A Penny For Your Thoughts

Обычно Изуку старается быть вежливым, но сейчас ему так не терпится увидеть Эри, что забывает о манерах. Вместо того, чтобы ждать, пока медсестра отойдет, он протискивается мимо нее, не обращая внимания на то, как его голый локоть касается тыльной стороны ее ладони. Он даже не замечает покалывающей волны, которая распространяется от этой точки соприкосновения. Его мысли сосредоточены на одном и только на одном, и это Эри — младшая сестренка Эри, которую он должен защищать. Когда Мидория входит в больничное крыло, маленькая девочка поднимает голову, и на ее лице появляется яркая улыбка, наполняя грудь мальчика теплом. «Деку!» - кричит она. Изуку не может сдержать ответной улыбки, которая расцветает на его лице. «Привет, Эри» - говорит он. «Как ты себя чувствуешь?» Лицо Эри немного помрачнело. «Моя... моя при—моя... она всё ещё работает неправильно» - говорит она, сжимая больничный халат, который на ней надет, в своих маленьких руках. Двигаясь медленно, чтобы не напугать ее, Мидория забирается на кровать. Он раскидывает руки в стороны, предлагая Эри обняться. Девочка быстро бросается к нему и крепко обнимает. Он обнаружил, что она очень жаждет физического прикосновения, но никогда не сделает первый шаг. Это одна из многих вещей, которые Изуку надеется изменить. «Вчера я омолодила еще одну медсестру...» - шепчет она, прижимаясь к его груди (в последнее время это стало привычным для них обоих). «С-своей п—причудой» - она с надеждой смотрит на мальчика, и он улыбается в ответ, поощряя ее за то, что она смогла это сказать, а затем, когда она снова прячет голову у него на груди, целует ее в лоб. «Это не твоя вина »- говорит Мидория ей в волосы. «Ты ещё так молода, и так хорошо справляешься» - он сжимает ее маленькие руки в своих. «Никто не винит тебя за то, что ты ещё не полностью овладела своей причудой» В глубине души Изуку считает, что ее страх перед своей причудой является основной причиной отсутствия контроля. У нее никогда не было проблем с случайным использованием причуды после спасательной операции, что, по мнению Мидории, связано с тем, что она увидела, что тогда это не причинило ему вреда, и поэтому теперь не боится, что это причинит ему вред, как всем остальным. В результате Эри не подавляет причуду постоянно в его присутствии, как она делает с другими, что, конечно, неизбежно приводит к всплеску неконтролируемой силы немного позже. В любом случае, то, что он сказал ранее правда. Никто не будет винить еë за то, что она ещё не полностью овладела причудой. Эри всего лишь ребенок, и притом маленький, такая маленькая... «Чисаки-сама сделал это...» - шепчет девочка. Сердце Изуку учащённо и громко бьется в его груди, и он притягивает ее еще ближе, нежно кладя подбородок ей на макушку. «Я знаю. Это было неправильно с его стороны, и я сожалею» - говорит он. Эри кажется успокоилась, успокоилась настолько, что Мидория начал напевать низким голосом так, как, он знает, ей нравится. Это усыпляет еë... Тем не менее, сам Изуку совсем не спокоен. Его желудок сжимается, как это иногда бывает, когда он слишком долго и усердно тренируется, и он чувствует вкус вины, горький, как желчь, покрывающий его горло. Ощущение его сожаления настолько сильное, что он не замечает возобновившегося покалывания в локте или того, как он внезапно чувствует себя немного более уставшим и спокойным. Вместо этого его разум занят перебором своих прошлых решений и поиском недостатков для критики в них. Как он мог позволить Эри вернуться к Чисаки, увидев эти бинты на ее руках и заметив, как она цеплялась за его ноги, отчаянная и такая напуганная!? Каким героем он был, если так долго не мог спасти Эри!? Это его вина, что на гладкой, детской шелковистой коже ее рук и ног есть слишком знакомые рельефные белые линии! Как Эри может простить его, смотреть на него как на героя, когда он так долго подводил ее!? Если бы он был сильнее, быстрее, лучше со своей причудой, он смог бы быстрее вытащить ее из той ловушки, спасти ее прямо тогда, когда она впервые столкнулась с ним, а не намного позже... Сэр Ночноглаз был прав насчет того, что он не заслуживает... «Проблемный ребенок?» - раздается голос Айзавы-сенсея. Он звучит усталым и немного раздраженным, как всегда, но под этим всем скрывается явное недоверие. Мидория поднимает голову, оглядывая комнату в поисках учителя, но его там нет. Его брови хмурятся. Голос звучал так, как будто Айзава-сенсей был прямо там — прямо перед ним. Может быть, он прямо за дверью? Но он не звучал приглушенно… «Проблемный ребенок?» - его голос звучит снова. На этот раз Изуку наконец понимает, откуда это исходит — из его собственной головы. Он чувствует резкий, болезненный приступ паники, пронзающий его грудь, и не может удержаться от решительного мата. «Язык» - сухо отвечает учитель, и это подтверждение того, что Шота тоже может слышать его мысли, и что это не просто чужие мысли, которые заставили бы Мидорию чувствовать себя неловко. «Блядь, блядь, блядь!» - мысленно повторяет Изуку. Смутно он осознает, что Айзава-сенсей думает с ноткой веселья: «Я никогда не думал, что этот парень так сквернословит» «Блядь, блядь, это не может быть правдой. Это просто какая-то вызванная стрессом галлюцинация или что-то в этом роде, потому что нет никакого гребаного способа, просто нет!» - Мидория сильно впивается зубами в свою руку, пытаясь удержаться на ногах. «Проблемный ребенок, перестань кусать свою руку» - под строгостью слов скрывается беспокойство, граничащее с отчаянием, возможно, даже паникой. Это вызывает давно забытое Изуку чувство, как кто-то прикоснулся к очень старой ране. Мальчику не нравится это странное новое чувство, поэтому он упорно игнорирует его. «Тогда, вероятно, это не галлюцинация» - рассуждает он. Как, черт возьми, он должен с этим справиться? Разве его жизнь не была достаточно тяжелой, без того, чтобы в его голове буквально был чертов учитель? «Послушай» - грубо говорит ему Айзава-сенсей «Я знаю, что это вряд ли нравится кому-то из нас...» - учитель начинает говорить что-то об уважении частной жизни друг друга, но Мидория не слушает, слишком занят своими мыслями. Должно быть какое-то решение, какой-то способ не допустить, чтобы все было так плохо. Это не может быть его жизнью, верно? Ему просто нужно собраться с мыслями и хорошенько подумать и ...черт, это, наверное, причуда, и в этом случае, вероятно, нет простого решения. Черт! Изуку прерывисто вздыхает. Не может быть, чтобы это не закончилось огромным мусорным пожаром или кластерфаком, он просто знает это. Это настолько в порядке вещей для его жизни, что он даже не должен удивляться. Но мальчик должен признать, что могло быть и хуже. Из всех учителей Айзава-сенсей - тот, кому он доверяет больше всего. Учитывая, что он рисковал своей жизнью ради своих студентов в USJ, и то, как он защищал их несколько раз, маловероятно, что он был бы предателем UA. Кроме того, разве Мидория не отмечал несколько раз, что он самый добрый учитель, который у него когда-либо был? Хотя… он также самый умный учитель, который когда-либо был у Изуку… Черт... «Что ж» - Шота растягивает слова. «Спасибо за эту восторженную похвалу» - он звучит саркастично, но было бы трудно не заметить искреннюю теплоту, которая расцветает в его груди, или раздраженную нежность, лежащую в основе его саркастического тона. Изуку сильно краснеет. Верно... Айзава-сенсей также может слышать каждую его мысль. Тупица! Изуку поднимает голову и начинает считать плитки на потолке. Он только что дошел до четырнадцатой плитки, когда Айзава-сенсей думает, что им, вероятно, следует связаться с медсестрой. Так у них будут записи о причудах каждого в больнице, а это позволит им узнать больше о ситуации. «Да» - думает Изуку в ответ. «Надеюсь, это будет что-то, что длится недолго, например, всего пять минут или что-то с простым способом деактивации» - рассуждает мальчик «Было бы лучше быть в том же месте, когда мы будем спрашивать. Где ты?» - мысленно спрашивает Айзава-сенсей. Мидория смотрит на Эри, которая сопит на его груди, как будто чувствует его взгляд даже во сне. «В комнате Эри» Пока Изуку ждет, он может чувствовать усталость и самообладание, которые, как он теперь понимает, характерны для учителя. «Может быть...» - с надеждой думает он «...причуда уже проходит» Раздался тихий стук в дверь, а затем вошёл Айзава-сенсей, а за ним медсестра, которую Мидория уже видел раньше, она сразу же начала низко кланяется. «Я искренне извиняюсь за случайную активацию моей причуды» - говорит она. «Если я могу что-нибудь сделать, чтобы облегчить вам задачу ...» «Краткое объяснение вашей причуды было бы полезно» - говорит Шота. Немного странно слышать, как он говорит, а не просто слышать его мысли. Таким Изуку замечает, что он проявляет меньше эмоций, когда говорит. «Моя причуда создаëт телепатическую связь между людьми, которые прикасаются, когда она активирована» - объясняет медсестра. «В данном случае, между вами двумя. Эта связь позволяет передавать мысли и эмоции и усиливается за счет большего расстояния между связанными людьми» «Усиливается за счёт расстояния?» - уточняет Айзава-сенсей, нахмурив брови. Медсестра кивает. «Я думал, что всё будет наоборот...» - проносится в голове Изуку «Чем вы ближе, тем меньше мыслей и эмоций другого вы услышите. Чем дальше вы друг от друга, тем ‘громче’ и отчетливее они становятся» Мидория бросает взгляд на Шоту, который теперь находится всего в нескольких футах от него. Это объясняет, почему связь, казалось, ослабела, когда он приблизился к комнате, в которой находился мальчик. «И как долго длится эта связь?» - спрашивает Айзава-сенсей. Медсестра закусывает губу, затем нерешительно признается: «В среднем… я бы сказала, около недели?» Изуку охватывает разочарование, и он едва сдерживается, чтобы снова не вонзить зубы в костяшки пальцев... Черт! Шота смотрит на Мидорию, который упорно отказывается встречаться с ним взглядом. «... нам, вероятно, следует вернуться» - говорит Айзава наконец. Изуку кивает. Он знает, что когда они вдвоем так близко друг к другу, сенсей не сможет услышать многие из его мыслей. Но на обратном пути он всё равно смотрит в окно, запоминая номерные знаки и пряча все свои настоящие мысли...