I see you, i love you

Сухая ненависть в глазах,

Судьбы израненные вены

Развеет над рекою прах

Увы, тобой забытой веры

Отринь сомнения, - вперёд,

И ты узнаешь себе цену

Внутри тебя уже растёт

Оплот твоих пороков бренных

И обрекая вновь и вновь

Души остатки на мучения

Ты предаёшь и верность и любовь

Спеша прильнуть к росткам забвения.

XXXTentacion - NUMB

Когда он все-таки стал влюбляться в неё? Парень не знал ответа на этот вопрос. По началу он испытывал к ней любопытство и легкую настороженность, затем стал принимать её за друга, а после, казалось, и вовсе начал считать её кем-то вроде сестры, которую нужно обучать, но с которой можно было поговорить. Только позже, наверное, после возвращения Небесных людей, юноша осознал, что последнее оказалось ошибочным. Он никогда не воспринимал девушку, как родного члена семьи, а испытывал к ней нечто иное. Что-то теплое, едва различимое по началу, затем медленно разрастающееся, словно пламя в только что зажженном костре. Это осознание пришло к нему не сразу, но когда нагрянуло - выбило воздух из легких не хуже удара под дых. Понимание своих чувств ошеломило, но при этом и дало толчок к действиям. Только сейчас, сидя на корточках в чужой палатке и прижимаясь лбом к плетенному кожаному браслету, что красовался на кисти парня, он осознал всё. Всё происходило слишком быстро и в то же время до безумия медленно. Время тянулось, и юноше казалось, что с каждым упущенным мгновением становится всё меньше возможностей отыскать пропажу, а сейчас же у него почти не было надежды - не было ничего, что могло бы указать на местонахождение Дей'ры. И это всё больше отягощало душу. Но... может, есть хоть что-то? Вскочив на ноги, Нетейам вернулся обратно ко входу в скалу, где его ожидали семья и оло'эйктан со своей супругой, что глядели на него со скрытым любопытством и словно бы каким-то ожиданием. - Тиме'эм те Ниранта Сенук'итан, - обратился к ним юноша, в чьих глазах одновременно плескались отчаяние и надежда, - Прошу, скажите, как я могу её найти? Куда мне нужно пойти, чтобы отыскать её? - Для начала поведайте нам, почему вы ищете её? - не стал сразу отвечать вождь. Ему всё было невдомёк, почему семья, в которой жила Тей'ра, пришла только сейчас, почему попала к ним в том состоянии - раненная и истощенная. Он всё ещё не доверял прибывшим, хотя отец сего семейства и был сам великий Торук Макто. - Мы... - вдруг начал отвечать Джейк, чуть смутившись того, что именно ему предстояло сказать, - В долгу перед Тей'рой. Хотели отблагодарить и принести свои извинения за то, что несправедливо обвинили девочку в том, чего она не совершала. И мой сын... - Я люблю Тей'ру, - хоть и немного застеснявшись, но всё же сказал Нетейам, впервые озвучивая то, что уже несколько месяцев сидело в его душе, глядя в глаза оло'эйктана прямо и уверенно, - И потому хочу её найти. Искренность юноши пришлась вождю по душе, позволяя в его сердце распуститься тонкому ростку доверия к пришедшим к нему на'ви. Только всё это омрачняло легкое чувство грусти и некоего сострадания к гостям. Если они так спешили сюда ради всего того, о чем поведали, что даже не сняли со своих уставших икранов вещи, то его ответ наверняка сильно разочарует эту семью. - Мне жаль, но я не знаю, куда именно она направилась, - покачал головой Тиме'эм, всматриваясь в на'ви перед ним, замечая, как на их лицах расцветает грусть и беспокойство, - Могу лишь дать вам совет - ждите. Спустя примерно шесть сезонов она должна вернуться ненадолго, тогда и сможете с ней встретиться. До того же момента не пытайтесь искать сами, у вас ничего не выйдет. Тей'ра будет путешествовать по всем землям, по лесам, болотам и горам, по степям и пустыням, повсюду, где только простирается власть Великой Матери. Наша земля слишком велика, чтобы отыскать на её просторах одну девушку. Потому наберитесь терпения и дождитесь её возвращения. - Откуда вы знаете, что она вернётся? - задал тревожащий его вопрос Нетейам. - Девушка отправилась в путешествие с одним из лучших наших воинов, который всегда возвращается в свой дом, как бы ни был долог его путь, - ответила уже Тсахик, внимательно наблюдая за юношей из Оматикайя. Казалось, ей ведомо куда больше остальных присутствующих, словно сама Эй'ва шептала ей на ухо истину. И Рейанта внимала каждому слову, стараясь ничего не упустить. Она всё еще явственно помнила, в каком состоянии к ним попала Тей'ра, девушка, чей взгляд казался грустным, словно затухающий от нехватки древесины костёр. И супруге вождя было достаточно сложить в одну охапку все те знания, что она получила за время пребывания здесь юной на'ви и до прихода бывшего вождя Оматикайя с его семьей. Быть может, всего она никогда не узнает, но женщина чувствовала, что в том, какой к ним явилась зеленоглазая, была и вина прибывших. Ей хотелось увидеть, заденут ли сказанные ею слова юношу, который так упорно искал ту, что наверняка обидел. И реакция, которую она ожидала, последовала мгновенно. Старший сын Салли едва заметно дёрнулся, чуть округляя глаза то ли в неверии, то ли в осуждении самого себя, сжал губы в тонкую линию и опустил уши, более ничем не выдавая бушующие внутри чувства. И Тсахик это более чем удовлетворило. Выждав еще несколько мгновений, чтобы понаблюдать за моральными страданиями Нетейама, в душе которого в этот момент творился полный хаос, она всё же прервала эту молчаливую пытку, решив, что мальчишка заплатил сполна за всё, в чём мог быть повинен в отношении дочери Тсаннель, - Этот умудрённый сражениями воин стал прекрасным наставником для Тей'ры. Он даже принимал участие в войне с Небесными людьми множество сезонов назад, и хоть он потерял в том сражении жену и дочь её же возраста, но он сможет её защитить, если это потребуется. И хоть последние слова супруги вождя не разгладили мелкие морщинки беспокойства в уголках глаз уверенного в себе юноши, но тот смог выдохнуть с неким облегчением, подотпуская и тянущую нутро вдруг вспыхнувшую ревность. Он понял посыл Тсахик, хоть и не сразу. Она сказала, что этот на'ви, с которым Дей'ра покинула Кекунан, имел достаточно зрелый возраст, да и уже состоял в супружеских отношениях, а потому не мог стать девушке мужем. И только тогда, когда воздух смог покинуть легкие юного воина, он смог заметить легкую улыбку на губах Рейянты, прекрасно видевшей его чувства насквозь. А её супруг молча наблюдал за этим со стороны, не останавливая жену. Ему не было по душе, что молодой мальчишка страдал, но мужчина понимал, что всё это было не просто так, а потому лучше не вмешиваться. - Благодарю вас, оло'эйктан Тиме'эм, - склонил голову Джейк, подзывая жестом своего старшего сына к себе, - Мы последуем вашему совету и подождём. - Но всё же... - неуверенно попытался предпринять ещё одну попытку Нетейам. - Мы последуем совету и подождём, - оборвал его требовательный голос отца, заставивший юношу упрямо поджать губы, но всё же согласиться с ним, - Если это возможно, мы были бы вам очень благодарны, если вы сможете оповестить нас о возвращении Тей'ры. - Мы пришлем за вами наших воинов, как только Тей'ра пересечет границы нашей территории, - кивнул ему Тиме'эм. И так, раскланявшись в прощании, семья Салли в молчании вернулась в Оматикайя, где их всё это время с нетерпением ждали. В особенности Мо'ат и Тарсем, а так же никак не осознавшие новых свершившихся фактов Норм и Макс. Полноценная встреча, а не мелькание вернувшихся на'ви на пару мгновений, получилась эмоциональной. Уставшая Туктирей тут же побежала в объятия своей бабушки, что была очень рада видеть внуков и дочь с её мужем дома. Тарсем и все остальные члены клана с радостью и уважением встретили Торука Макто, в глубине души веря, что это возвращение великого наездника ознаменует их будущие победы в сражениях с Небесными людьми. Паука же в мгновение ока окружили ученые в своих телах аватаров, едва ли не с лупой осматривая паренька. В их глазах горела жажда понять, как это могло произойти, чистый исследовательский интерес, а потому мальчишку довольно быстро увели в мобильный блок, подключая его к различным мониторам для отслеживания состояния человеческого мальчишки. Даже взяли у него кровь и слюну на анализ. У Норма были некоторые предположения относительно этого необычного феномена, но то не имело почти никакого научного обоснования. Этот неугомонный ребенок часто проводил время с детьми Салли, предпочитал жить по правилам на'ви, соблюдая даже их традицию одеваться, и это не говоря уже о том, что питался он только местными продуктами и постоянно обмазывался красящим соком растений. Спелману хотелось бы верить, что всё это вкупе с тем, что мальчишка буквально родился и вырос на Пандоре, поспособствовало некой эволюции его организма для приспособления к здешним условиям, однако подобные процессы не происходят столь быстро. И это путало мысли ученого. Как оказалось несколько часов наблюдений спустя, Пауку было всё равно, каким воздухом дышать - он спокойно себя чувствовал как в блоке, так и за его пределами без дыхательной маски на лице, хотя и присутствовал некий период "адаптации" в пару секунд, проявляющийся первой парой тяжелых вдохов при выходе в атмосферу планеты. Показатели крови и другие оказались абсолютно нормальными, разве что, кислорода в крови наблюдалось немногим больше обычного, как и эритроцитов. Но больше - ничего, никаких отклонений. И это ставило ученых в тупик. Они не знали, как всё это произошло, почему и долго ли продлится, потому продолжали свои обследования. Кири, что тоже до сих пор переживала за своего друга, часто посещала блоки, находясь рядом с контейнером, в котором был аватар её матери, и ждала, когда Паука отпустят "на свободу". И это несмотря на то, что у неё был ворох своих проблем и вопросов без ответов. Девушка в течение многих дней так и не могла найти в себе силы подойти к Тсахик, дабы обсудить с ней тот злосчастный день, когда она вдруг потеряла сознание после того, как установила связь с подводным Древом Предков. Эта ситуация всё ещё тяготила её по многим причинам. Первое - связь с Эй'вой и необходимость в ней словно заложена в генах на'ви, и потому без возможности этого сделать сердце пребывало в унынии. Второе же заключалось в том, что Кири очень сильно хотела еще хоть раз встретиться с душой своей родной матери, которую видела живой лишь в видео на компьютере перешедших на их сторону Небесных людей. Непонимание того, кто девушка есть на самом деле и что от неё хочет Великая Мать, тоже тревожили её изнутри. Все эти вопросы терзали тонкими, но острыми коготками змееволков её грудь, но страх того, что бабушка тоже встанет на сторону отца и ученых в запрете тсахейлу с Древом пугал. Она этого не хотела, а потому всё медлила с разговором со своей бабушкой. Нейтири с Джейком вновь обустраивали своё небольшое жилье в столь привычной, почти родной парящей горе, в которой они провели немногим больше года до своего бегства в клан Меткаина. И если женщина чувствовала себя даже лучше чем хорошо, ведь вернулась к своей матери и своему народу, то её муж всё же переживал, и сильно. Как бы он не просил Тарсема не выводить его непосредственно в бой против Небесных людей, дабы не засветиться здесь, вечно это продолжаться не могло. Страх за семью всё ещё грыз его нутро, но мужчина всячески старался отгонять его прочь. Наверное, только счастливая от возвращения супруга и напряженный Нетейам каким-то невероятным образом останавливали его от того, чтобы вновь заставить всех собрать вещи и покинуть это место. Разве что ещё свежие воспоминания о том, как Древо Предков показало им смерть их старшего сына и далёкий окрик Дей'ры о том, что бегством им семью не спасти, сохраняли рассудок в здравии и заставляли не спешить в принятии решений.

The Weekend - Devil May Cry

Сам же Нетейам, не смотря на заверения Оло'эйктана и Тсахик клана Кекунан о том, что всё будет в порядке и примерно через один земной цикл, может, чуть больше, Дей вернётся, волновался и не мог найти себе места. Часто, не спрашивая разрешения, а лишь ставя отца в известность, юноша отправлялся на охоту один или с другими охотниками. Но этого было мало для того, чтобы занять себя и отвлечься от назойливых мыслей, что едва ли покидали его голову хоть на миг. И при этом всё же не оставлял попыток найти девушку. Он стал искать дальше один, пытаясь не попасться на радары RDA. Он посетил несколько кланов. Но лишь позже у Тайранги узнал, что не так давно Дей была здесь и уже покинула их с Рук'е, отчего парень всё больше злился на себя. Казалось, словно он ходит по их следу, но никак не может нагнать. Но даже так он не переставал искать. В таком темпе он едва осилил чуть больше трёх сезонов, заставляя себя брать любые поручения. Охота, собирание для Тсахик необходимых растений, что из раза в раз напоминало ему тот день, когда в небольшом переносном блоке парень дал Дей'ре обещание, заготовка стрел и другие мелкие дела. В конце концов, ничего из этого не помогало ему успокоить то внутреннее напряжение, что не покидало его даже во сне, словно в предчувствии беды, которое нарастало день ото дня. И, в конечном счёте, чтобы заставить себя сосредоточиться на происходящем вокруг, юноша отправился к нынешнему вождю, дабы получить от него разрешение участвовать в периодических вылазках и набегах на людские склады и технику. Тарсем, не видя в этой просьбе ничего неправильного, согласился. Ему нужны были воины. Джейк, когда узнал, был готов рвать и метать. Лишь немногим больше девяти месяцев назад он узнал, что мог потерять сына, а сейчас тот сам стремится на поле боя. Это было выше обязанностей перед кланом, выше уважения к Оло'эйктану, выше самого отца семейства. Однако как бы тот ни старался, как бы ни пытался отговорить сына и договориться с Тарсемом, тут ничего не помогало. Оматикайя были в достаточно плачевном состоянии, в более худшем, чем когда Торук Макто его покидал, потому каждый воин здесь был на счету. Нет, его не пустили куда-то в прямое сражение, он всё так же начинал с патрулирования и предупреждения воинов, но в отсутствии младшего брата и с максимально холодным расчетом делал это хорошо, иногда всё же рискуя и подбивая вылетающие на подмогу Самсоны и Скорпионы. Казалось, это смогло укрепить его характер. Ло'ак, не смотря на то, что в подобных мероприятиях участия не принимал, целиком был на стороне своего брата. Разве что, как и отец, первое время переживал за Нетейама и пытался отговорить его от идеи участия в боевых действиях. Отношения же с Джейком у него сейчас напоминали, как выражался иногда Норм, человеческие качели. То он вёл себя с младшим сыном в кои-то мере по отечески, то вновь возвращаясь к своим диктаторским замашкам. И юноша уже даже не знал, что из этого хуже, потому у него время от времени случались с ним небольшие конфликты, особенно на почве того, как Ло пытался выпросить частые полёты в Меткаину. И старший Салли понимал, зачем и почему, но отпустить сына одного не мог. Как не мог предсказать, что однажды тот просто попросит Макса передать небольшое сообщение своему отцу, а после быстро снарядит своего икрана и улетит, всё же взяв с собой радио-передатчик для связи. Нет, он улетел не навсегда, пока слишком неуверенно парень ощущал себя без родных, потому всегда возвращался, отправляясь к гряде островов лишь для того, чтобы провести время с возлюбленной, разделяющей его чувства, и изучать их традиции, ведь искренне рассчитывал позже, когда достаточно повзрослеет и пройдёт обряд, создать с Тсиреей свою семью. Джейку казалось, что всё рассыпается, словно песок или вода, что стекает сквозь даже сомкнутые пальцы. Будто рушилась семья, что была ему дороже всего. Нетейам начал вести себя отчужденно и едва ли слушал своего отца, к которому раньше относился со всем уважением. Частично он мог понять сына - тот злился на него, но от этого не становилось легче. Даже разгоралось недовольство, которое своевременно тушила Нейтири, напоминая, что ради него она тоже пошла против своих родителей и устоев их народа. Второй мальчишка стал еще более неуправляемым, совершенно не придавая значения мнению старшего поколения. Более того, в какой-то момент не сдержал бушующих внутри эмоций, выговаривая ему всё, о чём молчал долгие годы. О том, как пренебрегал Ло'аком, отдавая предпочтения старшему сыну, о том, как отец его даже не слушал никогда, не верил его словам, всегда ставя их под сомнения. Эта ситуация заставила вспомнить, как тяжело было самому Джейку, ведь он был в абсолютно такой же ситуации, когда его родители больше любили его близнеца Тома, вложились в него, потому, наверное, мужчина и пошёл в солдаты, где получил ранение и стал инвалидом. Все эти мысли стали донимать мужчину, принуждая задуматься о правильности своего поведения с детьми. Кири тоже, казалось порой, смотрела на него с обидой, но на все вопросы отнекивалась и уходила, как говорила, помогать бабушке. Одна только Тук начала отпускать всю эту ситуацию, радуясь возвращению домой, к бабушке и друзьям. Да, она еще заметно скучала по Дей'ре, но больше не плакала и не высказывала явной обиды на родителей. Или так повлияло то, что они вновь в Оматикайя, в родном клане, где у девочки есть друзья? Мужчина очень на это надеялся. Но что он думал о самой Дей'ре? Мужчина никак не мог понять точно. С одной стороны она долго им врала, став очень важной почти для каждого в их семье, что в итоге породило внутренний хаос в его отношениях с его детьми. С другой стороны, как верно ему сказали, он когда-то поступил так же, что хоть и не умоляло вины девчонки, но частично могло её оправдать. К тому же, как оказалось, она знала будущее. Знала, что Нетейама могли убить, и спасла его, чуть не погибнув. Сейчас Джейк испытывал смешанные чувства к этой девушке. Он чувствовал как вину за то, что поддался эмоциям и не пожелал её выслушать должным образом, так и легкую неприязнь за ложь и то, что именно она стала камнем преткновения между ним и детьми. И хоть он понимал сейчас, что, послушай он тогда кого-то, кроме самого себя, ничего бы этого не было, но побороть свои чувства было выше его сил. Всё, что он мог сделать, чтобы его семья не развалилась на части - стать более понимающим отцом и помочь всем, чем мог. Именно страх потерять старшего сына двигал им в его действиях и помощи по поиску Дей'ры. Страх же потерять Ло'ака заставлял его бездействовать тогда, когда хотелось кинуться за сыном и надрать ему уши за безрассудный поступок - полёт до рифовых в одиночку. И тоже из-за девушки. Он и правда хотел это сделать, поймать младшего и отчитать, поднять за хвост и закинуть на икрана, чтобы вернуться домой. Осознание того, что тот наверняка возненавидит его после такого унижения перед другими и тем более перед возлюбленной, останавливало. Ему с лихвой хватало хоть и уважительного, но более холодного общения с Нетейамом и отстранённой Кири. Еще одного ребенка, который будет его винить или тем более ненавидеть, Джейк, казалось ему, просто не выдержит. После очередного набега, в котором Нетейама слегка зацепило парой пуль по касательной, он не хотел возвращаться в Верхний лагерь со всеми остальными воинами, где его наверняка будут ждать мать и отец. Последний не мог позволить себе участвовать в сражениях, чтобы Небесные люди не смогли узнать, что он вернулся. Вместо этого он часто ходил на охоту и помогал чем мог, максимально отодвигая тот день, когда ему всё же придётся вступить в бой. Поэтому его старший сын так и поступал. Он чувствовал ответственность перед Оматикайя, перед Тарсемом, что, не смотря на их побег, приютил их. И сейчас если юноша вернется, наверняка выслушает о том, как неосторожен он был, раз всё же получил раны. Лучше он отправится на охоту и добудет что-нибудь на ужин, чем придётся всё это слушать после столь сложного дня. Юноша плавно, завернув в сторону от горы, в которой находился их лагерь, начал приземляться на землю, дабы немного побродить, успокоить свои мысли и поохотиться. Он обошёл все ближайшие кланы, но либо Дей'ры там уже давно не было, либо она туда и вовсе не приходила. И хоть Нетейам смог рассчитать примерное направление её движения в начале, но после, когда путь становился витиеватым и отрывистым, это показалось невозможным. И ему ничего не оставалось, кроме как ждать. Уже совсем скоро она должна была вернуться и он, наконец, сможет извиниться за своё недостойное поведение и рассказать о своих чувствах. Когда справа от парня зашелестела листва, он напрягся и, присев на корточки, медленно побрёл в сторону звука. Тихо пробираясь к источнику звука, юноша осторожно взял в руки лук, вложил в тетиву стрелу и раздвинул её кончиком листву, что закрывала обзор. Там у дерева стояла девушка на'ви немногим старше его и опасливо оглядывалась по сторонам. Нет, она была не на'ви. Об этом говорили её пять пальцев и человеческая одежда. Только что она здесь делала совсем одна? Выйдя из-за кустов, Нетейам направил лук на вздрогнувшую девушку, что тут же в страхе уронила короткое самодельное копьё и начала что-то испуганно лепетать. Не сразу, но воин вслушался в её слова, от чего с удивлением опустил оружие. Она рассказывала, как пыталась сбежать от своих, просила не убивать. Почему-то это напуганное выражение лица напомнило ему о Дей'ре. Именно этим он в дальнейшем оправдывал свои действия. - Я тебя не трону, - убирая стрелу с тетивы, на английском проговорил юноша, затем медленно подошёл к девушке. Когда оказался ближе, смог разглядеть, что она была явно старше него, - Расскажи поподробнее. И она, чуть подуспокоившись, действительно рассказала о том, как её насильно заставили подписать военный контракт, как погрузили на корабль, а после того, как разбудили после сна в несколько лет, тут же кинули в бой. И сейчас, когда их базу значительно укрепили и сами люди стали чуть более невнимательными, она смогла убежать, зная, что где-то здесь есть клан, который говорит на её языке. Где её могут принять. - Теперь всё будет хорошо, - проговорил Нетейам, вставая с земли, и развернулся в сторону, давая понять новой знакомой, чтобы следовала за ним, - Пойдем, я отведу тебя в безопасное место. - В ваш клан? - с надеждой прозвучал дрогнувший женский голос. - Пока нет, - коротко ответил ей юноша, посчитавший, что сейчас нет смысла отвечать. Кто знает, может быть именно это его решение и помогло ситуации раскрыться. - Тогда ты бесполезен, - неожиданно холодно прозвучал голос за спиной. Нетейам резко развернулся, ощущая, как волосы на затылке вдруг встали дыбом, и едва успел схватить руку, в ладони которой был зажат армейский нож. Внезапно накатившая острая боль в районе живота дала понять, что он все же не успел полностью предотвратить ранение, но смог остановить оружие до того, как оно нанесло еще худший вред. Второй, свободной рукой женщина хотела нанести удар в челюсть мальчишки, который здесь ей попался, но на удивление тот смог увести ее кулак в сторону, нанося удар прямо ей по солнечному сплетению, который выбил из ее легких весь воздух. Это заставило женщину отшатнуться, разжав ладони, в пытке захватить больше воздуха. В это же мгновение Нетейам, сжав зубы, с усилием вытащил из живота нож, хватаясь свободной рукой за рану, из которой обильно лилась кровь, и, сделав пару неуверенных шагов вперед, попытался нанести удар оружием. Только его руку быстро заблокировали, ударив прямо в ладонь, которой парень придерживался за ранение. Решившись на отчаянный в его положении шаг, юноша сделал обманный рывок и, ударив ногой по голени противника так, что он упал на колено, быстрым ударом ножа рассек горло, из которого ручьем хлынула кровь. Какое-то время она пыталась руками сжимать рану, дабы выжить, но у неё ничего не получилось, и через минуту женщина упала замертво. Нетейам, покачнувшись, выронил из руки нож и начал отходить назад до тех пор, пока не уткнулся спиной в дерево, по которому и сполз вниз, на землю. Боль растекалась по всему телу, пошевелить хоть пальцем стоило больших усилий. И крови не становилось меньше. Перед глазами юноши уже начали плавать темные пятна, но даже так усилием воли он смог переливчато вскрикнуть, подзывая своего икрана. Только встать самому у него не получалось. - Ай-ай, - прозвучал совсем рядом зов охотников, и спустя пару минут возле юноши оказались двое на'ви из Оматикайя, что вышли за добычей на ужин. Дальнейшее парень помнил плохо. Перед его глазами мелькали картинки, как его взяли под руки, помогая подняться, как усадили на чужого икрана, сев позади него потому, что сам он бы не удержался в седле. Затем короткий полет и Верхний лагерь, где к нему с криком тут же подскочили его родители. Едва удерживая себя в сознании, он, которого под руки взяли Джейк и Норм, пошел за ними к научному блоку, где его уложили на большую ночную кушетку для аватаров. А затем суета и мелькание лиц и приборов, от которых у парня закружилась голова, и вскоре он потерял сознание. - Не томи, Норм! - громко просил его Джейк спустя пару часов операции. Мужчина слишком сильно переживал за своего сына, особенно в свете видений, что послала ему Эй'ва. Страх того, что смерть, как то было в фильмах начала двадцать первого века, будет ступать за Нетейамом по пятам до тех пор, пока не заберет, не отступал. - С твоим парнишкой все в порядке! - спокойно проговорил ученый, ставя в вену юного на'ви капельницу, - Он у тебя невероятно везучий засранец! Тот, кто ранил его, не задел жизненно важных органов, попав аккурат между ними. Пришлось зашить несколько задетых вен и саму рану, но это пустяки по сравнению с тем, как могло бы быть. Правда, какое-то время он не может ни участвовать в набегах ни летать. Нужен полный покой. - Я понял, - тяжело выдохнул мужчина, обняв за плечи стоящую рядом Нейтири, которая так же, как и её муж, переживала за своего сына. Она даже хотела остаться здесь на ночь, но Джейк смог её уговорить вернуться в их семейную палатку. На следующий день Нетейам очнулся, хотя и не в полной мере осознавал, почему он находится не в их жилище и почему ему нельзя было вставать. Только попытка встать напомнила ему о произошедшем резкой болью в боку. - Сейчас же ляг обратно! - начал причитать подошедший аватар Норма, - Если, конечно, не хочешь, чтобы рана открылась и нам пришлось снова её зашивать. Скрипнув зубами от досады, юноша всё же прилег обратно, совершенно не зная, чем занять себя и свои мысли. Рядом был только ученый, что следил за показателями его состояния. Тот хоть и пытался с ним побеседовать, начиная разговор с фраз "Какой же ты всё-таки везунчик" и "твои родители знатно за тебя переживали", но ничего из этого не могло заставить Нетейама завести беседу, тем более "по душам". Он жаждал действий, а не трепаний языком. Норм же намёк быстро понял, потому донимать подростка не стал, оставляя его наедине со своими мыслями, лишь иногда отвлекая его внимание из-за необходимости поставить капельницу. Правда, вскоре эта давящая атмосфера сменилась более мягкой, что стало для ученого приятной неожиданностью. Вернувшийся Ло'ак, услышавший о том, что его брат ранен, примчался быстрее пули, чтобы узнать, как Нетейам себя чувствовал. А с ним прибежала и маленькая Туктирей вся в слезах. Она, взяв брата за руку, схватилась за неё, как за спасательный круг, и не отпускала, просто сидя рядом. Казалось, отношения между двумя братьями хоть и оставались немного нестабильными, но стали куда теплее. Младший, узнав, что старший чувствует себя куда лучше, выдохнул с облегчением и сам стал отвечать на вопросы, иногда разворачивая такой красочный монолог, что юноша не мог сдержать улыбки или даже смешка, последний из которых отдавался болью. Ло рассказывал с увлечением о том, как складываются у него отношения с Тсиреей, как он впервые поцеловался с ней, плавая под водой и рискнув спросить у неё разрешения на языке жестов. Нетейам же слушал, искренне радуясь за брата и немного ему завидуя. Как бы он хотел и сам сейчас обнять Дей'ру, опустить голову ей на плечо и просто сидеть так, иногда покрывая её тонкую кожу легкими поцелуями. Хотелось ощущать её рядом, знать, что она в безопасности. Иногда ему было немного стыдно признаваться даже самому себе, что желал девушку не только душой, но и физически. В такие моменты он особенно ярко вспоминал её улыбки, а особенно день, когда они с Ло подрались с подростками из клана Меткайина. Тем вечером она обрабатывала его раны, сидя прямо перед ним. А когда он дернулся от неприятных ощущений, вытянула губы и слегка подула на ранку. Это зрелище оказалось для него неожиданно соблазнительным, потому он надеялся, что Дей не заметила того, насколько сильно ему это понравилось. - А ещё я узнал у Тсиреи, что значит Тслам'е, - вдруг вывел парня из собственных мыслей немного взволнованный голос Ло, - Это значит "понимающая". - Ну, змееволка ты миру не открыл, - посмотрел Нетейам на своего брата скептически. - Ты не понял, - покачал головой младший, переняв этот жест у Небесных людей, - Такое название не дают кому попало. Только тем, у кого есть необычная особенность. - Продолжай, - посерьезнел юноша, вслушиваясь в слова брата. - Тслам'е - это те, кто умеют понимать... животных. Кто умеет с ними разговаривать, - выдал Ло как ну духу взволнованно, словно от этого открытия у него поменялся взгляд на ситуацию, - Теперь я могу понять, как она могла общаться с Пайяканом без языка жестов, почему в некоторых ситуациях, которым мы с тобой были свидетелями, животные ей помогали. - Или как илу и скимвинги посходили с ума, когда Дей ругалась с нашим отцом, - задумчиво протянул Нетейам, вспоминая ту ситуацию столь живо, словно это происходило еще вчера. - Похоже, в нашей семье не только Кири должна выделяться необычными способностями, - с усмешкой проговорил Ло, вспоминая выкидоны своей сестры. После еще некоторое время разговор парней сошёл на нет, и Ло'ак, попрощавшись и пообещав обязательно еще навестить раненного брата, ушел. И забрал с собой Тук, которая упиралась ровно до тех пор, пока ей не сказали, что её брату нужно отдохнуть, чтобы быстрее поправиться. В это свободное время Нетейам погрузился в свои мысли. И лучше бы он сейчас думал о Дей, но полностью погрузиться в воспоминания о ней не мог. Сейчас его мысли занимали его собственные глупость и беспечность. Так просто попасться в ловушку Небесных людей! Судя по всему, эта женщина хотела узнать местоположение их лагеря, чтобы сообщить об этом генералу. Уж чего парень не ожидал, так это такой грязной хитрости. Нельзя... верить всему, что они говорят эти люди. Нельзя столь просто вестись на их сладкие с привкусом горечи речи. И поступкам верить тоже нельзя. Тем более на поле боя, которым являлась едва ли не вся их планета. Небесные люди могут пойти на что угодно, лишь бы найти лагерь Оматикайя и перебить всех. Пора перестать быть таким мягкосердечным. Произошедшее с юношей заставило его шире открыть глаза, пересмотреть некоторые вещи в жизни и стать жестче. С его характером не выжить в нынешней ситуации. И не спасти тех, кто был ему дорог. Через несколько дней после произошедшего Тарсем подошёл к Джейку. Они не могли больше позволять оставаться ему в стороне. Они потеряли много воинов, еще несколько лежали на больничных койках раненные. Им нужны были бойцы. И бывший солдат это понимал. Он и так отодвигал как можно дольше это неизбежное событие. Ему вновь придется вернуться в строй. И, не смотря на то, что вождём он больше не был, командование, как более опытному в войне с людьми, передали ему. В одном из следующих набегов на колонию машин, что перевозили оружие и припасы в удаленную небольшую базу, основанную не так давно, один из военных не просто увидел среди на'ви Джейка Салли, за которым охотилась сама Ардмор, но и успел передать информацию об увиденном в головной штаб. Правда вскоре он и другие были убиты кланом Оматикайя. И хоть генерала это разочаровало, но теперь она, как и другие, знала, что Салли вернулся в свой дом, оттого им больше не нужно было его искать. А девчонка, что была у них в плену, оказалась не нужна. "Избавиться" - дала простое распоряжение Ардмор на общем собрании, на котором присутствовали и капрал Лайл Уэйнфлит и Жница, которые и занимались предполагаемой дочкой Джейка. Только в этот раз всё пошло не по плану. Девчонка куда-то пропала из закрытого кабинета, потому пришлось объявлять о пропаже. И кто бы мог знать, что всего за секунду до того, как Ардмор объявит по громкой связи о сбежавшем ребенке, со стороны главных ворот раздастся вой сирены безопасности. Она всё же смогла сбежать. "Да и плевать" - подумала Френсис, смотря на экраны компьютера, где отображалась короткая видеозапись того, как на их грузовые автомобили напали Оматикайя во главе с уже знакомым ей Джейком Салли.

***

Ruelle - Slip away

Сколько просидела вот так, едва ли видя что-то перед своими глазами, не знаю. Просто в какой-то момент нескончаемый поток слез иссяк, а я сидела, глядя в никуда. Внутри же расползались лишь леденящий душу холод и пустота, что поглощали меня без остатка. Едва собрав хоть какие-то силы, я встала с пола и, подняв тяжелый посох отца, с усилием уложила его на специальную подставку для оружия сбоку от входа в снейвйи. А затем, направившись к выходу, покинула жилище, прикрыв глаза от яркого полуденного солнца. - Тей'ра! - прозвучал сбоку громкий знакомый и вместе с тем обеспокоенный голос. Повернув голову в сторону шума, я увидела Минью и Тикъу, что шли рядом в моём направлении. Правда, оба, стоило мне поднять на них взгляд, вздрогнули, посмотрев мне в глаза. Оба стояли на месте, словно замерли в нерешительности. У парня в руках была накрытая широким листком каменная чаша, которую тот едва не уронил. Наверное, надо сказать хоть что-то? Поприветствовать. Приоткрыв рот, я попыталась произнести хоть слово, но из меня вырвался лишь едва слышимый хрип, вызвавший боль. - Нет, стой! - подскочила ко мне девушка, кладя руку на плечо, - Не пытайся говорить! Тебе еще рано. Побереги связки. Заторможенно кивнув, я согласилась. Однако поприветствовать их всё же как-то надо было, а руки поднять после тяжелого посоха не было уже никаких сил. Потому я опустила глаза и чуть склонила голову, здороваясь. И меня поняли, с легкими, но грустно-обеспокоенными улыбками кивнув мне в ответ. Сначала Минью хотела пройти в мой дом, но, едва зайдя туда, вышла, раскрыв полы входа максимально сильно, чтобы проветрить палатку. Внутри, как и я сама могла это ощущать, пахло затхлостью и кровью. Потому, осторожно взяв меня под целую, не раненную руку, повела меня в свой снейвйи. В её жилище было довольно просторно и светло. Там девушка усадила меня на мягкую подушку и спросила, может ли заняться моими ранами, ведь повязки давно уже было пора менять, а я ходила с ними слишком долго. После моего утвердительного кивка она осторожно, с использованием чистой воды, дабы размягчить засохшую кровь, стала отлеплять с кожи широкие листы. Тикъу же поставил передо мной тарелку с едой, посоветовав поесть после того, как ученица Тсахик закончит с моими ранами. Я же не видела особой причины ждать, потому принялась жевать мягкое вареное мясо уже сейчас, благодаря чему не было так больно глотать, терпя то, что происходило за спиной. Тяжелый вздох позади дал понять, что не всё так хорошо, как того хотелось бы. Следующим этапом моего лечения был горький отвар, который отыскал юноша по наставлению подруги среди различных закрытых бутылей. Запах у него был неприятный, отдающий тиной, а стоило сделать глоток, как всё в горле защипало с такой силой, словно я выпила жидкий огонь. Но и это я перетерпела, время от времени покашливая от боли. Последнее же было выше моих сил. Когда с ранами от когтей палулукана на спине было покончено, Минью села прямо передо мной, давая понять, что осталось самое сложное. Не имея сил даже взглянуть на то, что со мной сделали, я отвернулась, протягивая девушке руку, на которой она обрабатывала и перевязывала отрезанные пальцы, а затем и сквозное ранение ладони. Каждый день моё лечение продолжалось. Дважды в сутки за мной приходили Тикъу и Минью, чтобы осмотреть и обработать успевшие загноиться в период собственно выбранного одиночества раны. В то же время меня кормили, иногда даже насильно просто потому, что я едва чувствовала голод. В перерывах между этими приемами я старалась вернуть утраченные телом мышцы простыми упражнениями. Первое время было очень тяжело, тело едва слушалось команд мозга, но через некоторое время ситуация стала улучшаться, а я, наконец, не чувствовала слабость просто от того, что встала на ноги. В один из дней я даже решилась на просьбу. - Что? - так и не смогла меня понять Минью, хотя я показывала уже несколько раз. - О, девчонки, - улыбнулся вернувшийся с охоты Тикъу, - Что делаете? - Пытаюсь понять, что хочет сказать Тей'ра, - с тяжким вздохом поведала ему девушка. Говорить я еще не могла, а язык жестов здесь никто не понимал, потому мне приходилось ухищряться самыми простыми действиями. - О, так это я быстро, - самодовольно заявил юноша, задрав нос. - Ин'нари, повтори, пожалуйста. Выдохнув через нос чуть раздраженно, я сделала как попросили. Указала на копьё в руках подруги, затем на себя, и заключительным действием указала рукой на дневное светило, показывая его путь до горизонта. - Эм... - неуверенно начал парень, в недоумении почесав нос, - Может, она просит дать ей твоё копье? До... захода солнца, правильно? Цыкнув утвердительно, чем заставила Тикъу разулыбаться еще более самоуверенно, я повернулась в ожидании к Минью. Её копьё было тонким и относительно легким, в отличие от посоха Рук'е. Поэтому идея одолжить оружие у подруги показалась мне не такой уж и плохой. Мне необходимо стать сильнее, чтобы отомстить тем, кто лишил меня отца, чтобы прогнать Небесных людей, что сеют за собой лишь хаос и раздор. - Только, - проговорила девушка нерешительно, протягивая мне своё оружие, - Прошу, будь осторожной, ты еще не восстановилась. Не поранься. Чуть склонив голову набок в знак согласия, я взяла в руки копье и направилась с ним в глубь оазиса, где пока никого не было. Там я, одалживая оружие подруги, тренировалась изо дня в день. Первые разы выходило из рук вон плохо. Я часто теряла координацию и падала, набивая себе всё новые синяки и ссадины. Но, не смотря на это, через некоторое время у меня стало получатся, хоть использовала я оружие не так, как нужно. Копье предназначается для того, чтобы его кидать в цель, я же тренировалась с ним как посохом, отрабатывая колющие и режущие удары. Помимо боевых успехов я продвинулась и в общении с животными. И хоть я не могла говорить, оказалось, что Рук'е был полностью прав. Мне было достаточно шипения или даже свиста, в который я вкладываю определенный смысл, чтобы звери меня поняли. Так что время от времени я "разговаривала" с местной фауной, больше времени, естественно, проводя с Муном. Икран так испереживался за меня с тех пор, как меня похитили Небесные люди, что везде летал вслед за мной, практически не оставляя одну. Временами, когда я уставшая присаживалась на песок, он мог прилечь рядом, а я поглаживала его голове, иногда замечая, что тот уснул от приятной ему ласки. Сама же я в это время погружалась в свои мысли, наблюдая за почти несменяемым пейзажем. Пару раз в такие моменты мне на плечи приземлялись сьюле - цветы Древа Памяти, но это отчего-то вызывало в душе лишь злость, оттого каждый раз я прогоняла их от себя, отталкивала подальше или сдувала со своего тела, не желая видеть. Почему я так к ним отношусь, я не понимала до тех пор, пока в одно утро не случилась песчаная буря, из-за которой даже сквозь специальное отверстие в потолке снейвйи не было видно ни солнца ни неба. В этот день один из подростков решил пройти обряд взросления - Леуниррап, однако он не выжил, погибнув под гнетом силы природы. В этот же вечер устроили похороны. Это действо здесь я видела впервые, и червячок любопытства внутри меня приподнял свою голову. Все мы пошли проводить погибшего в последний путь - к Эй'ве. В отличие от лесных и рифовых кланов, здесь обряд проходил до странности просто и сложно одновременно. Пела горестную песнь мать, провожая тело сына, грустили его сестры - старшая и младшая. И на всех них были рисунки белой краской. Такие же я видела в фильме на похоронах Нетейама. Эти цвета... выражают что-то вроде скорби и смерти? - Все мы когда-то были песчинками в море пустыни, - начал провожающую речь Оло'эйктан, - И однажды умрем, чтобы вновь стать частью нашего дома. Это напомнило мне сначала монолог Тсиреи о том, как море дает жизнь и забирает, а затем вспомнился рассказ Джейка, что энергия дается на время и однажды нужно будет её вернуть. Именно на последней мысли моё тело дернулось, словно от разряда тока. И от мыслей, что начали крутиться в голове, словно ураган, стало нечем дышать. Задыхаясь, я едва увидела, как тело погибшего юноши отправили в поглощающие его зыбучие пески, затем просто сбежав. Я просто неслась со всех ног в сторону пустой сейчас деревни, стараясь не думать ни о чем, но не получалось. Это была моя вина. То, что Рук'е умер, была чисто моя вина, как ни посмотри! Из-за того, что он путешествовал со мной, его поймали! Из-за того, что я вмешалась в круг жизни местной богини, спасла Нетейама, Великая Мать заполучила одолженную на'ви энергию от другого представителя своего народа. В глубине души я знала это, оттого злилась на себя и Эй'ву, плохо переносила её "представителей" в виде сьюле. Оперевшись плечом о дерево в оазисе рядом с поселением, я едва могла втягивать в легкие воздух. Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Я задыхалась от осознания своей собственной вины. Не знаю, сколько я просидела на песке в таком невменяемом состоянии, но меня нашла Минью, осторожно поднимая за руку и уводя из этого места. Я была шокирована настолько, что не могла никак возразить. Всё, что было в моих силах - слепо идти за подругой, которая хоть и не знала причину моего состояния, но даже так осторожно накормила каким-то фруктом и сменила повязки на ранах. Затем отвела в мой снейвйи, где осторожно, как в первые дни после моего пробуждения, уложила на спальное место и просидела рядом, пока меня не утянуло в сон. Кошмар, содержания которого я не помнила, но от которого я вскочила в холодном поту. Осознание это ударило по мне набатом. Я стала еще более нелюдимой, чем была до этого, иногда, всё же, проводя время рядом с Тикъу и Минью, дабы они не переживали. Но я так и не смогла больше улыбаться или тем более смеяться. Остальные живущие здесь словно избегали меня, и только позже я услышала чей-то разговор о том, что мой холодный, безэмоциональный взгляд пугал их, словно я была живым трупом. Единственной кроме ребят, кто еще не избегал меня, была Тсахик, что следила за моим выздоровлением. Когда я уже начала тихо шептать, женщина, давая очередной отвар, посоветовала мне не пытаться разговаривать до тех пор, пока голос не вернется полностью, иначе возможен регресс и я вновь на долгое время лишусь возможности говорить. Что ж, для меня это не представляло особой проблемы. До одного определенного момента. - Зеленоглазая лесная, - однажды пересеклись наши пути со Стейки и тот решил поговорить, - Смотрю, тебе уже лучше. Я подняла на парня ничего не выражающий взгляд, надеясь, что этого будет достаточно и он отстанет, но то ли надежды были тщетны, то ли мозгов у него еще меньше, чем я полагала. - И куда это ты так спешишь? - преградил он мне путь, оглядывая с ног до головы, затем замечая в моих руках копье, - На охоту, что ли, собралась? А Рук'е тебя этому хотя бы научил? При одном только упоминании имени отца из чужих уст я напряглась, испытывая дискомфорт. Хотелось, чтобы мальчишка заткнулся и дал мне пройти. Но он, по видимому, этого делать не собирался, потому я осторожно отодвинула его одолженным у девушки копьем и пошла дальше, надеясь уйти, но следующие его слова заставили меня остановиться как вкопанной. - Сомневаюсь, что он смог хоть чему-то тебя научить, - вдруг сказал он, от чего я дёрнулась, замирая на месте, - Ни тебя защитить не смог, ни тем более себя. И какой он после этого воин? Едва Стейки самодовольно успел закончить свою короткую речь, как я тупой стороной копья врезала ему по его довольной физиономии со всех сил, что у меня были, испытывая невероятную по своей силе ярость. Вокруг зарычали ка'алу, а местные жители поспешили разрешить конфликт подростков, явно хотели разнять нас, только я рыкнула зверям, и те окружили меня с упавшим на'ви, не подпуская к нам окружающих, на которых и скалились, заставив их удивленно и в то же время опасливо отступить, но они всё ещё пробовали до нас докричаться. - Не смей так о нём говорить! - зашипела негромко, но с ярым нажимом я парню почти в лицо, на котором ярко горело недоумение, угрожающе придерживая над ним копье и ничего более не слыша вокруг, - Ты не знаешь Рук'е! И если скажешь о нём еще хоть что-нибудь, убью! Больших сил мне стоило не опустить руку с копьём на зарвавшегося мальчишку, а сделать пару шагов назад, чтобы затем шикнуть животным, дабы те успокоились, и уйти в сторону оазиса. Там я, тренируясь, со злости била копьём по траве и деревьям, не имея возможности успокоиться по-другому. Слова Стейки просто сыграли эффект разорвавшейся бомбы внутри и меня еще долгое время не могло отпустить. Руки тряслись от переполняющей меня ярости. Как он только посмел сказать что-то подобное? Этим же вечером, стоило мне вернуться внутрь поселения, меня встретили и отвели к снейвйи Оло'эйктана, где вождь отчитывал меня за недостойное поведение. - Тей'ра, я всё понимаю, ты расстроена из-за смерти отца и произошедшего с тобой, - говорил Мллте, чьё выражение лица было далеким от понимания ситуации, - Но это не значит, что можно махать копьём и угрожать всем подряд! Это единственное предупреждение! На это мне было нечего сказать, а если бы и было... я не могла ответить. Вновь сорвала из-за этого придурка голос, который с таким трудом возвращался. Долго мне еще пришлось выслушивать нудную лекцию о правильном поведении в границах их клана, но я ни о чем не жалела. Повторись эта ситуация, я бы поступила точно так же. Стейки перешел грань дозволенного, за что и поплатился, как я узнала, потемневшей щекой и разбитой губой. Это он еще легко отделался. После произошедшего многие косились на меня с опаской, явно находясь под впечатлением от того, как ка'алу, с которыми они жили бок о бок, могут по моей прихоти враз пойти против них. Единственным исключением были связанные между собой зверь и на'ви - их связь была сильнее моих странных способностей. Время шло. Я всё так же тренировалась в одиночку, иногда, правда, ко мне присоединялся Тикъу, и поправлялась. Спустя пару месяцев после моего кровавого возвращения с меня сняли повязки, оголяя светлые шрамы на спине, и листы с ладони, скрывающие отсутствующие два пальца. Смириться с этим оказалось сложно. Я с отвращением, сидя в своём снейвйи, разглядывала рубцы на тех местах, где должны были быть фаланги, и кожу, которая прикрыла собой раздробленные кости. Узор из сросшихся тканей напомнил неаккуратно слепленные пельмени, что на миг вызвало приступ тошноты. Держать что-то в такой руке казалось сложным, два оставшихся пальца, противопоставленные большому, уже не могли обеспечить хороший хват. Хорошо, что для стрельбы из лука нужны были только указательный и средний. Ближе к окончанию сезона вернулся и голос, хоть и звучал он уже непривычно мягко с легкой хрипотцой, если начинала говорить громко. Стейки же не подходил ко мне близко, хоть и казалось, что всё ещё хранил на меня злость за произошедшее. В том числе и потому, что то событие стало для него в какой-то мере унизительным - да чтоб его уложила какая-то тощая болезная девчонка, которая едва ли не вчера встала с койки после серьезных ранений! Это здорово ударило мальчишку по его чрезмерному эго. Наверное это и сподвигло его еще раз вывести меня на эмоции в присутствии посторонних. Вновь он упомянул отца, тонко оскорбляя его. Что именно он тогда сказал - я не помню, но после произнесенных парнем слов из-за разгоревшегося вмиг внутри пожара ярости на него кинулся один из проходящих рядом ка'алу, роняя его на песок и скалясь прямо в лицо вмиг опешившего юноши. Было видно, тот не ожидал такого события, думал, я вновь врежу ему сама, но в этот раз зверь опередил меня, желая разделаться с обидчиком самостоятельно. Я же просто стояла неподалеку и спокойно, с каким-то садистским удовлетворением наблюдала за тем, как на'ви удерживал мощное животное за шею подальше от себя, что удавалось ему с трудом. - Что здесь происходит?! - послышался словно сквозь вату голос вождя, вышедшего к нам сквозь толпу, которая не рискнула в этот раз кинуться соплеменнику на выручку, - Тей'ра! Тей'ра, остановись сейчас же! - Я ничего не делаю, - равнодушно ответила я, не сводя взгляда с валяющегося на песке Стейки и нависающего над ним. Где-то внутри хотелось, чтобы он вцепился наглому мальчишке в глотку, отчего зверь только сильнее зарычал, с усилием склоняясь к парню. - Прекрати сейчас же! - прозвучал громче, ближе и куда яростнее голос Оло'эйктана, - Заставь ка'алу отпустить Стейки и отступить! Моргнув несколько раз, словно погоняла алый туман, что опустился на глаза, сжала зубы, но всё же тихим рыком заставила зверя отойти от юноши. Мне не было стыдно за своё попустительство, наоборот, мне было жалко, что меня остановили столь рано. Хотелось, чтобы Стейки, наконец, понял, каким придурком был. И вновь лекция в снейвйи вождя о том, что подобное насилие недопустимо, что нельзя натравливать животных на на'ви, тем более чтобы навредить. А затем последовал вопрос, почему я вообще накинулась на парнишку. Только что я могла ответить? Я не помнила, что именно сказал Стейки такого, что столь быстро вывело меня из себя. - Мы безмерно уважали Рук'е, - вдруг начал мужчина, так и не добившись от меня ответа, - Но если так продолжится и дальше, я буду вынужден выставить тебя прочь. Но только всё это вновь повторилось. Стейки, словно зная о состоявшемся разговоре, снова вывел меня из себя. И тогда окружающие уже не стали церемониться, хватая воткнутые в песок копья и направляя их в мою сторону. - Мы безмерно уважали Рук'е, - вновь повторил свою фразу вождь, словно хотел воззвать к совести (или ударить по больному), вышедший к нам, но на этот раз лицо его было серьезным. Даже грозным, - Но ты представляешь для нас опасность. Ты должна уйти. А... вот оно что. Только из уважения к отцу они оставили меня здесь, лечили и терпели. Это даже напомнило мне тот момент, когда меня изгнал Джейк Салли. Тогда... быть может, мне и правда пора? Я поправилась, раны мои затянулись, так что мне больше нечего здесь делать. Да и, я уверена, Стейки меня так просто не оставил бы. Стал бы издеваться до последнего. Возможно, он этого и добивался, кто знает? Но в любом случае, похоже, мне здесь не место. Так что с этого момента я и правда решила уйти, покинуть клан Ненисреу. Словно у меня был выбор... К тому же поведение окружающих только укрепило во мне эти мысли. Многие стали относиться настороженно, кто-то даже поглядывал с враждебностью. Даже своих детей, которые любили проводить со мной время, перестали ко мне подпускать. Частично я могла понять их беспокойство, только вот... мне было всё равно. Я словно растеряла все свои эмоции. Разучилась переживать, улыбаться и смеяться, а уж на мнение окружающих было и вовсе плевать. Остались лишь злость и тихая ненависть. Хотелось лишь одного - найти тех уродов из RDA и воздать им по заслугам. Но была в этом решении и своя одна, но значительная сложность. Всё то время, что я восстанавливалась, я постоянно ходила к Тсахик и просила у неё то странное лекарство - корень, похожий на хрен, от которого мне становилось лучше. И спокойнее. И хоть женщина была этому явно не рада, она, судя по выражению лица, явственно не хотела мне его отдавать, но всё же каждый раз протягивала его в руках. Теперь же мне придётся искать его самой, мало что о нем зная. - Может всё-таки останешься? - уже десятый раз задавала мне один и тот же вопрос Минью, что с грустью наблюдала за процессом сбора моих минимальных пожиток, ведь большая их часть осталась там - в убежище Рук'е, в котором мы были в последний раз. - Мне больше нет смысла здесь задерживаться, - спокойно ответила я, закрепляя небольшой мешочек с едой к седлу Муна, - К тому же... давно пора на охоту. - "На охоту?" - совершенно не понял меня Тикъу, недоуменно переглянувшись с девушкой, что стояла рядом, - Но зачем для этого нужно уходить? Отвечать я смысла не видела, потому быстро и плотно завязала шнурками вход в снейвйи, дабы туда не попал песок, лишь беглым взглядом окинув всё то, что оставалось внутри. Возможно, я больше сюда не вернусь, и через многие годы наше с Рук'е жилье разберут на части, а ненужное просто выкинут, но едва ли сейчас меня это заботило. В груди чуть свербела лишь тихая капля печали, которая покинула меня столь же быстро, как и появилась. - Прощайте, - проговорила я, вскакивая в седло. Знала наперед лишь одно - дальше будет еще тяжелее, ведь, по сути, у меня не было ничего. Ни дома, ни родных, ни оружия. Только верный Мун, что будет со мной до последнего вздоха. - Ты обязательно возвращайся! - закричала Минью, когда икран стал размахивать крыльями, чтобы взлететь, чем навлекла на себя недовольные взгляды своих соплеменников, - Мы будем тебя ждать! А дальше - долгий полёт через пустыню вплоть до того места, где мы останавливались с Рук'е, на что ушло почти полдня. Приземляясь на ту полянку, где нас схватили, я ощутила, как в груди что-то болезненно дёрнулось. Неподалёку валялся мой лук - естественно, сломанный надвое. Ещё чуть дальше - деревянные плошки со сгнившими фруктами, что при падении чуть разлетелись в стороны. Всё тело одеревенело, стоило только вспомнить все последующие события, оттого я с трудом передвигала телом, движения казались мне неестественными, резкими.

Kxllswxtch - WASTE Sped Up Version

Подняв с земли посуду, я отправилась к недалекому ручью, чтобы быстро их отмыть. Казалось, остаться здесь не будет плохой идеей. Мне всё равно больше некуда податься. Всё равно у меня нет дома. А это место может стать мне хорошим убежищем. И хоть Небесные люди знают о нём, они не ведают, что здесь, на дереве, находится небольшая постройка, больше похожая на естественные образования. Теперь, что бы ни произошло, я так просто не попадусь им в руки. Эти мысли проскочили в голове за минуту, а решение принято и того быстрее. За это время я успешно отмыла деревянные плошки от пыли и грязи, так что осталось только вернуться обратно. Чего я совсем не ожидала, так это увидеть на полянке Ха'тъи, выглядевшего как-то болезненно. Икран похудел и выглядел бледнее, чем обычно. А еще - тяжело дышал. "Где Рук'е?" - пророкотал он, заставив меня вздрогнуть. Что я должна была на это ответить? Особенно с учетом того, что даже когда открывала рот, из моего горла не могло вырваться и звука, словно я снова потеряла голос. Подойдя к икрану, я успокаивающе провела рукой по его шее, затем обратив внимание, что к его седлу всё еще так же привязаны наши вещи. Всё так же молча я развязала тесёмки, держащие сумки, а затем увидела и крестовидный лук, что лежал в колчане. Осторожно взяв его в руки, я стала разглядывать фиолетовый узор на темном дереве и бусины на тетиве. "Надеюсь, ты позволишь мне воспользоваться им?" - воззвала я мысленно к отцу. Ответа я так и не получила. Осторожно повесив лук себе на плечи, я вновь обратила свой взор на икрана, а мои руки потянулись к седлу, точнее, его креплениям, и начали медленно их развязывать. Только Ха'тъи, быстро поняв мои действия, отклонился в сторону, угрожающе на меня зашипев. "Что ты делаешь?" - грозно стукнув хвостом о землю, шипел он, - "Рук'е вернется и..." - Он не вернется, - резко оборвала его я, глядя прямо ему в глаза, - Рук'е больше не вернется. Мне нужно снять с тебя седло. "Нет! Ты лжешь!" - неверяще заверещал Ха'тъи, дернув головой, а затем стал отползать от меня, - "Нет! Рук'е вернется, я знаю!" А после, зарычав отчаянно, взмахнув крыльями и взлетел ввысь, ревя в надежде, что его на'ви услышит его и придёт на зов. Икран не хотел верить в то, что его наездник мертв и больше никогда не вернется. Какое же всё-таки у него оказалось точное имя. Я еще некоторое время всматривалась в небо вслед улетевшему существу, тоскуя вместе с ним. А после вернулась к насущным делам. Перво-наперво я занесла все вещи, снятые с Ха'тъи, в высоко расположенное убежище, стены и потолок которого представляли собой лианы и большие листья, защищающие как от зверей, так и от непогоды. Что было удобно - ветки дерева, на котором находилась эта "постройка", все были плоскими, что и позволило здесь обустроиться. А затем полетели дни, словно в калейдоскопе повторяющихся событий. Первым делом я летала по округе, дабы найти хорошее сырьё для кинжала, который у меня отобрали Небесные люди. Но везде был либо песок, либо кости. И я пыталась из последнего изготовить оружие, только вот такие клинки оказывались не очень прочными и быстро ломались. Поэтому единственным более приемлемым решением оказалось отправиться в горную местность, где, в крайнем случае, можно будет найти просто подходящий камень. Только я отыскала куда больше, чем планировала. Бесконечно черный осколок, похожий на стекло, размером с мою голову. Обсидиан. Минерал, что образуется при быстром остывании магмы. Именно его древние люди использовали для оружия. Если мои познания были верны, этот минерал, если сделать из него нож, будет очень полезен хотя бы из-за его свойств. Именно к его изготовлению я и приступила тот час, вернувшись обратно к убежищу. Я долго и кропотливо выбивала камнем из этого минерала себе подходящей формы кинжал. Помнила - точить его нельзя, потому как он мог расслоиться. Но когда он оказался готов, стало понятно - результат того стоил. Кинжал оказался очень острым и, вопреки земным знаниям о хрупкости этого минерала, оказался очень даже крепким. Последним штрихом я обмотала его рукоять кожаным шнурком. Теперь у меня было всё необходимое. Точнее, почти всё.

Teya Dora — Moje more

В дальнейшем я часто выходила на охоту, дабы добыть себе пропитание, на которое периодически могла просто наплевать. И искала тот корень, что в период лечения давала мне Тсаких Сьюланг. Без него, как оказалось, мне становилось до неприятного плохо. И снились плохие сны. Я была в знакомом мне помещении Небесных людей. Сначала я оглядываюсь в страхе. Как я здесь оказалась? Почему я здесь? Как выбраться отсюда? - все эти вопросы крутились в голове со скоростью света, пока пульс не начинал бить в ушах набатом. Только здесь не оказывалось ничего, лишь до тошноты серые стены и большое стеклянное окно. Ни одной двери. И это успокаивает. Приносит мысль о том, что до меня не доберутся. Что какое-то время я в полной безопасности. Но тут я слышу звук удара и чьего-то падения на пол, а в моём горле застывает вздох страха. Тело не слушается, но я заставляю себя встать с колен и медленно идти в сторону шума - к стеклу, что находилось у дальней стены. А странные звуки ударов нарастали. По началу кажется, что это вновь в ушах отзывается твой пульс, но это лишь заблуждение. - Папа? - вырывается изо рта обессиленный выдох, когда до сознания доходит, что там, за стеклом, на полу лежит Рук'е, а Лайл, нависая над ним с безумной улыбкой, наносит ему удар за ударом. В этот момент я одним рывком оказываюсь у стекла, почти прижимаясь к нему носом и ударяя по нему кулаком в надежде разбить, - Папа! - Srung si! - кричит мужчина в агонии от боли, смотря на меня c пола, а я с ужасом вижу, как из его разбитого лба кровь заливает ему глаза, - Srung si. И уже другое завладевает моим вниманием. Рекомбинант с безумным взглядом, глядя на меня в упор, заносит руку с армейским ножом и ударяет им на'ви прямо в сердце. - Папа! - в ужасе кричу я, вскакивая с гамака и раскрывая рот в беззвучном крике, пока по моим щекам текут слёзы. Руки, которыми я пытаюсь стереть с лица влагу, дрожат так, что я едва могу ими управлять, и мне требуется время, чтобы осознать, где я нахожусь. И этот сон повторяется из раза в раз. Я не могу нормально есть, не могу спать. Это побудило меня к одной единственной вещи - ложиться спать только тогда, когда сильно вымоталась, ведь только в такие дни мне не снилось абсолютно ничего, и я могла хотя бы немного отдохнуть. Так, порой, мне приходилось бодрствовать двое, а то и трое суток, из-за чего внутренний режим полетел в Тартарары. Но это время не было потрачено впустую. Несколько раз я натыкалась на знакомые растения, которые, если можно использовать, то использовать с особой осторожностью. И если поначалу я обходила их стороной, то потом начала задумчиво приглядываться. Помня предыдущие уроки флоры, стала пробовать изготавливать различные яды. Самыми, как мне казалось, действенными должны были стать отвары из октошрума и папоротника, но у обоих мог быть абсолютно разный эффект. И чтобы различать отравленные стрелы, мне пришла в голову помечать основание оперения тонкой линией соответствующего цвета. Для первого - синей, для второго - красной, а для их смешения - фиолетовый. Заготавливала стрелы, стругая древки для них и подготавливая из небольших по размеру камней наконечники. Охотилась на птиц, чьи перья затем использовала для оперения. Но перед тем, как закрутить его на древке спиралью для большей силы и скорости, окрашивала в черный и белый цвета как символ смерти, более не используя, как раньше, для этого желтую краску. На всё это требовалось много времени и усидчивости. И я сидела у костра и, порой, почти беспрерывно занималась этим делом, совершенно не замечая ход времени. Мне думалось, что проходила лишь пара часов, в то время как могли пролететь целые сутки. Казалось, я совсем потерялась. В дни, когда я выходила на охоту, бывало, случались, инциденты. Я пересекалась с местными хищниками. Стараясь не обращать на них внимания, я продолжала заниматься своими делами в уверенности, что тогда они пройдут мимо. Иногда это помогало, а порой - нет, и животные нападали. В такие моменты во мне просыпался инстинкт самосохранения или же какие-то природные рефлексы на'ви, но я использовала всё, что только попадется под руку, дабы откинуть зверя от себя. В какие-то моменты могла даже придавить его собой так, чтобы он не мог укусить, и рычала прямо ему в морду, злясь от того, что меня прервали и попытались убить. И, удивительное дело, хищник в страхе поджимал хвост или открывал шею в знак повиновения. Показывал, что сдается, не рискуя вновь пойти против. Постоянная борьба за выживание и одиночество, казалось, творили со мной странные вещи. Я становилась более "дикой", перенимая повадки и плавность движений у местной фауны. Редко общалась словами, больше нечленораздельными звуками, прекрасно зная, что звери меня понимали и так. Что хуже - я не видела в этом абсолютно никакой проблемы, принимая происходящее как само собой разумеющееся. Словно так и должно было произойти. Единственное к чему пришлось долго привыкать - отсутствующие пальцы. Довольно часто отрабатывала стрельбу из лука по мелким мишеням, которые вывешивала тут и там вокруг своего нового дома. Удары, которые мне показывали Салли, а потом Тикъу. Занималась всем необходимым, не оставляя себе времени на отдых. На одной из таких самоличных тренировок я нашла камешек, красно-зеленый и с трещиной, вызвавший во мне отголосок эмоций из-за конкретной ассоциации. Но даже так я забрала его и отполировала в бусину до формы неправильного овала, а затем повесила её на свою песенную нить как символ смерти Рук'е, более не имея сил придумать хоть пару рифмованных строчек. Мне вообще больше не хотелось петь. Совсем. Но всё ещё соблюдая традиции местных племен, при охоте я так же произносила молитвенную речь, что могло являться всеми моими словами, которые я говорила за долгое время, а так же, готовясь в скором времени идти в бой, решила так же подготовить краску. Перво-наперво было важно окрасить Муна, чей окрас был слишком выделяющимся, словно Торук на фоне мелких икранов. Пришлось собирать подходящие растения, что могли дать необходимый цвет, и просить своего единственного белого товарища спокойно подождать, пока я закончу. Внутренние части крыльев, шеи и грудины я окрасила в цвет неба - светло голубой, а на внешних частях черной краской выделяла светло-серые полосы-узоры и добавляла тех же больших голубых пятен, всё же оставляя места с естественной, природной окраской. Такая подготовка хоть и занимала приличное время, но словно медитация приводила мысли в и так холодной голове в порядок. Сама же перед тем, как отправиться в путь, "зависла". Оставался лишь вопрос, какую боевую раскраску использовать на себе. Пока думала, вспоминала все виды, какие только попадались мне на глаза. У каждого на'ви была своя изюминка в узорах на теле, свой характер, отображающих их внутренний мир. А какой он был у меня? Задумавшись, ответ быстро пришел на язык - пустота и горе. И тогда показалось, что правильным, как и в оперении стрел, будет использовать черную краску. И белую. Как отзеркаливание моей связи с Муном и близость к опасности смерти, которая здесь ассоциировалась именно с этим цветом. И когда кисть была опущена в уже изготовленную краску, я вдруг подумала о том, каким должен быть узор. Тут мне даже не пришлось задумываться, ответ пришел сам по себе быстрым действием моей руки - обвела черным глаза, прямую широкую полосу от середины лба до кончика носа, в её продолжение - от нижней губы и до подбородка. А затем, как символ моей скорби, добавила по одной полосе от глаз до нижней челюсти, словно изображающие дорожку слёз. Белой я добавила тонкую нить на черных линиях на щеках. Когда и это приготовление было закончено, я опустила кисть в плошку с краской и развернулась к выходу, почувствовав, как что-то неприятно натирает шею. Я уже давно это ощущала, но только сейчас обратила на это достаточное внимание. Протянув руки назад, я развязала тесемки ожерелья и взглянула на украшение в своих руках. Бывшее когда-то бежевым, оно потемнело от произошедшего, а в некоторых его частях всё еще аллели красные пятна моей крови. Как напоминание обо всём плохом, что случилось за последнее время. Как отвернулись. Как погиб отец. И как измывались, наслаждаясь моей болью. Всё это вызвало тошнотворный комок в горле и чувство злости на себя и ситуацию, заставившие смять украшение в израненной когда-то руке и отбросить от себя подальше в угол небольшого убежища. "Предатели" - думала я с болью и злостью об одних, "безумцы" - уже о других, испытав приступ ярости. И все эти эмоции обрушились на меня лишь на короткую минуту, затем затухая, как облитый ведром воды костер. В душе лишь тлели угольки злости. За ними я едва ощущала дискомфорт от того, что украшение, висящее на шее долгое время, покинуло своё место, и оно ощущалось голым. На таких нестабильных эмоциях я выскочила из моего нынешнего дома, закинув лук за плечи и взяв с собой большое количество стрел, и запрыгнула на спину ожидающего меня Муна. Быстро установив тсахейлу, направила икрана в небо, а затем и в сторону густеющего леса. Думалось, всё идет правильно, что так и должно быть, только стоило мне всё больше углубляться в лес, как мне с каждым часом пути становилось всё более некомфортно. Всё больше и больше хотелось развернуться, не говоря уже о том, что до основной базы лететь бы пришлось несколько суток. В какой-то момент я даже бессознательно остановила Муна, не имея моральных сил лететь дальше. И как бы не пыталась заставить, пересилить себя, в голову лезли только плохие мысли и воспоминания, что срабатывали на меня словно барьер, невидимая стена, которую я не могла преодолеть. У меня не получалось покинуть приграничную территорию и зайти в бескрайний лес. Даже приземлилась на землю, чтобы попробовать пройти часть пути пешком, не смотря на то, что это займет куда больше времени. И я могла сделать несколько шагов вперед, но раз за разом останавливалась, не в силах продолжать. Рыкнув от злости на саму себя, я быстро вернулась обратно и была готова запрыгнуть на икрана, чтобы вернуться обратно, но меня остановил неожиданный громкий звук, разнесшийся по лесу и взбудораживший местных жителей. Выстрел.

Zack Hemsey - Vengeance

Выстрел, заставивший вздрогнуть и резко обернуться в сторону источника звука. А затем, услышав и тихий, едва доносящийся до сюда, скулеж, я, сжав в кулак поврежденную руку, отмерла и быстро вскочила в седло, направляя Муна туда, откуда шел звук, лавируя среди веток и листвы. И с каждым сильным взмахом крыльев икрана, я всё отчетливее слышала чей-то скорбный и болезненный писк. И тогда, когда послышались посторонние, неестественные для леса звуки, я остановила полет и спрыгнула на широкую ветку, успокоив Муна и тихо выглянув из-за ствола дерева. Незнакомые мне рекомбинанты и пара людей в экзоскелетах стояли дальше, прикрываемые растениями, поэтому пришлось перепрыгнуть на соседнее дерево. И вновь, прячась за темной корой, я осторожно выглянула из-за неё, рассматривая место, где находились Небесные люди, близкий вид которых заставил в страхе на мгновение дрогнуть сердце. От этого я едва смогла обратить внимание на среднего размера клетку, в которой находился зверь, очень похожий на больших Земных кошачьих. Tseowll, так их однажды мне назвал Рук'е, когда мы увидели их один единственный раз вдалеке. Но сейчас это животное, имеющее причудливый окрас светло-кориневого цвета с песочными полосами, чьи две пары больших ушек прижимались к голове, скулило от боли. Первая пара передних лап чуть выступала вбок над второй, и от них шла тонкая, но достаточно немаленького размера кожа, чуть напоминающая крылья. Она предназначалась, как у белки-летяги, для прыжков и планирования. И одна из этих перепонок была изувечена, а из раны обильно текла кровь. Длинный же хвост, треть которого была больше похожа на плоский веер, на кончике которого виднелся шип, сейчас нервно бил по прутьям решетки. А рядом, уже на земле, лежал еще один. Мертвый. - И всё же было бы лучше, поймай ты её, а не застрели, - словно бы продолжал возмущаться один из людей, - Не уверен, что этим ученым хватит одного образца для изучения. - А надо было подождать, пока он кого-нибудь не растерзает? - язвительно ответил ему рекомбинант, вытирая пот со лба, - Мы не первая и не мы последняя разведывательная экспедиция, Зик. Если этим мегамозгам будет нужно что-то еще, то это им принесут уже другие. А я, ощущая, как ускоряется дыхание от нахлынувших эмоций, что происходит со мной в последнее время редко, прислонилась спиной к коре. Меня наполняли страх перед этими людьми и не совсем людьми и злость на них же за сотворенное ими зло. И жалобный писк не улучшал ситуацию, только больше взращивал во мне негативные эмоции, в том числе и страх. Первым желанием было уйти отсюда, спрятаться. Но тут же отдернула себя. Тихо сняв с плеч лук, я внимательно его оглядела, собираясь с силами. "Не этому ты меня учил" - думала я, будто обращаясь к Рук'е, - "Я должна что-то сделать". Вложив в тетиву стрелу, я вновь осторожно выглянула из-за дерева в поисках первой жертвы. Пришлось думать много, но быстро. Рекомбинанты - быстрые сукины дети с отличными военными навыками, люди же в своих экзоскелетах - под определенной степени защитой в виде крепкого стекла. И всё же... Первыми надо ударить в хвостатых. Наметив цель, я натянула тетиву, дожидаясь удобного момента и одновременно с этим прокручивая в голове свои дальнейшие действия. Оставаться на одном месте нельзя, так я стану легкой мишенью, чему Нейтири была примером. Поэтому в тот же момент, как стрела сорвется с лука, мне нужно будет бежать, чтобы сменить место. Едва заметив из-за своих размышлений идеальный шанс, когда рекомбинант поднял руку вверх, привлекая внимание собравшихся, я выстрелила ему аккурат в открытую подмышку. И хоть рука моя немного дрогнула, чуть сменяя курс вылетевшей стрелы, но всё равно она попала в цель, пронзая как плоть, так и внутренние органы и из-за угла проникновения, вполне возможно, задевая сердце. В тот же миг я рванула со своего места по ветке прочь, чтобы дальше, где враги меня уже не увидят, зайти с другой стороны. Звук выстрелов за спиной и врезающиеся в дерево пули возродили воспоминания, из-за которых я едва не свалилась вниз на землю, вовремя успев удержать равновесие. Затаив дыхание, я приказала Муну по моему сигналу быстро, но как можно тише улететь. Икран противился, не желая меня оставлять, но я не могла потерять еще и его, потому пришлось рыкнуть уверенно, прогоняя его из этого места. А сигналом стали повторные выстрелы после того, как я, отыскав кусочек отломленной затвердевшей коры, кинула его как можно дальше от себя и примерно сбоку от того места где были Небесные люди, дабы отвести их внимание в другую сторону. Сама же ринулась в противоположную, стараясь беззвучно ступать по веткам, которые выросли таким образом, что мне было достаточно легко лавировать и обходить военных. И вновь, приблизившись к тому месту, тихо вложила стрелу в тетиву, которую максимально натянула в тот момент, когда определила следующую цель среди всех, бродивших по округе с поднятыми пушками. А в тот момент, как мои пальцы почти отпустили в полет стрелу, один меня всё же заметил, начал стрельбу. До того, как я успела скрыться за деревом, пара пуль задела мне бок по касательной. Но и мой выстрел оказался успешным - стрела прошила шею второго рекомбинанта насквозь. Остался еще один и эти недокиборги. Только вот боли я почти не ощущала. Было ли то из-за адреналина или лекарственных корней, я не знала, да и размышлять об этом не было времени. Вложив еще одну в тетиву, я, выглянув на мгновение, едва не словив пулю в лоб, которая пролетела мимо прямо перед моими глазами, сжала зубы и, приготовившись, высунулась и в тот же миг пустила стрелу в стекло человека. И сразу же спряталась обратно, пытаясь найти выход. Еще немного и, как бы я не старалась, меня пристрелят. Вверх лезть бессмысленно, а вниз слишком рискованно. И шумно. Или нет? Достав свой кинжал из ножен, я воткнула его в дерево, удивляясь, как легко он вошел в древесину и какой минимум звуков в этот момент был. Тогда, осторожно свесившись с ветки, я стала поджидать момента, когда кто-то начнет стрельбу. Им нужен еще один повод для этого. Взглянув на и так израненную руку с отсутствующими пальцами, я вытянула её вперед, затем тут же убирая её, чтобы не лишиться конечности под посыпавшимся градом пуль. В это же мгновение я, частично вогнав лезвие в дерево, стала съезжать вниз до тех пор, пока не оказалась на земле. Осторожно выглянув на секунду, обратила внимание, что оба противника сосредоточили своё внимание на верхней части, потому я, вновь повторив привычное действие, прицелилась и пустила стрелу аккурат в стекло экзоскелета, пробивая его насквозь. Пули от последнего пролетали рядом со свистом, пока я думала, что же можно сделать сейчас. Но выхода не было. Назад наверх забраться не получится, а сбоку всё открыто - велика вероятность получить пулю в спину до того, как смогу оказаться за другим "щитом". Тут я растерялась, едва ли не начиная паниковать. Было страшно. Особенно от того, как с каждым вдохом его шаги слышались всё ближе и ближе. Где-то с противоположной стороны послышался громкий шелест листьев, а вслед за ним громкое ругательство рекомбинанта и пулеметная очередь уже туда, откуда шёл звук. Осознав свою удачу, я в этот же момент выглянула из-за дерева и, как можно быстрее прицелившись, пустила стрелу. Которая, соскользнув с пальца, влетела в руку, которой реком удерживал ружье, а не в шею, как я планировала. Пришлось под вскрик боли дрожащими руками вкладывать последнюю стрелу в тетиву и пускать её во врага, но и та угодила прямо в ладонь противоположной руки, которой тот хотел достать первую. Что... что мне теперь делать? - Сука! - выкрикнул рекомбинант, поворачиваясь ко мне, хватая ружьё одной поврежденной рукой, ладонь и пальцы которой были целы, - Ты за это ответишь! Я же нагну тебя, блядь! А я, испытывая вновь накатившую на меня злость вперемешку со страхом, быстро подскочила к нему, выбила оружие размашистым движением лука и молниеносным ударом ножа рассекла ему шею. И только после того, как меня обрызгало кровью, а тело с глухим шумом упало на землю, я осознала, что последний враг мертв. А сама я частично изуродовала чужое тело и наполовину была покрыта его брызгающей из ран кровью. Отступив на пару шагов назад на дрожащих ногах, я выронила нож, резко развернулась и упала на колени от рвотных позывов, выливая на землю рядом всё то, что съела не так давно через силу. Не верилось, что это сделала именно я. Но кроме этого, легкого отвращения и неприятия я больше ничего не ощущала. На мою душу вновь опустилась пустота. От сложных, едва поддающихся осмысленному разбору мыслей и чувств меня отвлек посторонний звук, заставивший резко повернуть к нему голову. В клетке к противоположной стенке от меня прижимался зверь и то шипел, то скулил от страха. Вытерев рот тыльной стороной правой ладони, я медленно, пытаясь не нервировать и хотя бы немного успокоить животное, стала медленно, на корточках, приближаться. - Тише, - спокойно проговорила я, протягивая чистую руку к клетке, - Я не причиню тебе вреда. Первое время зверь, который при близком рассмотрении оказался меньше, чем лежащий рядом труп его сородича, порыкивал и шипел, даже единожды ударив меня когтями по ладони. Но я, несмотря на боль, что вспыхнула на мгновение, заставила себя не дергаться, чтобы не ухудшать ситуацию. Да и когти у него были не такие уж и большие, чтобы нанести мне серьезный вред. Значит, он еще малыш, не взрослая особь. Тсеоулл начал успокаиваться лишь спустя время, наблюдая за мной, что сидела около его клетки, так и не убирая своей руки. Через несколько мгновений после он чуть приблизил свою мордочку, не сводя с меня внимательного взгляда. А потом, и вовсе осмелев, обнюхал мою ладонь, с недоумением замечая отсутствующие части. Малыш мурлыкнул вопросительно о том, не эти ли существа навредили и мне, на что я утвердительно ему ответила. И это стало своего рода катализатором успокоения зверя. Теперь, когда он не станет меня шугаться, не вылетит из клетки пулей раненный, стоит мне только открыть решетку, я попыталась её отпереть. Только и здесь, как и на базах людей, был электронный замок с местом для проведения ключа. Мне пришлось, отводя глаза от ран и луж крови, искать ключ-карту, но ни у кого её не нашлось. Тогда случайным образом, отражая свет высоко стоящего солнца, моё внимание привлек небольшой кулон на шее одного из рекомбинантов, сверкая мне прямо в глаз. Подойдя поближе, я сорвала его и осмотрела. Он почти ничем не отличался от обычного жетона военнослужащего, однако вместо информации о носителе там был номер, который совпадал с тем, что был над цифровым вводом на клетке. Вернувшись обратно, я провела жетоном по нужному отсеку, но это не дало особого результата. Индикатор загорелся красным, говоря о том, что что-то было неправильным. И чего я только не перепробовала, но ничего не помогало. Всё было словно не так! У меня ничего так и не получалось. В какой-то момент своих бесплотных попыток я даже услышала, как у одного из лежащих здесь трупов вдруг заработало что-то, похожее на рацию. Просто вдруг послышался белый шум, привлекший моё внимание. И это было именно с тем, у кого я и забрала странного вида ключ. Приблизившись к нему, я стянула с него нашейный передатчик и ту самую рацию, что висела на его поясе. Надев всё на себя, я, наконец, стала различать слова, которые меня совсем не обрадовали. Некий с позывным "планер" пытался связаться с уже перебитой группой, предупреждая, что через минуту он пойдёт на взлёт. Если никто не хочет остаться здесь на растерзание хищникам, пусть поторопятся или хотя бы ответят. Но я так ничего и не предприняла, просто стоя на месте. - Не уверен, что следующую группу направят сюда же, - послышался через время всё тот же голос в наушнике, пока вдалеке за спиной в небо поднимался корабль, отдаленно похожий на Дракона, - Так что тут Вам придется самим. Я не могу ослушаться приказа генерала. Следующую... группу? В недоумении рассматривала я рацию в своей руке, словно в ней содержались ответы на мои вопросы. Но в ответ на мои мысли был только далекий шум лопастей улетающего корабля, да шелест листьев. Они же говорили что-то о том, что они не первая... "разведывательная" группа. Что они ищут? Меня? И зачем им понадобились местные обитатели? Одного может не хватить? - вспомнились мне слова одного из ныне убитых. Они собрались ставить опыты? То есть им до сих пор не хватает всего того хаоса, что они уже здесь натворили? Только вот мысли о том, что Ардмор пришлёт сюда еще группы, в том числе для того, чтобы добыть своим ученым необходимые объекты, мне не нравилась с каждой секундой размышлений всё меньше. Этот малыш тоже наверняка не последний. И они придут еще. Об этом я думала, наблюдая за тем, как недалеко от клетки, поднимая в воздух пыль с земли, приземлился Мун, который, судя по радостному скрежету, был явно чем-то не просто счастлив, и даже горд. "Я помог Тей'ре" - прозвучало его мягкое урчание, когда я подошла ближе, - "Отвлёк её врага". И только его слова дали мне понять, откуда именно взялся тот внезапный и при этом невероятно своевременный шум травы в противоположной от меня стороне. Проведя рукой по отростку на подбородке, даже слегка, совсем легко, потрепав по нему, я поблагодарила своего сообразительного икрана, но впредь попросила быть внимательнее и осторожнее, ведь Небесные люди могут убить лишь парой движений. А после я вновь вернулась к клетке, размышляя о том, как можно было освободить зверя. Но помощь словно пришла сама. На циферблате некоторые цифры были в песке, в отличие от других. И какие-то больше, какие-то меньше. Не сразу, но до меня дошло, что это были следы от пальцев, пот и жировой отпечаток от которых и притянул к себе пыль, которую поднял своими крыльями Мун. Неспеша вводя обозначения от более грязной кнопки к более чистой, я вновь провела жетоном по нужному слоту. И в этот раз загорелся зеленый сигнал, и замок отворился. Открыв дверцу, я протянула уже обе руки к маленькому зверю, который, хромая на раненную лапу с сильным порезом у самого плечевого сустава, спокойно дался мне в руки, поскуливая, когда я была неосторожна, от боли. А затем, повернув мордочку к большой кошке, что лежала неподалеку, коротко завыл, возвещая мир о смерти сородича, коим оказалась его мать. Я же мысленно вознесла молитву богине, которую в душе хоть и ненавидела за всё произошедшее, но понимала, что она здесь - обитель всех живых существ. Зверенок хоть и был малышом, но по размеру достигал размера почти взрослой рыси, что поставило меня в довольно затруднительное положение. Бросить его здесь нельзя - умрёт сам или его убьют другие хищники этого леса. Но и взять с собой в таком состоянии я его не смогу - слишком серьезная рана, которой надо заняться сейчас. И при этом нам никак нельзя здесь оставаться - скоро на запах крови сбегутся звери в поисках пищи. Значит, придётся пешком искать более менее подходящее место. Перехватив котенка осторожно, но поудобнее, я встала на ноги и пошла в направлении своего дома. Так я и путь сокращу, и место подходящее найду. Идти пришлось около получаса, чтобы отойти на достаточное расстояние и найти неплохое временное убежище, представляющее собой проросшие аркой корни какого-то из деревьев, при том что с одной стороны арка эта была закрыта камнем, а вход был небольшим. По крайней мере, танатор или кто крупный туда точно не пролезут. Туда я и спрятала малыша, оставив Муна на присмотре. Сама же отправилась на охоту, и заодно поискать необходимые травы и хворостинки - приближалось темное время суток, нужно было развести огонь для лучшего освещения и приготовления пищи. И только к закату я смогла вернуться с небольшой пернатой птицей, которую разделала у ручья и там же и умылась, и необходимыми растениями. Разведя огонь, дым от которого выходил через зазоры между корнями над головой, я взяла два камня и прямо между ними растерла сначала траву Ту'ре, что имела заживляющие свойства, а затем имеющий обеззараживающий эффект Лонт, после смешав получившуюся кашу и аккуратно намазав её на рану, которую тут же накрыла широким листом. Для на'ви эти растения бесполезны, а вот для животных они представляли пользу в первую очередь лекарственную. Следующим этапом я разрезала птицу, отдаленно похожую на курицу, одну часть отдав зверенышу, а вторую повесив на готовку. В ожидании приготовления я съела небольшой обезболивающий корешок, который я стала носить с собой в маленьком мешочке сбоку на набедренной повязке. И когда уже была готова приступить к еде, меня неожиданно остановил звук, больше похожий на гудение трактора, разве что негромкое. Оказалось, что котенок, насытившись, прижался к моей ноге. И заурчал, что было похоже на тихий рокот мотора трактора. Чувствовал себя лучше и в безопасности, и был благодарен. Ночью я не спала, приглядывая за зверьком и прислушиваясь к окружающим звукам на случай какой-либо опасности. Ею могло быть что угодно - от голодного хищника, учуявшего кровь как котенка, так и мою, до вернувшихся Небесных людей, ищущих товарищей или даже возмездия за перебитую группу. Зато это было прекрасное время подумать. Поразмышлять о своих дальнейших планах и действиях. Я всё еще находилась на приграничной территории, не имея сил вернуться в огромные леса Пандоры. Да и уйти сейчас, когда узнала о странной разведывательной миссии? Этого я позволить себе не могла. Этим тварям здесь что-то нужно, и я буду активно мешать им в достижении этих целей. На утро я, подхватывая раненного, но уже чувствующего себя лучше зверька, на руки, запрыгнула на икрана и направилась к дому, где у меня было всё необходимое для его лечения. Там со мной он и оставался жить, взрослея день ото дня. Первое время его кормила я, позже он начал пробовать охотиться сам. Сложность заключалась лишь в одном, Тсеоулл - стайные хищники, не встречающиеся по одиночке. И котенку будет очень тяжело, ведь его, так и хромающего из-за ранения даже после заживления раны, никуда не примут. Посчитают слабой обузой, которая их будет только тянуть. Так я считала. А затем, сама того не замечая, вырывая из клеток или ловушек Небесных людей зверей одного за другим, что тоже были так или иначе ранены, собрала у своего дома кучку хищников без своих стай. И они образовали свою. Совсем небольшую, по меркам дикого мира, состоящую из семи особей разных возрастов. И все, как один, были мне благодарны за спасение, так или иначе, через некоторое время после произошедшего, настолько, что, стоило мне встретиться с ними на охоте или во время прогулки, как они тут же спешили ко мне и терлись об меня, приветствуя своим стрекотом и щебетанием, напоминающим мне говор Земных рысей. Они были свободны, но я всегда знала, где их можно найти. Пару раз даже, уставая так, что не было сил дойти до дома, ночевала где-нибудь на полянке вместе с ними, окруженная теплом их тел. И я засыпала без страха и волнения. Во-первых, просто позабыв эти эмоции, а во-вторых, знала, что они не причинят мне вреда и не дадут это сделать кому-либо.

Muse - The 2nd Law: Isolated System

Вот и сейчас, лежа где-то в корнях очередного огромного дерева в клубке кошачьих тел, я, не в силах уснуть сразу, вспоминала. После спасения первого много всего произошло. Первым делом я оставила у себя передатчик вместе с рацией на случай, если смогу уловить сигнал следующей разведывательной группы. А пока на линии было тихо, я занималась всем, что попадется под руку. Выхаживала зверенка, смачивала стрелы в ядовитых отварах, помечая каждую нужным цветом. В какой-то момент начала изготавливать простые украшения, чтобы просто убить время за ожиданием. И делала всё это максимально тщательно, словно вдруг стала ярым перфекционистом, хотя мне и было на всё это плевать. Всё, что осталось в груди - зияющая пустота, которую хоть немного могли заполнить тсеоулл и Мун, не позволяющие мне погрязнуть в своих мрачных мыслях. Однажды я вспомнила, что кое-что из своих тренировок я так и не начала. Когда я бывала в клане Тайранги, ученица Оло'эйкте - Нан'ти мне поведала, как можно было избежать того падения и опасных маневров между скал. И сейчас, пока котенок спал, свернувшись на небольшой подушке, я тихо вышла из убежища и запрыгнула в седло, установив связь с икраном. - Пора нам с тобой кое-что опробовать, - хрипло, с непривычки, сказала я, хоть и понимала, что Мун и так всё знает. Взъерошив крылья, икран одним прыжком взлетел в воздух, по моей мысленной команде набирая высоту всё больше и больше. Мы были от земли и деревьев всё дальше, но я, едва замечая холод и затрудненное дыхание, не сбавляла обороты. Лишь когда почувствовала, что Муну уже становится некомфортно, приказала лететь свечкой вниз, что он и сделал. В прошлый раз, летя так, я едва удерживала управление, стоило раскрыть крылья, но, если верить словам Нан'ти, эту ошибку можно исправить верными движениями тела банши. И я собиралась проверить эту теорию. С каждой секундой мы снижались всё быстрее, но я никак не решалась сделать последний рывок. Лишь когда до кромки деревьев оставался какой-то считанный десяток метров, я всё же вырулила, дала команду Муну наполовину раскрыть крылья под определенным углом и чуть приподнять кончик хвоста. И когда он это сделал, нас несильно дернуло, и мы, словно по волшебству, задев собой верхние листья, развернулись вверх. Не упали, не врезались, а развернулись! И это необычайное ощущение, что на несколько секунд возродило в груди эмоции восторга, заставило меня еще несколько раз повторить этот эксперимент. И уже когда я вернулась домой и села за пропитывание новых стрел ядами, в моём ухе, в передатчике, который я не снимала даже когда спала, вдруг стали появляться помехи, заставившие резко поднять голову и навостриться. Тогда я и кинулась к углу, где за плотной ширмой, сделанной мною, лежали уже готовые стрелы и краска. Раскраску на Муне я периодически обновляла, потому он не требовал вмешательств. А вот с себя я по прибытии боевую раскраску смыла, потому сейчас, пытаясь взять себя в руки и не спешить, медленно выводила узоры на лице, добавив пару полос и кругов на руки и туловище. При окрашивании последнего я остановилась в задумчивости. На теле были несколько ран от пролетевших по касательной пуль. В тот раз мне повезло, но кто знает, сколько такое везение будет продолжаться? Оно не длится вечно и стоит это учитывать. Наказав маленькому зверю, чьи раны еще не затянулись до конца, оставаться здесь, я для точного результата шикнула ему, подозвала Муна и запрыгнула в седло, быстро взлетая. По-началу пришлось угадывать, в какую сторону лететь по увеличивающемуся или уменьшающемуся количеству помех в передатчике, но вскоре ни этого, ни голосов в наушнике уже не понадобилось. Их местоположение выдавали пару громких выстрелов и встревоженные звери, что разбегались из эпицентра действа. Стараясь не выделяться, я летела между деревьями, не поднимаясь в небо, чтобы не выдать себя. И в этот раз я не успела. Взрослую особь они поймали в какой-то современный аналог капкана. И хоть он был "нового вида", но ни капли гуманности в нём так и не появилось. Острые края ловушки впивались в лапу извивающегося в агонии зверя, что шипел на приближающихся к нему рекомбинантов и врагов со всей злостью. - Кажется, мы установили слишком сильное давление, - задумчиво произнес человек из своего экзоскелета, - Он же ей так лапу оторвет. Это же не критично? - Плевать, - сплюнул подошедший рекомбинант, что оглядел шипящее на него животное, - Главное, чтобы хвост и пасть целы были, а остальное не важно. Эти слова заставили что-то внутри меня дернуться от негодования и злости. И я, не подумав, быстро вложила стрелу в тетиву и выстрелила рекому, что говорил столь жестоко и безразлично о таких вещах, прямо в открывшийся от зевания рот, прошив стрелой его насквозь. А затем, пока все находились в секундном замешательстве, пустила еще одну в другого высокого рекомбинанта, прячась за стволом дерева. Из-за того, что у меня не было времени прицелиться должным образом, я попала ему только в ногу, но этого было достаточно. И вновь была беготня, в процессе которой один из рекомбинантов успел предупредить по рации о нападении. А я, пытаясь этому помешать, получила пулю в плечо, но вынесла нескольких врагов из строя, выстрелив в одного человека стрелой с красной пометкой, правда, лишь задев его по касательной. Но этого хватило, чтобы он, словно начиная сходить с ума, перестрелял оставшихся товарищей и задел в процессе и меня. Место ранения горело огнём, вызывая внутри только злость на того, кто выстрелил. Настолько меня захлестнули эти эмоции, что я и вовсе позабыла о ране, едва слыша хоть что-то вокруг от пульсирующей в ушах крови. И когда я вновь подняла оружие и готова была выстрелить, удивленно застыла. На последнего напала стайка нантангов, что рычали столь агрессивно, что, будь там я, возможно, тоже бы могла испугаться. Человек убежал, но, судя по отчаянному крику, совсем не далеко. В этот момент меня посетили несколько важных воспоминаний. О том, что об управлении эмоций говорил Рук'е, как он случайно, разозлившись, чужими лапами убил соплеменников, а так же то, как я, не отдавая себе полного отчета, при каждой ссоре со Стейки, управляла зверями так, как мне то было нужно. Эмоциями. Злостью. Они реагируют на таких как мы. На наши чувства. Словно мы выделяем определенный феромон, который заставляет их действовать определенным образом. "И то, что кажется тебе порой наиболее жестоким аспектом в вирусе, оказывается брешью в его броне. А еще она обожает выставлять свои слабости достоинством" - вдруг вспомнилась мне цитата из просмотренного когда-то, словно в прошлой жизни, фильма. Тогда... Ты говорил, что наш дар является еще и нашим проклятием, но ты ошибся. Он не проклятье. Если, как ты и считал, не бояться его и уметь управляться с ним, этот дар станет оружием. Одним из лучших против тех, кто хочет забрать эти земли в своё единоличное пользование. Ты боялся своих эмоций и их последствий. Мне же... Мне уже нечего терять. Мысли о сделанном открытии неожиданно успокоили, и я, стараясь сильно не тревожить раненную руку, пулевое ранение на которой отдавалось пульсирующей болью при движении, спустилась на землю. Здесь, лежа на земле, на меня в бессилии и ярости смотрел рекомбинант, которому я попала стрелой в ногу. Он не двигался, но в глазах его я успела прочитать всё, чего он мне желал. И тогда, не испытывая никаких мук совести, я подняла с земли его ружье и, переведя взгляд на стрелу в ноге, выстрелила ему прямо в голову. Что-что, а смотреть на то, как на кровавое месиво, не смотря на отсутствие эмоций, я не могла, иначе ощущала подступающую к горлу легкую тошноту. Вместо этого я рассматривала тонкую линию синего цвета на древке стрелы. Отвар из октошрума. А та, пущенная в человека, по видимому, если исходить из его криках о чертях, вызвала галлюцинации. А что будет, если совместить?.. Шипение со стороны ловушки заставило переключить внимание со своих размышлений на раненного зверя, который своим дерганием только ухудшал свою ситуацию. Мне приходилось подбираться к нему совсем медленно и спокойно в надежде заслужить хоть какое-то легкое доверие, чтобы иметь возможность помочь. Но зверь был слишком сильно ранен и напуган, чтобы подпустить меня слишком близко. - Хватит, - сказала я спокойно, но настойчиво, - Ты делаешь себе только хуже. Но тот меня словно и не слышал. Не зная, что еще я могла сделать, просто приблизилась, без сопротивления принимая удары свободной когтистой лапой и острым шипом на хвосте. Стараясь не обращать на это внимания, я просто ружьем, что подняла с земли, уперлась в в ловушку между цепкими частями механизма и использовала его как рычаг, надавливая изо всех сил до тех пор, пока тсеоулл не смог освободить свою израненную до кости лапу. Он отскочил от меня назад, глядя исподлобья, но больше не предпринимая попыток напасть. А я тем временем с легким недоумением посмотрела на исцарапанную зверем руку, которая начала неметь и переставала слушаться. И это бы могло вызвать беспокойство, если бы я вновь не посмотрела на большого кота, что вылизывал свою лапу, которая больше не двигалась, как бы он ни старался начать идти. - Это бесполезно, - вырвалось из меня, когда понимание затопило сознание. Хоть я и не была врачом или, тем более, ветеринаром, но базового знания анатомии было достаточно, чтобы понять, что почти все важные нервные волокна, тканевые и мышечные соединения, а так же кровеносные сосуды разорваны, - Твоя лапа не восстановится. Если оставить так, она тебя погубит. "Что мне делать?" - прорычал зверь, скуля от боли. - Только избавиться от неё, если хочешь жить, - спокойно сказала я, усаживаясь на землю. А в душе на мгновение словно что-то до неприятного скрутили в тугой жгут, - Выбирай. А в ответ я слышала лишь скулеж и рычание. Зверю, что не была знакома жизнь без одной конечности, было трудно принять решение. Он хотел жить, но и жить целым и в своей стае. Потому я не настаивала, предоставляя право выбора лишь ему. А пока тот выл, вылизывая кровоточащую рану, я подозвала к себе Муна и, достав из седельной сумки всё, что было мне нужно, кинула тсеоуллу небольшой кусок мяса, который тот оглядел, с сомнением понюхал, но после всё же принял, съедая. Я же вновь уселась на жесткую сухую землю и, разложив перед собой пару кожаных мешочков для жидкостей и несколько широких листьев, пролила на левую луку первую жидкость, по запаху едва напоминающую спирт, полезла пальцами в рану на правом плече, где внутри всё еще находилась пуля. То, что руку почти парализовало, сейчас мне было только в удачу, потому как боль практически не ощущалась. Шипя себе под нос, когда всё же делала что-то неправильно, вызывая болезненный импульс по телу, я с третьей попытки таки смогла достать искомое. На моей окровавленной ладони, на которой не хватало двух пальцев, лежала небольшая пуля. С человеческий размер. Я словно приклеилась взглядом к этой картине, отмирая от того, как недовольно уркнул Мун рядом со мной. Пришлось встряхнуть головой и кинуть пулю в кармашек с мелочами, а рану промывать из второго кожаного мешка, в котором был лечебный отвар, затем обвязывая рану длинным листком. "Помоги" - проскулил, приближаясь ко мне, тсеоулл. Его раненная лапа волочилась за ним, так и не подав никаких признаков того, что нервные каналы еще живы. - Будет очень больно, - предупредила я, а после задумалась. Я могла сделать так, чтобы было более терпимо, но это всё еще оставалось важным шагом, - Ты останешься без лапы. "Но живой" - прорычал более уверенно он. Тут я уже не могла сказать и слова против. Он стремиться жить, и я не вправе отвернуться. Сказав зверям оставаться здесь, а Муну и вовсе присматривать за раненым и не давать его никому в обиду, отправилась на быстрый обход в поисках необходимого. Мне нужен был лишь небольшой горьковатый плод размером с мою ладонь, который вкупе с крохотной частью корня, который я употребляла на постоянной основе и всегда носила с собой, а так же с кусочком октошрума могли притупить боль животного. Сорвать его одной рукой оказалось непростой задачей, но, по сравнению с остальным, вполне осуществимой. Самым сложным, после того, как дала съесть всё это зверю, было отрубить висящую часть лапы. Я всё никак не могла примериться, приложить кинжал и должным образом надавить. Знала - это страшная боль, которая будет долго преследовать кошмарами и фантомными ощущениями. Но надо было действовать быстрее, потому как онемение от руки шло всё дальше. Моя правая нога уже перестала двигаться. И я бы даже испугалась, если бы тсеоулл не попросил прощения. Оказалось, яд в его хвосте действует как парализатор. Вот мне и пришлось дать ему в зубы твердую ветку, а самой, вздохнув пару раз глубоко, преподнести дрогнувшую руку с ножом к лапе и, приложив его к нужному месту - сочленению, где находился хрящ, соединяющий кости, отвести взгляд и надавить всем своим телом, поджимая уши к голове от разразившегося воя. Мне повезло, что кинжал оказался настолько острым, что мог одним движением отрубить уже мертвую часть лапы тсеоулла. В ином случае мучались бы мы оба. Затем я перемотала кровоточащую рану широким листом, после падая на землю рядом. У меня не было сил, как и возможности управлять обмякшим вконец телом. Интересное действие у яда этого зверя. Может, поэтому за ним охотились Небесные люди? Хотя им-то как раз это без особой надобности - у них есть смертоносные ружья и машины. Можно лишь предположить, что они смогли выявить в нём какие-то полезные для себя свойства. В ином бы случае рвать на себе волосы ради бесполезной фигни они бы не стали. Так у меня в доме появился второй раненный тсеоулл. Третьего я нашла уже исхудавшего и измученного в ловушке. Брошенного. Небесные люди не стали забирать его из-за того, что в ловушку любопытный зверек попался хвостом, который был нужен "целым". Следующая же моя вылазка в охоте на Небесных людей и вовсе обернулась для меня сплошными неожиданностями. Услышав в ухе очередные помехи, возвещавшие о том, что относительно по близости находятся те, кто разговаривает через передатчики, я вновь, готовясь морально и физически, вырисовывала на лице и теле привычные линии. А после, подхватив стрелы с новым видом смешанного яда, я запрыгнула в седло и полетела на Муне "на ощупь", пытаясь найти источник сигнала. И вскоре я его отыскала, не имея возможности понять развернувшуюся передо мной картину. Одни военные стреляли словно в спину своим соратникам. Мне бы подождать, пока они перебьют себя сами, но что-то погнало меня вперед, прямо на лету вынося из строя одного человека в экзоскелете, которого моя стрела прошила насквозь. В ту же секунду икран дернулся в сторону густой листвы, теряясь в растительности от летящих нам вдогонку пуль. Спрыгнув на ветку, я отослала Муна подальше, чтобы его не задело выстрелами. Сама же я на некоторое время замерла за стволом дерева, слыша звуки выстрелов. Но очень быстро и вектор сменился в другую сторону, и я смогла выйти и приблизиться к воевавшим друг с другом людям и рекомбинантам. Разбираться не было ни времени ни желания, потому я, найдя себе идеальное место для атаки, выстрелила в первого попавшегося мне рекома, насквозь прошивая тому обе руки. Я смогла подбить еще одного перед тем, как внимание и боевую агрессию перевели на меня. Но надолго их не хватило - у них был бой в две стороны, который не позволял в достаточной мере сконцентрироваться на каком-то одном. Когда осталась всего один рекомбинант и несколько людей другой стороны сражения на исходе сил, я спрыгнула на землю и отправила последнюю стрелу в синее высокое тело. На людей у меня больше ничего не оставалось, как и у них на меня, потому я, выхватив из ножен свой кинжал, кинулась на ближайшего, не особо веря в свой успех, пока остальные кинулись за оружием. Я налетела на человека, опрокидывая его на землю, и мы покатились кувырком, пачкаясь в земле и сухих обломанных тонких ветках. Вскоре, всё же оказавшись сверху, я занесла нож над головой, чтобы нанести последний удар. - Папа! - внезапный чуть приглушенный девичий крик со стороны заставил меня остановить удар на полпути, и я с непониманием подняла голову. Чуть вдали, недалеко от откуда-то взявшегося здесь мобильного блока, стояла женщина, удерживающая девочку, что рвалась сюда и кричала, за плечи, - Не трогай папу! Эта картина, вызвавшая болезненные воспоминания, так сильно обескуражила меня, что я едва ли осознанно встала с человека и отползла от него на пару шагов, опустив нож и наклонив голову набок. Лишь резкое движение мужчины передо мной привлекло внимание. Но он смотрел куда-то позади меня. Ёкнувшее в предчувствии сердце заставило действовать быстро. Развернувшись, я встретилась взглядом со стоящим прямо передо мной рекомбинантом, который направил на меня ружье. Дернувшись чуть в сторону, уходя из под выстрела, который в меня всё же попал, силой выстрела оттолкнув назад. Я, из чьих легких выбило воздух, прилагая усилия, прыгнула вперед, пытаясь вырвать оружие из его рук. Солдат сопротивлялся яростно, пока я резко не отпустила ружье, по инерции ударившее рекома в нос. Хватка его ослабла от неожиданности, и я смогла выбить оружие из его рук, затем направив дуло прямо на него. Сделав быстрый прямой выстрел, я зашипела от боли в боку, куда попала пуля. На звук возведенных пушек за спиной я разворачивалась уже медленно, чтобы никого не спровоцировать. Раз не выстрелили сразу, то у меня есть шанс остаться живой. Казалось, подобие общего языка с ними можно будет найти. Не просто же так они пришли сюда с женщиной, не имеющей связи с военной профессией, и ребенком. Среди стоящих людей был один мужчина, зацепивший моё внимание. Он кого-то мне очень напоминал, но кого именно, я понять не могла. Однако, судя по расширившимся глазам и опустившемуся оружие, он меня узнал. И приказал остальным опустить свои ружья. - А если она нападет на нас? - в легком страхе спросил один из мужчин. - Не нападу, - чуть склонив голову к плечу, ответила я хриплым с непривычки голосом, чем удивила здесь собравшихся, - Мне нет смысла убивать вас сейчас. - Сейчас? - нервно переспросила женщина позади остальных. Который раз за сегодня услышав за спиной странные звуки, я развернулась на шум, оглядывая небольшую территории, на которой то и дело валялись поверженные люди и рекомбинанты. Двое из последней категории еще дышали, но двигаться не могли. Подойдя к одному, я ухватила покрепче свой нож, однако он мне не пригодился. Один из этих двоих в момент, когда я начала подходить, стал задыхаться, судя по его судорожной попытке сделать отчаянный вдох. Однако у него этого никак не получалось. У второго же просто остановилось сердце. И оба они были парализованы, оттого ничего не смогли сделать. Осмотрев их внимательно, я обратила внимание, что у обоих в телах были стрелы, помеченные фиолетовой краской. Яд, что попал им в кровь, действовал как мощный нейротоксин, останавливающий деятельность организма. И, если мои наблюдения верны, действовать он будет на всех по разному. У кого-то первым откажет сердце, а у кого-то - легкие. - Ты ведь из семьи Салли, да? - прозвучал вопрос, заставивший дернуться, как от пощечины. Посмотрев на человека, что задал мне этот вопрос, я подошла ближе, хоть и была еще под прицелом остальных людей. И всё же он очень сильно мне кого-то напоминал. Но кого? И откуда он знал о Салли? - Кто вы? - с напряжением спросила я. Мои фразы слышались чуть резкими и рваными, всё-таки я долгое время провела в одиночестве и редко когда разговаривала на человеческих языках. - Я Иэн Гарвин, - представился мужчина в округлых очках, пока я присела перед ним, чтобы лучше разглядеть, - Работал с Миком Скорсби, - но даже так, не увидев на моём лице и капли понимания, добавил, - Мы вели исследования тулкунов на "Матадоре", пока полковник Майлз Куоритч не взял под свой контроль наш корабль, который Джейк Салли потопил. - Это вы, - удивленно проговорила я, впервые за долгое время испытывая хоть что-то помимо злости и ярости. Это же тот самый ученый, у которого есть совесть. Он был против убийства тулкунов, - Вы тот самый исследователь, - только эмоции мои быстро поутихли, уступая место более рациональной моей части, - Что вы все здесь делаете? - Так мы всё и рассказали! - вновь завёл свою недоверчивую шарманку один из мужчин, что был здесь самым разговорчивым и, пожалуй, нервным. Судя по внешности, он был и самым молодым из всех здесь присутствующих. - Она на нашей стороне! - попытался утихомирить его Иэн. - Да с чего бы на'ви быть на нашей стороне? - взвизгнул мальчишка, - Они же все хотят нас поубивать! - Тебя - вполне, - огрызнулась я, показательно поджимая уши от его громкого неприятного голоса. Что удивительно, его товарищи, стоящие рядом с мальчишкой, только поусмехались согласно и опустили ружья, настаивая на том, чтобы то же сделал и он. - Повторю свой вопрос, - прижимая ладонь к раненному боку, обратилась я к ученому, - Что вы здесь делаете? Почему покинули базу RDA? - Мы все, - мужчина обвел взглядом выживших, - Больше не могли там находиться. То, как действуют RDA, нам претит. - Вы могли уйти раньше, - пожала я безэмоционально плечами, поморщившись, - Почему сделали это только сейчас? - Это не так просто, как может показаться, - вступил в разговор тот, которого я повалила на землю и едва не убила, - Чтобы удачно покинуть Плацдарм, нужно было найти достаточное количество тех, кто бы пошел на это. И перевезти свои семьи. - Семьи? - переспросила я, непроизвольно переводя взгляд на девочку, что с любопытством в горящих под дыхательной маской глазах таращилась на меня, пока женщина пыталась увести её в небольшое помещение мобильного блока, дабы ребенок не смотрел на всю ту кровавую картину, что развернулась здесь. - Одно из новых условий RDA в контракте, - пояснил мне уже третий, - Те, у кого есть жены и дети, должны были забрать их сюда с собой под предлогом, что они сразу смогут жить в лучшей и чистой среде. По факту же это стало одним из рычагов давления на солдат. Не посопротивляешься, не пойдешь против начальства, когда под их крылом твоя семья, которую они могут как убить, так и выкинуть на растерзания местным зверям. Вполне возможно, так на них подействовал пример с Джейком Салли. "Да ты, Джейк Салли," - думала я с недовольством, шипя под нос от усиливающейся боли, - "Всем тут знатно поднасрал". - Значит, вы скрываетесь, - сделала вывод я, получив в ответ утвердительные кивки, - Только пока неудачно. Последние мои слова, судя по выражениям лиц, собравшихся угнетали. Они хотели защитить свои семьи, своих родных, а вместо этого подвергают едва ли не большей опасности, чем до этого. Они не знают этих мест. Не знают ничего здесь. - Предлагаю сделку, - неожиданно для самой себя сказала я. - Какую? - заинтересовались и в то же время напряглись многие. Не знали, что я могу запросить у них и что предложу взамен. - Я помогу вам скрыться в местных лесах, найду вам наиболее безопасное место, а вы поможете мне вести слежку за RDA, - просто ответила я, подзывая вскриком, что обескуражило людей, своего икрана, - Подумайте над этим. И пока те находились в раздумьях, взвешивая все плюсы и минусы, я встала на ноги и подошла к Муну, чтобы достать из сумки всё необходимое и вытащить из раны застрявшую там очередную пулю. Она попала аккурат в ребро, застряв в кости и доставляя жуткий дискомфорт при движении и даже дыхании. А еще торчащая из кожи небольшая часть была в грязи, с прилипшей тонкой травинкой. Похоже, оружие побывало не в лучшем месте, что и замедлило выстрел, позволив мне выжить, но это так же заставило меня долго прочищать и обрабатывать рану отваром трав. Самым сложным оказалось эту пулю вытащить. Мокрые от крови пальцы скользили по такому же мокрому кусочку металла, не позволяя ухватиться как следует. - Позволите помочь? - отвлекая меня от сосредоточения, обратился ко мне один из людей. - Благодарю, - всё же недоверчиво ответила я, сверху вниз посмотрев на мужчину, - Но я сама справлюсь. - Тогда... - неловко кашлянул он, перекатившись с носков на пятки, - Быть может, Вам что-то сейчас нужно? - Нет, - коротко ответила я, наблюдая за ним до тех пор, пока он не отошел от меня на достаточное расстояние. Только в этот момент меня посетила идея, и я крикнула ему вдогонку, - Плоскогубцы. Мне нужны плоскогубцы. Показалось, что обернувшийся на мой голос человек посмотрел сначала с удивлением, а затем словно бы с каким-то облегчением, и поспешил в один из трёх мобильных блоков, в скором времени принеся мне то, что я просила. И в этот раз, не смотря на доброжелательность, которой веяло от него, я всё так же не отводила своего взгляда до того, как он окажется достаточно далеко от меня. Тогда я взяла в руки на удивление небольшой инструмент, больше напоминающий мне большой пинцет, и осторожно пыталась ухватиться им за пулю. Несколько раз плоскогубцы соскальзывали, цепляя края раны или и вовсе ударяя по ним, от чего я могла прошипеть себе под нос от прошивающей грудь боли, привлекая к себе внимание опасающихся людей. Раза с четвертого мне всё же удалось схватить инструментом пулю и, приложив все свои силы, выдернуть её из кости. Всё тело словно молнией прошило, а дышать на пару минут стало тяжело. Дрожащими пальцами я подняла из травы упавший металлический предмет и закинула его в маленький мешочек к первому. - Мы согласны, - подошел ко мне Иэн, когда я собиралась перевязывать ранение, и протянул большой моток бинтов, который с сомнением, но всё же приняла. Обмотав туловище новыми чистыми бинтами, я даже почувствовала себя чуточку лучше. Это было, надо признать, куда удобнее обычных листов с деревьев, которые завязать на теле еще надо умудриться. Посмотрев вниз на человека, рост которого достигал мне немногим ниже груди, примерно по нижние ребра, я кивнула и вместе с ним направилась к остальным людям обсудить план наших дальнейших действий. Я узнала, сколько людей покинули Плацдарм, сколько у них имелось техники и унесенных с собой пищевых и боеприпасов. При расчете, куда именно девать эту группу людей, пришлось учитывать множество факторов, в том числе область поиска Небесными людьми тсеоуллов и обозначение последнего места наверняка зафиксированного положения найденных группой беглецов. Но делать это пришлось быстро - не известно, как быстро сюда отправят следующий отряд, чтобы найти и избавиться от предателей. Удивительно, но несколько лежащих здесь синих тел оказались аватарами, не мертвыми, а лишь болезненно раненными, потому операторы покинули свои койки и ринулись в бой уже на своих двоих. Оказалось, что аватары некоторых солдат, что были изготовлены, не были утилизированы тогда, шестнадцать лет назад из-за их высокой стоимости, оттого их лишь поместили в амниобаки для сохранности. На сборы всё же пришлось потратить время. И пока люди быстро собирали с земли оружие, а с трупов боеприпасы, я так же забирала из тел свои стрелы. Мой запас иссяк, все остальные находились только в убежище, а лететь до него и обратно - нужно было какое-то время, что сейчас было непозволительным. И только когда все позабирались в блоки и самсоны, чьи двигатели тут же завели, я запрыгнула в седло, поморщившись от боли в поврежденном ребре, и взлетела, указывая людям путь. Они дали мне свой передатчик, но даже так ни о чем не спрашивали, а спокойно следовали туда, куда я их вела. Полёт оказался достаточно долгим, учитывая, что мой икран был куда быстрее, чем машины, и утомительным. Я остановилась и дала знак пилотам лишь тогда, когда посчитала, что мы достаточно отдалились как от зоны поисков людей, так и от моего убежища. Как бы там ни было, в полной мере рисковать своей шкурой ради них я не собиралась. Посадка была немного неаккуратной, но в целом всё прошло хорошо. Деревья, что росли здесь, были чуть ближе друг к другу, да и лес слегка гуще, но мы так же находились на приграничной территории. Пришлось немного поломать голову, где именно здесь есть свободный уголок, не занятый местными племенами. Пару раз я натыкалась на здешних на'ви, что по своему внешнему виду были на восемьдесят процентов похожи на лесных, но те, если видели меня, относились настороженно, даже агрессивно, оттого я предпочитала не пересекаться с ними и сразу покидать места, где случайно всё же с ними встречалась. - Тут точно безопасно? - выйдя одним из первых из мобильного блока, спросил меня Иэн. - Как и в любом диком лесу, - флегматично ответила ему я, - Лучше, конечно, будет, сидеть в блоках, аватаров оставлять в закрытых самсонах, а выходить только по необходимости. Если хотите чуть большей безопасности, поставьте блоки треугольником, чтобы их стены хоть немного могли вас защитить. Но это не гарантирует вам защиту от опасности сверху. - Я понял, - со вздохом кивнул мне мужчина, поправляя очки на переносице, - Так что? Что именно мы тебе должны? - Есть ли какие-то способы следить за передвижениями групп разведчиков? - прямо спросила его я. - Чтобы именно следить или отслеживать их передвижения - нет, - без раздумий покачал Иэн головой, - Только если подключиться к их линии связи и подслушивать разговоры. - Сможете это сделать? - Думаю, да, - через некоторое время обдумывания всё же ответил мне исследователь, - Для этого нужно некоторое время, но да. Для удобства даже сможем сделать в передатчике радио-приемник, который и будет улавливать сигналы. - Отлично, - кивнула я, подняв голову, чтобы определить примерное время. Солнце уже начинало склоняться в сторону Полифема, потому до конца светового дня оставалось примерно около трех часов, - Будет здорово, если сможете приняться за работу прямо сейчас. Плюс не отказалась бы от пистолета. - Что же, - не ожидавший услышать подобного, удивился Иэн Доверять всем я здесь не могла, но вот ученый, я знала точно, был куда более честным в своих чувствах. Ему не нравились убийства, даже если погибали животные, которых он предпочитал исследовать. И это в его характере мне нравилось, это меня в нём и заинтересовало, заставило присмотреться. Были еще пара вещей, которые мне были нужны, но я была не уверена, что просто так мне с ними помогут. Стоило предложить что-то взамен. - Есть еще кое что, Иэн Гарвин, - присев на корточки, дабы чуть расслабить напряженную шею, я посмотрела мужчине в глаза, - Мне нужна лично ваша помощь в паре вопросов, и я готова предложить вам соответствующий жест благодарности за это. - Что вы от меня хотите? - посерьезнел исследователь, в то же время стал словно более настороженным. Он не знал, что именно я могла его попросить, оттого и заметно нервничал, судя по дрогнувшему взгляду. - Первое, что мне нужно, - я подняла левую руку, показывая вздрогнувшему от вида мужчине отсутствие двух пальцев, - Протез, который будет сгибаться, а не просто делать вид наличия части конечности. Вторая просьба более... странная, - со вздохом признала я, прекрасно понимая абсурдность. Но в то же время я достаточное время прожила в пустынных кланах, в особенности в Ненисреу, чтобы отдать дань уважения и почтить их традиции, не смотря на их отношение ко мне, - Мне нужно, чтобы Вы прокололи мне уши и вставили украшения. - Какие украшения? - пораженный услышанным, переспросил Иэн. - Из них, - и протянула, вложив в ладонь мужчины, две небольшие по моим меркам пули, которые я собственноручно вытаскивала из своего тела. Теперь это было моими трофеями, - Если есть оборудование, просверлить в них дырки и продеть в них кольца. Это и станет украшениями. - Мне еще понимать и понимать на'ви, - осмотрев полученные пули, вздохнул мужчина и убрал их в карман. - Взамен, - начала я, остановившись, чтобы со всем вниманием уловить заинтересованный взгляд ученого, какой только появится на его лице после моих слов, - Я могу устроить вам встречу и небольшой разговор с тулкунами. - Р-разговор? - округлил собеседник глаза, не сумев сдержать своего интереса и удивления. - Вы же не думали, что тулкуны бездумные существа? - вздохнула я, рассматривая человека передо мной, иногда бросая взгляд на осваивающихся здесь людей, - У них свой язык и они всё понимают. Составляют песни и ведут историю своего рода. Они более осмысленные, чем некоторые люди. - Я согласен, - с невероятным блеском в глазах согласился ученый, - Сделаю всё, что нужно! - Вот и замечательно, - без особых эмоций усмехнулась я, выпрямившись, - Сколько времени всё это займет? - Создать передатчик мы сможем примерно до завтрашнего дня, - задумчиво почесал шею, шурша короткой бородой, ответил Гарвин, - А вот с протезом сложнее. Для этого нужно время. Несколько дней. Тогда же можем и проколоть тебе уши. - Хорошо, - кивнула ему я, - Тогда начинайте прямо сейчас. Мужчина, отправившись в блок и вернувшись с сантиметром, он снял мерки с моих рук и пальцев, делая записи в блокноте и что-то негромко говоря. Не став дослушивать, что еще мужчина хочет мне сказать, я отошла в сторону, чтобы присесть под деревом и немного отдохнуть. Бок жгло огнем, а в мыслях царил кавардак. Сегодня многое произошло, что заставляет задуматься. Встреча с беглецами из RDA, информация о том, как часть команды шантажирует генерал Ардмор, моя помощь сбежавшим и их помощь мне в ответ. Столько всего случилось, что кажется, что не уложить в голове. Бессонные ночи, проведенные мною в наблюдении за раненными тсеоуллами, тоже давали свои плоды. Я устала, оттого и мыслить ровно было тяжелее. Даже сильным и выносливым на'ви нужен отдых. Но только не сейчас! Еще одну ночь. Еще только одну ночь потерпеть, а после, когда вернусь в своё убежище, смогу немного поспать. Только усталость частично переборола меня, и я задремала, продолжая улавливать ушами все звуки вокруг. Мун же лежал рядом и, судя по всему, внимательно следил, чтобы меня не беспокоили. Разбудил меня посторонний шорох листьев чуть в стороне, заставивший тотчас раскрыть глаза и посмотреть туда. В густых кустах, стоя на изготовке, находился хищник, готовый атаковать. А на улице, среди ничего не видящих взрослых, с куклой играла девочка, которая наверняка привлекала своим смехом животное. Схватив первое, что попалось под руку, я вскочила с места и побежала наперерез клыкозверю, который так же пустился вперед. Мы пересеклись на полпути, и я, что было сил, врезалась в него, поваливая на землю и ударяя по толстой шкуре стрелой, которую схватила первой. В тот же момент, как мы упали и несколько раз перевернулись, я вновь, зашипев от боли, быстро встала на ноги и быстрым движением руки отбросила упавшие на лицо пряди волос, закрыв испугавшихся людей собой, выхватила из ножен кинжал и зарычала на зверя, что так же встал на свои лапы, встряхнул головой и со злостью посмотрел на меня. - Ищи себе добычу в другом месте, но не здесь, - громко прошипела ему я, поджимая уши и выставляя нож вперед, - Лучше тебе уйти. Мы смотрели друг другу в глаза, словно мерялись силой воли. Тот, кто первым отведет взгляд - проиграет, став добычей соперника. И никто из нас не хотел проигрывать. Только позади послышался звук доставаемого и возводимого ружья. - Уберите оружие, - всё так же не сводя глаз, прорычала я людям уже на английском, - Если не хотите только еще больше его разозлить и быстро умереть. Не знаю, что происходило за моей спиной дальше, но выстрелов не последовало, и уже хорошо. А зверь, что находился передо мной, рычать перестал, хоть и продолжал смотреть со злостью. Вскоре, осознав, что здесь ему ничего не получить, он всё же рыкнул, что уходит, и действительно развернулся, чтобы покинуть небольшую полянку, на которой мы обосновались. - Постой, - крикнула ему я, однако, приближаясь медленно, прекрасно осознавая, что передо мной всё ещё находится голодный хищник, но мне хотелось всё же немного отплатить ему за то, что сделала, - Позволь помочь. Залечить рану. "Не нужно" - зарычал он более агрессивно, хотя его уши и хвост не показывали мне, что он был действительно очень зол, - "Сам справлюсь". А затем он просто ушел прочь. И ответ его меня не особо удивил. Клыкозвери были хоть и небольшими по меркам Пандоры, но достаточно сильными животными с серьезным вооружением - длинными острыми клыками, как у саблезубого тигра, а также когтями на их мощных лапах, так что опасаться их стоит не меньше, чем более массивных хищников. У их вида в принципе сложная иерархия, нередки периоды соперничества между самцами за внимание самки или за территорию, которые приводят и к дракам, потому и к ранениям они относятся куда более спокойно, чем животные помельче - шкуры их толстые, оттого серьезного урона он от моей стрелы не получил. - Всё же было бы лучше, если бы вы поставили блоки треугольником или не выходили бы наружу, - хрипло, потерев лицо рукой, произнесла я, поворачиваясь к людям. Малышка, что спряталась за спину своего отца, тряслась от страха. И стоило опасности покинуть это место, как она осела на землю, не имея сил стоять прямо, и разрыдалась. Ни её отец, ни мать, что выбежала из блока сама белее снега, какое-то время не могли успокоить девочку, которую накрыла полноценная истерика. Мужчины, что отошли чуть в стороны, успокаивали своих жен, которые так же повыскакивали из своих металлических убежищ. И я более чем уверена, что, не произойди столько всего со мной, я бы тоже билась сейчас в слезах. Но я не испытывала на данный момент ничего, кроме легкого раздражения из-за безалаберности людей к моим словам, легкого облегчения и какого-то необъяснимого опустошения, словно лимит моих эмоций был исчерпан. Эта ситуация стала для всех здесь отличным показательным уроком. Вскоре блоки были переставлены так, как я и говорила, а сверху люди натянули найденную в одном и самсонов металлическую сетку для поимки местной живности. Как я и думала, некоторые виды ловят для получения чего-то полезного, а некоторые - для непонятных солдатам опытов. По крайней мере, теперь беглецы были в относительной безопасности с их семьями. Возможно, когда-нибудь они смогут присоединиться к повстанцам из Оматикайя, но сейчас, когда мы не знали, как их примет лесной клан, они засели здесь - в месте, где их не найдут ни люди, ни далекие на'ви под командованием Джейка Салли. Произошедшее подкинуло в огонёк моих сил поленья адреналина, позволившие мне не просто бодрствовать необходимое время, но и сходить на небольшую прогулку, на которой я смогла собрать хвороста себе для костра и несколько нужных фруктов и ягод. После того, как вернулась обратно на полянку, я некоторое время молча понаблюдала за выстроенной защитной "стеной", устроенной людьми, а затем, бросив сухие ветки там, где собиралась развести огонь, разбежалась и прыгнула на один из блоков, удерживая в одной руке в большом широком листе собранные продукты. Похоже, мой прыжок вызвал у всех испуг, потому как изнутри донеслись вскрики, но стоило им выглянуть в окна и увидеть меня, как страх их отпустил. Правда, мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему они всё так же сидят внутри, а не выходят, несмотря на моё приглашающее тихое урчание. А как только до меня дошло, резко, но всего на секунду захотелось стукнуть себя по лбу. Они - люди, которые понимают только человеческий язык. Нужно об этом помнить. Поэтому я просто махнула рукой, зовя их на улицу. Когда все вышли на улицу, я пролезла через небольшое отверстие, оставленное на такой случай, и встала перед вышедшими, затем протягивая им большой лист с плодами и ягодами, завернутыми в него. Мужчина, что взял это в руки и развернул, с удивлением и сомнением рассматривал принесенный набор. - А разве мы можем есть местные фрукты? - всё же не сдержал он своего вопроса. - Эти - можете, - без капли беспокойства ответила я, не по наслышке зная всё то, о чем говорила, - Данные фрукты безопасны и съедобны для людей. Операторам было бы полезно запомнить их, чтобы при необходимости собирать. Вы должны точно знать, что из здешнего вам можно есть, а к чему лучше лишний раз даже не приближаться. Если есть доступ к электронному справочнику, изучите. А затем, выскользнув с безопасной территории, я уселась на земле чуть в стороне и развела небольшой костер. Съев пару фиолетовых продолговатых сладких ягод, по вкусу напоминающих землянику, я сжевала горьковатый корень, надеясь на облегчение усилившейся боли и погрузилась в размышления о скором будущем и о своих дальнейших действиях. Не хотелось быть ответственной за чужие жизни, но именно это сейчас со мной и происходило. Я взвалила на свои плечи тяжкий груз за присмотр и безопасность этих людей, которые сами едва могли себя здесь защитить, не зная ни флоры с фауной, ни местных нравов выживания. Их можно понять, Пандора - дикая планета, а люди уже очень давно не умеют жить в таких условиях из-за технического прогресса и кучи созданных ими же удобств, сделавших из них куда более "нежных" существ. И я такой была, пока не попала в тело Вей'оры, так что не мне их осуждать. Очнулась я от своих мыслей лишь когда солнце начало выходить из-за горизонта. И даже так я не сразу заметила, что всё это время поглаживала левой рукой бусины на песенной нити Рук'е, которая так и висела на моей талии. Что бы ни случилось, я не снимала её. Просто не могла. А с ней я чувствовала себя куда уверенней и будто бы спокойней. Словно отец был рядом. Две тонкие косички, на концах которых висело по одно бусине, так же навевали воспоминания, но не все из них я хотела сейчас прокручивать перед внутренним взором. С стороны мобильных блоков послышался тихий свист, возвещающий об открывании двери, и вскоре я увидела Иэна Гарвина, что, чуть пошатываясь, шел по направлению ко мне. Он выглядел уставшим и... пьяным. Стоило ему приблизиться, как мне по рецепторам ударило изрядной долей алкоголя, что защекотал нос. От непривычных ощущений в ту же секунду я чихнула, уронив голову. - Б-будь... сдарова, - проговорил мужчина заплетающимся языком, затем протянул мне какой-то достаточно широкий ремешок, - Уот твой пе-ре-дат-чик, - последнее слово произнес и вовсе по слогам. - Благодарю, - прочихавшись, я приняла из рук Иэна ремешок, что был раза в два шире обычных, и наушник, который достаточно прочно крепился к уху и не выпадал. Короткое пьяное объяснение работы этого устройства я выслушала, порой едва понимая слова, которые Иэн произносил. И мне бы разозлиться, но ничего кроме легкого раздражения я не испытывала. Разве что каплю понимания. В памяти отголоском воспоминаний еще тлели отрывки из фильма, в том числе тот, где Гарвин сказал Пауку о том, как начал пить из-за всего, с чем сталкивался на своей работе. Сейчас у него так же было далеко не лучшее время, и единственное утешение он находил в алкоголе. Привычка, безусловно, плохая, но быть может только она и сохраняет его здравый рассудок. После короткого едва вразумительного инструктажа мужчина отправился обратно, чтобы отдохнуть и проспаться. Остального я навряд ли смогу сегодня добиться, потому, собрав свои стрелы с земли, подозвала Муна вскриком, похожим на птичий, и запрыгнула в седло, чуть поморщившись от дернувшего нутро короткого укола боли. Установив тсахейлу с икраном, я дала ему команду взлетать, а после, стоило нам набрать высоту, попросила его по нашей связи лететь домой, отдавая бразды управления ему. Сама же я, просунув ноги под стремена, улеглась спиной на длинное седло и стала смотреть на голубое небо. Мерный полёт, едва ощутимое покачивание и легкие взмахи крыльями успокаивали. Хотелось уснуть прямо здесь, но усилием воли я еще держалась. Нельзя было засыпать вот так. Это могло привести к печальным последствиям. Потому я, в попытках не заснуть, иногда перенимала управление и, всё так же лёжа на спине, давала команды Муну делать небольшие виражи, перевороты и мертвые петли. Когда сидишь - это одно, но когда лежишь - ощущения совсем другие. В кровь поступает хоть и малая доза, но всё же какого-никакого адреналина, удерживающего сознание на плаву. И вид с такого положения во время всех этих воздушных трюков мне открывался невероятный. И лишь когда мы спустя несколько часов стали приближаться к моему убежищу, я села в седле, не рискнув приземлиться вот так, лежа на спине. Оказавшись на твердой ветке, я слезла с Муна и поблагодарила его тихим урчанием и поглаживанием по голове, которое он так любил. Направившись к домику, я раскрыла шторку из лиан, что закрывали вход, и увидела, как первый найденный мною тсеоулл весело с чем-то играется. Второй же сидел рядом и наблюдал за ним. Оба, увидя меня, радостно заурчали, приветствуя. Мне стало любопытно, что именно смогло так разыграть зверёнка, потому, подойдя к играющемуся котенку, я взглянула на его игрушку. И внутри что-то дернулось, словно сердце кольнуло острой иглой. В лапах и зубах малыш держал моё ожерелье, которое я какое-то время назад кинула в дальний угол дома и забыла. Осторожно протянув руку, я взяла украшение за один из его краев и медленно вытянула из коготков животного. Когда мне это удалось, я держала в своих ладонях чуть помятое грязное ожерелье, пару ниток которого уже были вытянуты острыми коготками тсеоулла, придавая украшению небрежный вид. Но я не злилась на малыша, в чем сразу же поспешила его уверить, погладив по голове и между ушек. Скорее, я злилась на Салли и на саму себя. С этими странными мыслями я встала с пола, подошла к кучке подушек, что лежали в стороне, и улеглась на них. Сжимая в руках ожерелье, я неосознанно прижала его к груди, так и крепко заснув до следующего утра. Просыпаться было тяжело. Рана в ребрах пульсировала, а голова казалась неимоверно тяжелой. Поморщившись, я всё же встала, правда, в первую секунду покачнувшись. Едва не упала на ровном месте, всё же успев восстановить равновесие. И хоть я прекрасно знала причины такого своего состояния, исправлять ситуацию не хотелось. А дело было в простых вещах: я мало ела, спала раз в несколько дней, но если ложилась, то могла проспать сутки. Но ничего не могла с этим поделать. Первым делом, проснувшись полностью, я отправилась на охоту, в процессе которой добрела до небольшого ручья, в котором умылась и отмыла с помощью мыльной ягоды грязь и кровь со своего ожерелья. Я сидела на корточках и долго смотрела на него, не в силах принять единственное решение. И хоть оно всё так же теперь выглядело неаккуратным и было мокрым, не смотря на свою злость, что-то внутри меня перебарывало это чувство, заставив надеть его обратно на шею. Было плевать на стекающие по ключицам холодные капли. Но это сложно давшееся мне действие привнесло вместе со злостью на себя и какое-то непонятное успокоение. Рыкнув на себя за это, я, так и не посмотрев на свое отражение в воде, ударила по нему ладонью со злости, пуская по нему круги, а сама встала на ноги, взяв в руки лук с обычными стрелами, что лежал рядом. И отправилась на охоту. Нужно было добыть хотя бы немного мяса для тсеоуллов, что ждали меня дома. В своих поисках я набрела на мертвого молотоголового титанотерия, которого дружно подъедала стая осовых нантангов. И я хотела пройти мимо, но внезапная мысль меня остановила. Мне нужна была одежда. И не просто одежка, а броня, которая могла выдержать выстрелы. Что, как не шкура angtsìk, подойдёт для этого лучше всего? Осторожно, чтобы не спровоцировать агрессию змееволков, я приблизилась. Они заметили меня очень быстро, повернувшись и зарычав на меня. - Прошу прощения, - медленно присев на корточки, я опустила голову, из-под ресниц наблюдая за хищниками, - Не хотела вам мешать. Мне не нужна ваша добыча, она только ваша. Но могу ли я снять кожу с его головы? Я знала, что нантанги точно её не ели - слишком жесткая для их пищеварения. А мне это могло быть только на пользу. Не сразу, но я получила утвердительный ответ вожака стаи, который, не смотря на своё дозволение, посматривал на меня настороженно. Я же, так же медленно встав на ноги, подошла к телу ангтсика и, вознеся мысленную молитву, достала свой нож, попытавшись разрезать кожу. Но даже такое тонкое и острое лезвие не смогло поцарапать толстую шкуру титанотерия. Тогда мне пришлось думать. На брюхе у них кожа мягкая, потому змееволки спокойно смогли её прогрызть, чтобы добраться до мяса. Но подходить туда слишком опасно. Они точно решат, что я покушаюсь на их добычу, и тогда мне будет несладко. Где еще у него может быть слабое место? Оглядев огромного зверя с с головы до лап, зацепилась взглядом за дыхало на его шее. Точно! При охоте на'ви почти всегда целятся туда. Сделав пару шагов до дыхал, тем самым вызвав предупреждающее рычание вожака, я воткнула лезвие кинжала в дыхало и потянула его вверх, к голове. На то, чтобы отделить плотную шкуру от мяса, ушло много времени. Я несколько раз останавливалась, испытывая головокружение от тяжелой работы и голода, который явственно давал о себе знать урчанием живота. А когда работа всё-таки была окончена, я была готова просто рухнуть на землю. Только этого делать было никак нельзя. Нужно было собрать в одну стопку огромный кусок кожи с кровавыми разводами. И когда я это сделала и подняла на руки, едва не упав от веса и неимения сил, меня остановил вожак стаи. Показалось на миг, что меня ожидает что-то плохое, оттого я напряглась, но всё же развернулась к нему. "Возьми" - прорычал он, опуская на землю передо мной кусок мяса примерно с него размером, а затем просто развернулся и ушел. - С-спасибо, - хрипло поблагодарила его я, с удивлением глядя вслед зверю. Очнувшись от эмоций удивления, я подняла мясо, положив его на кучку кожи, и отправилась с этим добром домой. Дорога до убежища заняла еще какое-то время, если учитывать то, что я периодически останавливалась, чтобы перевести дух. А дойдя до дома, я сгрузила всю эту ношу на ветку около входа. Первым делом нужно было развести костер, чем я и занялась, после чего разрезала мясо на три куска, два из которых я отдала своим подопечным. Оба они съели их с таким аппетитом, что я даже протянула им свой, но те наотрез отказались, явно наевшись своей порцией. Тогда свой небольшой кусочек я пожарила на огне и съела. И хоть слабость всё еще царила в моём теле, было много вещей, которые нужно было сделать. Первым делом после принятия пищи я собрала крупные ветки и смастерила из них большую сушильную установку для кожи. Затем настал период выделки. Очень пригодились знания, полученные в Оматикайя. Жир, зола, пепел, различные инструменты, что я смогла отыскать в жилище - всё шло на обработку шкуры зверя. Сколько дней на это ушло, я не считала - они пролетели для меня, сосредоточенной на деле, за несколько часов. Зато результатом я была довольна. Оказалось сложным соскоблить с кожи излишний слой эпидермиса так, чтобы не повредить самой коже и её прочным свойствам. Так на утилизацию ушло порядком пары метров материала. Радовало, что титанотерий - большой зверь, а значит и шкуры с него было снято много, её должно хватить. Последним штрихом в выделке был окрас. С помощью золы и краски я смогла окрасить её в черный. Не хотелось ничего яркого. Когда кожа, наконец, была готова, первым делом я занялась изготовлением топа. Делать полноценную футболку не было смысла - материал не бесконечный, да и в такой одежде будет слишком жарко. Поэтому я решила сделать топ до конца ребер. Уже какая-никакая защита. Правда, с сшиванием частей периодически возникали проблемы, и даже серьезные. Мне пришлось лететь к людям и просить у них шило, которое отлично подошло для того, чтобы проделывать в коже аккуратные дырки. Но и это было половиной беды. Из-за того, что шкура сохранила свои свойства, дырки можно было сделать только с внутренней стороны шкуры и если приложить достаточно усилий. Зато с самим сшиванием не возникало проблем. Таким образом я смогла сделать себе топ, на который ушло много времени и сил. И нервных клеток, потому как всё время, что я занималась изготовлением одежды, волосы так и норовили залезть в лицо или в рот, иногда даже щекоча нос. Это раздражало, потому после того, как он был готов, я отыскала более менее подходящую ветку и выстругала из неё себе простенькую заколку, какие использовали в азиатских странах для закалывания волос. И тогда стало проще. Единственное, что так и продолжало висеть - две косички по бокам, которые я не убирала. Вид бусин на них меня успокаивал. Да и, как показала практика следующей пары дней, стоило только их убрать в первый раз, выпустив из поля зрения, внутри быстро нарастал холодный страх того, что я могла потерять важные для себя бусины. Тогда-то я решила, что лучше уж просто болтаются перед глазами, зато не буду отвлекаться на возникшие вдруг у меня заскоки. После всего того, что я сделала, у меня еще осталось несколько кожаных обрезков, но куда их можно применить, я еще не знала. Поэтому отложила до лучших времен, повесив в комнате на крючок, к которому крепился мой гамак. Так точно не потеряется. Еще несколько дней были свободными, и я потратила их на то, чтобы долечить зверей, что всё это время жили у меня, и погрузить еще несколько стрел в ядовитый отвар. Теперь он был только один, но крайне действенный. Вскоре я, прокручивая небольшое колесико на широкой ленте передатчика на шее, присоединилась к линии связи военных, которые были где-то на приграничной территории. Звук имел помехи, но слова были вполне различимы потому, услышав приказы, которые отдавались военным, что приближались сюда, я вскочила, чтобы собраться. - "Выгружаемся в квадрате Б-4, прочесываем область", - слышался достаточно властный мужской голос в ухе, - "Собираем нужные образцы и проверяем ловушку на юго-западе". Быстро надев на себя топ, я за минуту нанесла себе на лицо привычный окрас и, подхватив лук со стрелами, выскочила на улицу, подзывая икрана. Тот примчал быстро, словно чувствовал мое воинственное настроение, и мы, стоило мне запрыгнуть в седло, рванули вперед. Куда лететь я смутно себе представляла, но точно знала - они недалеко от пересечения леса с приграничной зоной. Туда я и направилась, пока не увидела вдалеке снижающийся корабль. И вновь по накатанной, в знакомой мне колее, прошёл бой. Я, занятая одними, пропустила последнего человека, который обошел дерево, на котором я сидела, и выстрелил мне в спину. От выстрела меня толкнуло вперед, заставляя свалиться с ветки, но пуля отскочила от топа, в который попала. Эта вещь спасла мне жизнь. - Приём, - кричал один из рекомбинантов в рацию, пока я вскакивала на ноги и, глянув единожды на людей, скрылась за растительностью, - На нас напали! Странная на'ви с зелеными глазами! - Fuck! - выругалась себе под нос я, коря себя за ошибку. Эта оплошность могла стоить мне жизни! На волне прилившего в кровь адреналина я, едва помня происходящее, смогла разобраться с оставшимися людьми и рекомбинантами и высвободить из ловушки раненного взрослого зверя. Он был крупнее тех двух, которые были у меня дома, потому ему самому пришлось осторожно запрыгивать на спину опасливо поглядывающему на него Муну. Я же уже собиралась уходить, едва не споткнувшись о валяющееся на земле оружие. Опустив взгляд, я увидела на удивление не большое ружье, а пистолет. Это меня заинтересовало, в особенности из-за того, что проблема с количеством стрел всё еще была на поверхности. Таскать с собой я могла лишь с десяток, для еще большего количества мне нужен был колчан. Надо будет поразмыслить над этим. Подняв пистолет с земли, я уселась в седло икрана и направилась домой, где уже обработала рану на лапе тсеоулла. И хоть он её не потеряет, но связки оказались частично перебиты, потому зверь будет всю жизнь хромать. Зато, как самый старший, он взял шефство над остальными моими спасёнышами, обучая тех охоте и мастерству выживания в лесу. Теперь я была за них полностью спокойна. Дни летели так, что я не замечала хода времени. На подкорках сознания я лишь и улавливала количество спец. групп, отправленных на приграничные территории, да спасенных животинок. Но зато в следующий мой полёт к сбежавшим людям принёс свои плоды. Первым делом мне поспешили сообщить, что в RDA есть еще такие же отчаявшиеся ребята, которые хотят покинуть Плацдарм. И в моих силах было встречать их и помочь найти первопроходцев в этом деле. Эта информация не то, чтобы мне не понравилась. Я была раздражена. Хвост бил по ногам словно кнутом. Почему я должна была это делать? Не много ли они хотят? Только эти мысли вмиг отпустили меня, когда сообщили, что они тоже будут с семьями. И у некоторых на руках маленькие дети. Но были и положительные стороны. Мне сделали несколько простеньких протезов, которые мне нужно было примерить для собственного понимая, какой из них был мне удобен. Первый, работающий по принципу улавливания микросигналов, посылаемых мозгом, должен был работать по моему желанию, но что-то шло не так. То ли датчики барахлили, то ли технические мозги здесь были не очень, но количество ложных срабатываний и неудобств превышало мой лимит терпения. Следующий, обычный, работающий по принципу улавливания положения оставшихся культей, тоже имел свои минусы. И самый главный из них - он просто крепился металлической пластиной к ладони, доставляя как неприятные ощущения от натирания кожи металлом, так и риск потерять его во время первого же прыжка. А вот третий, что работал более примитивно, мне нравился куда лучше. Он, как и второй, крепился к остаткам от пальцев, немного заходя на внешнюю часть ладони, и от самого протеза отходили крепкие нити, что привязывались к чему-нибудь на руке. Способ управления был прост - сгибаешь пальцы ближе к ладони, от чего тянутся нити, и металлические пальцы тоже будут сгибаться. Плюс его заключался как в простоте, так и в том, что потерять его будет крайне сложно. И металл, который использовали для его изготовления, как поведал мне Иэн, был достаточно прочным, чтобы выдержать удары. Оставалось только сделать что-то, к чему можно было привязать эти нити. Чувствовать на месте культей что-то постороннее было уже непривычно. Пришлось несколько раз отрабатывать хват лука и тетивы, чтобы не запутываться в последнем своим протезом. Следующим шагом тем же вечером для меня стал прокол уха. Этим уже решила заняться женщина, которая с сомнением поглядывала на немного трясущиеся руки Гарвина. А после и вовсе отобрала у него тонкое шило, которым и предстояло сделать проколы. Я же сидела на земле и без каких-либо эмоций наблюдала эту картину. И пока Лидия, так её звали, стерилизовала иглу на огне, ко мне подбежала её дочь Шарлотта, с интересом в маленьких глазах рассматривая меня. Особенно её заинтересовали мои уши, которые дернулись от громкого грохота со стороны мобильных блоков. От этого она даже заулыбалась от восторга и захлопала в ладоши, хотя ей было лет десять на вид. - И всё-таки на'ви - удивительный народ, - выдал вдруг этот ребенок, пока её мать обрабатывала руки и пробку из-под вина спиртом, которую собиралась подложить последнее мне за ухо, дабы не проткнуть шею или свои пальцы, - Вы такие забавные. А затем начался не очень приятный процесс, разве что принесший мне в душу немного странной радости. Я словно вешала на себя трофеи, так себя ощущала, пока Лидия, удерживая моё ухо, делала первый прокол и вдевала в него первую серьгу, сделанную из пули, которая по размеру для меня чувствовалась как большая бусина. Затем почти сразу был сделан и второй, почти у кончика уха, на который повесили пулю поменьше. - Благодарю, - чуть склонила голову я. - Тебе спасибо за то, что спасла. Дважды, - улыбнулась женщина, отдавая инструменты стоящему рядом Иэну и беря дочь за руку. - Что, теперь можно лететь? - как-то нетерпеливо спросил меня Гарвин. И я даже сразу не поняла, о чём он, но через секунду вспомнила, что именно ему пообещала. - Сначала протрезвей до конца, - флегматично сказала я, скрестив руки на груди. Он так и не бросил пить, - Я не дам встретиться пьяному мужику ни с одним тулкуном, пока он едва стоит на ногах и от него разит алкоголем. - Я не настолько пьян! - возмутился мужчина, поправив очки на переносице, - Я пил только вчера. Сегодня ни капли в рот не взял. - Вот если до завтра протрезвеешь, то завтра и отправимся, - развела я руками в стороны, не особо горя желанием исполнять своё обещание. Мне в принципе не особо хотелось с кем-либо находиться рядом больше необходимого. Иэн по моему строгому наставлению отправился отсыпаться, а один из солдатов пообещал присмотреть за ним, дабы тот не проснулся посреди ночи и случайно не выпил "не той воды". А я осталась рядом с этим "лагерем" с чистой совестью, ведь тсеоуллы почти полностью поправились и спокойно могли охотиться сами, в этот раз последовав за мной аж сюда. Им было любопытно, куда я хожу и где бываю. И не скажешь ведь им, что "любопытство кошку сгубило". Да и, думалось мне, пусть знают, что здесь есть те, кого, по моему настоянию, трогать было нельзя. Вот и сейчас они сидели на нижних ветках дерева и поглядывали по сторонам, а я внимательно следила за их повадками, надеясь, что их охотничьи инстинкты не взыграют из-за вида маленьких по нашим меркам людей. Пару раз я видела, как те готовились к прыжку, но отдергивала, негромко предупреждающе шипев. И, похоже, те урок учли, раз больше не предпринимали попыток. Более того, под утро, как и мне парой дней ранее, они к мобильным блокам принесли рыбу - свою добычу как подарок. Это-то меня и заставило выдохнуть с облегчением. Эти большие коты показали, что не считают находящихся здесь людей за еду или врагов. - Присматривайте иногда за ними, - негромко проговорила я, погладив подошедших и ластившихся ко мне тсеоуллов. Вместе мы и уснули. Они окружили меня, словно я была одной из них, вытягиваясь рядом и согревая меня своими телами. А утром я вновь повторила своё строгое наставление и, поприветствовав зевающего исследователя, обратилась к нему, спрашивая, готов ли он к полёту на икране и изучению повадков так им обожаемых существ. - Дай мне пару минут, чтобы собрать сумку, - попросил мужчина и уже начал возвращаться назад за вещами, как вдруг остановился как вкопанный и медленно обернулся ко мне, - Подожди. Полетим? На твоём икране? - Не на самсоне же, - фыркнула я, смотря на него с едва пробивающимися сквозь плотную пелену внутреннего холода эмоциями, а хвост дернулся от легкого раздражения, - Так будет быстрее и менее заметно для радаров RDA. Или мне просто показалось, или Гарвин вдруг как-то резко позеленел и развернулся обратно, возвращаясь в мобильный блок куда медленнее, чем в первый раз. Отсутствовал он порядка пяти минут, которые я потратила на то, чтобы подозвать Муна и угостить его кусочком мяса, который икран проглотил с удовольствием. Вскоре пришел Иэн, с опаской поглядывая в мою сторону. И я бы могла отнестись к этому с пониманием, но у меня была цель - быстро исполнить обещание и вернуться в свою "нору", чтобы хотя бы немного побыть в тишине и покое, потому раздражение начало охватывать нутро. Дернувшийся хвост, стеганувший меня по икре, стал словно спусковым крючком, что подстегнул меня к действиям. В два шага преодолев разделяющее нас расстояние, я подняла удивленно расширившего глаза мужчину и быстро усадила его на спину своего белого спутника, тут же запрыгивая следом позади него. - Вернемся примерно через сутки, может, чуть больше, - громко произнесла я, чтобы находившиеся неподалеку солдаты точно услышали меня. А затем обратилась к исследователю, - А вам, Гарвин, лучше держаться покрепче. И он, испуганно округлив глаза и словно вновь позеленев, вцепился в упряжь, что соединяла нервные отростки икрана для удобства наездника. Я же, установив связь, дала команду Муну взлетать, к чему он сразу же и приступил. Иэн, что находился в седле передо мной, вскрикнул. Но то ли он прикусил язык, то ли не хотел выглядеть совсем уж трусом в глазах окружающих, не знаю, главное, что верещать почти под ухом перестал, вцепившись мертвой хваткой во всё, куда только дотянулись его руки. Дальше было полегче, так как банши летел размеренно, никуда не дергаясь и не набирая всю возможную скорость. И это окупилось для всех нас. Иэн, успокоившийся, хоть и выглядящий немного болезненно, смотрел куда угодно, только не вниз, порой задавая столь простые вопросы, на которые ответ, казалось мне, знает даже ребенок. Но с этим приходилось мириться - лучше уж так, чем его стошнит прямо в полете или он и вовсе потеряет сознание от того, какую высоту мы набрали. По крайней мере, он старательно держал себя в руках. Полёт наш продлился достаточно долго - долететь из приграничной зоны до океана, а точнее, до примерного маршрута миграции тулкунов. Сейчас, по ощущениям, было примерно то время, когда они переплывают из одной точки в другую, посещая свои рифовые семьи. Надежда, что хоть кого-то мы сможем ненадолго подловить, теплилась угольками внутри. Не хотелось, чтобы этот путь прошел зазря. И не хотелось всё ещё быть должной хоть кому-то. Негромкий разговор, который Иэн, на удивление, пытался поддерживать, отвлекал как от плохих мыслей, так и не давал сосредоточиться. В такие моменты, не без злорадного удовлетворения, я ускоряла полёт. Это помогало ненадолго заткнуть человека, а мне хоть немного подумать о дальнейших планах. У океана мы оказались ближе к концу светового дня, когда солнце только приблизилось к огромной газовой планете. Еще с пару часов мы летели над поверхностью водной глади, выискивая хоть одного тулкуна. Но всё было тщетно. Сколько бы мы не летали тут и там, иногда овеваемые свежим бризом, но так никого не находили, кроме примитивных морских существ. И когда начало значительно темнеть, мне пришлось признать тот факт, что сегодняшний вылет оказался абсолютно бесполезен. Потому я развернула Муна в обратную сторону, надеясь поскорее вернуть Гарвина, а самой оказаться дома в тишине и спокойствии, развеиваемой лишь стрекотом насекомых и редкими рычаниями ночных хищников. Однако сегодня мне улыбнулась удача. Стоило нам развернуться и начал путь обратно, как я в надвигающейся темноте смогла разглядеть приближающихся тулкунов, и, что важно, мне не знакомых. Это словно груз с плеч скинуло, и я поспешила к ним на встречу, затем повернув направление полета параллельно их движению. Поприветствовав вынырнувшего вожака их стаи, я спросила, не могли бы они уделить мне несколько минут, сопровождая это языком жестов. Не хотелось бы, чтобы о моей способности понимать животных узнали. То, как я иногда разговаривала со зверями, со стороны казалось обыденным, как если бы хозяин разговаривал со своим питомцем, тем более что по большей части я общалась с ними простыми, даже примитивными звуками, такими как шипение, урчание или рычание. "Тслам'е", - удивленно пророкотал вожак тулкунов, затем приостановившись, заставив сделать то же самое свою стаю и нас, - "Мы ответим на все ваши вопросы". - Тогда позвольте для начала нам найти место, где мы могли бы приземлиться, - негромко проговорила я, всё так же дублируя слова на языке жестов. Но в ближайшей местности не оказалось ничего, где мы могли бы приземлиться, чтобы дать передохнуть икрану, а самим размять ноги. Тогда один из тулкунов предложил использовать его спину как площадку для отдыха. Я искренне поблагодарила его, не став отказываться от такого предложения. И тогда, спустившись со спины немного запыхавшегося Муна, я спустила следом и Иэна, придержав его от падения. Хоть кожа этих китов и была очень толстой, но она не переставала от этого быть скользкой, особенно для неприспособленной для подобного обуви. Усевшись в позу лотоса, я быстро объяснила Гарвину, что тулкуны - существа умные, более чем просто разумные, они имели свою общественную структуру, язык, понимали язык жестов, через который рифовые на'ви общаются с ними, и даже могли придумывать свои песни. И так как нашего языка они не знали, я стала неким переводчиком вопросов Иэна и ответов тулкунов. Мужчина задавал кучу вопросов о их быте, традициях и миграции. О их связи с на'ви. О их законах. Ему было интересно абсолютно всё. Раньше он мог на основе простых наблюдений и изучений мозга этих существ делать какие-то предположения и выводы, но здесь и сейчас он не просто додумывал, а получал самую точную информацию из первоисточника. Я видела, каким огнем горели глаза исследователя от этих новых знаний. Под конец он и вовсе выглядел таким ошеломленным, что он не сразу догадался сменить картридж на дыхательной маске, когда стало не хватать воздуха. Тулкуны увлекали его, как ни что иное. Он был ими искренне восхищен. - Благодарю вас за этот разговор, - склонила голову я в благодарственном жесте, затем помогая Иэну забраться в седло. Сейчас он не дрожал от страха, хотя прекрасно осознавал, что нам вновь предстоит долгий полет на большой высоте, - И прошу прощения, что отняла ваше время в этом нелегком пути. "Мы рады были хоть раз увидать Тслам'е в своей жизни" - благостно пропел вожак, - "Но постой. Это не ты ли та зеленоглазая на'ви, которую ищут?" - Что? - застыв на месте, спросила я, а глаза сами по себе расширились. Я даже забыла использовать язык жестов, до того испугалась, - Зачем? "Не знаю. Мы слышали лишь, что кто-то ищет тебя" - пропела самка рядом с вожаком. - Благодарю, - едва отмерев, поблагодарила их я, - Но прошу, не говорите, что видели меня. Запрыгнув в седло позади Иэна, я попрощалась с тулкунами, и мы взлетели. Я дала мысленную команду Муну лететь обратно, пока была погружена в свои мысли. Зачем? Зачем я кому-то понадобилась? А если... меня ищут Салли? Но единственное, для чего они это могут сделать - чтобы убить того, кто слишком много знает. Для того, чтобы устранить возможную утечку информации. А если не они, то кто? И для чего? Неужели из-за дара? Рук'е предупреждал быть с этим осторожнее... Мой взгляд вдруг упал на так же притихшего исследователя передо мной, на его поникшую голову, и мысли уже перетекли в его сторону. Он же болтал без умолку по пути сюда и тем более когда мы оказались рядом с тулкунами, но почему сейчас столь молчалив? - Что с тобой? - наклонившись чуть в сторону, чтобы видеть лицо собеседника, спросила я. - Я просто не знаю, что думать и чувствовать, - через некоторое время всё же ответил ученый, которого что-то явно грызло изнутри, как бы я не хотела этого признавать, - Я несколько лет работал с Миком Скорсби и молча наблюдал за тем, как тулкунов убивают, не считая их чем-то большим, чем просто бездумными животными. Я думал иначе, у меня были догадки из-за наблюдений за ними, но всё равно ничего не делал. И это я был тем, кто, препарируя найденный труп тулкуна, открыл амриту. Из-за меня теперь люди охотятся на них... - говорил мужчина обрывисто, с горечью в голосе, остановившись ненадолго ради того, чтобы перевести дух. Или сдержать нахлынувшие на него эмоции, - Мик считал их просто животными, но они ведь более чем осознанные существа. А мы с ними такое... Это же чистой воды убийство! Ох... Как бы он не запил еще больше прежнего. Нелегко остальным с ним придется. И всё же... Ненадолго, самую чуточку, мне стало жаль Иэна. Его мир сейчас дал огромную трещину и готов был вот-вот развалиться на части. И это не смотря на то, что ему и так приходилось далеко несладко - побег из RDA и погоня солдат за ними. Покидание привычной обстановки, чтобы затем жить в опасном лесу в надежде скрыться от войны и её жестокости. И по возможности помочь другим таким же отчаявшимся, работая с время от времени сбоившей техникой. Теперь ему нужно переварить еще и это. Наверное, мне стоило бы сказать хотя бы пару утешительных слов, но ни одного не находилось. Я тоже пережила по-своему травматичный опыт, и даже так не знала, что хотела бы услышать от окружающих. Можно было бы сказать хотя бы то, что не стоит переживать о свершившемся, чего он изменить не в состоянии, но тогда я просто совру, ведь сама была в плену своего прошлого. Вместо этого я лишь положила ладонь мужчине на плечо. Он не плакал, просто сидел молча, опустив взгляд. Но, казалось, душа его разрывалась на части. Ему предстоит жить с этим бременем всю его жизнь. Весь полёт прошел в молчании, где каждый думал о своём. В импровизированном лагере беженцев мы оказались примерно к полудню. Иэн, который лишь негромко поблагодарил меня, молчаливо махнул рукой вышедшим встретить его солдатам и ушел в мобильный блок, чтобы, вероятно, отдохнуть и предаться своей печали. - Ник, - позвала я того, который жил в одном блоке с исследователем, - Присмотри за ним. И повнимательнее. - Хорошо, - удивленно и даже как-то озадаченно ответил солдат, - А что случилось? Не нашли? - В том-то и дело, что нашли, - вздохнула я, и вовсе вводя мужчину в ступор. Только объяснять ничего не стала, запрыгнула в седло и готова была отправляться домой, как внезапная мысль посетила меня. - И еще. Если вдруг кто-то натолкнётся на вас и будет спрашивать обо мне - вы ничего не знаете, - сощурившись, предупредила я людей. И только получив утвердительный ответ немного недоумевающих солдат, я дала команду Муну наконец лететь в наше небольшое убежище. Оказавшись в своей "берлоге", я выдохнула устало. Провести больше суток в седле, при этом управляя другим существом - утомительно. Тсеоуллы, которых я какое-то время лечила и которых в лагере людей так и не увидела, скорее всего где-то свободно гуляют или спят. Мой верный Белый отправился на собственную охоту. И группка сбежавших находится достаточно далеко. Так что теперь можно было немного отдохнуть в тишине. Так я подумала, когда легла в гамак. Только вот мысли крутились в голове столь сильно, будто там находилось колесико, в котором, не переставая, бегал хомяк. Вверх по позвоночнику расползался липкий холодный навязчивый страх. Меня ищет кто-то из на'ви с неизвестными целями. Рекомбинант успел доложить о нападении на их группу военных зеленоглазой - меня. Я под прицелом с двух сторон. Словно я была отвергнута обоими мирами. И была их добычей. "Только вот" - стиснув зубы, со злостью в душе подумала я, - "Я не буду жертвой. Не дождёшься, Эй'ва. Вместо этого я сама стану охотником". Уснула я не скоро, но спустя несколько выматывающих морально часов я всё же провалилась в тяжелый сон. Отдыхом это можно было назвать с натяжкой, но я сейчас хотя бы не отключалась, как первое время, от недостатка сна прямо посреди какой-то работы. И вновь хлынуло быстрым речным потоком время. Всё чаще стали наведываться в приграничную зону Небесные люди, что не только ловили тсеоуллов, но и имели еще какие-то важные задачи, только вот какие именно я так и не могла узнать. Зато вновь на свободе оказывались звери, похожие на больших котов. Некоторые из них по глупости сами заходили в простые клетки, оборудованные датчиками, и были пойманы. Таких в стаи, как оказалось, тоже принимать не спешили. Тут так же работал закон естественного отбора - если попался, значит попадешься вновь. Обуза, которая могла совершить подобную ошибку и даже случайно подставить своих товарищей, не всем была нужна. И их в свою стаю принимали мои первые спасёныши, которые хорошо жили, не смотря на физические недостатки. Однажды в моём приемнике начали звучать непривычные крики и команды. Сначала мне подумалось, что на пришедшую группу напала группа хищников, от которых те улепетывали, и потому осталась сидеть на месте, плетя простое украшение на ногу, какие носили в одном из пустынных кланов, но следующий приказ, раздавшийся в наушнике, заставил дернуться и кинуться собираться. - "Найти и убить предателей!" - гласил строгий и громкий приказ. Сборы, что заняли едва ли десять минут, прошли перед глазами за пару секунд. А дальше я вскрикнула, зовя Муна, и прямо с ветки спрыгнула в седло пролетающего под домом икрана, направив движение в "квадрат Д-5", названный, судя по всему, командующим операцией по уничтожению беглецов. Из показанной сбежавшими солдатами из лагеря карты я примерно ориентировалась в обозначениях мест, которые давали военные по территориям, потому я четко знала, куда нужно лететь. В нужном месте я оказалась быстро, разогнав Муна до максимальной скорости. И кто бы знал, почему я так спешила? Не хотела подвести? Или нечто большее? Об этом не было времени думать, необходимо было действовать. Солдаты RDA уже вовсю рыскали в квадрате поиска, но на беглецов пока так и не натолкнулись. Те, по всей видимости, успели спрятаться где-то в зарослях и выключить технику, которая лишь только привлекала бы внимание. Только вот была загвоздка. Поисковая группа была с воздушным транспортом в виде пары "Скорпионов". Это заставило сразу взять в руки стрелу и вложить её в тетиву. Икран по моей команде нырнул в растительность за несколько сотен метров до приближения к людям. И только когда мы оказались совсем рядом, банши вынырнул из-за деревьев чуть боков к вертолетам, позволяя мне прицелиться и быстро выстрелить. Стрела пробила стекло и прошила пилота насквозь. И, не смотря на попытки пассажира рядом с ним удержать машину, ему это не удавалось. Со второй в меня тут же полетел град пуль, от которого я скрылась за растительностью, и который прекратился, стоило первому скорпиону, утянутому в сторону из-за невозможности выровнять полёт, упасть вниз, взрываясь. Взрывная волна задела всех, кто был поблизости. И если технику приходилось выравнивать от покачивания, то мне эти пара лишних секунд оказались только на руку. Взлетев поблизости от второго Скорпиона, я выстрелила в боковые лопасти, которые тут же загорелись и потянули вертолет вниз. Чуть дальше люди и рекомбинанты, что услышали первый взрыв, поспешили вернуться сюда и направить на меня свои пушки. Но их опрокинуло от второго взрыва упавшей машины. И это позволило мне быстро скрыться за деревьями. Я, спрыгнув на толстую ветку, отпустила Муна улететь подальше, чтобы его не зацепило выстрелами. Сама же осторожно выглянула и, прицелившись, выстрелила прямо в голову рекомбинанту, сразу же пускаясь в бег. Смена моего местоположения происходила быстро, прыжок следовал за прыжком, но вскоре я оказалась на противоположной стороне от той, в которую все устремили свои ружья. И даже несмотря на то, что пара людей стали оборачиваться, рассредотачивая внимание, я всё же вылезла из-за дерева и отправила еще одну стрелу, поражая свою цель. Тут же я, что было сил, полезла вверх, прячась за густыми большими листьями. Осторожно разведя их руками так, чтобы немного разглядеть, что творится внизу, я, двигаясь как можно медленнее, дабы не привлечь внимания шелестением растительности, убила еще одного, после чего стала быстро спускаться вниз. Оказавшись на нижней ветке, я едва слушала яростные крики оставшихся, и, более не желая растягивать бой, разбежалась и прыгнула в сторону врагов. В воздухе я успела прицелиться и выстрелить, затем сгруппироваться, чтобы, приземлившись, перекатиться и сесть. И, как могла быстро, направить лук и стрелу в сторону последнего, который от выстрела в горло покачнулся, затем медленно падая на землю. Я смогла выдохнуть с облегчением, неторопливо опуская напряженные руки. И только после того, как посмотрела вниз, заметила, что от кисти левой руки до локтя тянулась длинная, благо, не очень глубокая царапина с небольшими ожогами по краям. Пуля прошла по касательной. Последний рекомбинант, которого я убила, всё же успел в меня выстрелить. Вздохнув тяжко от осознания, что мне вновь придется искать целебные травы, я села на землю и медленно прокрутила небольшое колесико, которое было на нашейном передатчике, пока не услышала в наушнике тихий нужный мне щелчок. - Приём, есть кто на связи? - приложив два пальца к сенсорным панелькам, что запускали работу микрофона, проговорила я, - Приём! - "Да, да," - через некоторое время послышался с небольшими помехами знакомый голос Николаса, - "На связи, приём." - Я зачистила периметр от группы RDA, - докладывала я, разглядывая рану на руке, - Сбежавшие навряд ли сами подойдут ко мне, а если подойдут - тут же застрелят. Предупредите их, что я на вашей стороне. Пусть выдвигаются ко мне. В сторону прошедшего взрыва. - "Взрыва?" - озабоченно переспросил солдат чуть повысившимся голосом, - "Что прои..." Дослушивать вопрос я не стала по простой причине - не хотелось отвечать. Потому, дабы избежать разговора, что доставлял дискомфорт, я просто одним быстрым движением пальца перекрутила колёсико на передатчике, перестраиваясь на другую радио-волну. Ожидание моё проходило в относительной тишине. Разве что огонь позади трещал сгораемыми ветками. Радовало, что в этой местности деревья росли не повсеместно, а некими группками, оттого опасности, что пламя перекинется на весь лес, не было. Хоть и легкая грусть из-за уничтожения этого милого места всё же тронула на пару секунд моё сердце. Не смотря на приграничную с пустыней зону, влаги здесь было достаточно, дожди не считались большой редкостью, потому, быть может, погодное явление успеет потушить пожар до того, как он заберет с лица этой планеты хоть и не очень большое, но вполне милое место. Вскоре из-за деревьев ко мне вышли несколько солдат, что с удивлением рассматривали поле боя и меня, что сидела на земле посреди этой картины. - Наконец-то, - вздохнула я, медленно вставая, так как недоверчивые люди всё же направили на меня своё оружие, - Вы хотите оказаться в безопасном месте со своими товарищами или остаться здесь и сгинуть либо от пожара, либо от хищников. Или, быть может, хотите, чтобы вас нашли RDA? - Почему мы должны тебе верить? - спросил один из них, так и не опустив своё ружье. Покусав губы, я вновь прокрутила колесико на передатчике и как только услышала заветный щелчок, прорычала в микрофон. - Николас, мать твою, - недовольно начала я, затем всё же остановившись, чтобы успокоиться, - Ты рассказал им хоть что-нибудь? - "Ну," - вдруг прозвучал взволнованный голос на той стороне, - "Как-то возможности не было." Запустив руку в волосы, я раздраженно вздохнула. Хотелось вдолбить этому человеку, что осведомленность в таких вещах играет важную роль. А что, если бы эти люди не стали вникать, а сразу пустили бы мне пулю в лоб? Бесит. Неблагодарная работёнка. И почему я вообще на неё согласилась? Недоразумение это хоть и было вскоре разрешено благодаря тому, что новенькими по рации связалась первая группа, но это оставило свой отпечаток. Потому, особо не ведя подобострастных бесед, я поспешила туда, где находилось укрытие людей. Дав им команду быстро включать все моторы, я позвала Муна свистом, дабы не шокировать собравшихся еще больше и, взлетев, стала ждать, когда их Скорпионы с привязанными к ним мобильными блоками тоже поднимутся в небо. И только после этого я отправилась в путь, постоянно оборачиваясь назад, чтобы проверить, нет ли за нами хвоста и не отстают ли новенькие. До нужного места мы добирались продолжительное по ощущениям время, но если оно так и было, то это даже и к лучшему. Найти беглецов станет труднее. Приземлившись на землю, я дождалась, когда то же самое сделают люди, потому как только после этого из треугольником стоящих блоков начали выходить. К одному, первому из вышедших, я и направилась. - Ещё раз, Ник. Ещё раз это повторится, - начала я без предисловий, едва сдерживая рвущееся из меня раздраженное шипение, напугав мужчину своим напором, - И ты будешь сам лично тащить свой зад, чтобы вытянуть очередных беглецов из рук RDA. Ты меня понял? - П-понял, - напряженно, подняв ладони вверх на уровень лица, проговорил он, - Такого больше не повторится. - Предупреждай своих людей обо мне, если хочешь, чтобы я им помогала, - выплюнула я из себя, затем отходя от мужчины в усилии сдержать рвущийся наружу гнев. Меня бесило, что я и так своей шкурой ради них рискую, а вместо простого следования моим словам они направляют на меня оружие! Не умру от рук RDA, так вполне могу сдохнуть от блуждающей пули испуганных никому не верящих беглецов! Для этого я должна кидаться в бой ради других? К чёрту такую хрень! Если подобное повторится, я больше и пальцем ради них не пошевелю! В радость мне или людям, но произошедшее всё же повлияло на Николаса, и тот при общении с теми, кто в ближайшее время собирался улепётывать с Плацдарма или других баз, предупреждал обо мне, так что, к облегчению моего нервного состояния и нашего процесса общения с транспортировкой, сбежавшие, которым я помогала и которых спасала от "хвостов", больше на меня оружие не наставляли. А лагерь беженцев всё разрастался. В следующие спокойные дни я вновь то отправлялась на охоту, то на прогулку, чтобы проветрить мозги и набрать нужных мне корней. В один из них я, пережевывая горьковатое растение, услышала какой-то полурык-полувизг зверя, судя по громкости, явно большого, и отправилась пешком в ту часть пустынного леса, куда еще не ходила. Здесь земля была более жесткой, а камней и валунов было куда больше, чем там, где я жила. Вдали, спустя долгое время моих брождений, послышалось шуршание, похожее даже на шипение, и одиночный скулеж. На них я и пошла неспеша, ведь, судя по звукам, Небесных людей не было, а напугать животное, если тот ранен, вероятность была большая. Только когда я вышла к небольшой полянке, поняла, что уж кто-кто, а я его не напугаю. Там, опираясь боком на один из валунов, на земле лежал огромный зверь. Светло-песочного окраса с необычными белыми пятнами, словно у него витилиго, и зелеными, как листва, глазами. Ктанан, который был похож на помесь кобры с волком и являющийся таким же священным зверем, как и Торук, был ранен. Его капюшон, что был разделен на секции как отдельные отростки, которые едва заметно двигались, шебурша, удивил, потому как этот звук отзывался в моих ушах как слова. Так это один из способов их общения? Это размышление прервало тяжелое дыхание зверя, по боку и с пасти которого текла кровь. Похоже, корень, что я съела, вступил в моем организме в свои права, так как я стала приближаться к нему, хотя ясным мозгом осознавала, что он может даже в таком состоянии разорвать меня на куски, ведь был размером больше палулукана раза в два точно. На моё приближение Ктанан угрожающе зарычал, но так и остался лежать на месте. Но это не подействовало, я подошла еще немного ближе, осматривая его раны. Чуть дальше второй пары лап из грудной клетки зверя торчал длинный, как и у него самого, светлый клык. Часть бока была исцарапана когтями. Видимо, только моё абсолютное спокойствие в этот момент и позволило мне подойти совсем уж близко без значительных последствий, хоть рычание со стороны хищника и не прекращалось. Более того, он выгнул длинную шею и зарычал мне прямо в лицо, но быстро потерял сознание от боли. Что же, так даже лучше. Подозвав Муна, который всегда летал неподалеку от меня, я достала из седельной сумки травы Ту'ре и Лонт, которые растерла в ступке, которую так же теперь всё время носила с собой, и, подойдя к зверю, осторожно выдернула из него огромный клык. Ктанан дернулся от боли и машинально рыкнул, но так и не очнулся, что было мне на руку. Промыв обеззараживающим отваром ему раны и обильно намазав получившейся смесью, часть даже чуть протолкнув внутрь, я остановилась на мгновение, рассматривая необычную, хоть и попорченную чьими-то лапами шкурку. Кожа его была словно змеиная чешуя, только чешуйки эти были куда меньше по размеру, чем у шипящих созданий Земли. И приятнее на ощупь. Встряхнув головой, словно сбрасывая наваждение от созерцания чего-то столь здесь необычного, я отправилась на охоту, через час вернувшись с тушкой птицы и изумрудным шестиногом, последнего свалив на землю рядом с Ктананом. Птицу же я почистила и пожарила на быстро симпровизированном костре, который пришлось развести еще и потому, что темнело. Тогда-то хищник и проснулся. Увидев меня, он зарычал, но когда я никак не среагировала, опустил взгляд, замечая мёртвое животное перед собой, равзе что не предпринимая никаких попыток его съесть. - Ешь, - хмыкнув, произнесла я, кивнув ему на тушку шестинога. С такими ранами он в ближайшее время и двинуться не сможет, - Тебе нужно быстрее поправиться, а пища этому поможет. И всё. Дальше мы сидели в тишине, прерываемой лишь звуком разрываемой клыками плоти, в относительной близости друг к другу. Таким образом я просидела рядом с Ктананом двое суток, каждые полдня меняя растительную "кашу" на ранах. Уже раза с третьего зверь перестал на меня злобно рычать, но поглядывал с недоверием. Даже животных, которых я приносила ему, сначала внимательно обнюхивал перед тем, как приступать к еде. Для него соседствование со мной было скорее вынужденной мерой. По прошествии двух суток Ктанану явно стало лучше, потому как он уже мог вставать и ходить, не теряя при этом большого количества крови и сознания. - В следующий раз будь осторожнее, - сказала я ему напоследок перед тем, как запрыгнула на икрана и полетела домой. Там меня тоже ждала пара-тройка голодных раненных ртов, за которыми нужно было приглядывать. Следующие пару стычек с RDA почти ничем не отличались, кроме странных разговоров, что я улавливала, и вида дронов, которые улетали от рекомбинантов, шныряющих в квадратах поисков и исследований. Чего? Это мне было пока непонятно. Но ясно было одно - им что-то очень нужно, раз они так отчаянно, не смотря на пропажу своих групп, всё еще отправляли новые. Они ходили в полной экипировке, оглядывались на каждый звук, зачем-то останавливаясь каждые двести метров. И собирали в колбы песок, подписывая какими-то знаками. Именно их и сгружали в небольшие автоматические квадрокоптеры, которые затем покидали место. А вот позже случилось неожиданное для меня событие. Когда я пришла к очередному месту дислокации военных, я с удивлением обнаружила несколько мертвых солдат среди увеличенной в количестве группы. И двух местных на'ви, которым связали руки и в головы которых наставляли оружие. Рекомбинанты что-то кричали, похоже, пытались что-то выяснить, но ничего путного выудить у них не получалось. Военные не знали языка на'ви, а представители гуманоидной расы не понимали английский. И мне пришлось вмешаться. Одного за другим я убивала, получая хоть и мелкие, но ранения. Когда на поляне, где они собрались, оставалась всего пара рекомбинантов, я выпрыгнула вперед из-за завесы раздражающей меня растительности, что иногда мешала и мне попасть по цели. И только когда и они упали на землю, я смогла хоть немного расслабиться. Похоже, зря. Когда я выпрямилась, чтобы размять плечо, на меня сзади накинулся рекомбинант, что еще был жив, и схватил меня за шею, пытаясь задушить. Первое, о чем я подумала, это нож. И даже потянулась за ним, с пробежавшим по спине страхом осознавая, что он зажат между мной и солдатом, отчего у меня не было возможности его достать. Потому я не придумала ничего лучше, как другим способом заставить его отпустить меня. А когда я укусила за одну из его рук, он закричал, убирая лишь её, и быстрым взмахом направил мне почти в лицо армейский нож. Инстинктивно я схватилась за лезвие обеими руками, изо всех сил сопротивляясь. Стараясь удержать так, чтобы он не смог вонзить его в меня. Тут же по ладоням потекла моя кровь, а острие впивалось в пальцы. - Да сдохни ты уже, тварь! - прорычал с усилием в голосе рекомбинант. Чувствуя, как нож скользит по окровавленным рукам, а локоть рекомбинанта лишает возможности вздохнуть, я решила пойти на отчаянный шаг. Наклонив голову вперед, я резко дернула её назад, ударяя мужчину затылком по лицу со всех оставшихся сил, дезориентируя его и заставляя выпустить меня из своей хватки. Упав на землю, я, напуганная и в то же время разозленная, схватила первое попавшееся мне оружие - большое ружье, за дуло и, быстро встав, с разворота ударила прикладом очухавшегося рекома в челюсть. Послышался глухой щелчок, который явственно говорил о том, что своим ударом свернула ему шею, но в тот момент я словно его и не слышала. И со злым криком, еще и рыча, я запрыгнула сверху на упавшего солдата, выхватила из его руки нож и стала наносить удары ножом в открытую от брони область, в основном, в район ключиц. Один за другим, вымещая лишь небольшую часть накопившихся во мне эмоций. И только после некоторого времени я остановилась, осознав, что последний враг мертв. А сама я частично изуродовала чужое тело и наполовину была покрыта его брызгающей из ран кровью. Плохо соображая, я повернулась на звук шуршания сбоку. Там находились двое на'ви, парень и девушка. Оба были связаны. И ранены. Но, стоило мне только посмотреть на них, как они дёрнулись в противоположную от меня сторону и зашипели угрожающе, давая мне понять, чтобы не подходила. Без лишних слов, держа в дрожащих от боли руках всё тот же армейский нож, я встала и размеренным шагом направилась к тем, кто сейчас, будучи прижатыми военными лицом к земле, едва мог нормально встать. Не обращая внимания на то, как оба они стали еще более агрессивно шипеть и пытаться не подпустить меня к себе, я всё же подошла, обойдя их со спины, дабы те не могли сейчас меня ни ударить, ни лягнуть ногой. И тогда, наклонившись к на'ви, я осторожно, пытаясь не задеть кожу, перерезала путы, удерживающие их. Первой была девушка, у которой было ранено плечо. Она, оказавшись свободной, отскочила от меня, но когда я приблизилась к парню, явно была готова меня атаковать. И я в принципе относилась к этому с долей понимания. В том числе и потому, что местные племена и до этого относились ко мне вполне себе враждебно. Но избавить второго от оков я успела быстрее, чем на меня кинулись с кулаками.

Steve Jablonsky - My Name Is Lincoln

- Вы свободны, - наконец, проговорила я, наблюдая, как и парень хотел вскочить, но только упал. Его нога была прострелена, - Постарайтесь больше не попадаться Небесным людям на пути. - Почему ты нам помогаешь? - с подозрением спросила меня девушка. - А что, должна была оставить на растерзание людям? - наклонив голову вбок, спросила я и выкинула нож куда-то в кусты, затем вновь перевела взгляд на парня, нахмурившись из-за того, что предстало моим глазам, - Вместо разговоров лучше помоги ему. Чем быстрее - тем лучше. - Что ты имеешь в виду? - задал вопрос уже сам объект моих слов. - Тебе выстрелили в ногу, - сказала я очевидное для всех, но этот ответ, похоже, их совсем не удовлетворил, - То, чем они выстрелили, всё еще находится в твоей ноге. И это лучше поскорее вытащить. Иначе будет очень плохо. - Мы не дойдём в таком состоянии до дома, - взволнованно пробормотала девушка, посмотрев на парня, - А что будет, если не вытащить? - Тогда... - и тут я задумалась. Я не знала, как на на'ви сказать о заражении, и тогда, присев на корточки и глядя прямо в глаза раненному, ответила так, как только могла донести мысль, - Тогда твоя собственная кровь станет для тебя ядом. А смерть будет долгой и мучительной. - П... - вдруг начала что-то говорить девушка испуганно и запнулась, затем всё же взяв себя в руки, - Помоги ему. Прошу! Ты же можешь это вытащить? - Почему я должна это делать? - скептически спросила я, подняв бровь. Уши мои на мгновение прижались к голове, а хвост ударил по земле, но непонятно от каких именно эмоций. Никто из них не нашёлся с ответом. И я встала, чтобы уйти, но внутри что-то дёрнулось, вынуждая остаться. Раздраженно выдохнув, я вновь посмотрела на опечаленных на'ви, которых наверняка ожидала здесь смерть. Либо от хищников, либо от потери крови или даже заражения. Судя по разговору, дом их находился далеко отсюда, потому смерть без ездовых животных им обеспечена. И почему вдруг во мне взыграла совесть? - Ладно, - недовольно нахмурившись, проговорила я, в подсознании отмечая, как загорелись надеждой глаза этой парочки, - Я помогу. Только для начала мне нужно было остановить свою кровь. Подняв дрожащие руки, полностью покрытые алой жидкостью, я тяжело вздохнула. Попросив их оставаться на месте, я поспешила найти ближайший ручей, в котором промыла ладони и из которого набрала в кожаный мешок немного чистой воды. А пока возвращалась, нарвала пару полезных трав и много суховатой жеоды. Те двое на'ви так и сидели на полянке в ожидании. Сгрузив рядом с ними собранное добро, я сказала парню лечь на живот и вытянуть ноги, что он не сразу, но всё же сделал. Только существовала другая проблема. - Это будет очень больно, - предупредила его я, на что получила уверенный взгляд. Осмотревшись, я подошла к одному из трупов и склонилась над ним. Расстегнув ремень, я вытащила его из штанов и, проверив его на прочность, сложила пополам, вернувшись к на'ви, - Вот. Зажми между зубов. Первое время оба смотрели на меня озадаченно, но когда я повторила своё требование, объяснив, что это не позволит ему откусить собственный язык, парень всё же послушно его исполнил. Я могла бы дать что-то другое, но ничего кроме веток или листьев не находила. От первого он мог сломать зубы, не смотря на то, что кости на'ви были очень крепкими, а второе бы просто не помогло. Присев на корточки рядом с раненной ногой, я промокнула рану собранной жеодой, что впитала его кровь, пытаясь всмотреться в пулевое отверстие, дабы найти оставшийся в нем кусок металла. И вскоре мне это удалось, потому я, попросив девушку на всякий случай придержать своего друга, полезла внутрь пальцами, не имея с собой ничего более подходящего. Тут же нога сильно дернулась, а изо рта парня вырвался громкий крик, сменяемый мычанием из-за стиснутого в зубах армейского ремня. Из-за движения мне было сложно зацепить пулю, но когда мне это всё же удалось, я поспешила её вытащить. - Вот, - кинула я кусок металла на землю рядом с головой парня, который посмотрел на предмет, что я достала, - Теперь всё. Осталось только обработать. Это будет не так ужасно. И правда, по сравнению с тем, что он уже пережил, промывка и обработка раны оказалась для него чуть менее болезненной. Так что вскоре я уже перевязывала его ногу длинным плотным листом. А затем, словно уступая своей совести или какому-то чувству сочувствия, я помогла с раной и девушке. Тут всё было куда легче - рана оказалась сквозной, так что мне нужно было лишь обмазать её лекарственными травами и перевязать. К тому моменту, как мы закончили, уже наступил вечер. Идти ночью по лесу, раненным, без возможности быстро передвигаться и защищаться было опасным. Сопровождать же их я даже не просилась - учитывая их настороженность и даже агрессивное поведение по началу, было более чем ясно, что они не допустят того, чтобы я оказалась рядом с их домом, не говоря уже о том, чтобы в принципе знала его местонахождение. Приграничные кланы очень "гостеприимные" и "радушные". Так что я просто отвела их немного дальше от поля боя и развела костер, принеся им пару мясистых плодов. - Спасибо, - словно чему-то была удивлена, поблагодарила меня девушка, принимая большой фрукт. За ней последовал и парень, - Меня зовут Leya, а моего друга Ronse. А как... нам звать тебя? - Тей'ра, - всё же представилась я, подкидывая ветки в огонь. Нам всем нужно было немного согреться. - Почему ты помогаешь нам? - задал вопрос Ронсе, что был со мной примерно одного возраста. - Почему просто не ушла? - переспросила я. - Да, почему не ушла? - подтвердил он суть своего вопроса. - Не знаю, - через некоторое время всё же ответила я. Я и правда не знала ответа на этот вопрос. Просто на миг в их испуганных лицах, в которых виделись жажда жизни и готовность сопротивляться, я словно увидела себя, - Мне так захотелось. - Тогда позволь нам отблагодарить тебя, - уверенно вдруг заговорила Лея. - И чем же вы можете мне отплатить? - насмешливо фыркнув, спросила я. Просто потому что мне ничего от них не было нужно. - Ты ведь не местная, - не спросила, сказала девушка, уверенно глядя на меня, - И не знаешь наших порядков. Уверена, ты уже сталкивалась с воинами местных кланов. И они наверняка вели себя так же, как мы поначалу. - Что ж, врать не буду, всё так, - усаживаясь поудобнее, заинтересовавшись, что же мне скажут дальше, проговорила я. - Не знаю, как у вас, но у нас принято выражать свои намерения чириканьем, - продолжила на'ви, - В зависимости от мелодии мы понимаем цели и желания другого. Если же вместо этого следует тишина, то это заставляет настораживаться. Я... - и тут девушка запнулась, глянув на своего друга, - Я научу тебя, как это делать и какие мелодии что обозначают. - Лея! - предупреждающе шикнул на неё парень. - Она спасла нас, Ронсе, - зашипела девушка на него в ответ, - Помогла с ранами и даже накормила. Имей хоть немного уважения и благодарности! Поэтому она имеет право знать наши порядки, чтобы её не убили из-за простого незнания! В этот момент я просто сидела и наблюдала за негромкой перепалкой этих двоих. Ругаются, словно влюбленная парочка, ей богу. Правда, эта перебранка, сопровождающаяся аргументами "за" и "против", прекратилась, когда к нам вышла пара нантангов, заставивших на'ви подскочить и схватиться за своё оружие. - Kehe! - уверенно рыкнула я, кладя руку на голову спокойного змееволка. Я его знала, и он меня тоже, поэтому вышел просто поприветствовать и немного посидеть рядом. Для меня это была привычная, даже рутинная схема моей жизни. - Они не нападут. Успокойтесь. Вскоре звери и вовсе стали вести себя как щенки, требующие своей порции ласки. Они ложились на спину, открывая животы, вытягивали лапы, хоть иногда и косо поглядывали на чуть подуспокоившуся парочку. Некоторое время мы провели в молчании. - То, о чем я говорила, - спустя несколько тихих минут, прерываемых лишь тресканьем огня, продолжила Лея, более не встречая сопротивления со стороны парня, - Чириканье. Я тебя научу, какую мелодию надо произвести, чтобы никто из на'ви, что живут здесь, на тебя не напал. И она, сложив две ладони лодочкой друг с другом, начала свистеть, а приподнимая пальцы внешней, меняла мелодию. Девушка показала, обучая, как это сделать, затем наблюдая за моим прогрессом. И только когда у меня стало хоть немного получаться, она просвистела несколько разных мелодий, больше похожих на птичье пение. И к каждому из них она давала пояснение, что именно оно обозначает. А затем просила меня повторить. Не могу сказать, что у меня получалось идеально, всё же, без двух пальцев отработать это было сложно, но по большей части у меня выходило правильно. На это моё обучение ушла едва ли не вся ночь, но я со всем усердием запоминала всё, что мне говорили. Это и правда было важно. Когда наступило утро, мы с Леей и Ронсе обменялись словами благодарности и разошлись в разные стороны. Они отправились в свой клан, а я, запрыгнув на икрана, полетела домой, в пути отрабатывая новые для себя навыки. После того раза, когда мне сильно задело руку и когда мне изрезало ладони в попытке остановить нож, я нарезала из кусков оставшейся кожи две длинные ленты, которые, намотав от основания пальцев до локтя, сшила в перчатки. На левой я сделала пару отверстий, в них просунула нити от протеза, который, наконец, стала носить. Металлические пальцы были холодными и очень твердыми, что доставляло дискомфорт, но вскоре и к этому я смогла привыкнуть. Так что теперь я ходила с ним и в перчатках, защищающих руки от таких вот выстрелов. Да и логично, что, если солдат не может попасть в жизненно важные области, он будет стрелять по рукам, которые держат оружие. К тому же я осознала, что расположение ножен с кинжалом за спиной на набедренной повязке было мне неудобным. В случае, если меня вновь схватят, как в последний раз, я не смогу достать нож и отбиться. Потому, взяв еще пару лент, я смастерила себе портупею на правое бедро, куда и пришила ножны. Так было куда удобнее. А еще, словно напуганная историей с Ронсе, пришло новое понимание. Последний бой показал, что следующей важной частью моего одеяния должны быть raspu’, но из кожи титанотерия их было сделать невозможно - слишком уж она толстая и плотная для такой легкой части гардероба. Поэтому я решила изготовить щиток для ног или проще - накладку на голень, название которой просто вылетело из моей головы. Её я сделала только на левую ногу, потому как именно она из-за стиля моего боя страдала больше всего. Да и, честно говоря, на правую уже просто не хватило материала. У меня оставалась всего одна небольшая лента из кожи, которой было недостаточно для пошива. И её я разрезала на три большие части, изготовив из него что-то вроде ожерелья, по форме полностью повторяющее то, что было на моей шее, чтобы затем наложить броню из кожи сверху. Не хотелось, чтобы украшение вновь покрылось кровью или было испорчено кем-нибудь. Странно, но душа, что стала принадлежать миру на'ви, требовала чего-то, чего я не понимала. Зато всё это делали руки. Украшения на ногу, какие носили в клане Лаурхуфве, попытка улучшить седло Муна для удобства. И модернизация моей одежды. Однажды я отыскала во время сбора трав чей-то скелет, судя по всему, похожий на тсеоулла. И тогда мне в голову пришла странная, но заинтересовавшая меня мысль. Вознеся молитву, часть скелета я забрала с собой. Ребра взрослой кошки оказались немного больше моих, и я пришила их к своему черному топу. Может, такой вид сможет навести немного жути на Небесных людей, что так часто захаживают сюда. А из шипа с хвоста зверя я, пытаясь проявить все свои возможные инженерские умения, попыталась сделать накладку на свой хвост. Задуманное у меня, конечно, получилось благодаря использованию дополнительной деревяшки, которая и крепилась за кисточку, но держалась такая конструкция не идеально. Точнее, она часто падала. Потому я просто отбросила эту затею до лучших времен.

Portwave - Shadow Lady

Вскоре после происшествия с Леей и Ронсе я вновь пустилась в круговорот событий. Несколько спасенных тсеоуллов и других зверей, что случайно или по задумке RDA попадали в ловушки и капканы. Пара групп беженцев с баз военных, которых я переправляла к основной, помогая им обустроиться в диком лесу. Солдаты, которые уже знали, что на них будет охота сразу, как только те высадятся в этой местности, с готовностью осматривались по сторонам, но даже так вздрагивали от неожиданности, когда видели меня. Правда, беглецы тоже меня опасались из-за моего грозного, судя по всему, вида, но, благо, оружия не наставляли. Дети, что первое время косо на меня поглядывали и обходили стороной, с легкой руки маленькой Шарлотты с радостью подбегали ко мне, когда я приходила в лагерь. Или это от того, что я приносила им сладкие ягоды и фрукты? Кто знает. Но дети, не смотря на всё со мной произошедшее, так и остались моей слабостью. Как и животные. Иногда девочки подбегали ко мне, усаживали на землю и, вытянув из волос заколку, баловались с моими волосами, заплетая косички. Это нравилось им, а я просто позволяла себе немного расслабиться в такие моменты. Мальчишки же в основном гоняли мяч по безопасной территории, что стала больше с приходом новых беженцев. Казалось, это такой небольшой уголок спокойствия и умиротворения. Но даже здесь бывали свои проблемы. В основном связанные с техникой или пропитанием, но они всё же случались. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я осела в этой приграничной зоне, я не отсчитывала дни, даже не пыталась. Они пролетали для меня один за другим, лишь иногда сокращая свой бег для того, чтобы тянуться мучительно долго. Следующий выход на солдат отличался только тем, что помимо меня, вот неожиданность, среди листвы скрывалась пара-тройка на'ви, что были готовы атаковать. И тогда я, сложив ладони так, как меня учила Лея, просвистела короткую мелодию как сигнал. "Это моя добыча". Представители местного племени подняли взгляд, не сразу находя меня в тени на дереве. И, прищурившись, кивнули, убирая оружие и покидая это место. Не знаю, поняли ли они, что я чужая здесь, но они ушли. Возможно, махнули на это рукой, думая, что проще дать нам поубивать друг друга? Не знаю. И спрашивать точно не буду. Еще через некоторое время я вновь оказалась в схожей ситуации, разве что в этот раз атаковала прямо с воздуха, сидя на Муне, когда на'ви кинулись в бой ради защиты своих земель. Только вот они не понимали, что оружие Небесных людей было куда разрушительнее. Нескольких подстрелили. Не смертельно, но достаточно, чтобы ненадолго обездвижить. И мне пришлось быстро, выстрел за выстрелом, выносить нескольких прямо с икрана в дерганном полете, в надежде самим не попасться под шальные пули. Когда на земле оставалось всего трое людей, я, направив Муна прямо вниз, спрыгнула с него, выстрелив в воздухе в одного и падая на второго, сворачивая тому шею. Только в этот момент я поняла, что стрелы вновь закончились, ведь не всегда в кривом полёте я метко целилась, а стрелы лишь пролетали мимо цели. Потому как могла быстро я схватила с земли ружье и несколько раз выстрелила в последнего оставшегося, затем скидывая оружие на землю. На'ви, что были в стороне и держали раненных, ощерились, когда я перевела взгляд на них, но я лишь вновь сложила руки лодочкой друг к другу и просвистела негромкую спокойную мелодию. "Я не враг". Не знаю, что вдруг заставило местные племена вступать в сражение с Небесными людьми, ведь раньше они отсиживались тихо. Быть может, близость врагов к их домам стала поводом наконец схватиться за оружие? Встряхнув головой словно в попытке выбросить непрошенные мысли, я просто подозвала Муна вскриком и, разбежавшись навстречу, прыгнула и схватилась руками за стремена. Икран мой уже знал, что нужно делать, а потому не очень быстро развернулся в воздухе, чтобы я успела переместиться и усесться в седло. Теперь, спустя несколько проб и ошибок, этот трюк мне удавался. И мы летели домой с чувством выполненного долга. А там меня уже посетила интересная идея. Раз местные зверушки понимают меня без слов, так почему бы не попробовать использовать это не в простом общении, а в чём-то большем? Что, если в различные звуки вкладывать смысл о прошенных действиях? И тогда я, сидя по-турецки на ветке возле своего убежища, посмотрела вниз, на землю, где резвился очередной мой спасённый зверек, и коротким свистом попросила его сделать кувырок, что он и сделал. С этих пор, если мы с Муном находились на расстоянии друг от друга, я могла не просто подозвать его, а простым стрекотом дать ему знать, каким именно способом стоит ко мне подлететь.

Tyler Bates Joel J Richard - La Vendetta

Только следующий мой вылет, произошедший слишком скоро, едва не выбил у меня почву из-под ног. Когда я очередной раз спрыгнула с Муна чуть дальше высадки группы RDA, присев на корточки на ветке дерева, поползла вперед, вложив стрелу в тетиву. А услышав какой-то странный разговор о том, как им нужно собрать несколько проб, выглянула, замирая на месте. В этот момент меня словно окатило ледяной водой. Сердце больно забилось о ребра, а паника нахлынула волной, лишая воздуха. Страх, злость, боль, ярость. Всё это вмиг вспыхнуло в груди при виде всего одного существа среди пришедших. Жницы. Руки задрожали, дыхание участилось, а перед глазами встали все те картины, что преследовали меня во снах. Это заставило меня отвернуться и прижаться к стволу дерева спиной, переводя дух. Мне нужно было успокоиться. Прийти в себя. Но вместо этого в груди только разжигался пожар ненависти. Если сейчас пойду туда в таком состоянии, погибну. От сосредоточенности на одной лишь женщине, от собственной неосмотрительности. Тогда надо избавиться от всех, оставив её напоследок. Выровняв дыхание, но не быстрое сердцебиение, я вновь выглянула из-за дерева и прицелилась в ближайшего рекома, убивая того точным выстрелом в голову. Град пуль последовал тут же, заставив спрятаться обратно. Затем по привычной схеме я полезла наверх, прячась за листвой. Только в этот раз решила не спешить, а делать всё медленно. Патронов у них много, но они не бесконечные, а у меня всего одна жизнь. Поэтому пришлось сидеть тихо, высматривая каждого. Пара рекомов, я видела, решили зайти с боков. Это упрощало мне задачу. Двигаясь предельно медленно, я прицелилась в одного, что оказался за пределами видимости основной группы, которая периодически стреляла в то место, где я находилась до этого. Выстрел произошёл быстро, а звук упавшего тела привлек внимание солдат, давая возможность мне быстро прикончить второго, зашедшего с фланга. Минус трое. Осталось еще с десяток. Затем я спустилась немного ниже, прячась среди растительности. Пришлось побегать, перепрыгивая с ветки на ветку, но уж лучше так, чем меня просто быстро пристрелят. Забравшись не сильно высоко, я присела на корточки и укрылась большим листом. И когда чуть в стороне от меня начали проходить пара солдатов - рекомбинант и человек за ним, я не могла упустить такой шанс. Тихо, не производя звуков, я поудобнее взяла лук и, вложив в него стрелу, прицелилась и максимально натянула тетиву, затем её отпуская. Стрела, метнувшаяся вперед мгновенно, прошила шею рекома насквозь, пригвождая человека к земле. Последовавшие выстрелы заставили меня метнуться в сторону, чтобы затем, под градом пуль, убежать и скрыться. - Найти эту девку! - прокричал басовитый голос, - И уничтожить! А я запряталась в корнях под деревом в небольшой прорехе, не высовываясь. Несколько пуль всё же смогли меня задеть. В основном это были царапины от касательной, но в области между локтем и плечом была сквозная рана. Не задела кость, не застряла внутри и не повредила артерию. С этим можно жить. Когда рядом стали слышны тихие шуршащие от обуви шаги, я затаилась, лишь одним глазом выглядывая наружу. Рядом со мной прокрадывался рекомбинант, то и дело оборачиваясь по сторонам с пушкой в руках. Когда он отошел буквально на пару шагов, я обернулась назад, удостоверяясь, что поблизости не было других. Второй находился чуть в отдалении и был к нам спиной. Этого более чем достаточно. Тихо вынырнув из своего укрытия, я беззвучно вытащила нож из ножен на бедре, в один широкий шаг подошла к рекомбинанту и прыгнула, обхватывая того ногами и руками. Быстро, как то позволяли мне обстоятельства, я с шипением боли от удара по раненному плечу, провела лезвием по горлу солдата, глубоко разрезая кожу. Громкое для ситуации шуршание одежды и кряхтение привлекли внимание другого, заставив меня молниеносно спрыгнуть и скрыться за деревом, прижавшись к нему спиной, от уже летящих в мою сторону пуль. Уши поджались к голове от готового выйти из горла рычания, а глаза быстро бегали по округе в поисках выхода. И он нашелся. Чуть дальше, слева был небольшой, но с сильным течением ручей. И особенность его была в том, что некоторое расстояние вода преодолевает под землей, уходя в неглубокую яму. Это была сейчас единственная возможность уйти. Лук, что так и лежал под деревом, я заберу позже. А окровавленный нож, что я всё так же держала в ладони, быстро убрала в ножны. Подготовившись морально и физически, примеряясь к расстоянию, я стартанула со всех ног в сторону этого ручья, к месту, где он уходит под землю. И когда уже оказалась прямо рядом с ним, я прыгнула в углубление ногами вперед, выпрямив их как при падении в воду, набрала в легкие побольше воздуха и скрестила руки на груди. Если я правильно помнила эту местность, то подземная часть ручья должна была закончиться примерно через двести метров. Так оно и оказалось, меня выбросило наружу примерно там, где я и предполагала, разве что с небольшой погрешностью. Я пару раз едва не застряла, а потому сейчас с жадностью глотала воздух, попутно быстро осматриваясь по сторонам. Здесь никого не было, но присутствовала уверенность, что скоро они наверняка придут. Поскользнувшись в грязи, я упала, измазавшись, встала на ноги и достала нож, сжимая его в руке. Уши слегка дергались, улавливая звуки леса и неестественные для этого места шуршащие едва заметные шаги, которые ускорились после моего падения. Пришлось немного последить здесь, затем убегая подальше и прячась среди деревьев. Заколка съехала, освобождая часть волос, которые грязными локонами прилипли к спине, плечам и лицу. Всё, что у меня сейчас было из оружия - обсидиановый клинок и одна сломанная стрела, а точнее, лишь её половина с наконечником, что зацепился за перчатку. Пригибаясь и ступая тихо, я пробежала немного вперед, обходя по дуге те места, где примерно находились солдаты. И пришла к тому месту, где лежала пара трупов. У мертвого рекомбинанта я быстро, оглядываясь по сторонам, выхватила ружье, оказавшееся тяжелым, и перебежками, не издавая ни звука, подошла со спины к людям, что ходили втроём. Подняв ружье повыше, я постаралась прицелиться, но неожиданно один из них обернулся, и мне пришлось стрелять почти наугад в надежде, что попаду. И я действительно смогла попасть во всех троих, мгновенно их убивая. Только вот звуки моих выстрелов сразу же привлекли внимание оставшихся, и мне пришлось, бросив тяжелое оружие на землю, вновь бежать куда-то в сторону, прячась за густой растительностью. Скрыться за ветвистыми лианами, опутавшими ствол дерева. Осталось четверо. Я не могла нападать в лоб. Слишком много рисков это несло. Важной составляющей было не только отсутствие у меня лука и наличие огнестрельного оружия у рекомбинантов, но так же то, что я не была рождена на'ви. У меня не было их боевого духа и бесстрашия, с которым те кидались в бой. Я не была солдатом, который бы проходил специальную боевую подготовку. Зато солдатами были мои враги, которые в сражении быстро уложат меня на лопатки и пристрелят. Единственное, что заставляло меня идти в сражение - клокочущая внутри злость на этих существ. Из-за них всё это со мной произошло. Я лишилась нового дома, приютившей меня семьи, названного отца! Из-за их возвращения сюда всё в этом мире пошло наперекосяк! Мои мысли, что только больше разжигали во мне огонь ненависти, прервали рекомбинанты, что появились в поле зрения. Они шли вместе, почти что спина к спине, осматриваясь вокруг в поиске меня. И что делать в такой ситуации? Всё, что мне приходит в голову - маневр отвлечения. Но кто мне в этом поможет? Наверху где-то в стороне что-то зашуршало, и двое рекомов несколько раз выстрелили в том направлении, затем останавливаясь, чтобы проверить. С ветки, откуда доносился звук, убегали syaksyuk, испуганные громкими звуками. С противоположной стороны раздался шорох, отчего солдаты дернулись и резко развернулись, но это оказался лишь небольшой серый fwampop. Тут военные стрелять уже не стали. Может, это мой единственный шанс. Что было сил и выдержки, я, чуть сместившись в зарослях, уходя из-под траектории огня, медленно поднесла ладони к губам и негромко по птичьи просвистела, прося хоть кого-то, кто был поблизости, помочь. И меня не заставили ждать. В противоположной от меня стороне раздались громкие шаги, на которое тут же среагировали солдаты, едва ли не бросаясь туда. А я, наконец, смогла выйти и, медленно ступая, подобрать с земли новое оружие, ружье поменьше - человеческое. В нужный паз едва помещался мой палец, чтобы можно было нажать на спусковой крючок, но и этого мне было достаточно. Тихо крадясь среди растительности, я внимательно вслушивалась в окружающие меня звуки. Где-то справа в отдалении раздались разочарованные голоса рекомбинантов. Судя по всему, из-за того, что там оказалась не я, а какая-то зверушка. Подняв взятую пушку на уровень плеча и приготовившись, я пошла вперед, только неестественный шорох позади обеспокоил, заставив резко развернуться. И это было очень вовремя. Один из виденных мною рекомбинантов уже начал направлять на меня оружие. Только я опередила его, просто направив пушку в его сторону и сделав несколько выстрелов сначала в область ног, повалив того на землю, а затем и в голову. Чтобы наверняка. Позади раздались суматошные выкрики и бег, потому я тоже поспешила делать ноги. Со спины начали доноситься звуки выстрелов, несколько даже задели меня, попадая то по касательной по коже, то по моей броне. И всё было бы хорошо, если бы впереди меня не была перекрыта дорога упавшим деревом. Бежать я не переставала, пытаясь найти выход. Бежать в сторону - не вариант. Слишком много придется оббегать, а рекомбинанты были быстрее меня и уже совсем скоро нагонят. И спасение нашлось там, где я даже не ожидала. Под стволом лежащего дерева было небольшое расстояние до земли и куча грязи. Пролезать времени нет. Значит повторим грязевые процедуры. Максимально, как только позволяли силы, я ускорилась, у самого тупика падая на спину в грязь. Только вместо того, чтобы быть пойманной, я заскользила, быстро оказавшись на той стороне. Встав, едва не упав второй раз, я поспешила вновь скрыться, предполагая, что солдаты обойдут дерево, лишь бы устранить меня. Проползти не решатся - слишком маленький лаз для них. Осталось трое. Только прятаться здесь было особо некуда. Потому я, не придумав ничего лучше, измазалась в грязи вся, затем медленно, чтобы не упасть, легла животом на землю и проползла под дерево, всё так же держа в руке ружье. И хоть оно теперь навряд ли выстрелит, но уж лучше так, чем ничего. Вскоре здесь появились оставшиеся бойцы. Они были напряжены. - Да что это за мелкая тварь такая? - прошипел сквозь зубы один из них, пока остальные предпочитали отмалчиваться, - Откуда она вообще здесь взялась? - Меньше слов, больше дела, - шикнул ему товарищ, осматриваясь вокруг.

Tyler Bates & Joel J. Richard - On the Hunt

Они говорили о чём-то еще, но я почти не слышала их разговор. Всё, на чём я только была сейчас сосредоточена - Жница. Один только вид её татуировок приводил меня в бешенство из-за далеко не радужных воспоминаний о том, как те мелькали перед глазами и в каких обстоятельствах. В какой-то момент я больше не могла справиться с собой и своим гневом и, тихо выползая, встала на ноги и кинулась на шедших с ней рекомов. Одного ударила по руке ружьем столь сильно, что выбила из его рук его оружие, но а моё погнулось, так же вылетая из влажных ладоней. Пришлось быстро, уходя из-под пуль, достать кинжал и кинуться на очумевшего от происходящего солдата, нанося ему точный удар ножом под челюсть. Только вот второй бы мог точно стать моей погибелью, если бы в этот момент на него не кинулась стая нантангов с громким рычанием. Мужчину загрызли почти сразу. Жница, что осталась одна, пыталась отстреляться от них, но у неё быстро кончились патроны, а в дуло ружья вцепился один из змееволков, отвоевав это оружие себе. Затем звери стали наступать на женщину. Это точно не входило в мои планы! - Она моя! - яростно прорычала я, отчего нантанги вдруг испуганно отскочили по сторонам, но всё еще удерживали Жницу в кругу, не давая ей уйти. - Это ты! - увидев меня, с удивлением и в то же время тревожащим её пониманием осознала женщина, вытаскивая из-за спины армейский нож. - Как видишь, - поведя плечом, ответила я, не сдерживая рычащие нотки в голосе. Сама покрепче перехватила свой кинжал, второй рукой сжав сломанную стрелу, и без каких-либо предупреждений кинулась вперед. Жница, хоть и с небольшим запозданием, но увернулась от моего удара, пытаясь нанести свой. Мне удалось заблокировать его, выставив локоть сбоку, а затем быстро нанести на её остановленной руке длинный порез. - Сука! - выругалась она, сплюнув на землю, и вновь бросилась на меня. Пару раз и я пропустила удары, от первого не поранившись, так как тот пришелся по топу, а второй порезал талию, едва не задев песенную нить Рук'е. Последнее, наверное, просто свело меня с ума, потому как я с криком бросилась к женщине, и, заблокировав её удар и выбив её нож из руки, вогнала стрелу в её ладонь насквозь. Крик Жницы поднялся над деревьями, встревожив и так немногих зверей, что здесь ещё оставались. А я тяжело дышала, пока просто наблюдала за тем, как реком схватилась за свою руку, отходя на несколько шагов назад. А затем и вовсе развернулась, чтобы сбежать. Похоже, не такой из неё и хороший солдат, как все полагали. Но оставлять её в живых я была не намерена. Бросившись за ней, я быстро догнала женщину и, схватившись одной рукой за её косу, другую запустив в её волосы, чтобы сжать в кулак, я с силой, которой никогда в себе не ощущала, потянула Жницу на себя, опрокидывая на землю. Упав на спину, она с округлившимися глазами пытаясь не навредить своей руке еще больше, стала отползать, рыская взглядом вокруг в явной попытке найти хоть какое-то оружие или и вовсе спасение. - Что вы здесь ищете? - ледяным голосом, от которой бы у меня самой могли побежать мурашки, спросила я, надвигаясь на женщину, - И зачем тащите к себе животных? - Пошла к черту, тварь! - выплюнула она. - Может, ты станешь сговорчивее, поправь я тебе твою симпатичную мордашку? - подойдя вплотную и склонившись над ней, приставила свой кинжал к её лицу, медленно поднимаясь им по щеке к самому глазу. Я наблюдала, как расширились от ужаса зрачки Жницы. И не сколько от моих действий, сколько от слов. Её слов, которые я сейчас ей повторила. Она понимала, что не уйдет отсюда живой. Быть может, она и надеялась на свой опыт, пытаясь снести меня ударом кулаком целой руки, но только вот я, не смотря на бурлящую внутри ярость, еще пыталась сохранять хотя бы часть рассудка, потому ожидала чего-то подобного. А еще сработал выведенный мною нейротоксин, сделавший движения Жницы куда медленнее. И я пригвоздила подобранным армейским ножом вторую руку к земле, дернув ушами от её громких воплей. В этот момент что-то внутри меня словно щелкнуло. Весь тот ужас и боль, что я пережила на Плацдарме начал выливаться из меня потоком наносимых Жнице ударов. Я не примерялась, била туда, куда только упадёт рука, крича на неё с такой яростью и ненавистью, которые всё это время жили внутри. Била без остановки, отпуская хотя бы часть того, что долго хранилось в глубине души. Очнулась из этого состояния я лишь тогда, когда почувствовала в своих руках боль. Костяшки пальцев были сбиты в кровь, кожа содрана едва не до костей, кажется, даже умудрилась сломать себе пястную кость. На Жнице же и вовсе не было живого места. Кажется, она уже даже не дышала, яд сделал всю работу. Похоже, я достаточно долго пробыла в этом невменяемом состоянии. И меня вдруг накрыло отвращение. К ней, к этой ситуации. К самой себе. Всё, чего мне хотелось - просто умыться и вернуться домой. Едва встав на подкашивающихся ногах, я перешагнула через тело Жницы и осмотрелась. Здесь рядом лежали два трупа рекомбинантов, которые обгладывали змееволки. Это зрелище заставило немного поморщиться, но на этом всё. Убрав свой кинжал в ножны, я вернулась к ручью, к той его части, где было более-менее чисто, и как могла ополоснулась. Смыла грязь с живота, ноги и рук, оставив остальное, чтобы помыться в ручье побольше, что находился недалеко от моего убежища. Затем я вернулась к дереву, где пряталась, чтобы забрать из-под него отцовский лук. И только после этого я позволила себе позвать Муна, дабы забраться в седло и улететь. Полёт обратно занял какое-то время, в течение которого я просто сидела, уйдя мыслями куда-то в себя. Чувствовала я себя опустошенной, но в то же время словно часть груза, что давила на плечи и пригвождала невидимыми путами к земле, отпустила. Казалось, даже дышать стало немного легче. Однако меня накрыла слабая тошнота. Мне вдруг стало тошно от всей этой ситуации, от самой себя. И чтобы хоть ненадолго потеряться в тишине эмоций и мыслей, я достала последний хранящийся в мешочке корень и съела его, спустя несколько минут ощущая легкость. Первым делом я направилась к ручью, в котором смыла с себя грязь и краску, стараясь меньше тревожить руку со сломанной костью. Затем я вытащила из седельной сумки нужные мне травы и обработала все раны, что сегодня заработала. И только в конце я взяла один большой лист и, подхватив нож в левую руку, сделала в коре ближайшего дерева глубокую дыру. Из неё неспеша стала литься густая золотистого цвета смола, которую я нанесла на лист тонким слоем, затем оборачивая его растительной частью вокруг правой ладони, ожидая, когда смола затвердеет. Это послужит мне гипсом до тех пор, пока кость не срастется. Вернувшись домой, не смотря на дневное время, я попробовала лечь спать. Только сон никак не шел. Я вертелась на гамаке, не в силах закрыть глаза и как следует отдохнуть. Никто не знает, когда Небесные люди появятся здесь вновь. Нужно быть во всеоружии. Но даже это никак не смогло заставить меня уснуть, оттого я, раздраженно фыркнув, отправилась на прогулку, совместив приятное с полезным. По большей части я бродила по лесу в поисках необходимого мне корня, чтобы сделать хотя бы небольшой запас. На это у меня ушла почти вся вторая половина дня. К вечеру я остановилась у ручья, что протекал недалеко от дома, и присела на землю, смотря, как с каждой минутой природа преображается. Солнце, прячущее свой свет за Полифемом, уже почти скрылось, давая природе Пандоры раскрыть своё собственное свечение. Сидя у воды, опустив в неё стопы, я подобрала с земли небольшую отломанную ветку и взяла в ладонь нож, стругая из неё что-то, чего сама пока не знала. Руки просто работали сами, опережая мои собственные мысли. Листья, рыбы, земля и пробегающие мимо звери наливались светом, озаряя всё вокруг. Темно совсем не было, потому я могла спокойно продолжать свою работу, которую закончила ближе к утру. Когда солнце взошло над горизонтом, в моих руках уже была небольшая простенькая флейта. Моя душа, что не так давно стала принадлежать миру на'ви, вновь стала тянуться к каким-то прекрасным вещам. Следующие несколько дней были спокойными, потому я смогла как следует отдохнуть и набраться хоть каких-то сил. По большей части я бродила по округе, собирала полезные травы, делала отвары, краски и яд. А после, позволив себе ненадолго поддаться желаниям души, я уселась на валун и достала свою флейту, на которой пыталась извлекать звуки лишь немного. Кажется, здесь сработали инстинкты на'ви, которые веками жили бок о бок с музыкой, сопровождающей их до самого конца. Потому пары раз мне хватило, чтобы руки узнали и запомнили, как нужно встать, какие отверстия в трубке закрыть, чтобы извлечь нужный звук. Так что сейчас, повертев самодельную флейту в пальцах, я, наконец, решилась.

Oleksa lozowchuk - In The Flood (Opening Horizon Forbidden West)

Из инструмента полилась медленная спокойная мелодия, которая только пришла мне в голову. И слова песни, что кружили в голове, как нельзя лучше описывали мою ситуацию, в которой я находилась. Наверное, её можно даже назвать моей собственной песней "охоты". Теперь, после произошедшего, я точно могла утверждать, что я больше не являлась в этом процессе целью, дичью. Я была самым настоящим охотником. Чувствовала ли я из-за всего этого одиночества? Наверное, в первые дни, как я здесь оказалась, было до странного пусто и тихо, но всё же я необычайно быстро с этим свыклась, как и с потерей пальцев. Об этом я размышляла, выдувая кроткую мелодию. Звери, что были близко и слышали, повыглядывали из-за деревьев и других своих укрытий. Разогнать всю эту шайку безбилетников мне не позволил Мун, который приземлился рядом и с наслаждением, судя по его мягкому урчанию, слушал музыку. "Словно Белоснежка, мать вашу" - промелькнула ехидная мысль, однако даже злая усмешка над самой собой не тронула ни губ, ни души. Сейчас мне было абсолютно всё равно. Разве что где-то внутри немного, самую чуточку, было до самых костей холодно. И в голову, словно назло, лезли различные неприятные окоченевшему сердцу мысли и воспоминания. На самую малость, лишь на секунду, мне захотелось теплых объятий и хоть чьего-нибудь понимания. "Нет," - со злостью на саму себя подумала я, обрывая мелодию и раздраженно вставая с камня, - "Не кого-нибудь, а кое-кого конкретного. Того, кто уже отвернулся от тебя, дура! Хватит даже думать о невозможном. Ты ему противна. Ты противна даже самой себе." То была одна единственная мелодия, которую я исполняла очень долгое время, не имея сил для попытки сыграть хоть что-нибудь другое. Она словно была отражением меня, а потому только её признавала моя душа.

Hensonn - Sahara (Slowed)

Спустя время, когда кость перестала болеть, вероятно, частично срастившись, я смогла снять импровизированный гипс и использовать руку более свободно. Примерно тогда мой передатчик, который периодически начинал глючить, вероятно, от попадания в него воды, уловил сигнал. Собравшись, как и всегда, и нанеся на лицо и открытые участки живота краску, я подхватила лук и отправилась в ту область, где Небесные люди собирались высаживаться. И только сейчас я заметила, что эта группа находилась достаточно близко к линии окончания леса и началу пустыни. Всё это время они бывали с каждым разом всё ближе! Но всё же зачем? Едва собрав себя в руки от начавших тревожить меня вопросов, я полетела вперед, навстречу к неминуемому сражению. И по отработанному за это долгое время сценарию я запрыгнула на ветку дерева недалеко от того места, где проходили рекомбинанты. Правая рука, в которой была сломана кость, слушалась неохотно, сжималась с еще ощутимой болью, потому прицеливаться стало сложнее. И я старалась держаться в тени, пытаясь поудобнее схватить лук. Только то ли я совсем ушла в свои мысли и перестала замечать всё вокруг и потому выдала себя, то ли моего появления слишком сильно ждали, но один из солдатов что-то вскрикнул, направив на меня пушку, и я не придумала ничего лучше, чем просто сбежать. Дерево, на котором я находилась, было небольшим, а потому как следует защитить меня от всех пуль бы не смогло. И я действительно кинулась назад с мыслью, что надо найти подходящее место, где можно было бы скрыться получше, но несколько пуль, что одновременно попали мне в спину, с силой врезаясь в не пропустивший их в меня топ, ударили столь сильно, что наверняка останутся большие синяки. Ко всему прочему, они создали удар, что толкнул меня вперед, выбив из равновесия. Нога соскользнула с края ветки и я полетела вперед, в последний момент успев схватиться за лиану. Казалось, это меня спасло, потому как я полетела чуть дальше, словно Тарзан, но лиана резко оборвалась, швырнув меня на ветку, о которую я ударилась животом, а затем я упала вниз, ударившись спиной о еще одну столь сильно, что меня едва не сложило пополам, как то было в чужих для меня воспоминаниях, когда я только очнулась в новом теле. Оттого падения на землю я почти не почувствовала, находясь в болевом шоке. Перед глазами плавали черные мушки, к горлу подкатывала тошнота, но я, собрав всё своё упорство, перевернулась со спины на живот, отчего в глазах появились уже электрические искры. Но даже так я смогла увидеть, что мой кинжал, выпавший из ножен при падении, лежал недалеко. Услышав за спиной голоса, я поспешила поползти вперед, ощущая, как боль потихоньку подавляется съеденным вчера лекарством. И когда цель уже была перед носом, я протянула правую ладонь и схватила нож. В этот момент кто-то бесцеремонно, громко усмехаясь, наступил на мою руку, не давая поднять оружие и вырывая из моего горла вскрик боли. Но этого, казалось, им было мало. Схватив меня за основание косы, мужчина резко дернул вверх, вынуждая меня с силой стиснуть зубы и подняться на колени. - Зеленые глаза? - немного удивленно присвистнул он, затем громко усмехнувшись, - Так это ты та сучка Салли? Отвечать ему я ничего не стала, лишь плюнула в него, попав на футболку. Не знаю, разозлило это его или нет, но после этого мне с силой сжали основание косы и дернули вверх, затем ведя к остальным на небольшую полянку, коих в этой местности был пруд пруди. - Глядите, кого поймал, - с едва ли не кричащей гордостью в голосе возвестил своих товарищей рекомбинант, выставляя меня вперед словно напоказ, затем пиная по ногам, чтобы упала на колени, - Та сбежавшая девчонка Салли, о которой нам говорили. - Так это всё-таки она здесь дебоширила, перебив всех наших? - с недоверием спросил один из толпы, подходя немного ближе, чтобы рассмотреть, - Какая-то она хилая. - Я, конечно, не по синим человечкам, но чтобы натянуть её разок и спустить пар сойдет, - мерзко ухмыльнулся третий, делая несколько шагов в мою сторону. - Хш-ш-ш-ш! - зло зашипела я на него, оскалившись. За что мне мгновенно прилетело прикладом ружья по лицу, откидывая мою голову в сторону от силы удара и едва меня не вырубая. Перед глазами всё кружилось, вновь стало воротить, но даже так я смогла увидеть, как один из рекомов, что был немного в стороне от всей этой шумихи, собирал с земли немного песка в стеклянную колбу, затем ставя её в специальный внутренний отсек дрона, который после этого поднялся в воздух и улетел в сторону ожидающего солдатов корабля. От самоуничижающих мыслей и чувства тошноты меня отвлекло что-то странное, что выбивалось из рамок обычного. Земля, на которой я стояла коленями, мелко, едва заметно вздрагивала, словно по ней кто-то сильно ударял, распространяя эту дрожь дальше, как то бывает, если бросить камень в середину спокойного озера. Но откуда это..? Среди деревьев друг мелькнул большой светлый силуэт, выпрыгивая на поляну. Светло-бежевый в белое пятно Ктанан, что занимал едва ли не всё пространство, с шипением раскрыл огромную пасть, из которой, словно у ядовитой змеи, брызнула какая-то жидкость в нашу сторону, заставив меня, как только позволяла рука, удерживающая меня, пригнуться. Эта странная прозрачная с зеленоватым оттенком жидкость накрыла всю верхнюю часть стоящего позади меня рекомбинанта, отчего тот начал жутко кричать. Только я не могла обернуться, чтобы посмотреть, что с ним происходило - я смотрела только на невероятно опасного зверя, что находился передо мной. Он после опрыскивания одного солдата, пастью схватив того, что был ближе всего ко мне, и прямо в воздухе раскусил его пополам. Параллельно с этим он широким мощным хвостом сбил других с ног, одного даже умудрившись этим же хвостом и расплющить по земле. Кого-то он отправил в полёт ударом своей головы на длинной мощной шее, да так, что ему переломало позвоночник от удара об дерево. Оставшихся он просто разорвал когтями и зубами. А после повернулся ко мне. Я, стоя на подрагивающих ногах, едва заставляла себя стоять на месте. Если дёрнусь, побегу - уверена, только раззадорю инстинкты хищника. Так просто умирать не хотелось, но я прекрасно понимала, что этому зверю я на один его клык, не более, чем просто закуска. Только вместо ожидаемого нападения Ктанан медленно, спокойно шурша отростками, которые вместе напоминали капюшон кобры, подошел ко мне, склоняя ко мне голову, чтобы посмотреть в глаза. "Рад снова встретиться с тобой" - проурчал зверь, глядя прямо на меня своими зелеными глазами. Это был тот Ктанан, которому я помогла! - "Ты цела?" - Я-я в порядке, - заикнувшись, ответила я, медленно выпрямляясь. Спина неимоверно болела, одним глазом я видела как сквозь алую пелену - скорее всего, мне разбили бровь, из которой теперь шла кровь. Да и рука, которая только начала себя чувствовать лучше, вновь была повреждена. Обернувшись, чтобы посмотреть на всё, что здесь только творилось, я обомлела. Разорванный пополам рекомбинант валялся в лапах Ктанана, несколько с глубокими порезами от когтей, из которых еще хлестала кровь, валялись мертвыми тут и там, а тот, что был позади меня и вовсе выглядел отвратительно. Его кожа и часть мышц верхней части тела отсутствовали, растворившись словно от кислоты. Это было жутко. Заработавшая у одного из мертвецов рация и у меня приемник, заставили меня вслушаться в слова, что давалось с долей трудностей. Рация оказалась повреждена, а в моём наушнике слышались помехи от неисправностей. Но даже это не помешало уловить мне самое важное сообщение. - "Через два дня выступаем в сторону пустыни. Местные племена, что будут встречаться на пути - подлежат истреблению" - прозвучала напугавшая нутро фраза, а затем, через несколько секунд неразборчивых помех, я, наконец, получила ответ на многие свои вопросы, - "... песка собрать как можно больше... стекло должно быть толстым...". Вот в чём дело! Образцы песка им нужны были для того, чтобы определить, можно ли делать из него стекло! Скорее всего здесь он был не подходящим. Но где же находился хороший? И тут как обухом по голове быстро пришел ответ. Рядом с кланом Ненисрею, я точно знаю, есть источник идеальных для идей Небесных людей материалов. Из того песка получается прочное стекло, и для его обработки не требуется слишком большой температуры или специальных заводов. Но если они направляются туда, то... Они уничтожат Ненисреу. Первым делом сбегав туда, где я упала, я забрала отцовский лук, что лежал на земле, и кинжал, затем вновь возвращаясь на полянку. Там, обыскав трупы на предмет чего-нибудь полезного, я позабирала их ножи, а затем встала на ноги, оглянувшись на Ктанана. - Мне нужно идти, - хрипло предупредила я зверя, что всё это время внимательно наблюдал за мной, не уходя. "Возьми меня с собой" - попросил внезапно он, подходя ближе и, что еще более удивительно, протягивая в мою сторону нервный отросток, - "Ты слабая на'ви. Я защищу. Помогу." - Если останешься со мной, то окажешься в большой опасности, - честно ответила ему я, надеясь, что тот откажется. Казалось, не переживу, если по моей вине умрёт кто-то ещё. "Жизнь полна опасностей везде" - как-то удивительно по-философски ответил он, всё так же настойчиво протягивая один из нервных отростков, - "Я готов ко всему." Обернувшись на половину словно растаявшего рекома, я через некоторое время глубоких раздумий всё же соглашаюсь и соединяю свою косу с его отростком, прикрывая глаза. Сердце пустилось вскачь, в легкие будто пустили чистый кислород, а волосы на затылке чуть приподнялись от водоворота чувств этого существа. - Тогда Txum - твоё имя, - уверенно глядя на него, произношу я. Мы оба простояли так с минуту. Я прижалась к большой голове Ктанана, поглаживая его рукой по лбу и голове, привыкая к нашей связи и ощущениям от неё. Пытаясь отделить свои чувства от чувств зверя. И не пускать свой душевный холод во внутренний мир Тъума. Затем, словно кивая своим мыслям, я, не без его помощи, забираюсь на спину Ктанану, по его настоянию хватаясь крепче. И правильно, что я последовала его совету, наматывая его нервные отростки на свои руки, потому как в следующую секунду мы рванули вперед с такой скоростью, что я некоторое время терялась. А зверь спокойно и уверенно лавировал среди деревьев, достаточно быстро оказываясь рядом с моим убежищем, в которое я зашла, чтобы набрать с собой стрел. Никогда нельзя быть уверенным в том, что тебя ждёт впереди. Вскоре я вновь сидела на спине Тъума, направляя его в сторону пустыни, где следующим, уже менее приятным открытием стало то, что этот невероятно сильный и величественный Ктанан умеет нырять в песок, преодолевая большие расстояния под ним. И всё было бы хорошо, только вот я совсем не была к этому готова, потому очень быстро мы вынырнули. Там мне было нечем дышать, приходилось держать глаза и рот закрытыми, но даже так в них попал песок, что пришлось отплевываться. Для этого нужна специальная подготовка. Так что дальше всё расстояние мы, по моей просьбе, преодолевали по земле, а не под ней. Когда в отдалении стал виден свет от костров, что разжигались у каждого снейвйи, я остановила Тъума и слезла с его спины. Этот путь я должна буду пройти сама. Ктанан наведёт слишком много лишнего шума своим появлением, а мне нужно было спокойствие и тишина, в которых я бы могла поговорить с оло'эйктаном и рассказать ему о скором нападении Небесных людей. Но отпускать одну он меня не хотел, потому, подпрыгнув, зарылся в песок, собираясь меня сопровождать. С тяжким вздохом я согласилась, попросив его не вылезать до тех пор, пока мне не придется уходить. Всё, что мне нужно было - предупредить. Шагая по рыхлому песку, я добралась до местоположения клана тогда, когда солнце уже полностью скрылось за газовым гигантом, погружая Пандору в темноту, которая развеялась почти сразу благодаря своему собственному свечению. Когда я только стала приближаться, все, кто видел меня, горловым вскриком дали понять всем, что к ним пришел гость. Все меня здесь знали, только вместо того, чтобы поприветствовать, воины вдруг схватили с песка свои копья и направили на меня. - Стой на месте, - выкрикнул один из них, - Не подходи ближе. Тебя прогнали из этих мест. Тебе больше нечего здесь делать, уходи! - Мне надо поговорить с вождём, это очень срочно, - сказала я, не особо обращая внимание на оружие в руках на'ви и делая несколько шагов вперед. - Назад, - ощерился на меня другой, едва не протыкая копьём, что заставило меня отступить. Они серьезны. В этот момент под ногами почувствовалась дрожь, и через секунду из песка за моей спиной с громким рыком выпрыгнул Ктанан. Он, рыча и агрессивно шелестя отростками, наклонил голову, закрывая меня ею и приобнимая нервным отростком в защитном жесте. Судя по вытянувшимся лицам, крикам испуга и выроненным копьям Тъум произвел на них неизгладимое впечатление. В принципе этого я и опасалась. - Тише, - проведя рукой по шее Ктанана, попыталась его успокоить я, выходя немного вперед из-под опеки этого зверя, - Не нужно им вредить. - Ктанан Макто, - неверяще просипел один воин, за ним, словно эхом, это же начали повторять и другие. А затем те, кто упал, вставал с песка и расходился в стороны, образуя проход. Что же... Я слышала, что этого зверя считают священным наравне с Торуком, но не думала, что настолько. И чтобы сейчас поговорить с вождём, мне нужен был этот статус наездника великого Ктанана. Значит, будем использовать это. И я, легко похлопав Тъума по шее, вышла вперед, с легким раздражением понимая, что все сейчас смотрели на меня как на восьмое чудо света, протягивая в мою сторону руки, но так и не решившись коснуться. Думаю, в том числе этому способствовало и то, что Ктанан, всё еще шелестя отростками от негодования, следовал прямо за мной, поглядывая на сглатывающих от взора зверя на'ви. Я шла вперед прямо к удивленно глядящим на меня оло'эктану и тсахик, надлежащим образом их приветствуя жестом левой руки ото лба. А затем наступила тишина. Вождь и шаманка смотрели на меня то ли в ожидании, то ли всё еще были поражены увиденным, а я пыталась подобрать подходящие слова. - Я пришла к вам, потому что узнала плохие вести, - серьезно начала я, когда волнение, наконец, отпустило, покрывая эмоции тонкой привычной мне корочкой льда, - Небесные люди собираются идти сюда. И уничтожить всех, кто стоит на их пути. Уничтожить вас. - Ты в этом уверена? - взволнованно вышла вперед супруга вождя. - К сожалению, да, - глядя ей в глаза, ответила на вопрос я, - И боюсь, их будет много. На их стороне металлические животные, что стреляют огнем и железом, что умеют летать и ходить по земле. Вам нужно собираться и уходить, иначе они убьют всех, кто здесь есть. - Мы не можем уйти, это наш дом, - воспротивился вождь. И я могла его понять, но все жизни тех, кто здесь есть, не стоят того, чтобы просто оставаться на месте и умереть от рук людей. А ещё эта фраза, столь знакомая ушам, резанула внутри когтями дикого зверя, - Мы дадим отпор. - Тогда вы все погибнете, - спокойно, даже как-то холодно ответила я, пожав плечами, - Вам не справиться с ними. - Но тогда... - задумчиво проговорила тсахик, шагнув вперед, затем с надеждой подняла на меня глаза, после чего то же самое повторили и оло'эйктан с его женой, - Помоги нам. Эта просьба... Казалось, она слишком эгоистично звучит, особенно из уст тех, кто спокойно прогнал меня и сейчас был видеть меня не особо рад, направляя на меня оружие. - Почему я должна это делать? - скрестив руки на груди и приподняв бровь, спросила я. - Мы знаем, что поступили жестоко и неправильно по отношению к тебе, - со вздохом, проведя рукой по лицу, на котором отражалась усталость, сказал Мллте, - И к Рук'е. То, как обошлись с тобой, было бессердечно. И всё же я пытался защитить свой народ. Ты была опасна для нас после пережитого тобой. И все же просим о помощи. Ты - Ктанан Макто. Ты смогла оседлать великого зверя. - Я не воин, - покачала я головой. - Но ты, как никто другой здесь, знаешь, как воюют Небесные люди, - привел свой аргумент вождь, - И можешь подсказать, как нам будет лучше с ними сражаться. К тому же у тебя есть Ктанан. Великий зверь всем нам поможет. - То есть вы хотите использовать его, - не спрашивала, а утверждала я. И отчасти я могла их понять. Ктанан как и Торук - символ силы. Если он сражается на вашей стороне, то считается, что удача с вами и вы обязательно победите.

Linkin Park - What I've Done

Это было сложно. Я не хотела втягивать Тъума во что-то подобное, сама не хотела участвовать в этом сражении - здесь были воины куда опытнее и сильнее меня. Да и понимание, что это сражение обречено на проигрыш, не отступало, всё сильнее укрепляясь в сознании. Мы все здесь погибнем. Слишком мало на'ви против армады людей. "Я с тобой, куда бы ты ни пошла и что бы ни решила" - негромко прошуршал Тъум, легко боднув меня головой по плечу, словно прочитав мои мысли. "Я тоже" - проскрежетал пролетающий над нами Мун, - "Я тоже с тобой". Тяжко вздохнув, я вновь посмотрела на чету вождей, затем тяжелым взглядом обвела собравшихся вокруг на'ви, среди которых глаза зацепились за Тикъу и Минью, что обеспокоенно и как-то с надеждой глядели на меня. Я опустила взгляд и чуть наклонила голову, привычным жестом приветствуя их. Если уйду, они точно погибнут. А этого мне никак не хотелось. - Ладно, - через некоторое время всё же ответила я, ощущая, как груз, который лишь недавно начал отпускать, вновь давит на плечи. Никогда не прощу себя, если все они погибнут по моей вине, - Но вы будете точно следовать тому, что я скажу. Лишь если вы будете совсем со мной не согласны, говорите. Только желательно аргументируйте. Казалось, словно после моего ответа оло'эйктан расслабился, а едва заметно тсахик выдохнула с облегчением, приподняв уголки губ в легкой улыбке. На'ви, что окружали нас, возликовали, радостно вскрикивая. Но я всё ещё сомневалась в правильности своих действий. Слишком мало воинов, которые могли бы защитить это место. И потому пришло раздражающее нутро понимание. Чтобы нам выжить и отбить свой дом, придется собирать ближайшие кланы, дабы дать отпор. Иначе не справимся. А я искренне не хотела, чтобы они погибли. И раздражало меня не столько необходимость общения с вождями, с которыми я почти не имела чести раньше говорить, хотя это тоже вносило свой вклад, но по большей части злило, что для выживания нужно было повторить путь, которым шёл Джейк Салли. И самое противное, что я уже следовала ему. Тем, что пришла в клан, откуда меня турнули, со священным в этих землях зверем, вызвав у окружающих восхищение вместо былой неприязни. - Есть еще кое-что, - заговорила я, отчего все вокруг резко затихли, и продолжила с нажимом, зная, с каким подозрением и неохотой Ненисреу принимают чужаков, - Нам одним не справиться с Небесными людьми. Если хотите выжить и победить, нам нужно позвать других. - Ты имеешь ввиду, другие кланы? - спросил Мллте, нахмурившись, - Сюда? - Да, - твёрдо и уверенно ответила ему я. - Ты лесная и не понимаешь наших... - начал говорить вождь, но я его перебила. - Хоть я и лесная, - сквозь зубы проговорила я, успокаивающе поглаживая по носу зашипевшего от моего резко накатившего раздражения Тъума, - Но я всё понимаю. И уверенно говорю, что это сейчас единственная возможность спасти ваш народ и ваш дом. - Так и поступим, - вышла вперед тсахик, давая своё дозволение, - Раз другого пути нет. - Да почему мы должны её слушать? - вмешался вдруг знакомый голос. И его обладатель вышел к нам. Стейки, - Она чужачка! - Она пытается нам помочь! - возразила Ститомпа, поджав губы. Ей не нравилось, что в сложившихся обстоятельствах кто-то пытается идти против решения её мужа. - Она пыталась убить меня, какая от неё помощь?! - возмутился, судя по его украшениям, воин. Из моего горла непроизвольно вырвался рык. Я им шкуры спасти пытаюсь, а этот недоделок пытается выставить меня плохой стороной? Думает, такой умный и сильный, что сам сможет решить проблему? - Вы посмотрите на неё! - возмутился парень, словно до сих пор таящий на меня обиду за разбитое мужское эго, - Poe nìyey yrr! - Прекрати сейчас же! - грозно остановил его оло'эйктан, - Этот ребенок пришел предупредить нас и помочь. Достаточно вашей вражды! - Но ведь она рушит всё, к чему прикасается! - вновь активно возразил воин, - Неужели её просто так пытался убить предыдущий вождь Кекунан? Неужели она просто так ушла из другого клана, чтобы вернуться в родной, а затем сбежать и оттуда? Даже Рук'е мёртв, и я не удивлюсь, если в том её вина! И мы все из-за неё погибнем! Слова этого придурка были как ножом по сердцу. Больно. Они били резко и наотмашь. И больше всего меня злило то, что он был прав. Прав каждым своим чертовым словом. - Ты переходишь все границы, Стейки! - взъярился оло'эйктан, отчего парень всё-таки вздрогнул и опустил взгляд, - Прекрати сейчас же! И наступила тишина. Тяжелая, гнетущая. Возможно, все думали о словах своего соплеменника, обдумывая, насколько он прав. - Тогда я отправляюсь, - кивнула я сама себе через некоторое время возникшей тишины, затем невесело усмехнувшись, - Меня из-за Ктанана послушают охотнее, чем кого-то другого. И это тоже раздражало. Я плохо себя чувствовала. Спина болела, дергая нервы от каждого поворота или наклона туловища. Голова всё еще гудела от удара прикладом, хотелось пить. Но вместо этого нужно было быстро что-то решать и куда-то бежать. Разговаривать с другими, просить о помощи. Бесит. - Постой! - выкрикнула Минью, останавливая меня и подбегая поближе, - Куда ты пойдёшь? Сейчас ночь, а ты ранена! Тебе нужно отдохнуть и обработать раны! - Она верно говорит! - вмешался в разговор уже Тикъу, обеспокоенно глядя на меня, как и его возлюбленная, - Ты ужасно выглядишь. - Ну спасибо, - скептически ответила ему я, приподняв брови, - Это наилучший комплимент, который когда-либо слышала девушка. - Я не об этом, Ин'нари! - возмутился друг, отчего Минью вдруг хихикнула, - Я имел ввиду, что ты выглядишь израненной и очень уставшей. Тебе надо дать себе передышку. - На это нет времени, - махнула я головой, повернувшись к Ктанану и быстрым движением, от которого голова пошла кругом, запрыгнула ему на спину, - Я скоро вернусь с подмогой. А до тех пор все, кто не может сражаться, должны собрать необходимые вещи и отправиться к Древу Памяти. Остальные - начните подготовку. Копья, арбалеты, болты для них, "лапы", готовьте всё, что есть, и не жалейте припасов. Бой будет очень тяжелым. - Я с тобой! - вскрикнули, привлекая внимание, аж трое, поразив. И если Тикъу и Минью я еще могла понять, то вот Ститомпа меня и правда удивила. - Тогда не отставайте, - кивнула я, принимая их выбор. Как только они быстро уселись на спины ка'алу, что выглядели совсем уж маленькими по сравнению с Ктананом, как и икраны рядом с Торуком, мы пустились вскачь навстречу с другими кланами. Это был долгий и упорный бег наперегонки со временем, где мы пытались выиграть себе хоть небольшое преимущество. Не все, но многие соглашались биться на нашей стороне. Для всех это была чужая война вне их дома, но мои слова о том, что Небесные люди - существа жадные, которые не остановятся на одном, убедили их. Не знаю, как я еще держалась на ногах. Разве что пополненный запас корня, который я жевала в последнее время чаще, дабы унять боль, и помогал. Всю ночь и половину следующего дня мы путешествовали из одного угла пустыни в другой, переманивая на свою сторону всё новых воинов. И лишь когда солнце оказалось в своём зените, мы уставшие, вымотанные бегом и переговорами вернулись домой. Наши звери едва стояли на лапах, разве что Тъум чувствовал себя куда лучше остальных. И когда мы оказались на территории клана Ненисреу, мы с удивлением смотрели, как среди снейвйи и новых палаток бродят представители разных кланов. - Я вернусь к своему мужу и расскажу ему обо всём, - повернулась к нам Ститомпа, с благодарностью глядя на меня, - А вы пока отдохните. Завтра будет тяжелый день. - Тей'ра, - вдруг как-то грозно, уперев руки в бока, обратилась ко мне Минью, когда я слезла на подгибающихся ногах на землю с Ктанана, - Теперь ты не отвертишься! Идём. Обработаю твои раны! - С ней сейчас лучше не спорить, - шепотом посоветовал мне Тикъу, оказавшийся рядом и показательно округливший глаза, давая понять, что в таком состоянии его возлюбленная могла напугать даже его самого. И мы все втроём направились в мой снейвйи, где я, пока парень отвернулся по моей просьбе, с трудом сняла с себя свой топ и получше заколола распустившиеся волосы заколкой. Накинув простое ожерелье, служащее для того, чтобы прикрывать грудь, я села на подушку, куда мне указала пришедшая Минью и повернулась к ней спиной, услышав удивленный вздох позади. А затем что-то холодное вдруг коснулось разгоряченной кожи спины, отчего я дернулась, выпрямляясь. Было одновременно хорошо от прохлады и больно от движений пальцев по ранам и последующего щипания. Я слышала, как ругалась ученица тсахик, называя меня дурочкой за то, что не берегла себя, но совсем скоро эти размеренные движения и негромкий голос стали пропадать, а я, кажется, задремала. Слишком много впечатлений, слишком сильно устала за это время. Проснулась я позже, обнаружив себя лежащей на подушке Рук'е. Снейвйи был прикрыт, солнце еще не вышло, судя по темному небу. И спина, что болела, уже не так сильно доставляла дискомфорт. Встав на ноги, я вышла из дома, оглядываясь вокруг. Тъум спал, свернувшись рядом с палаткой, пока несколько представителей различных кланов сидели на улице у большого костра и, разговаривая о чем-то, готовили оружие. Да, мне тоже нужно было подготовиться. Поджав губы, я быстро вернулась обратно, разводя огонь и рыская во всех сумках, что здесь только были в поисках нужных вещей. Мною были найдены кусочки кожи, жгуты и веревки, древки и кости, когти и клыки и многое другое. Из самого подходящего я подготовила упряжь для Ктанана, а так же что-то по типу седла, сделав стремена наподобие тех, какие использовались в конном спорте. На это у меня ушло порядочно времени, но нужно было подготовиться так, чтобы максимально комфортно сидеть на спине Тъума. Затем к пустым древкам, у которых не имелось наконечников, я решила привязать отобранные у Небесных людей ножи. То же самое сделала с лежащим недоделанным копьём, что всё это время находился в углу. Когда вышла, чтобы надеть седло на Ктанана, обратила внимание, что многие уже проснулись и готовились к бою. Подготавливали оружие или краску для боевой раскраски. И мне тоже нужно было это сделать. Только пока что в голове маячила другая необходимость. Я не могла находиться с Тъумом под песком слишком долго, потому нужно было что-то придумать. И если сделать себе что-то вроде снуда я еще могла, то вот как мне защитить глаза? Ответ пришел ко мне чуть позже, когда я вышла к оазису, чтобы ополоснуть лицо прохладной водой и оглядеться в поисках каких-либо еще материалов. Недалеко в кустах в отдалении, там, где никому не было видно, я нашла старый труп ка'алу. Точнее его скелет. И тогда-то меня посетила хорошая мысль. Вознеся мысленную молитву, я взяла череп зверя в свои руки, чтобы затем, примерившись, с трудом, но натянуть его себе на голову. Сквозь глазницы я могла видеть, но это было отличным вариантом защиты. Осталось только придумать что-то, чем можно без вреда для обзора прикрыть отверстия в черепе. В этом мне уже помог Мун, который вчера скинул у оазиса старые "перья", которые раньше я использовала на очках для полета. Теперь им будет новое предназначение. Снимался череп тоже с трудом, потому прямо здесь я принялась за работу, вспоминая, как многие кланы как лесного, так и пустынного народа тоже используют их в качестве брони, разве что они крепят их на плечи или спину. Сточив камнем лишние кости в области затылка, чтобы можно было поднимать череп как маску, я осторожно сделала два маленьких отверстия по бокам, дабы продеть в них кожаные шнурки, которыми и собиралась дополнительно крепить его к своей голове. "Перья" я тоже быстро прицепила с помощью древесной смолы, вздохнув, когда работа, наконец, была закончена. Вернувшись в снейвйи, я быстро из найденной ткани сшила немного неровный, но вполне удобный снуд, сразу же надев его на себя, и, надев свой черный топ, вышла, встретившись с проходящим мимо Тикъу во всей его боевой красе. - Могу я одолжить у тебя краску? - спросила я у него, понимая, что солнце уже встает, и у меня не оставалось времени, чтобы подготовить свою. - Так это, - удивленно похлопав глазами, парень указал куда-то в сторону за моей спиной, - Там устроили общие пиалы с краской. Женщины, что ушли с детьми к Древу Памяти, подготовили их для нас. Поблагодарив за подсказку, я подхватила из дома кисть и направилась туда, где у небольшого костерка на большом вырезе матерчатой ткани стояли множество плошек с различными цветами красок. И я потянулась к привычным мне белому и черному, быстро, привычными движениями нанося рисунок сначала на лицо, а затем и на живот. Все были в нервном напряжении, ожидая того часа, когда нам будет нужно выступать вперед. Было важно не пропустить Небесных людей сюда. Это было некоей линией, пересекая которую люди победят. Вскоре мы все собрались вокруг вождей местных кланов, что согласились нам помочь, и слушали их вдохновляющую речь о том, как важно нам всем победить здесь и сейчас. На'ви, слушающие каждое слово, словно наполнялись энергией, я же наоборот, лишь хмурилась и закатывала глаза, начиная зевать. Меня не прельщало всё это слушать, но, дабы соблюсти приличия, приходилось стоять на месте. Это было совершенно не моё. - Ты как? - подошла ко мне Минью после того, как Мллте дал команду собираться и выступать. - В порядке, - пожала я плечами, затем опомнившись, - Спасибо за вчера. - Я рада, что ты смогла отдохнуть, - улыбнулась девушка, но почти сразу улыбка сошла с её лица, - Будь осторожной. - Ты тоже, - кивнула ей я. Знала, Минью останется в деревне, чтобы затем помогать раненным, но если нам не удастся сдержать Небесных людей, ей придется бежать. Правда, заметив её беглый взгляд в сторону Тикъу, я мелко усмехнулась, - И за Тикъу не переживай. Я за ним присмотрю. То, как потемнели щеки девушки, которую так просто раскрыли, вдруг вызвало у меня на губах тонкую, едва заметную улыбку. Казалось, я давно уже разучилась улыбаться, но эта ситуация словно напомнила мне, каково это - жить не с таким тяжким грузом прошлого. Когда многие уже были готовы, я встала посреди толпы, чувствуя себя неуютно под прицелом сотни глаз, но начала вести свои объяснения громко и четко, чтобы все могли услышать и понять. Я рассказывала воинам о том, как мы будем сражаться и как биться правильно, чтобы потери были минимальными. Первым делом нужно было рассказать, что слабые места у вертолетов и другой техники - это пропеллеры. Если попасть по ним болтами из арбалетов, то никакого толку не будет. А вот если туда прилетит копьё, то велик был шанс повредить машину. Еще одним вариантом был выстрел в пилота, что находились за стеклом, которое, увы, билось не везде, потому нужно быть внимательными и осторожными. Последующим объяснением был рассказ о "демонах" - людях в телах на'ви и самих людях, что будут находится в экзоскелетах. Приходилось разъяснять, где были слабые места, а какие, наоборот, самыми прочными. Надежда на то, что меня слушали внимательно и запоминали, была большой. Вскоре мы уселись на спины своих зверей. Я, натянув ткань снуда на рот и нос, опустила маску из черепа ка'алу на лицо, сжимая в руке лук Рук'е. И мысленно прося у него пожелать нам удачи. Над головой пролетел ревущий Мун, которому уже не терпелось ринуться в бой. Тъум тоже переминался с лапы на лапу, возбужденно шурша отростками. А я стала нервничать, ведь начинать движение, а значит, и само сражение, повесили на меня как на наездника Ктанана. Хотелось бы отказаться, но выбора не дали.

Rammstein (Zotov) - Sonne

Вскоре, когда солнце немного поднялось над горизонтом, Тъум, повинуясь моей команде, встал на задние лапы и взревел, давая команду выступать. Мы медленно но уверенно шли вперед, подготовив оружие. Шли не слишком быстро, чтобы не вымотать зверей раньше времени, но пустились вскачь, когда на горизонте появились силуэты корабля, всего с несколькими Скорпионами и небольшими отсюда экзоскелетами с людьми в них, не говоря о идущих рядом рекомах, коих было куда больше людей. Следуя моей воле, Ктанан нырнул в песок, когда я пригнулась к его телу. Быстро преодолевая расстояние, благодаря хорошему слуху хищника мы через некоторое время, оказавшись близко к врагам, вынырнули наружу, прыгая так высоко, как могли. В тот момент, когда мы достигли высшей точки, он с ревом выпрыснул свою кислоту на корабль в сторону двигателей и передней кабины пилота. Я же в этот момент прицелилась, выстреливая в первого попавшегося мне человека, пробивая стекло и убивая. Стоило нам приземлиться, Тъум со всей яростью накинулся на рекомбинантов, раскидывая их в стороны огромными лапами и хвостом. От его плотной шкуры отлетали пули, лишь немного царапая ему чешую. Вскоре металл и стекло, не смотря на свою плотную структуру, начали плавиться под действием кислоты, опадая на песок огромными дымящимися кляксами. Я стреляла из лука, высматривая наиболее подходящие цели. Воины песчаных кланов тоже не отставали, пригвождая точным броском копья врагов к земле. Те, кто стрелял из арбалетов, старались целиться лучше, часто попадая то в висок, то в уши, а то и вовсе в глаза - самые уязвимые точки. Нескольких воинов Ненисреу пристрелили прямо на моих глаза, вызвав внутри такую ярость, что я кинулась на стрелявших, позволяя Тъуму вцепиться в них клыками и мотать готовой с такой силой, что части тела этих рекомбинантов летали то в одну, то в другую сторону. Мун, что единственный из зверей находился в воздухе, старался изо всех сил, нападая на Скорпионы один за другим и то выбивая стекло своим гребнем и перекусывая пилотов, то ломая им винты скинутым предметом, заставляя технику падать. Корабль, что находился над нами, со скрежетом накренился, привлекая к себе внимание, и на'ви со страхом оглянулись на него, разворачивая своих ка'алу и убегая. Им в спину стали стрелять люди, которые тоже стали отбегать, но в бок, примерно рассчитывая траекторию падения корабля. С ревом мы с Тъумом кинулись на них. Я всё так же отстреливалась, целясь в Скорпионы и в то же время пытаясь уйти из-под пуль, а Ктанан ударами лап опрокидывал наземь рекомбинантов и людей, затем давя их своим телом. Подбив один вертолет, я обрадовалась, но зря. Второй успел нацелиться на нас, выстреливая чем-то взрывоопасным. Я едва успела дать команду Тъуму прыгать вбок, чтобы уйти из-под огня, но снаряд разорвался в воздухе, ненадолго ослепляя и оглушая. Мы упали набок, мне ко всему придавило правую ногу и лук. - Вставай! - рычала я, пытаясь привести Ктанана в чувства. И с ужасом смотрела на человека в большом экзоскелете, который подходил ближе, сжимая в металлической руке огромный нож. - Нет! Нет! Нет! Вставай! Мне пришлось беспомощно наблюдать, ощерившись и шипя со всей яростью, как человек заносит над нами нож. Эта картина была столь знакома, что приносила боль одним своим видом. Нет! Только не Тъум! И вдруг, пробивая стекло и прошивая человека насквозь, в экзоскелет влетело большое знакомое копьё. Пока Ктанан приходил в себя, вставая и чуть дергая головой, я смотрела на Мллте, который спас нас. - Благодарю! - выдохнула я сквозь ком, что еще стоял в горле. Кивнув мне, он подошел ближе к поверженному и, выдернув своё копье, бросился вперед. А я наблюдала как медленно падает корабль, пока пилот в надежде тянет наполовину растворившийся руль на себя. - Тъум, еще раз! - с рычанием, стоило Ктанану, наконец, очухаться, дала я команду, и он вновь бросился в бой, прыгая и извергая из себя кислоту, попадая и в пилота, и на панель управления, вконец разрушая технику огромной машины. И тогда корабль, что лишился управления, быстро стал лететь куда-то вбок и сокращать расстояние, падая и взрываясь чуть в отдалении. А еще он успел задеть второго Скорпиона, унося его за собой. Остался только наземный отряд. Ктанан, оглядев еще большое количество человек, встал, широко расставив лапы, и заревел, наводя на оставшихся ужас. Кто-то начал отступать, убегая со всех ног, в их числе было и несколько рекомбинантов, а кто-то всё же попытался закончить бой в свою пользу. С ними мы и вступили в сражение. На'ви бесстрашно добивали оставшихся, иногда получая шальную или прицельную пулю и падая на песок без движения. И это злило. Злило до такой степени, что становилось трудно дышать. И мы с Тъумом отчаянно кидались в бой.

Adele x Tom Odell - Set Fire To The Rain x Another Love

Я не знала, сколько это продолжалось. Это сражение казалось просто бесконечным. И потому когда последний враг был повержен, я сначала даже не поверила. Пытаясь отдышаться, я осматривалась по сторонам, оглядывая поле боя. На песке тут и там лежали тела людей, рекомбинантов, на'ви и ка'алу. Много... Как много трупов. И между ними уже начали ходить мужчины и женщины в поисках своих знакомых или родных. Первой в отдалении заплакала молодая девушка, склонившаяся к телу матери. Её отец, что прибежал на голос, упал на колени рядом с дочерью, обнимая ту так крепко, как только мог. Затем с другой стороны прозвенел крик матери, потерявшей сына. Но особенно моё внимание привлёк женский знакомый грудной вскрик. Это была Ститомпа. Поспешив к ней, я спрыгнула со спины Ктанана и подошла ближе. На песке, едва шевеля губами, лежал Мллте, в чьей груди зияли несколько пулевых ранений. - Я не могу, - мотая головой, со слезами в голосе говорила женщина. - Ты должна это сделать, - захлебываясь собственной кровью, говорил вождь, сжимая ладонь жены, в которой находился кинжал. Этот обычай был одинаков в любой точке этой планеты. Чтобы родился новый вождь, старый должен умереть. А еще правильнее - погибнуть от рук первого. К этому моменту подоспел прибежать Тикъу, чьё лицо было неестественно бледным. Он сел на колени рядом с отцом, держа того за свободную руку. И так же как и мать не хотел признавать того, что тот умирает. Честно признаться хотя бы самой себе, я тоже не могла никак этого осознать, ведь только недавно он защитил меня, а сейчас лежит, едва дыша. На негнущихся ногах я едва смогла сделать пару шагов вперед, чтобы положить руку на плечо парня в жесте поддержки. Он смог только положить поверх моей ладони свою, сжимая её. Иногда даже сильно, причиняя боль в сломанной кости, но я не обращала на это внимания, игнорируя этот дискомфорт. Если ему так было легче, пусть сжимает, как ему того захочется. Ститомпа уронила голову на плечо мужа, рыдая. Она никак не могла найти в себе силы вонзить кинжал в сердце любимого мужа. Кто-то из на'ви окружил нас, а кто-то разбирал тела, унося раненных, которых можно было спасти, обратно в деревню в руки Минью и Сьюланг. Из тех, что стоял рядом с нами, никто не произнес ни звука, наблюдая за происходящим молча со слезами на глазах. Лишь только в стороне от нас звучали крики и горечи, мольбы и слезы потери. Смерть близких - это всегда больно. Я это знала, как, наверное, никто другой. И когда мужчина перевёл взгляд на меня, я высвободила свою руку из хватки друга и, приложив к груди в районе сердца сначала правую, затем сверху левую, поклонилась. Это был искренний жест большой благодарности. И он принял его с улыбкой. - Я рад, что смог вернуть Рук'е долг жизни, - проговорил он мне, - Хоть и таким способом. - а затем повернулся к своей жене. А я дернулась, осознавая, что мужчина мне только что сказал. "Долг жизни". Это означало, что когда-то Рук'е спас оло'эйктана или кого-то из его близких. Кажется, отец рассказывал мне одну историю, как он когда-то повстречал в пустыне на'ви и помог ему. Так это был он? С одной стороны это удивило, а с другой - расставило всё по своим местам. Теперь было понятно, почему Ненисреу - враждебный к чужакам клан, так тепло принимал у себя моего названного папу. Утирая слезы, Ститомпа размазала по лицу и нанесенную ранее краску, оставляя разводы. Но они продолжали течь из глаз, размывая ей взор. Она гладила мужа свободной рукой по израненной груди, затем по плечам, останавливая её на щеке. - Ты моё солнце, Ститомпа, - прохрипел Мллте, глядя на жену, - И всегда им была. Ты должна повести наш клан дальше. - а затем, бросив взгляд на сына, попросил, - Присматривайте друг за другом. А затем поднял руку, направляя оружие жены, которое та сжимала в своей ладони, к своим ребрам, к тому месту, где пока еще билось его сердце. - Ты моё небо, - пробормотала Ститомпа дрожащим голосом, - Прошу, дождись меня. - Я всегда буду ждать, - из последних сил ответил жене оло'эйктан. А затем женщина дрожащей рукой вонзила кинжал в сердце Мллте, прекращая его жизнь. Теперь она была новым вождём Ненисреу. Оло'эйкте. Она медленно поднесла вторую ладонь к лицу мужа и осторожно, словно он всё еще был жив, закрыла ему глаза. Еще некоторое время мы простояли так, оплакивая смерть мужчины, а после помогли Ститомпе и Тикъу поднять тело, унося его в деревню для проведения похорон. Трупы остальных тоже забирали, просто живые были первостепенной задачей. Этим же вечером прошли похороны. Там было тяжело находиться. Погибло много молодых и не очень воинов, но была и своя радость. Мы отстояли свой дом. Мы победили в этой битве. "Только какой ценой?" - мелькнула в голове мысль, стоило взглянуть на поникшего Тикъу, которого за руку держала Минью. Этим вечером мы легли спать с тяжестью на сердце. Но на'ви хоть и скорбят, но немного по-другому относятся к смерти. Тем более, к смерти на поле боя. Потому со следующего утра все выглядели немного лучше. А еще они решили устроить праздник в честь победы. Чтобы принять факт свершившегося и дать детям немного развеселиться. И я хотела помочь, только мне сказали не лезть в это дело. Что удивительно, сказано это было не с неприятием, как раньше, а с уважением, и, естественно, другими словами. Как пояснил Тикъу, что видел бой с задних рядов, все оказались поражены, с какой самоотверженностью чужачка бросилась защищать чужой дом и как рьяно она билась с Небесными людьми. - Ты тоже пострадала там, когда была впереди всех, - с легкой улыбкой сказал парень, - Они хотят отблагодарить тебя за всё. В том числе тем, что сделают всё сами. А тебе лучше отдохнуть. - Я хорошо отдохнула, - возразила я. - Может, и так, - пожал плечами он, переняв у меня этот жест, - Но тебе бы не помешало тоже сходить к тсахик или Минью. Оглядев себя, я не знала, стоило мне согласиться с его утверждением или нет. Руки и ноги, живот, те части, что не были скрыты броней, были в большом количестве порезов от битого стекла и летящих по касательной пуль. Над ключицей была сквозная рана, которую я вчера просто замотала бинтом и всё. И она начинала давать о себе знать пульсацией и зудом. - Ладно, - недовольно прошипела я, вызвав улыбку на лице парня. Он забавлялся надо мной! Закатив глаза, я просто пошла к подруге, которая с радостью от того, что я пришла сама, приняла меня и помогла обработать раны, до которых я не могла сама дотянуться. В том числе она повторно обработала мне спину, которую до сих пор тянуло от того падения. И с пулевым ранением она тоже быстренько разобралась, обмазав его чем-то щиплющим и довольно странным по запаху. А затем, немного ехидно улыбнувшись, отошла в дальний угол своего снейвйи, затем возвращаясь с чем-то в руках. - Это тебе, - протягивая ткань, сказала девушка. Не понимая, я приняла подарок и развернула, с удивлением понимая, что у меня в руках. Это была лента для топа, из которой можно сделать любую удобную форму, любым удобным способом прикрыть грудь. А вторым была длинная юбка с градиентом от черного к красному. - Это праздничный наряд, - улыбалась девушка, глядя на меня, - Хотела тебе отдать еще в прошлый раз, чтобы хотя бы немного порадовать, но как-то не сложилось. А теперь, когда ты вернулась спустя четыре сезона, я наконец смогла его тебе отдать. - С-спасибо, - проговорила я, неожиданно почувствовав, как мой голос дрогнул. Мне был приятен её жест. А еще я даже сначала не поверила, сколько времени прошло. Четыре сезона? Меня не было здесь так долго? Казалось, словно прошло всего полгода, но не год. - Обязательно надень его сегодня на праздник! - радостно захлопав в ладоши, попросила она. И я кивнула, не зная, что именно чувствую. Внутри за холодной ширмой разлилось тепло, однако, быстро потерявшееся. И я вернулась к себе в снейвйи, где размышляла, что мне делать дальше. Остаться... здесь? Нет, я не могу. Я еще не закончила. Да и, я была уверена, Небесные люди придут еще. В приграничную зону или сюда, не важно. Там, будучи в своем маленьком убежище, я могла сделать хоть что-то. И буду продолжать защищать лес и его обитателей. После праздника я уйду домой. Этим же днём я, обработав небольшие раны Муна и царапины Тъума, замазав кашей из лекарственных трав полученные им ожоги от взорвавшегося снаряда, и стала собирать свои вещи в скорый путь. Было непривычно каждый раз, встречаясь с пустынными на'ви, видеть их доброжелательные улыбки и слышать их восхищенное приветствие "Ктанан Макто". Я для них теперь была не лесной чужачкой, а наездником, оседлавшим великого Ктанана и спасшим их дом. Уже через некоторое время я поняла, почему Джейку претило, когда его всё время называли Торуком Макто. Это и правда было раздражающе. Словно в тебе видят лишь титул, а не тебя самого. Да и выглядело всё это немного лицемерно. Сначала тебя не принимали, а тут резко стали рады твоему присутствию. Вскоре, через еще пару дней, состоялся сам праздник, на который я надела костюм, что мне подарила Минью. Он оказался очень легким и приятным к телу. В этот раз мне не хотелось мудрствовать, потому просто перевязала ленту поперек груди, перекрестив концы сбоку и завязав на плече. Волосы хотелось распустить, чтобы спрятать шрам на спине от когтей танатора, но я так и не решилась на это. Оттого просто сделала пышный пучок наверху, выпустив лишь пару прядок. Так сойдёт. И, выдохнув пару раз, вышла из снейвйи, чтобы подойти к большому костру, что развели посреди поселения и вокруг которого собирались на'ви. Для меня уже выделили место, куда я и прошла, положив взятую с собой подушку, на которую и села. Рядом со мной уже сидела Минью, которая радостно мне улыбнулась, подмечая на мне подаренный ею наряд. - Тебе очень подходит! - мягко сказала она, протягивая небольшую плошку с мясом и фруктами. И я приняла её с благодарностью, окидывая взглядом всё вокруг. Взрослые негромко переговаривались, дети привычно бегали вокруг костра, подбежав через некоторое время ко мне. И я с какой-то теплотой начала с ними взаимодействовать, продолжив то, на чем остановилась в прошлый раз. На обучении простым числам. И они с радостью запоминали, повторяя. А после девочки, в том числе подростки, взяв меня за руки, попросили меня станцевать с ними танец, который я придумала. - Простите, но не в этот раз, - видя разочарованные мордашки, покачала я головой, но затем, на секунду испытывав чувство вины, поспешила добавить, - Но в следующий раз мы обязательно станцуем. - Правда? - тут же с надеждой посмотрели на меня они. - Правда, - пообещала им я. - Милым девушкам, - с улыбкой Тикъу протянул нам с Минью две плошки с приятно пахнущей жидкостью с пряными нотками. Местный алкоголь. Затем он сбегал за своей порцией, быстро возвращаясь к нам. Когда все собрались, мы встали на ноги, выпрямляясь во весь рост. - Недавно мы понесли потери, - заговорила новая оло'эйкте, - Но выиграли сражение. Мы отвоевали своих детей и свой дом! - Мы отвоевали своих детей и свой дом! - послышался громкий хор голосов, повторяющий последние слова. Затем мы все подняли чаши с алкоголем вверх, вытянув руки к небу и уложив плошки на ладони. А в следующую секунду опустили, начиная пить. И я не стала исключением, тоже запрокинула голову, глотая сладковатый алкоголь. Дальше начался сам праздник, сопровождающийся танцами и показными боями между воинами. Смех и улыбки, веселые разговоры и спокойствие. Это ненадолго, но породило глубоко в душе необычное, даже неестественное для меня в последнее время чувство умиротворения. Но оно быстро растворилось, когда мой взгляд упал на девочку, которая с разбега прыгнула в объятия мужчины - её отца. И мне тоже захотелось увидеть своего.

Within Temptation - Memories

Встав с подушки, я уверила друзей, что всё хорошо, просто мне нужно было ещё кое-что сделать. И покинула кострище и празднество, отправляясь прямиком к священному месту. Еще в первый день после победы, когда проходили похороны, Ститомпа подошла ко мне и сказала, что теперь я одна из них и могу оставаться здесь столько, сколько пожелаю. А так же ходить к Древу Памяти, к которому я и направилась только сейчас, преодолевая расстояние по песку самостоятельно, оставив Муна и Тъума в деревне. Казалось, мне нужно самой решиться прийти. Когда, наконец, оказалась в пещере, почти сразу мне на плечо спустился сьюле, который я раздраженно смахнула с себя ладонью. Сами по себе они не вызывали во мне никаких эмоций, но бесило, что они были проводниками воли Эй'вы, которую после всего со мной произошедшего я терпеть не могла, считая эту женщину кардинально жестокой, своевольной и жадной до душевной энергии и соблюдения всех своих законов богиней. Шагая по проходам по памяти, я брела вперед, надеясь на то, что память меня не подводит и я иду в верном направлении. Вскоре впереди замаячил свет, подсказавший, что я уже пришла в нужное место. А еще через несколько шагов моим глазам представилось Древо Памяти. Цветущее, похожее на кактус, оно светилось, а вокруг него летали сьюле, танцуя свой собственный танец. Подойдя к Древу, я провела кончиками пальцев по ветвям и тонким светящимся особо ярко иглам. А затем, осторожно подхватив свою косу, поднесла её кончик к шипу, но, не донеся, остановилась. Рука дрогнула, так и не донеся нервный отросток. А затем я и вовсе упала на колени рядом с Древом. Рук'е мертв. Там, на той стороне он наверняка уже встретился с настоящей Вей'орой. А значит узнал, что всё это время я ему лгала. И меня пробрал такой жгучий и в то же время ледяной страх, что рука просто опустилась, выпуская косу. Мне стало очень страшно. Страшно, что как только его увижу, он посмотрит на меня с презрением за ложь и тоже отвернется от меня. Не могу..! Мне вдруг стало настолько больно и страшно, что руки задрожали, как и нижняя губа, а из глаз впервые за долгое время потекли испуганные слёзы. Внутри всё разрывалось от одной только мысли, что тот, кто стал моей опорой в трудное время, тот, кого я полюбила как родного отца, вдруг тоже возненавидит меня. Прижав кулаки к груди, в которой поселилась пульсирующая боль, я улеглась на землю прямо у корней Древа, быстро дыша. Паника и страх накатывали волнами до тех пор, пока я просто не уснула здесь со слезами на глазах, свернувшись калачиком в корнях. Именно в такой позе меня позже нашёл Тикъу, разбудивший и проводивший до деревни. Он ничего не говорил и ничего не спрашивал, за что я была ему безмерно благодарна. Только я так и не смогла перебороть себя и установить связь с Древом. Чересчур сильно боялась встретиться с Рук'е и узнать его реакцию на моё вранье. Вскоре я, не видя больше смысла оставаться, переоделась в свою броню, дособирала все оставшиеся вещи, оставив подаренный подругой наряд на вешалке в снейвйи. Пусть будет здесь на случай, если я еще когда-нибудь сюда приду. Там, в приграничной зоне он точно мне будет не нужен. Выйдя наружу, я плотно закрыла вход в палатку, завязав шнуровку, и повернулась к Муну и Тикъу, на которых поправила седла и сумки. - Тей-Тей? - удивленно воскликнула Минью за спиной, отчего уши непроизвольно поджались к голове, - Ты куда? - Я должна вернуться, - повернувшись к ней, я подняла маску-череп вверх. - Останься, - начала просить она, привлекая внимание окружающих, которые тоже начали подходить с такими же словами, - Тебе здесь рады! Не уходи! - У меня еще есть неоконченные дела, - качнула я головой, уверенно смотря ей в глаза, - Поэтому я должна уйти. К тому же должен быть кто-то, кто в случае возвращения Небесных людей сможет вас предупредить. - Тогда будь осторожной! - кивнул, поджав губы, подошедший Тикъу. - Но..! - пыталась возразить ему подруга, но он тоже лишь качнул головой. - Мы не можем ей запретить, - с грустью ответил парень Минью, - Или как-то заставить остаться. Хотя, думаю, все были бы не против, - добавил он с усмешкой, которая быстро сползла с его губ, и он протянул мне что-то в своих руках. Это оказались разноцветные круглые ленты, которыми пустынные обматывают свои нервные отростки из-за проблематичности заплетания кос, - Это подарок от всей нашей семьи. Обязательно возвращайся к нам. Мы всегда будем тебе рады. Это и твой дом тоже. С благодарностью склонив голову, я опустила череп на лицо и запрыгнула в седло Ктанана, провожаемая в путь боевым кличем видевших меня воинов. Совсем скоро я оказалась далеко от деревни, а ближе к вечеру и вовсе оказалась на приграничной территории у своего маленького, но такого родного дома. Я вернулась в свое убежище, вновь привыкая к блаженной тишине и одиночеству. Подарок, полученный от друга, я не сразу, но надела. Теперь коса моя смотрелась странно, но очень своеобразно. Как смешение двух культур, сначала была сама коса, затем несколько цветных украшений и так поочереди, сменяя друг друга. Теперь в моём образе были две яркие вещи - они и песенная нить Рук'е, что всегда висела на моей талии. И вновь началась круговерть уже знакомых мне событий. Я как могла отбивалась от появляющихся здесь Небесных людей, пускаясь в бой и защищая как местную живность, так и на'ви, что жили здесь и в пустыне, что находилась за моей спиной. Нередко я получала раны, но вместе с тем опыт и, к счастью или сожалению, озлобленность, что помогала мне в каждом последующем сражении.

Моя охота еще не окончена.

Так в этих местах вскоре родилась песнь о Teyruk. Песнь о Белой Тени.