A Penny For Your Thoughts

Когда Изуку проснулся на следующее утро, он сразу понял, что что-то забыл. Только когда он слышит, как Айзава-сенсей мысленно ворчит: «Почему ты мяукаешь на меня? Я только что покормил тебя», он вспоминает «Черт!» - красноречиво думает Мидория. Ему каким-то образом удалось пережить вчерашний вечер, но он постоянно был на взводе — было утомительно подвергать цензуре свои собственные мысли, и он не был уверен, что сможет справиться с этим снова. «Доброе утро, малыш» - мысленно говорит Шота. «Доброе утро, Айзава-сенсей» - осторожно отвечает Изуку и начинает чистить зубы, мысленно повторяя каждый факт, который только может вспомнить о чистке зубов, чтобы скрыть свои настоящие мысли. Закончив с этим, Мидория направляется на завтрак. Иида садится на свое место справа от него, а Очако и Асуи садятся напротив него. Тодороки садится слева от него. Он кажется подавленным... он не выглядел так с прошлых выходных, когда посетил свою... Изуку обрывает эту мысль, прежде чем она может зайти дальше, поворачивая голову в поисках чего-то еще, на чем можно зациклиться. Тенья выглядит немного усталым, отмечает Мидория. Он надеется, что его друг не подавляет свои эмоции, как он делал прямо перед Хо... Черт! Изуку опускает взгляд на яйца на его тарелке и начинает пытаться вспомнить каждый факт, который знает о яйцах. «Послушай» раздается раздраженный голос Айзавы-сенсея в его голове. «Меня не волнуют ваши подростковые драмы. Всё, что я могу случайно узнать о увлечениях или вражде твоих друзей, будет сохранено в тайне, как только эта причуда пройдет, мы никогда больше не будем говорить об этом. Тебе не нужно бессмысленно тратить все эти усилия» «Да, сенсей» - послушно отвечает мальчик и возвращается к изложению фактов о страусиных яйцах. Как только он отправится в класс, всё должно немного упроститься. Ему не нужно будет беспокоиться о том, что учитель услышит все его мысли во время урока, поскольку они будут находиться близко друг к другу, а на других уроках всё, что ему нужно будет делать, это постоянно сосредотачиваться на теме, которую они проходят, что в теории достаточно просто. ——— К сожалению, теория и практика - две совершенно разные вещи. Он никогда не осознавал, насколько сильно позволял своему разуму блуждать во время урока, пока не отказался позволить ему блуждать даже в малейшей степени. Так утомительно не позволять себе даже немного расслабиться, даже во время прогулок между занятиями или в то время, когда он уже закончил делать свою работу. Если раньше ему нравились занятия, то теперь его отказ думать о чем-либо, кроме школы, быстро приводит к тому, что он устает от всего материала и постоянно чувствует себя подавленным. С каждой секундой не позволять своему разуму блуждать становится все труднее. Неудивительно, что в конце концов он сделал осечку. Немного удивительно то, когда и как, учитывая, что к тому моменту он действительно преуспел в том, чтобы уделять всë своë внимание только урокам. «Мидория, не мог бы ты, пожалуйста, ответить на номер три?» Изуку ничего не может поделать с тем, как он неловко краснеет под пристальным взглядом Эктоплазма. Внимание учителя к нему всегда означало что—то плохое... Но он все равно заставляет себя выпрямиться и чётко ответить. «74,92 градуса, сенсей» «Почти» - от глаз Эктоплазма разбегаются морщинки, когда он улыбается, но Мидория знает, что это просто жалость... «Похоже, ты использовал синус, когда должен был использовать тангенс. Если вы посмотрите на треугольник под номером три, сторона b на самом деле является смежным углом, а не гипотенузой» Черт! Волна презрения захлестывает Изуку, сворачиваясь во рту и сжимая горло, пока оно не становится маленьким и сдавленным. Это так чертовски очевидно! Как он мог быть настолько глуп, чтобы пропустить что-то настолько простое!? Честно говоря, Мидория постоянно удивляется, что такому колоссальному грёбаному идиоту, как он, каким-то образом удалось оказаться в UA, учитывая, что он даже не может отличить смежный угол от гипотенузы! «...что?» В этом знакомом голосе есть резкая нотка, как будто это какое-то предупреждение. Черт... Айзава-сенсей... Чувствуя себя очень похожим на мышь, которая только что почувствовала, как на нее упала тень ястреба, Изуку переворачивает страницу к следующему набору задач и немедленно приступает к работе. «Малыш» - говорит Шота, на этот раз более мягко. Мидория быстро записывает, какие углы в следующем прямоугольном треугольнике являются противоположными, смежными и гипотенузой, а затем начинает записывать соответствующую формулу, заполняя значения по ходу. «Малыш» - пытается Айзава-сенсей снова. Изуку достает свой калькулятор и вводит формулу, затем записывает ответ. «Малыш» - серьезно... Изуку не отвечает... Тонкий грифель его механического карандаша почти ломается от того, как сильно он на него давит. «Вау!» - думает Мидория. Математика такая интересная! Хорошо, что его ничто не отвлекает от занятий, учитывая, как важно, чтобы он это усвоил! Ощущение, похожее на вздох. ... «Парень прав. Я просто поговорю с ним об этом позже» - слышит Изуку доводы Айзавы-сенсея, а затем учитель, кажется, начинает заниматься своими делами, забыв про него. Но на всякий случай, мальчик до конца дня сосредоточен на школьных занятиях. ——— Когда школа наконец-то заканчивается, Мидория отмахивается от своих друзей, когда они спрашивают его, не хочет ли он пойти потусоваться, как они обычно делают. Он хотел бы провести с ними некоторое время, чтобы расслабиться и подумать о чем-то другом, кроме школы, но если он это сделает, он обязательно задумается о некоторых их секретах, а Изуку не смог бы вынести, если бы разболтал то, что они рассказали ему по секрету. Поэтому вместо этого мальчик остается в общежитии и начинает делать домашнее задание, уделяя особое внимание математическим задачам, чтобы больше не совершать глупых ошибок. Как только Мидория сделает всю домашку, он заполнит оставшееся время тренировками (без причуды, чтобы не думать о ней) и подготовкой к занятиям. ——— Той ночью у него всё болит — болит сильнее, чем обычно, потому что, когда нужно было заполнить дополнительное время, он заставлял себя работать дольше и усерднее, чем обычно, — и его мозг чувствовал себя как каша. И это даже не считая его мучительного одиночества, которое возникает из-за того, что он игнорировал своих друзей последние полтора дня! Единственная хорошая вещь заключается в том, что перенапряжение во время тренировки позволяет не думать, когда он принимает душ, и что когда он падает в свою кровать, он сразу засыпает. ——— Вода вокруг него густая, как патока. Изуку нужно продолжать двигаться, нужно идти на помощь, потому что кто знает, что вообще происходит с другими, пока они тут бездельничают, но ему требуется так много усилий, чтобы пробираться сквозь липкую, тяжелую воду, давящую на него! ——— Мидория перекатывается, сбрасывая тяжелое одеяло. ——— Воды больше нету... Наконец, он свободен! Или, по крайней мере, свободен на мгновение. Когда он видит, что Шигараки стоит недалеко, ему и двум ученикам приходится быстро нырнуть за ближайшее укрытие. Изуку не хочет... Он смутно понимает, что скоро произойдут плохие вещи, плохие вещи, которые он смог бы остановить, если бы действовал, а не прятался, но он должен... Потому что это так работает... Так всегда было и так всегда будет... В то время как Изуку и другие съеживаются, замерзшие и ставшие бесполезными из-за своего постыдного страха, Шигараки хватает Айзаву-сенсея за локоть, который начинает отслаиваться, как высохшая краска, ставшая хрупкой и потрескавшейся под палящим долгим, жарким солнцем. За шелушащейся кожей видна красная плоть и намек на белую кость. Изуку пытается двигаться — он знает, что такой красный цвет не должен быть вне тела, он должен быть только внутри! Это неправильно! Неправильно! Неправильно! Но он чувствует, что всё ещё не может двигаться, хотя воды больше нет. «Ному, убей Сотриголову» - приказывает Шигараки. Ному... Лысое существо, с тонкой кожей, натянутой, чтобы попытаться, но тщетно, прикрыть его обнаженный мозг, таким образом, что у Мидории сводит живот. При виде Ному Изуку понимает, что уже слишком поздно, даже если бы он вырвался из своего состояния, он не смог бы сейчас сделать ничего хорошего. Ному кидает Айзаву-сенсея взад и вперед, как тряпичную куклу. Раздается ужасный, отдающийся эхом треск, когда его голова ударяется о бетон, и вокруг него растекаются лужи крови, липкой и вязкой, того же неправильного... неправильного... неправильного... красного цвета, что и его локоть. Мидория знает, что сенсей мертв, еще до того, как Томура дергает того за длинные темные волосы, чтобы насмешливо заглянуть в его изуродованное лицо. Его лоб в том месте, где он ударился о землю, облупился и потрескался так же, как и локоть... хрупкая краска отслаивается от палящего, безжалостного солнечного жара... Шигараки внезапно поворачивается в каком-то хищном движении, которое напоминает Изуку большую дикую кошку. За рукой, которую Томура носит на лице, он слишком широко улыбается... «Вот ты где!» - кричит злодей, и Мидория чувствует укол паники, когда Шигараки протягивает руку, собираясь схватить Асуи за голову... ——— Тяжело дыша, Изуку вскакивает со своей кровати. Его сердце бешено колотится, пульсируя в центре груди, и он все еще чувствует отголоски того приступа паники, который он почувствовал. Асуи... Айзава-сенсей... «Мы вдвоём в порядке» - раздаётся в его голове голос Шоты. Волна облегчения захлестывает Мидорию, такая сильная, что он не может удержаться и безвольно падает на свой матрас. Именно тогда наступает стыд, горячий и жгучий, потому что Айзава-сенсей только что увидел его кошмар! Увидел его слабость! «Это не слабость» - говорит ему учитель. Его голос звучит устало, и желудок Изуку сжимается от чувства вины, взглянув на часы, он понимает, что уже три часа ночи! Должно быть, он разбудил Айзаву-сенсея... «Каждый профессиональный герой рано или поздно сталкивается с кошмарами. Неудивительно, что встреча со злодеями в первую неделю учебы вызвала у тебя несколько кошмаров. Во всяком случае, это признак слабости школы, ты в первую очередь не должен был страдать от чего-то подобного» - последняя фраза звучит мягче и почти горько, Мидории кажется, что он не должен был ее слышать. «Что касается моего пробуждения, я уже проснулся, поэтому глупо чувствовать себя виноватым» Хоть мальчик и не слышит больше никаких слов, кроме этого, но у него появляется мысль, что нужно проверять документы, следить за камерами безопасности и сухие глаза, которые кажутся тяжёлыми от усталости. «... правильно. Спокойной ночи, Сенсей» - только тот факт, что Изуку думает, а не говорит, удерживает его от заикания. Чëрт возьми, он запутался ещё больше! Мидория проводит рукой по лицу, пытаясь успокоиться. На мгновение возникает колебание, колебание, которое Изуку может физически почувствовать, а затем Айзава-сенсей говорит: «Спокойной ночи, проблемный ребенок» А затем учитель, кажется, возвращается к своим бумагам. Мидория зарывается лицом в подушку, надеясь, что она будет достаточно прохладной, чтобы успокоить все еще пылающий в нём жар. Но она совсем не приятно прохладная, и когда его нос уткнулся в центр подушки, это только затруднило дыхание, поэтому он повернул голову в сторону. Но от этого у него заболела шея, и мышцы плеча тоже всё ещё болят после тяжелой атлетики в тот день. Он пытается повернуть голову в другую сторону, но это только хуже, он переворачивается на спину, и простыни запутываются вокруг него, липкие от пота и не по центру с тех пор, как он сбросил их во сне. Он смотрит в потолок и пытается сосчитать овец, потому что там нет плиток для подсчета, но это бесполезно, и он знает, что это бесполезно, поэтому в конце концов он начинает задавать себе вопрос, чувствует ли он себя более сонным каждые несколько секунд. Изуку чувствует фантомное ощущение, когда его грудь поднимается и опускается при вздохе, который не является его собственным. Он слегка вздрагивает, но Айзава-сенсей не начинает его ругать. Вместо этого, он говорит: «Сделай глубокий вдох. Раз, два, три, четыре. А теперь выдыхай. Раз, два, три. Теперь снова. Раз, два, три, четыре... » Лицо горит от смущения, но Мидория подчиняется. Он чувствует, как его тело расслабляется, почти растворяясь в кровати, которая почему-то стала намного более мягкой. Голос Шоты в его голове создает успокаивающий фоновый шум, и он обнаруживает, что железная хватка, которой он держал свои мысли, ослабевает. Его мысли не очень последовательны, есть что-то в том, насколько мягкой кажется его наволочка, какая-то бессловесная животная часть его мурлычет от того, как приятно тепло в его постели, другая часть отмечает, что его ухо чешется, но рука слишком тяжелая, чтобы дотянуться и почесать его. Но есть еще одна мысль... Уязвимая, пропитанная эмоциями и слишком свободная для слов, что-то о том, как приятно, когда кто-то еще заботится о нем, это похоже на выдох, который он сдерживал очень долгое время. Как бы он хотел, чтобы это происходило чаще, как бы он хотел, чтобы прохладная рука коснулась его лба и пальцы запутались в его волосах. К этому моменту Изуку зашел слишком далеко, чтобы даже вспомнить телепатическую связь, поэтому он не замечает, что Айзава-сенсей думает о новых уроках в классе и о том, что ему нужно защитить своих детей студентов, которые сражаются не меньше, чем сами герои. Мидория, конечно, не замечает момента, когда его последняя мысль пробивается к Шоте, не замечает, как грудь того сжимается от потрясения, не замечает ряби эмоций на его гладком пруду разума. Изуку только глубже зарывается лицом в мягкую подушку и погружается в сон без сновидений.