Возлюби ближнего своего, как самого себя

И я крикну звездам на ночь: «я влюблен, а может даже сильно». Те ответят: «любовь меняет напрочь, И покажет, что она всесильна»!

Хёнджин со второго этажа наблюдает за тем, как мать Феликса носится по гостиной, таская с кухни тарелки и приборы. Рядом с ней суетится Соджин — отец, приветливо улыбаясь, когда они случайно сталкиваются. Они решили распустить персонал и сами подготовиться к празднику. Хёнджина греет мысль, что отец с охотой согласился встретить новый год с семьёй Феликса. Даже с Минхо. Сколько бы не упрямилась мать, но в последствии она скажет, что это хорошая и вполне подходящая для дальнейшей дружбы семья, она всё равно быстро найдёт общий язык с Ханбёль. Это неимоверно радовало. Семьи Чанбина и Чонина приедут только завтра. Так что это только их день. День, когда у них всё будет хорошо и спокойно. От одной этой мысли в душе теплело, а на лице расплывалась счастливая улыбка. Внизу показался Феликс, что негромко говорит своей матери, что нужно было вынести всё пораньше, чтобы сейчас не было такой суматохи. Хёнджин усмехается. Опирается на перила и кивает сам себе. Парень кладёт на стол фрукты и поднимает голову, встречаясь с Хваном взглядами. Последний манит к себе ладонью. Феликс что-то невнятно произносит женщине и пару раз с чем-то согласившись, поднимается по лестнице. Пальцы скользят по перилам, и Хёнджин делает помету, что у них в будущем должен быть такой дом, ведь Феликс выглядит слишком величественно. Серая рубашка, заправленная в брюки, чёрные туфли и тёмные волосы, неуложенные по просьбе Хвана. — Что такое? Феликс заглядывает в его глаза, а после слабо улыбается, когда его прижимают к себе за талию. — У меня для тебя подарок. — Мы же договаривались! — Феликс утыкается ему в ключицу и широко улыбается. Ладони нежно поглаживают спину, а на макушке чувствуется поцелуй. — Тебе понравится! Хёнджин обхватывает чужое запястье и тянет парня за собой в свою комнату. Феликс же переплетает их пальцы и равняется с ним. Всё-таки этот Новый Год будет одним из лучших. Он идёт с человеком, который его спас. Который помог собраться и сделать так, чтобы улыбка не сходила с его лица. Хёнджин смог привнести в его семью новый огонёк. Разобрался с Кристофером и Чонином, что теперь были обязаны выплатить им моральную компенсацию. Смог помочь с постоянным врачом для Минхо, этим самым ещё немного с ним сблизившись. Помог Джисону в осуществлении мечты, и теперь Хан собирает свою небольшую музыкальную группу и в будущем сможет продвигаться под крылом Ассоциации. Хёнджин рядом. Даже когда кажется, что нет времени или сил. Рядом в телефоне или физически. Не навязывается и Феликсу Хёнджина в самый раз, — не много и не мало. Хёнджин растёт. Отношения с матерью на пару процентов, но улучшились. Парень смог простить Чонина, что кстати сделал и Феликс. Он помогает бороться с бессонницей, что мучает обоих, но уже не так, как четыре месяца назад. Хёнджин просто рядом, — такой, какой он есть. Феликс наблюдает за тем, как Хван тянется за коробочкой, что стоит на шкафу. Чёрный бархатный подарок передаётся ему в руки. — Я очень много думал, — Феликс отрывает взгляд, на секунду смотря на Хёнджина, — и пришёл к выводу, что я сделал всё правильно. Феликс открывает крышку. Глаза расширяются, а слова застряли где-то в горле. Удивление, нежность, отрицание и любовь. Сердце растягивается, не успевая вмещать в себя более новые эмоции. Вдобавок было бы славно немного покричать или побегать, но Ли словно прирастает к полу, не переставая пялиться внутрь коробочки. — Я не сделал так, чтобы все знали нашу историю, но пускай люди думают, что я умею любить. Парень достаёт небольшую книжку и осматривает обложку. Два целующихся парня на рельсовой дороге. Лицо одного смазано, но лицо Хёнджина проглядывается чётко. «Моему амантэ, я стану бабочкой любви» — неширокими буквами гласит название сборника. Указательный палец проходится по шероховатому шрифту, забирая ощущение принадлежности. Безумие и только. Таких драгоценных подарков ему никто никогда не дарил. На пару секунд книга прижимается к сердцу. Выдохнув, Феликс раскрывает её.

«Твоя любовь заставляет пальцы стираться в кровь, а сердце изнашиваться. Это больно, невыносимо, но у меня есть три причины почему я тебя люблю»

Феликс не торопясь переворачивает пожелтевшую страницу.

«Первая — твоя улыбка»

Он поднимает голову, чтобы показать свою улыбку Хёнджину. В ответ такая же не менее широкая. Вторая страница: «Вторая — твои глаза». Третья: «Я не могу назвать только три, поэтому». Феликс вновь листает.

«Девяносто девять причин, почему я люблю тебя»

Хёнджин замечает, как влага скапливается в кончиках прищуренных глаз. Чужие руки дрожат, а первая слезинка падает на тридцать седьмую причину:

«Ты всегда делаешь людей счастливее»

Хёнджин обходит парня и обнимает его со спины. Чувствует, как быстро тот дышит, как вытирает слёзы и старается ровнее держать книгу. Слегка сутулится, чтобы разглядеть текст. Спустя несколько минут, он прикрывает сборник и поднимает голову к потолку. Соль продолжает стекать по лицу, забегая на шею, но на это плевать. Чувства разрывают изнутри, но слов до сих пор нет. Феликс разворачивает в кольце рук и продолжает судорожно выдыхать. — И я тебя люблю. — Отвечает Хёнджин на так и не произнесённые вслух, но произнесённые сердцем, слова. Прислоняется подбородком к чужому виску, продолжая нежно улыбаться. Феликс кивает на эти слова, сильнее прижимаясь. Хаос мыслей и чувств, но в голове лишь одни строки:

А можно мне просто обычного: Назвать твое имя так ласково, Чтоб не было чувства привычного, Душа без того уж потаскана. А можно простого касания, Горячие пальцы почувствовать. И в свете глухого молчания Запретные мысли озвучивать. А можно простого присутствия, Где будем навеки мы связаны. На грани ночного безумия Останемся мы безнаказанны. Не буду просить разрешения, Так легче мне будет понять. «Мы вместе» — без объяснения, Вот с этого стоит начать.