Тишь

Стук в дверь. Что ж, это точно не Эдвард. — Ита-а-ак, генерал-майор Рой Мустанг, я хочу услышать нахуя я здесь нужен, желательно в деталях. — в его привычной издевательской манере протянул эдов голос. Кто Эда подделал? — Стальной? Выйди и зайди нормально. — послышался Рой где-то из глубины кабинета. — Что? Я же постучал даже, что не так?! — В этом и проблема. Зайди так, чтоб я понял, что ко мне вломился Эдвард Элрик. Эдвард вздохнул, вышел за дверь, как всегда демостративно ею хлопнув, и влетел вновь в кабинет — теперь с ноги, расшибая бедную дверь об косяк. — Так нормально? — крикнул Эд, перепрыгивая диван Мустанга через спинку. Тот в ответ жалобно скрипнул под его весом. Ещё парочку таких манёвров от Эда, и диван можно сдавать в утиль. Эдвард знал, что Роя повысили, и что ему необходимо собрать вещи для перевода в другой кабинет. Но что помогать Мустангу в этом будет он сам, Эд не знал. — Да, в самый раз. Теперь хоть на Эда похож. К тому же это не мой кабинет с некоторых пор, так что не жалко вообще. — Рой уселся за свой стол напротив и объявил: — Ты будешь помогать мне собирать вещи. Эд захныкал. — А почему не Риза? Ненавижу уборку. — отмахнулся он. — Риза занята делами, которые тебе не поручишь. — невозмутимо произнёс Рой. — Пфф… Ну и ладно. — Эд встал и пошёл по направлению к стеллажам, где генерал-майор разбирал вещи минуту назад. — Ты что, обиделся? — как будто даже с беспокойством произнёс Мустанг. — Делать мне нечего. — Эда определённо расстраивало, что ему поручили какую-то уборку вместо действительно важных дел. И Рой это знал. И всё равно сделал упрёк. Вот чёрт. Издевается, ублюдок! Однако парень продолжал упорно складывать мустанговы книги в коробку, игнорируя желание врезать по лицу одной очень раздражающей личности. Спустя десять минут скучнейшей уборки Эд наткнулся на какой-то потрёпаный фотоальбом, пылящийся в самых закромах кабинета. Рой отошёл в уборную, и Эдвард не мог спросить разрешения посмотреть — вдруг там было что-то личное? Но любопытство его одолело. Там были старые фотографии Роя, где он ещё малыш, потом где он подросток… И фотографии со времён гражданской войны. Эд не мог оторваться от фотоальбома, он никогда не приближался к жизни Роя **настолько** близко. По сути он в принципе мало что о нём знал. И увидеть такой сокровенный кусочек было выигрышем в лотерею. А в молодости Рой оказывается был ещё более красивым, чем сейчас… На самом деле Рой был интересен Эдварду больше, чем кто-либо. Он бесспорно любил своего брата и заботился о нём иногда даже больше, чем о себе, но мысли о Мустанге были на первом месте в его сознании. Очень долго он не мог принять своё влечение к Рою, которое смущало его самого до чёртиков. Тем более, ему было всего пятнадцать, когда он словил себя на мысли о том, что было бы неплохо, окажись он прижатым к стене Роем Мустангом. Он смахнул это на гормоны, и казалось никогда не смог бы признаться самому себе в том, что Мустанг действительно привлекает его. Поэтому ему было проще говорить и себе, и остальным вокруг, что полковник мудак и как-его-вообще-земля-носит. Однако на деле же Эдвард находил какое-то больное удовольствие в их постоянных перепалках, и был готов душу продать за этого бесцеремонного подхалима. Рой был тем человеком, который способен полностью поменяться за секунду: в один момент весело шутить, а в другой хладнокровно решать проблемы мирового масштаба. И это Эдварда, для которого совладать в нужный момент со своими чувствами — настоящий подвиг, бесспорно поражало и восхищало. Они прошли вместе так много, и были по-настоящему близки: как бы каждый из них не пытался это отрицать. Эд в самом деле с самого детства брал пример с Роя. И больше всего на свете он боялся момента, когда они с Алом наконец найдут способ вернуть себе тела — а другого исхода Эдвард и не рассматривал — и ему придётся уйти из армии. Перелистнув очередную страничку, Эд сначала впал в ступор, а потом зафыркал, еле сдерживая смех. Здесь Рой был с усами! Такими маленькими чёрными усиками, которые он наверное отрастил для брутальности, но выглядело смехотворно. Пусть потом не говорит, что в молодости был умнее, чем Эдвард! — Эдвард Элрик, вы нашли нечто смешное в уборке? — выглянул Рой из дверного проёма, а после сразу подскочил к Эду, уже во всю заливающегося смехом. — Ты где это нашёл…? — Да я… Ха-ха-ха, боже! Он лежал на полке, и я решил полистать… — выдавил он сквозь смех, опираясь рукой о стену. — Я не пойму что смешного в моих фотографиях. — он выхватил альбом из рук парня и моментально скривился. — О боже. Я надеялся, что ты никогда не увидишь это. Эд выпрямился и с глуповатой улыбкой на лице произнёс: — Ты на педофила смахиваешь с этими усами. — А педофила теперь по усам определить можно?! — возмутился Рой, но явно не всерьёз, потому что Эдвард оказался таким обворожительным с этой улыбкой. Сиял, словно солнце, и умудрялся всегда быть столь прекрасным в своей наглости и бесстыдстве. Рой мог позволить этому мальчишке то, что не позволил бы даже Ризе. И Рой совершенно точно соврал бы, если бы сказал, что Эдвард никогда и никак не рассматривался никем больше, чем просто подчинённым. — В твоём случае — да! — хохотал он. — Но мне нравится. — Что именно? Усики или что я педофил? — ляпнул Мустанг. Твою-то мать… — А ты педофил? — уже со слезами на глазах выдавил Эд и вновь залился смехом. — Молчать! — Рой, пока Стальной хохотал и ничего не замечал, тихонько убрал этот альбом с глаз долой. Ни дай бог ещё кто-нибудь такой же взбалмошный как Эдвард найдёт эти фотографии! От позора не отмоешься. Парень резко перестал смеяться и затих. Повисла напряжённая тишина. Генерал-майор продолжил выгребать всё с полок. Когда тишина слишком затянулась, он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эдвард оказался быстрее: — Ты. — Что «я»? — Рой почти физически ощущал натягивающуюся струну между ними, которая вот-вот должна лопнуть. — Ты нравишься. Мне. Ты мне нравишься. — с каждым предложением голос Эда становился чуть увереннее, и он с опаской заглянул в глаза Рою, боясь увидеть там осуждение или, чего хуже, — отвращение. Мир рассыпался на осколки, и ошарашенный Мустанг предпринимал тщетные попытки собрать его обратно. Стальной? Сказал, что ему нравится… Рой? Погоди-погоди, нужно, чтобы это кто-то подтвердил. Эдвард покраснел от такого долгого затишья и пронзающих взглядом глаз Мустанга, которые, казалось, выворачивали из его души прямо сейчас каждую крупинку чего бы то ни было. Рой думал лишь об одном: Эдвард не будет против того, что он сейчас собрался сделать. — Ты сейчас серьёзно? — он одним шагом нарушил личное пространство парня. — Абсолютно. И полегче, генерал, я вообще-то… — не успев ничего добавить, он оказался прижатым к стене. Эдвард зашипел и застыл, даже не приняв попытки вырваться. Кровь прилила к лицу, когда он почувствовал, насколько пах Роя близко к его. Слишком близко, чёрт возьми. — Тогда я уверен, что ты не будешь сопротивляться. И Рой затянул его в поцелуй, первый — лёгкий и короткий, чтобы убедиться, что не ему одному это нравится. Развидев в золотых глазах помутнение и пунцово-розовый румянец на ушах, Рой поцеловал ещё раз — напористо и нагло, в стиле Эда. Язык генерала встретился с чужим языком, прошёлся по щекам. Мустанг думал, что Эдвард непременно попытается перехватить инициативу, был готов к возможному сопротивлению и очень удивился, когда тот расплавился словно масло на горячей сковороде, обмяк в его руках и издал звук, чем-то смахивающий на стон. — А ты хорошо целуешься для педофила. — хмыкнул Эдвард. — А ты хорошо стонешь для мальчишки. — ухмыльнулся Рой, заставляя того смущённо отвернуться. — Я тогда вообще молчать буду… — надулся он. — Ну это мы ещё посмотрим, Стальной. — рокочущим голосом произнёс генерал прямо на ухо. — Не называй меня та- Ах! — ахнул Эд и съёжился, когда до уха достал Мустанг и его язык. Он облизал и прикусил мочку, нежно укладывая одну руку на талию. — Помнишь, что ты сказал двадцать секунд назад? — Отвали, мудак. — А вот за мудака врезать могу. — А ты попробуй. — взыграл бровями Эд, явно намереваясь совершить какую-нибудь глупость. И совершил: размеренным движением провёл вниз от шеи Роя до самого паха, неожиданно обхватив стояк рукой. Генерал поперхнулся воздухом. — Ну что, уже не так сильно хочется мне врезать? Мустанг даже не успел осознать тот момент, когда Эдвард оказался в наступлении. — Как раз наоборот… Но намного больше мне хочется, чтобы ты продолжил. — выдохнул он и продолжил череду глупостей: положив свою руку сверху, Рой начал тереться о них. Наблюдая за этим, словно зачарованный, Эд понял, что никогда не был настолько смущён. Впрочем, это не так сильно его заботило, как-то, что должно последовать после всех поцелуев и ласк. — Стой, мудила… — Эдвард убрал свою руку, заставляя Роя убрать свою тоже. — Что ты делаешь.? — он заглянул Эду в глаза в надежде найти там объяснение, однако увидел лишь… страх? Эдвард тихонько отстранился. — Я что-то не то сделал? — Дело не в тебе, просто… Давай остановимся на этом, ладно? — он быстро чмокнул Роя, ловко высвободившись из его хватки. — Мы можем в другой раз, наверное… — и отвернулся, начав собирать упавшие бумаги. Рой не понял ровным счётом ничего. — Постой, Эд… Ты можешь адекватно объяснить мне в чём дело? — не услышав ответа, он продолжил: — Если это не я, то… что? — Это я, дело во мне, ясно? — сказал как отрезал. — А с тобой-то что не так? — Рой не собирался отступать. Неужели он стеснялся своей неопытности? Или думал, что недостаточно хорош для Роя? Но это же бред. Подростковые мысли слишком непредсказуемы. — Всё не так! Давайте уже просто закончим работу и я пойду домой. — А давайте без давайте. И без «вы». — Мустанг коснулся его плеча, развернув к себе. — Эдвард, это важно. — Роя на самом деле волновало состояние этого мальчишки. — Я не… Боже, неужели мне действительно нужно это сказать? — вздохнул он. — В общем… Я не хочу, чтобы ты видел моё тело. — Почему? — терпеливо спросил Рой. — Оно… некрасивое. И я боюсь, что ты разочаруешься. — он опустил голову, будто мелкий проказник, совершивший шалость и получающий нагоняй от матери. — Член маленький что ли? — в упор выдал Рой, и Эд вспыхнул. — Да нет же, мудила! Совсем крыша поехала? Старый дурак! — кричал он, энергично размахивая руками от возмущения. — Да я уже не знаю, что и думать. Если б так и было, в любом случае, мне всё равно. Эд замялся. Шрамы на теле он считал своим наказанием. И их было не избежать — они с братом всегда на волоске от смерти. Но Эдвард не мог этого принять, как ни старался. Эти шрамы, практически каждый из них, были напоминанием о том, какую ужасную ошибку он совершил. И что это было не доброе и сказочное приключение, а долгий и трудный путь, который он прошёл, чтобы расплатиться за всё. Эдвард никогда не сможет простить себя за то, что обрёк брата на жизнь в железных доспехах. Пусть и на время. — Ладно, я просто покажу… — и он начал раздеваться. Рой ловил каждое движение: как он стягивает плащ, как расстёгивает пуговицы на куртке, оставаясь в одной чёрной майке, как расстёгивает ремень, звякнув молнией, и спускает штаны. И только когда он стянул майку, Мустанг осознал, что перед ним самостоятельно и добровольно разделся почти до гола Эдвард, мать его (ха-ха), Элрик. И он был прекрасен. Без единого сомнения восхитителен. Каждый изгиб, каждая выступающая вена, кубики пресса на животе и ключицы — о боги, ключицы — были обворожительны. И Рой совершенно не понял, что должен был увидеть такого ужасного. — И… Что? Я по сценарию должен был схватиться за сердце и убежать в ужасе, проклиная тебя? — Рой улыбнулся. — Ну, вообще-то да. — фыркнул Эд. — А если серьёзно? — Шрамы, дубина. Неужели ты не видишь? Всё тело в этих уродливых отметинах. — он сложил руки на груди. А Мустанг действительно только-только уловил взглядом белёсые полоски на руках и ногах, красноватые отметины в местах живота и груди, очевидные шрамы в местах крепления автоброни. До того, как Эд наконец признался, Рой даже не замечал и не особо-то хотел. — Господи, Эд… — генерал подошёл ближе. Он легонько коснулся одного из шрамов под ключицей. — Откуда этот? — Что? — Откуда вот этот шрам? — он провёл пальцем вдоль. — Ты думаешь, я помню, откуда они все? — А разве не в этом суть шрамов? Они отражают твой путь, твою жизнь. Если ты воспринимаешь их лишь как напоминание о боли, то это неправильное их назначение. Вспоминай, откуда он. — Я… Кажется в детстве я поцарапался о ветку дерева, когда слезал с него… Помню, было больно. Но я не плакал. Не хотел расстраивать больную маму. — Вот. Шрамы нужны, чтобы ты помнил о своих ошибках. Но ты не должен винить себя за них. Думаешь, никто никогда не ошибался? Ты же после был осторожнее, лазая по деревьям, верно? — Рой вновь улыбнулся, пытаясь всеми силами ободрить Эдварда. И он улыбался искренно, потому что Эд впервые доверил ему то, что его действительно беспокоит. — Ладно, давай следующий. Этот откуда? — он присел на корточки и указал на округлый шрам на ноге. — Я… Напоролся на железку, кажется. — тихо отвечал Эдвард, зачарованно наблюдая за рукой Роя, которая медленно оглаживала все шрамы, даже самые мелкие, будто очерчивая какой-то рисунок на его теле. Он даже и не подозревал никогда, что кажущийся с виду эгоистичным и отвратительным ублюдком Рой может быть настолько внимательным и нежным. — Я просто хочу сказать, что ты прекрасен. Любым. С шрамами и без. Каким угодно, в каком угодно состоянии. Я никогда не встречал столь красивого человека. — Рой заглянул ему в глаза, провёл рукой по волосам, вторую положил на талию, притянул к себе и поцеловал нежно и чувственно. Эд улыбнулся, мурлыкнул и уткнулся в плечо Мустанга, крепко его обнимая. Он был счастлив. Рой не сказал, что он уродец. Ему действительно было не всё равно. И это само по себе заслуживало доверия. — Давай дособираемся уже? А не то скоро прибежит Риза и настучит нам по головам. — вздохнул Эдвард, запрыгивая обратно в штаны. — А ещё очень удивится, когда увидит тебя полуголым. — Это точно. — хмыкнул он.