Те, кто рядом

- Димка, я понимаю твой трудоголизм и упертость, - сказал Игорь, подозрительно принюхиваясь, - но ты головой соображаешь, или другим местом? - А что такое? Дима заерзал и взглянул на напарника слегка обеспокоенно. Он регулярно принимал подавители запаха и противозачаточные. И вообще, все, кроме Игоря считают его бетой, а не омегой. Неужели… "Нет, быть не может! " С утра все было в порядке, правда голова побаливала, но Дима списал это на недолеченную простуду. - Игорь, со мной все… И тут поясницу будто проткнули чем-то острым и тяжелым. Дима невольно охнул. - Так, идем к Прокопенко, и чтоб не появлялся на работе, пока все не закончится. Игорь Гром буквально потащил напарника через весь опенспейс. Многие провожали их недоуменными взглядами, а альфы понимающе крутили носами. - Я сам не пойму, - жалобно шептал Дима, которого вели, почти как задержанного. Федор Иванович отчего-то понял все сразу. Быстро положил трубку телефона, по которому говорил с кем-то, взглянул на Диму. - Сиди тут, двери закрой изнутри. Своего мужа вызвонить можешь? - У него совещание, - пробормотал Дима, у которого живот будто скрутило тугой пружиной. И еще, что неприятнее всего, белье намокло. Такого не было со времен юности, таких давних, что Дима про них позабыл. - Попадалово, - простонал омега, проклиная свою «омежью» сущность, которую, как он думал, уже перестал ненавидеть. - Еще какое. Плевать на совещание, звони ему. И ещё, тут в шкафчике индивидуальные перевязочные пакеты, вата тоже есть. Возьми то, что нужно. Кирилл взял трубку сразу. Узнав, что срочно нужен, бросил одно: -Еду. Но пойми, ламба не вертолет, а на дорогах пробки. Ты где там? - У Прокопенко в кабинете. - С меня самый лучший коньяк для Федора Ивановича. И раздались гудки. Оставшись один, Дима соорудил нечто вроде прокладки, хотя чувствовал, что штаны тоже мокрые. Благо, черные, не по форме, а то б видно было пятно. «Стыд-то какой» - подумал он.

***

      Оставшись один, и не имея возможности даже работать с документами, Дима налил себе воды из старинного, шестидесятых годов, графина. И стал вспоминать. Они официально жили вместе уже чуть больше года. А встречаться стали пару лет назад… «Кажется, это было давным –давно. И в то же время, как вчера».       Тогда в отделение привезли несколько агрессивно настроенных юнцов прямиком из ночного клуба. Точнее, с автостоянки перед этим клубом. Двое мажоров повздорили из-за парковочного места. У Кирилла была его знаменитая на весь Питер «Ламба» с крутым номером, у оппонента «всего лишь» Порше. Слово за слово, меряться стали на кулаках. Так что Кирилл Гречкин попал в руки правосудия, будучи сильно нетрезвым и слегка покоцанным. И, оказывая ему первую помощь, Дима с удивлением понял, что от Гречкина пахнет не вином, не перегаром, а… крепким ароматным кофе. - Ты что, кофе пил? – в недоумении пробормотал он, выбрасывая очередной кусок окровавленной ваты. Кирилл, в свою очередь, воззрился на него: - А ты… булку ел или пёк? От тебя ванилью пахнет, закачаешься. Дима смутился и покраснел. Он-то тщательно скрывал то, что он омега, и таблетки в этом прекрасно помогали. А этот, судя по всему, альфа, учуял его сразу. Хотя нос вообще не дышит, опух и кровит. На следующий день Кирилл приехал к отделению с огромным букетом белых роз. - О, вот так ухажер у нашего Димочки появился, - пропел ехидно Цветков. Чем заставил Дубина смутиться еще сильнее. - Завидуй молча, - бросил небрежно мажор. Цветкову оставалось лишь ухмыльнуться одной половиной лица, как древнегреческая маска. И смотреть, как Дима садится в шикарный автомобиль.       До встречи с Кириллом Дима не представлял себе, что быть омегой так прекрасно. Да, хорошо быть Золушкой рядом с прекрасным принцем. Сначала был «конфетно-букетный период». Дима так и жил в квартирке, доставшейся от бабушки, а Кир – в шикарной шестикомнатной квартире в ЖК на Крестовском. Пару раз Кир привозил Димку к себе, правда, на ночь Дубин ни разу не оставался. Кир не торопил события. А затем, на вечеринке в честь собственного Дня Рождения встал на одно колено перед омегой, и вручил ему кольцо в бархатной коробочке. Дима чуть не оглох от приветственных возгласов, аплодисментов, грохота хлопушек и хлопка бутылок шампанского. В квартиру на Крестовском они с вечеринки уехали вдвоем.       Впрочем, Дима Дубин оставался Димой Дубиным и после свадьбы, о которой даже писали в СМИ. И, вернувшись с Мальдив, куда они ездили в медовый месяц, продолжал трудиться в родном отделении. Задерживал преступников, много работал с документами, потому что напарник ненавидел «эту чертову писанину», опрашивал свидетелей и делал еще много всего. А Кир трудился в филиале отцовской фирмы, параллельно учился на юридическом, так что встречались они только по вечерам.

***

- Димка! Дим, открой, это я! – услышал он голос Кирилла. Под взглядами коллег Гречкин пронес своего омегу на руках к двери. Причем вид у него был, мягко говоря, неадекватный. Подойти к ним не решился никто. - Так, что уставились?! – рявкнул на сотрудников майор, - работайте, живо! В машине Дима, пряча лицо в ладонях, пробубнил: - Это все таблетки… Другие. - Какие? - не поворачиваясь к Диме, спросил Кир. - Тех, которые были, больше не выпускают почему-то. Я взял аналог… и вот так получилось. Надо было к врачу ехать, да все некогда было. - Дим, дома разберемся. Только никуда без меня, я потом уеду на совещание. - Ты прав, Кирюш. В глубине души было досадно, что придется сидеть дома, как принцессе в башне. Но эти мысли были незначительными… Потому что Димку вело от близости альфы, своего альфы. Голова слегка кружилась. Кир внимательно следил за дорогой, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Явно, ему тоже было не просто. Благо, двор ЖК в это время почти пустой. Только кошка трехцветная охотилась на воробьев, увлеченно клевавших корку. Оставив «Ламбу « на стоянке, Кир потянул своего омегу за собой. И уже в лифте начал неистово целовать его. - Кирь... Не могу больше. Кирилл тоже не может. Не может терпеть, когда рядом Дима - такой сладкий, такой зовущий, такой влажный. Кирилл чувствует эту влагу, ее одуряюще сладкий аромат - и вытряхивает Диму из одежды, как конфету из обертки. Срывает грубо, нетерпеливо, но Дима и не против. Он часто дышит, чуть поскуливая, путаясь в пуговицах, сминая ткань до треска. У Кирилла, кажется, вырывается что-то вроде рыка, когда он валит Диму на ковер прямо в гостиной. Ковер мягкий, ворсистый, но Диму выгибает на нём, как на раскалённой сковородке. Одну крохотную долю секунды Кирилл разрешает себе полюбоваться раскрасневшимся Димой, его мутными от желания глазами, изящным призывным изгибом тела. Всего лишь долю секунды. Там, внизу все истекающе мокро, дрожит и пульсирует, зовет вонзиться, войти до основания, не жалея, пришпилить собой любимую сладкую омегу, как бабочку, к ковровым узорам. Кирилл издает что-то вроде рыка, вторгаясь в эту влажную глубину. Мокрый и совершенно непристойный звук отключает остатки разума у обоих. - Ки-и-ирь...- Дима смотрит почти безумно, ерзает, желая больше, больше, больше. Кирилл дергает бедрами, будто подстраивая под себя, под свой готовый взорваться член, нежное омежье нутро. Целует, почти тут же скользит мокрыми губами по шее, слегка прихватывает зубами кожу, будто обновляя метку, и тут же ласково ведет по ней языком. - Мой. От одного этого слова Диму снова выгибает навстречу альфе, но теперь уже Кирилл сжимает руками взметнувшиеся было вверх бедра, и пускается в совершенно неистовый ритм. Он вонзается до предела, стараясь не пропустить ни одного чувствительного местечка внутри, он вращает бедрами, он взбивает своего омегу, как сливки. Как сладкий крем для торта. И Дима Дима вскрикивает счастливо, царапая плечи и спину, лаская каждым содроганием заполненной плоти любимого альфу. И больше ничто не имеет значения. Даже... Дима не может вспомнить, что именно "даже". Слишком хорошо, слишком горячо, и слишком сильно хочется сжать альфу в себе и не отпускать, выжать всё до капли, пока не переполнишься им... И Дима, срываясь на долгий победный крик, отдает - всё и немного больше. Больше всего хочется закрыть глаза – и отрубиться. Кир чувствует себя расслабленным, сонным и счастливым донельзя. Но надо вставать. Дима заснул, едва узел отпустил их обоих. Кирилл бережно перенес его на кровать, укутал в одеяло. Сегодня любимому омеге лучше всего оставаться в постели, отдохнуть. А потом уже решат, что дальше делать, к какому врачу ехать и какие таблетки купить. Кир принял контрастный душ и собрался снова на работу. Дела не ждут. И уже в пути послал Диме СМСку с кучей разноцветных сердечек.