Те, кто рядом

      Дима всегда считался оплотом рассудительности и здравого смысла. Но сейчас он чувствовал, что мысли разбегаются из головы. И там становится пусто-пусто…. Будто она стала воздушным шариком, вот-вот улетит.

***

      Через пару дней после того «позорного» случая он вернулся в отделение, и первое время ловил то ехидные смешки в спину, то сочувствующие взгляды. Мол, не повезло пареньку родиться омегой. Но Дима не обращал внимания, занимался делами и жил рабочими моментами. А через неделю они с Игорем задерживали группу грабителей, которые забирали выручку у таксистов по ночам. Ребята оказались отбитые, и применили оружие. Вот тогда Димка, не успев подумать ни секунды, оттолкнул Игоря. К счастью, пуля не задела стажера, пролетела мимо, срезав прядь волос. - Счастливчик, - говорили теперь даже те, кто ехидничали по поводу того, что омежью природу не обманешь. Димку наградили почетной грамотой при всем отделении. - Лучше б денег подкинули, - сказал толстый Маркин. - Думаешь, у них с Гречкиным мало денег? – ответил Цветков. И вот в очередной выходной Дима решил выбраться-таки к врачу в ведомственную клинику. Надо был подобрать препараты. Его отправили на анализы, а затем – на УЗИ. - Ну что, молодой человек, - понимающе покачал головой врач, глядя на омегу и держа распечатку с УЗИ, - беременность оставлять будете? - Да, - не думая ни секунды, ответил Дима. И спросил: - А какой срок? - Пять недель. Пока сложно что-то определенное сказать. Вам следует обратиться в поликлинику по месту прописки… или в частную, если есть возможность. Лучше найти врача, который будет вести вашу беременность и по возможности принимать роды. Так, у окулиста давно были? - Год назад, на медосмотре. - Хм, хм, - доктор пролистнул карточку, - при вашей миопии у вас, скорее всего, будет кесарево. Отчего-то это не испугало, наоборот, стало спокойнее. Операцию проведут под общим наркозом. Стыдно сказать, но смелый и решительный на работе Дима побаивался боли в родах. Точнее, ни разу об этом не думал. Но сейчас все перевернулось с ног на голову. Сердце бешено застучало, в глазах на миг потемнело. - Голубчик, да что вы так волнуетесь? Все рожают, не вы первый, не вы последний! Вот ваше направление, запишитесь на прием… дальше уже не моя компетенция, нужен специалист. Дима вышел из поликлиники на ватных ногах, сел на лавочку у входа. Стало страшно. И – не за себя.       Кирилл никогда не питал нежности к детям. К племянникам Димы относился ровно, даже слегка прохладно. Мог оплатить им игровой центр на полдня, но никогда не соглашался поиграть с ними. Гонял любопытных детишек от своей «ласточки», порой не стесняясь в выражениях. И вообще, позиционировал себя, как чайлдфри. Детей называл «личинками» и «спиногрызами», раздражался от их визга и плача…       «Я сам виноват, идиот, - думал Дубин, - голову потерял, и думал не тем местом. Уж если таблетки не смогли подавить запах омеги, почему они должны предохранять от беременности? Надо было хотя б попросить Кирю надеть резинку. А теперь что?» Но об аборте даже не думал. Он уже любил своего… их ребенка. Пока тот был крохотным. Не больше фасолинки, но это уже был их кроха. Стало страшно, до дрожи, до тошноты. А если Кирилл откажется принять его теперь? Гречкин привык к другой жизни. Привык, что они могут уехать куда угодно, а с малышом это будет затруднительно. Привык спать в выходные до полудня и дольше, а дети встают рано и требуют внимания. Конечно, основная нагрузка ляжет на плечи Димы…. Но тогда самому Кирюше достанется меньше внимания. А он, как большой ребенок, наверняка обидится. Так омега сидел, накручивая себя, пока не замерз. Обругав себя болваном, встал и пошел в отделение. Зачем ему было идти туда, если выходной? Он и сам не знал. - Дим, какими судьбами? Ты ж вроде, отдыхаешь? Игорь стоял на крыльце. - Да так… наотдыхался уже. Ты ж сам говорил, что я упертый трудоголик. - Так, ты ж окоченел весь! На улице не май месяц. Напарник, дуй в опенспейс и садись у батареи, я сейчас кофе принесу. - Не надо кофе… не могу… Диме было мучительно стыдно. По щекам потекли слезы. Вскоре они вдвоем сидели в допросной. Благо, она пока была свободна. Димка, всхлипывая, глотал обжигающий чай: - Я… мы… Горь, у нас будет ребенок. Игорь обнял за плечи напарника: - Димка, ты чего? Не реви, дружище. Вам же ребенок будет не в тягость, денег хватает. - Да что все о деньгах? – взвился Дима, - Кир… он не захочет возиться с ним. Он детей вообще не любит. - А ты ему уже сказал? Дима отрицательно покачал головой. - И все себе уже напридумывал. Напарник, я думал, ты рассудительнее. Впрочем, не мне судить. Согрелся? Дима поставил на стол чашку: - Игорь, я все равно оставлю малыша. Даже если Кирилл будет против. У меня есть, где жить. И в любом случае, я не могу убить его… что бы ни случилось. - Поговори обо всем со своим мужем. Кир, мне кажется, стал намного серьезнее, чем был два года назад. Забрав несколько папок с документами, Дима отправился домой. Решил позвонить, как только доберется до Крестовского. Телефон Кирилла был «вне зоны доступа». Отчаявшись дозвониться, Дима прислал сообщение «Ты мне нужен». Но тут раздался звонок от сестры. Вера словно чувствовала, что с Димой что-то случилось. У брата и сестры всю жизнь была связь на расстоянии. Так Вера, будучи школьницей, поняла, что надо Димку срочно забрать из садика. И буквально через полчаса позвонила воспитательница, сказав, что у него температура. - Вера, как вы там? Как мама? Что у папы на работе? Но ее не так просто провести. - Это они пускай расскажут. Звони родителям почаще, и все будешь знать. Сами-то как поживаете? - Вер… у меня будет ребенок. - Какой срок? - Пять недель. - А Кир твой знает? - Н-нет еще. Я сам только что узнал. - Поздравляю, Дим, - без тени ехидства ответила сестра, - не вздумай прерывать беременность. Если что, поможем. - Ага. Спасибо. - Как самочувствие-то? - Не знаю. Пока никак. - Ну да, срок-то еще всего ничего. Дим, теперь не отвертишься, будешь звонить почаще. Но тут раздалось звяканье ключа в замке. - Дим, я умудрился кокнуть айфон за сто с лишним, - весело сказал Кир, входя в прихожую, - прикинь, не живут у меня телефоны. И хрен бы с ним! Димка… Только сейчас он увидел, что Дима так и сидит в куртке на пуфике в холле. И взгляд у него какой-то… мягко говоря, странный. - Дим, что случилось? Он присел на корточки, обнял омегу. - Кирь, у меня.. у нас… в-общем, нас теперь двое. Кирилл отшатнулся. В глазах промелькнуло недоумение, ужас и даже какая-то обреченность. Он молчал, ничего не говоря в ответ. Молчал и Дима. «Вот, все получилось, как я думал. Ребенок не нужен Кириллу. И значит, не нужен стану я. Сейчас он скажет про аборт, про то, что у нас нет времени на ребенка, что это обуза на всю жизнь…» Мысли в голове Димы проносились со скоростью «Сапсана». - Кирь… ты не рад? И только сейчас Гречкин, словно очнувшись, понял, о чем ему говорит супруг. Он снова обнял Диму, прижал к себе нежно и легко: - Я очень рад. Хотя мне страшно. Знаешь Дим, я боюсь стать таким же отцом, как был мой. - Ты уже не станешь таким, - успокаивал его Дима, - у тебя не было детдома, лихих девяностых и криминальной юности. - Да дело не в том... Димка, не плачь! Не реви, говорят, омегам беременным плакать вредно. А тот и сам не замечал, что по щекам снова катятся слезы. От облегчения. От того, что теперь он не один, а Кирилл готов быть с ним. - Мы… мы теперь настоящая семья, - сказал, наконец, он. - Ты даже не представляешь, как я рад, - ответил Кирилл, подхватив на руки своего омегу.       Потом они лежали на огромной кровати, Кир сцеловывал соленые слезинки с его щек, шептал на ухо то, что все наладится, все будет хорошо. Но Дима понимал – сам Кирилл очень волнуется. Непросто смириться с мыслью, что вся жизнь изменилась. Но если б жизнь не менялась – что было бы тогда? Застоявшаяся вода становится не ручьем, а болотом. Так что, как ни крути, а жизнь все равно меняется. И, по большому счету, это к лучшему – ведь не случайно же люди в поте лица добывают хлеб свой насущный. В конце концов, человек – существо разумное и, в отличие от многих животных, умеет приспосабливаться к окружающей среде. Если бы не умел – давно бы уже вымер. Так что жизнь – она вообще штука переменчивая. С годами человек становится мудрее. А значит, и жизнь его тоже меняется.       Дима устало прикрыл глаза. Слишком много навалилось на него за сегодняшний день. Слишком много волнений, слез и разговоров. Или это организм уже начал давать сбои? «Да ну, ерунда, даже Вера сказала, срок-то еще пустяковый. Что там может давать сбои?» А Кирилл гладил волосы Димы, целовал его мокрое лицо и шептал на ухо: - Вы мои родные… самые лучшие и любимые. И погладил ещё совсем плоский живот омеги: - Привет, малыш.