что мне в левое бедро попала пуля, застряв внутри. Тут же потекла кровь, окрашивая синюю кожу в алый цвет. - Блядь, - выругалась тихо я на русском, приглушив голос, выдавая его за шипение. Нужно было что-то делать, и быстро. Я уже хотела повернуться к ребенку, чтобы спросить, есть ли у него оружие, как до моих ушей донесся явно девичий крик, а в следующую секунду мою шею сзади сдавливают сильные руки, поднимая на ноги. Девочку, что я пыталась спасти, тоже схватили за руки. А ко мне, не смотря на то, что меня держали, вышел второй. Еще один детский крик разрезал звенящий вокруг шум, заставив меня яростно зарычать. Оперевшись на руки, что держали меня и пытались придушить, я чуть обмякла для вида, а в следующую секунду, подняв ноги, с силой пнула подошедшего спереди. Затем с силой дернув головой, ударила затылком того, что держал меня, по лицу, явно попав в нос, тем самым заставив ослабить хватку. Резко дёрнувшись вперед, вырвалась и в этот же момент, выхватив свой кинжал из ножен, быстрым движением кинула его в того, что тянул за собой ребенка, попадав ему прямо в глаз, мгновенно убивая. Развернувшись к тому, что меня едва не удушил, я, не думая, вытащила из прически деревянную заколку и воткнула её в глаз рекомбинанту, затем, держа одной рукой, второй быстрыми и сильными ударами ладони вбивая её внутрь, как гвоздь молотком до тех пор, пока он не упал замертво. Быстро развернувшись назад, я едва успела поднять руку, чтобы на подлёте поймать армейский нож, кинутый рекомбинантом, которого я откинула от себя пинком. И едва заметила, что словила его за лезвие, получив глубокий порез, больше внимания было уделено противнику, который еще посмел повторить мой же приём! С рыком, чуть подбросив оружие, чтобы затем поймать его за рукоять, кинулась вперед. Тут же заблокировала левым локтем руку противника, занесённую для удара, а левой, в которой всё еще находился нож, который пришлось сжимать сильнее, дабы тот не выскользнул, нанесла удар в живот. И сразу же, быстро развернувшись, подняла ногу, сгибом колена хватая рекома за шею и центробежной силой и силой тяжести опрокидывая того на землю. И пока он пытался избавиться от удушающей его ноги, точным движением воткнула нож ему под жилет, между рёбер. Вскоре, когда и этот больше не подавал признаков жизни, я, сделав резкий шаг в сторону, подняла выпавший из рук лук и на корточках подползла к одному из убитых. Вытащив из его глазницы свой нож, вытерла его о траву и протянула в сторону девочки, не поворачиваясь к ней, а осматриваясь по сторонам. - Kämunge, - чуть заплетающимся языком с непривычки заговорила я, протягивая оружие. Говорила быстро, односложно. То ли из-за того, что голос немного подводил, то ли из соображений сделать дело быстрее, - Тебе нужнее. Стоило дрогнувшей рукой девочке забрать из моей ладони нож, я ухватила свой лук и, вложив стрелу в тетиву, выглянула из-за валуна и быстро застрелила одного из тех солдат, что стали к нам приближаться, затем вновь быстро прячась назад. И так раз за разом, едва успевая уворачиваться от летящих в мою сторону пуль. Несколько из них всё же пролетели по касательной, задев кончик уха, что выглядывал из-под маски, и плечо. И в очередной раз, когда я выглянула и-за валуна, я прицелилась в одного из солдат, краем глаза замечая, как в меня целятся еще двое. И я никак не успевала среагировать. Только где-то позади и сверху послышались воинственные вскрики, а затем, пролетая на икранах над нашими головами, четверо неизвестных на'ви выстрелили из своих луков, повалив на землю рекомбинантов, в том числе и тех, что могли убить меня. Скрывшись за валуном на пару секунд, чтобы посмотреть, сколько стрел осталось, я с недовольным цыканьем подвела неутешительный итог. Одна. Тогда я, заведя руку за спину к поясу, достала из кобуры пистолет, который использовала не очень часто, и, высунувшись, начала обстреливать тех, кто был ближе всего. Неизвестные же мне на'ви вступили в сражение с поднявшимися в воздух вертолетами, попадая то в пилотов, то в двигатели, заставляя тех падать и разбиваться, да так, что вокруг лежали несколько полыхающих груд металлолома. Дым от них поднимался в небо, едва не закрывая собою солнце. Вскоре на полянку, а это оказалось тем самым местом, где из-за упавших по моей вине Скорпионов был пожар, выбежал танатор, разрывая оставшихся на земле врагов. В особенности она жестоко обходилась с теми, кто стоял возле клетки с её щенком, разрывая мощными клыками и играясь с ними, как собака с игрушкой, тормоша их из стороны в сторону, ударами хвоста и мощных лап откидывая остальных. На звуки сражения и мои явно не миролюбивые эмоции прибежали и несколько нантангов с тсеоулами и клыкозверями. На удивление, общими усилиями достаточно быстро битва была окончена. Я и девочка сбоку от меня выдохнули с облегчением, вставая на ноги и выпрямляясь, пока взрослые на'ви возвращались назад, приземляясь чуть в стороне от побоища. Звери же добивали остатки выживших рекомбинантов. - Sa'nu! - вскрикнула девочка и, уронив мой нож, за которым я наклонилась, побежала к семье. Голос её показался смутно мне знаком, но я не смогла понять, кому он принадлежит. Да и, честно говоря, даже не пыталась вспомнить. У меня здесь была совершенно другое задание. Спасение ребенка оказалось лишь побочной задачей. - Тук-Тук! - вдруг облегченно крикнула женщина, заставив меня вздрогнуть и неверяще, с вдруг сначала упавшим в пятки, а затем быстро заколотившимся сердцем, поднять взгляд. Там, чуть в отдалении от меня, стояла Нейтири, что крепко обнимала свою дочь. Туктирей. Она... выросла. Изменилась, хоть и не сильно. Рядом с ней очень быстро оказался и Джейк, но я не стала смотреть, кто еще с ними здесь находился. Опустив глаза, я с бьющимся в ушах сердцем пыталась понять, что они здесь делают. Как и зачем они сюда вообще пришли? Им здесь не место. Помотав головой, дабы выбросить непрошенные мысли, я, до боли закусив губу, стараясь унять ускорившееся неровное дыхание, отвернулась, найдя взглядом первый труп рекомбинанта. Приблизившись к нему, я осмотрела тело в поисках специального жетона, который бы позволил открыть клетки, в которых держали не только дитя танатора, но и других зверей. Когда идентификационную бирку на ближайших трупах я так и не нашла, пришлось встать и пойти к дальним. Я очень старалась не поворачивать голову налево, туда, где были Салли, и надеялась, что меня здесь просто не заметят. Только вот на полпути к очередному телу меня заставили нарушить целых два пункта, которые я уже выстроила в голове: не останавливаться и не поворачиваться. - Стой! - вдруг прозвучал жесткий, немного грубый, но знакомый голос, отчего тело само собой вдруг замерло, - Кто ты такая? Голова сама дернулась на звук этого голоса. И когда я повернулась, из-под темноты маски увидела там, рядом с знакомыми мне на'ви того, кто доставил мне больше всего боли и разочарования. Он вырос, возмужал, перенял от отца крепкое телосложение. И глаза его горели так же яростно, даже сильнее, чем прежде. Нетейам. И сейчас он наставлял на меня лук с возведенной в натянутой тетиве стрелой. - Ты ведь одна из них! - едва не прошипел он, только сильнее натягивая тетиву, и столько злости, ярости в его голосе было, что не описать словами, - Демон. Такие фокусы больше не пройдут. Не знаю, о чем он говорил, но его слова словно ножом по сердцу резанули. Демон. Точно. Ведь так называли Небесных людей в синих телах. Опустив взгляд на свои чуть приподнятые сейчас в воздух пятипалые ладони, я кивнула сама себе. Да, это я. Демон, что не принадлежит ни одному из двух миров. И это словно дало толчок моей внутренней пустоте, что стала разрастаться с новой силой. Я чужая здесь. Чужая как для людей, так и для на'ви. Что я вообще здесь делаю? Почему до сих пор жива, для чего еще барахтаюсь, словно лягушка в кувшине молока? Я с усилием взяла свои чувства под контроль, опустила руки и пошла дальше, к одному из тел. Мне было плевать, застрелит ли он меня. Я и так слишком долго убегала от своей судьбы, слишком долго играла со смертью в догонялки. Только вот пока никто не спешил стрелять. Присев на корточки рядом с одним из трупов, я стала обшаривать его шею, но и у него ничего не было. Пришлось встать и осмотреть рядом лежащие, но и у тех было пусто. Кажется, на'ви, что стояли сбоку от меня, что-то говорили, возможно, даже угрожали, но я плохо разбирала их слова за стуком собственного сердца и сосредоточением на своей задаче. Как же давно... я не испытывала такого страха. Не страха смерти, а боязни встретиться с кем-то, с кем разошлись на плохой ноте общения, едва ли не в ненависти друг к другу. С разочарованием оглядев трупы, я встала на ноги и развернулась в другую сторону, чтобы оглядеть поле боя и посмотреть, какие тела я еще не осмотрела. И когда сделала пару шагов в их направлении, справа от себя, там, где оказались Салли после того, как я поменяла свое положение, развернулась, раздался чей-то странный вздох, а затем еще более необычный вопрос. - Белая? - спросил другой голос, тоже изменившийся, но всё ещё узнаваемый, давший мне понять, кто говорил. Ло'ак. А в моих мыслях крутились только две вещи. Перестаньте. Уходите. И они кружили друг за другом, вызывая всё большее, растущее раздражение, пиком которого для меня стала следующая фраза, - На'ви подобное не носят! - Вот на'ви пусть и не носят, а я - ношу! - раздраженно рыкнула я, сидя на корточках над одним из следующих тел рекомбинантов, осматривая его. И только потом я осознала, замирая на секунду, что же всё-таки я сказала. Словно меня вынудили сказать то, что я уже когда-то говорила. - Дей'ра? - неверяще выдохнул голос старшего сына Салли, отчего я крупно вздрогнула, не сумев совладать с собственным телом. Дей'ра? Давно меня так никто не называл... Но даже, если и так. Не хочу вновь выслушивать то, какой лгуньей я была. Нельзя отзываться. Нельзя никак реагировать. Поэтому я просто встала, не подавая виду, и подошла к следующему, но прозвучавший позади шорох заставил меня напрячься. - Дей'ра, это правда ты? - спросил вновь он, делая шаг в мою сторону, затем еще один, вызывая такое внутреннее раздражение, неприятие, что я просто не выдержала накала своих эмоций. Душевный порыв заставил, подскочив на ноги, одним быстрым движением поднять маску вверх, обнажая лицо, пока я смотрела прямо в глаза Нетейаму. В этот же момент обида, что я подавляла всё это время, вспыхнула в груди, обожгла нутро, расползаясь ядом по венам и вставая комком в горле.

Toygar Işıklı - İntikam Yemini

- Доволен? Это всё, что ты хотел узнать? – холодно спросила я, и, не дожидаясь ответа, хотела развернуться, дабы вернуться к своим поискам. А в следующую секунду, когда уловила более уверенное движение парня в свою сторону, сама подняла лук и направила его на Салли, целясь тому в голову последней своей стрелой. Это заставило его замереть на месте. - Что ты творишь? - зарычал Джейк, делая шаг вперед, но Нетейам положил руку на грудь отца, останавливая его. Ему вторило обеспокоенное шипение Нейтири, которая дёрнулась, но осталась на своём месте, не осмеливаясь делать резких движений. - Стой! - закричали остальные встревоженно, но одним быстрым и в то же время плавным движением руки парень остановил свою семью, не отрывая от меня взгляда. Взгляда, в котором я не могла прочесть эмоций. То ли из-за того, как быстро они сменялись, то ли из-за того, что я и вовсе позабыла, что они значили. - Дей'ра, это я, - спокойно говорил он, чьи жесты стали медленными, словно он успокаивал дикого зверя. Я знала эти движения. Сама очень часто делала так же, встречая раненое животное, - Нетейам. - Я прекрасно вижу, кто передо мной, - безэмоционально произнесла я ледяным тоном, не отводя взгляд, и смотрела в упор, словно хищник на свою жертву. Была ли я готова убить Нетейама? Я не знаю. Отчего-то хотелось сделать ему так же больно, как когда-то сделал мне он. Но в то же время мне этого не хотелось вовсе, несмотря ни на что. И эти противоречивые чувства раздражали только больше. Это выводило из душевного равновесия, не позволяло определиться в своих собственных мыслях. В какой-то момент, когда парень сделал медленный шаг вперед, а мои собственные эмоции впервые за очень долгое время были на грани, я, чуть дернувшись, натянула тетиву до предела и выпустила стрелу под испуганный вскрик на'ви, не дрогнув и мускулом. А затем резким движением опустила лук вниз, с холодностью охотника наблюдая, как после попадания орудия в череп уже безжизненное тело падает на землю.