Фурику и Деку

Ударяя седьмого "плохого парня" за ночь, по голове, Усаги прикидывал, есть ли у этого громилы кошелёк, и сколько в нём можно отыскать денег. Помятый и бомжеватый вид преступника оставлял неутешительный вывод. Совесть поднялась откуда-то из закромов, перекрывая обзор. "Как же так? Почему я ворую деньги у людей? Разве это правильно?" Тем не менее, он затолкал противный голос подальше. В этом мире, чтобы выжить, ему нужны были деньги. Так почему бы не наказать этого парня, который чуть не изнасиловал молодую студентку, чуть сильнее, чем того требует закон? Здесь его никто не осудит за аморальное поведение. Ему просто хочется есть, разве это плохо? — Отлично, Усаги-чан. Ты быстро учишься. В этот раз стойка была правильной! Голос Харе-чан быстро заткнул и его мысли и голос совести. Вот кто-кто, а она умеет унимать его внутренние диалоги. — Спасибо. У него две триста йен в кошельке. Берём? Девочка издала недовольное мычание. — Нынче одни нищеброды попадаются! Ладно, оставь бедолагу, ещё денёк мы продержимся. Усаги кивнул. Конечно, в их ситуации отказываться от денег - высшая степень идиотизма, но мораль есть мораль. Даже у недоделанных линчевателей она есть. Перед тем, как выходить на "охоту" они чётко обговорили. Если у преступника в кошельке меньше трёх тысяч йен, то они не обирают его. Конечно, так себе моральные устои, но им действительно нужно питаться, и как бы прискорбно это ни было, денег с заданий катастрофически не хватает. Достав у бессознательного парня из заднего кармана телефон, Куми набрал номер полиции Мусутафу. Он немного отличался от номера общей Японской полиции, и был, скорее, внутренним. По нему звонили подпольные герои, чтобы приехал наряд и забрал жертву. Он не стал спрашивать, откуда Мису известен этот номер. Она всегда знала много неожиданных вещей. — Полиция Мусутафу, говорите! — Пятая улица, переулок между продуктовым и прачечной. Попытка изнасилования, нападавший обездвижен, жертва без сознания. — Принято. Могу я узнать, кто звонит? — Усаги-чан. Куми кинул телефон на асфальт, ни говоря более ни слова. Оператор что-то говорил в трубку и звал неизвестного, но ему никто не отзывался. Через десять секунд переулок опустел, не считая двух людей без сознания. *** Детектив Тсукаучи сидел в своём кабинете в полицейском участке. Как бы ему не хотелось оказаться дома прямо сейчас, нераскрытые дела никто решать за него не собирался. Одно из дел было совсем новым. Неизвестные линчеватели, прознавшие про внутренний номер полиции Мусутафу, теперь регулярно занимались добавлением ему головной боли. Всегда звонили с телефона нападавшего, умудряясь сбежать за несколько секунд. Сначала, это был лишь один линчеватель с прозвищем "Усаги-чан". Но после того, как в один из телефонных диалогов между ним и оператором вклинился девчачий голос, хохоча о том, что у жертвы выкатывается глаз, стало понятно, что линчевателей двое. Наомаса потёр виски. На теле нападавших всегда были либо следы от ударов тупым предметом, либо порезы, предположительно оставленные чем-то вроде сабли или катаны. И если первым всё было понятно, то от фотографий второго волоски на руках вставали дыбом. Они были глубокими и точными, задевая все болевые точки разом, при этом умудряясь обходить жизненно важные, оставляя человека живым, и не редко - в сознании. На допросе ничего нового выяснить не удавалось. Самих линчевателей никто не видел ни разу. Даже сами преступники с жертвами, все в один голос твердили, что линчеватели скрывались в тенях. В их личном деле, в графе о внешности, была удручающая пустота. Не исключаем возможности, что в этом замешана причуда, каким-то образом влияющая на память, сознание или восприятие жертвы. Такие способности очень опасны и их обладатели часто подвергаются гонениям в обществе, и мотив стать линчевателем вполне понятен. Хотелось биться головой об стол, потому что начальство уже начинает капать на мозги по поводу этого дела, а сведений так мало, что хоть самому иди лови. Ещё и Сотриголова недавно рассказал о стычке с какими-то мутными детьми, которые украли сведения о контрактах одной из преступных группировок. У одного из них причуда, связанная с бабочками, а второй, по его словам, совершенно не реагирует его причуду. Как же ему хочется просто поспать, запихивая куда подальше чувство, что эти дела совсем скоро примут просто ахринеть какой неожиданный поворот. *** Куми думал, что поёт некрасиво. Усаги был безэмоционален, как даосский монах, изредка впадая в приступы злости. Изуку - оставшийся в прошлом стеснительный мальчик, который заикался через каждое слово, он точно был слишком неуверенным в себе, чтобы петь. А Куми... Куми просто думал что не умеет петь. А оказывается - умел. — We'll meet again... Don't know where... Don't know when... But I know, we'll meet again Some sunny day... Строчки ложились на язык удивительно гладко. Его голос был грустным и юным, отражая то, что пережил его обладатель. Летний ветерок трепал лохматые вихры, унося с собой печальный смысл спетых слов. Аллеи небольшого парка, будто всё понимали, шелестя листьями деревьев, подрагивая мелкими камушками на асфальте. Луна, казалось, светила ярче обычного, мягко поглаживая контуры маски ночного певца. А тот всё пел одну и ту же песню, не обращая внимания на солёные капли, что катились по некогда веснушчатому лицу, впитываясь в ворот футболки. В голове не было ни одной мысли, что так долго терзали юную голову раньше. Он просто.. пел ночью в маленьком парке, не задумываясь ни о чём. Это было, на удивление приятно. И вот, голос таки замолк. Маска лежала в руке, а всё тот же ветерок, ласково стирал с щёк непрошенные слёзы. — "Холодно..." Юноша встал, одним отточенным движением надевая маску на законное место. Он молча двинулся в сторону, известную лишь ему самому. Бесшумные шаги уносили певца и его историю, который, может быть, ещё когда-нибудь вернётся в этот парк, и споёт такую же прекрасную песню, которую сохранят в себе зелёные аллеи, и которую подхватит мягкий ветер, унося её в сторону шумного моря. *** — Мису-сан... — М? В девчачьем голосе слышалась улыбка. Уже привычная, немного наигранная беззаботность проявлялась в рандомные моменты, мгновенно обескураживая. — Почему ты... живёшь так? Я почти слышал, как застыла улыбка на её лице. Мой вопрос определённо не был тем, на что она хотела отвечать. — Как грубо, Куми-кун! Я живу "так", потому что сама захотела. Это же очевидно, разве нет? Я нахмурился. — Но это же тяжело.. постоянно думать о том, что не хватает денег даже на еду и базовые нужды. О том, что нет постоянного жилья и крепкого плеча, на которое, если что, можно будет опереться.. — Ай-ай, глупый Куми-кун. Не думал о том, что свобода намного важнее таких глупостей? Они лишь загоняют людей в рамки системы, заставляя их подчиняться. Я спокойно могу обменять ежедневное принятие ванны на то, что никто не сможет мне указывать. Это заставило меня задуматься. Кажется, я понимаю о чём говорит Мису-сан. Раньше, являясь Изуку Мидорией, я чувствовал, что живу в какой-то симуляции, где являюсь бесполезным NPS, запрограммированным выполнять одни и те же действия. Теперь же, когда я стал Куми и Усаги, это чувство ушло. Резко наполнив лёгкие воздухом, я с облегчением выдохнул. Да, Мису определённо права. Теперь, когда я перестал быть винтиком в привычной системе, дышать стало легче. Теперь никто не напоминает мне о моей никчёмности и беспричудности. Пожалуй, я готов пожертвовать даже большим, чем сейчас, чтобы так оставалось и дальше. — Прости. Ты права. — О боже, только не включай Усаги-чан снова! Мы не в драке, перестань вести себя как бесчувственный сухарь! Я фыркнул. Конечно, мы не в битве, сейчас становиться Усаги не имеет смысла. Хотя, на долю секунды, я действительно почувствовал монашеское спокойствие, свойственное моей третьей личности. — Не буду. Спасибо за ответ, Мису-сан. Я действительно считаю, что ты права в своих убеждениях. По крайней мере, мне действительно стало легче дышать, когда я перестал участвовать в привычной мне жизни. — Пф, это единственный вариант, когда такие как мы, могут чувствовать, будто на самом деле счастливы. *** Усаги внимательно наблюдал за двумя подозрительными типами, что стояли около "заброшенного" склада. Конечно же там находилось что-то незаконное. Может, травка, может оружие. Конечно, такие истории слегка не в их компетенции, но раз уж они уже здесь, то почему бы не послушать немного. — Меньше знаешь - крепче спишь, Куми-кун! А в полевых условиях крепкий сон равен смерти, мы всегда должны быть на стороже! Так что всегда подслушивай всё, что удастся. В голове всплыл недавний совет Харе-чан. Всё же, его напарница действительно очень умна... Пресловутая внезапно ушла со своей следящей позиции. Ранее, она находилась немного впереди самого Усаги, и лежала около разбитого окна в заброшенном ларьке. В таких обычно торгуют какими-то сухофруктами, восточными сладостями и алкоголем. Усаги ещё не был настолько хорош, чтобы улавливать движения Харе-чан. Её молниеносное передвижение точно связано с причудой, которую он сам уже долгое время пытается понять. Она могла появиться в здании напротив, в недалеко стоящем фургоне или вообще за спиной противника. Каждый такой выпад Усаги приходилось действовать почти так же быстро, как и она, чтобы подоспеть на помощь в качестве страховки. На всякий случай. Только в этот раз, проворный, уже чуть заточенный взгляд зелёных глаз всё никак не мог отыскать новое местоположение напарницы. Тело тут же напряглось, а глаза стали судорожнее бегать от одного возможного места, к другому. Обычно Харе-чан, хоть и внезапно перемещалась, всегда появлялась в его поле зрения, а сейчас внезапно исчезла. Усаги на всякий случай обернулся, чуть не вскрикнув, ведь девочка действительно оказалась у него за спиной. По позвоночнику пробежал холодок. Если он будет так долго распознавать появление противника в слепой зоне, то его точно ждёт мучительная смерть от буквального ножа в спину. Харе-чан приложила указательный палец к закрытой пасти зайца, которая всегда была в таком положении на бездушной костяной маске. Она говорила ему затихнуть. Он очень осторожно обернулся обратно, не совершая лишних телодвижений, сводя дыхание к тихому минимуму, который ему нужен, чтобы не чувствовать удушье. Двое мужчин подозрительно осматривались. Один из них вполне красноречиво уставился в их направлении. Значит, Харе-чан переместилась из-за того, что их заметили. Блеск. Оба мужчины были в странных масках, формы птичьего клюва на нижнюю половину лица. Они были разного цвета и отличались количеством деталей. Один из мужчин был рослым и мускулистым, второй же, видимо из-за своей причуды, был похож на четырёхлетнего ребёнка в полностью покрывающем его тело, чёрном боди, которое закрывало даже голову. Рослый достал с ремня пистолет. Тот был каким-то странным, стрелял явно не обычными пулями. Возможно, каким-то транквилизатором? Мужчины заметили их достаточно быстро, сам Усаги не успел подслушать ничего из их разговора. Всё, что они сказали за этот короткий промежуток времени, может знать только Харе-чан, что находилась ближе, и у которой был просто нечеловечески-острый слух. — Проверь. Несмотря на странное соотношение размеров, карлик был явно важнее рослого, и отдавал ему приказы. Рослый на ходу зарядил пистолет странными пулями, и начал стремительно приближаться к ним. Скользнув за дом, они с Харе-чан поднялись по балконам и пожарной лестнице, притаившись на крыше. Ожидаемо, рослый завернул за угол, и начал пристально осматривать двор. Когда же его взгляд заскользил по крыше, Усаги вспотел. Таких ярких, жестоких, отчётливо кровожадных глаз он не видел никогда. Будто больше всего на свете тому мужчине хотелось порубить их с Харе-чан на куски. Раздался выстрел. Стреляли сзади, и попали в нескольких сантиметрах от плеча Усаги. Он расширенными глазами смотрел на отверстие в крыше, которое проделала пуля. Таких взрывоопасных пуль Усаги тоже никогда не видел. Его схватили за запястье и поволокли прочь с крыши. Когда они скатились с неё, упав в чьи-то грядки, раздались ещё несколько выстрелов. Вскочив, двое горе-линчевателей побежали что есть мочи. Адреналин ударил в кровь, не позволяя даже подумать об усталости и вынужденной остановке. Забравшись на какую-то крышу снова, они продолжили путь уже по ним. Воздух бил в лицо, а ноги горели от перенапряжения. Прыжки, которые должны быть рассчитаны с особой точностью, давались всё сложнее, становясь смазанными. Он уверен, что уже набил себе несколько синяков на бёдрах. — Усаги! В последний момент, он наклонил голову, увернувшись от смертельной пули. В тот момент, в жилах застыла кровь а волосы встали дыбом. Кажется, ему ещё никогда не было так страшно за свою никчёмную жизнь. Личина Усаги мигом спала, ушло безразличие, обнажив заячьи инстинкты, которые, казалось, были с ним всегда. Они с Мису отдалились. Куми яростно прыгал с одной крыши на другую, уже ни о чём не думая, кроме как о возможной кончине, от которой он так трусливо убегал. И вот, в один из особенно высоких и широких прыжков, он кинул взгляд на напарницу. Всё произошло молниеносно. Вот она отталкивается от крыши, вот взлетает в воздух, а в следующий момент раздаётся два хлопка. Мису, будто сильно толкают в плечо, и она падает, несколько раз подпрыгнув, наверняка больно ударившись о поверхность крыши. Так же молниеносно его ногу пронзает боль. Будто кто-то со всей силы воткнул туда иглу. Он неловко приземляется, вовремя группируясь, не иначе как чудом не сломав себе лодыжку. На нём были шорты почти по колено, а "игла" воткнулась в икру. Впрочем, всё тот же адреналин заставил забыть о незначительной, по сравнению с Мису, боли. — Харе-чан! Отчаянно крикнул он, бросаясь на соседнюю крышу, куда приземлилось тело товарища. Она на дрожащих руках пыталась подняться, и выглядело это столь ужасно, что сердце Куми тут же сжалось в тисках страха. Но впервые, тот страх был совсем не за свою жизнь, а за жизнь другого человека, что впервые сказал ему, как стать героем. Не успел он подбежать к Мису. Как фигура в тёмном комбинезоне появилась из неоткуда, подхватила её тело, бросив на него взгляд, мол: "За мной". Красные, налитые кровью глаза были ему уже знакомы. Не осознавая себя, он действительно побежал вслед за фигурой, краем сознания замечая, что выстрелы прекратились. Через минуту, его мозг очухался. В тёмной фигуре он признал подпольного героя, Сотриголову, чьё геройское имя уже давно красуется на втором месте в списке его любимых героев. Хотя, теперь уже, наверное, на первом. Они остановились на одной из крыш через три минуты непрерывного бега. Сотриголова был очень быстрым, поспевать за ним оказалось намного сложнее, чем за той же Мису. Пару раз Куми даже терял его в ночи, но к своему счастью, быстро находил, неизменно следуя за ним, как за проводником. Харе-чан резко выпрыгнула из рук героя, отскочив на другой конец крыши. Он поспешил приземлиться рядом. Теперь они втроём сверлили друг друга глазами, не зная, что сказать. — Вы оба ранены. Вам нужна медицинская помощь. Когда раздался на удивление спокойный, уставший голос, Куми действительно почувствовал боль в ноге. Точно, он же так и не вытащил ту странную "пулю". — Не парься, дядь! Иди лучше поспи. В своей обычной задорной манере сказала Мису. Кинув взгляд на её плечи, Куми с удивлением заметил, что на одном из них был след от пули, но кровь не шла и кожа была абсолютно чистой. Казалось, что тот выстрел просто не попал, но это было не так, Куми своими глазами видел то, как Мису повела плечом, прежде чем упасть. — Хорошо. Вы занимаетесь незаконной линчевательской деятельностью, вы явно несовершеннолетние, и при этом вы ещё и пострадали. Этого достаточно, чтобы отвести вас в участок. В подтверждение этому глаза героя, что ранее были лишь тёмными точками, снова стали ярко-красными. Волосы встали торчком, а ленты, покоившиеся на плечах, взметнулись вверх. — Никакой линчевательской деятельности, мистер Сотриголова. Мы просто гуляли. В очередной раз безразлично сказал я. Некоторые гражданские уже приставали к ним с подобными вопросами, подозревая в разбое. Было даже немного смешно, с учётом того, что они занимались прямо противоположным. — Не убедительно, ребёнок. В тот момент Куми понял, что пора воспользоваться преимуществами от того, что на анализ разных героев он потратил многие годы своей жизни. — "Так. Сотриголова - подпольный герой, ненавидящий публику. Причуда - деактивация причуд с помощью прямого взгляда на жертву. Ленты на плечах не подчиняются законам физики и сделаны из какого-то прочного сплава. Решение проблемы - уйти с его поля зрения, активировав причуду Мису!" — Харе-чан, вниз! Крикнул я, прежде чем схватить её и броситься с крыши, уходя тем самым с траектории взгляда героя. Мису тотчас воспользовалась причудой, и мы в очередной раз распались на тысячу бабочек, стремительно скрываясь с места "преступления". Ошарашенный герой держал в руках свои ленты, которыми почти схватил линчевателя в момент падения, но тот всё-таки смог увернуться. Вся троица в тот момент подумала, что эта встреча была не первой, и уж точно не будет последней. *** С той памятной встречи с героем прошло уже две недели. Недавно они с Мису были вынуждены покинуть привычный район, входя в центральный. Раньше, он часто гулял здесь с матерью. Ему тут нравилось, буйство красок, много героев и людей с интересными причудами. Все здесь были в хорошем настроении, а герои часто раздавали автографы. Теперь же эти места вызывали у него лишь тревожность и стресс. Хотелось поскорее уйти, укрывшись за маской Кролика, и снова прыгать по крышам "патрулируя" знакомые районы. Тогда то, в этом вареве из ярких цветов он выхватил глазами столб. А точнее листовку, что была к нему приклеена. Он, кажется, остановился. Глаза расширились, и он уставился на листовку в шоке. Мису пыталась достучаться до него, пока не перевела взгляд туда же, куда и он. "Пропал ребёнок! Мидория Изуку, 14 лет не вернулся из школы домой. Примечания: рост около 160-ти сантиметров, тёмно-зелёные волосы, такие же глаза, веснушки. В последний раз был в чёрном гакуране* с жёлтым рюкзаком. Может быть замечен рядом со средней школой Альдерра. Если что-нибудь узнаете о его текущем состоянии и местонахождении, сообщите в полицию или по номеру ***** " *Гакуран - японская форма для парней в средней школе. Это чёрный пиджак с горлом, который застёгивается на кнопки. Под текстом была его фотография с начала средней школы. Парень с нервной, но счастливой улыбкой смотрел в камеру. Нелепые кудри торчали во все стороны, а веснушки были заметны несмотря на загар. Глаза его сияли, в них было много надежд на то, что в средней школе уж точно будет лучше, чем в младшей. Если бы кто-то из огромного потока людей обратил внимание на разворачивающуюся сцену, он бы перевёл взгляд на парня, который неотрывно смотрел на свою же фотографию. Некогда с зелёным отливом волосы стали чёрными и жёсткими, взгляд так же потемнел, аномально почти не отражая бликов. Под глазами залегли круги, щёки впали, кожа стала мертвецки бледной, почти серой. Веснушки и вовсе исчезли, не оставив бывшему хозяину и намёка на солнце, что светило в нём ранее. Воистину жуткая картина. Четырнадцатилетний Изуку Мидория полоснул по руке отросшими ногтями, силясь придти в себя. Он переступил через шок, отворачиваясь от листовки, и поворачиваясь к Мису. На лице той красовалась неизменная днём чёрная маска, закрывающая нижнюю половину лица. Ядовитые, кислотно-зелёные глаза, казалось, смотрели прямо в душу, грозясь устроить в ней масштабный переворот. — Это рано или поздно должно было произойти. Одень капюшон. Подрагивающими пальцами Изуку послушался. У него никак не получалось придти в норму после увиденного. Мидория Изуку вернулся, как и желание согнуться, исчезнуть от взора жестокого мира. Казалось, если он прямо сейчас откроет рот в попытке вымолвить хоть слово, ничего кроме постоянных заиканий из него не выйдет. Это неправильно. Это не он! Изуку Мидория остался в прошлом! Вместе с идиотским заиканием, обильными выделениями пота по поводу и без, бегающего взгляда исподлобья в поисках путей отступления. Он почувствовал, как его взяли за руку. — Это не важно. Ты больше не тот, кто на листовке. Теперь ты - это ты. И без разницы, как тебя там звали раньше. Чужая рука настойчиво потянула его дальше. И он, снова ошеломлённый внезапным откровением, последовал за ней, не думая более о том куске бумаги, где был запечатлён Изуку Мидория, только что поступивший в среднюю школу Альдерра, ещё не знающий, как сильно об этом пожалеет. В конце концов, иногда невозможно узнать одного и того же человека, по прошествии всего нескольких лет. Кто знает, может, в Куми никто так и не сможет разглядеть Изуку Мидорию, который ярко сверкал глазами, рассказывая о своей мечте стать героем.