Потрогай, послушай

      Снова кругом была темнота. Иногда Анна почти выныривала из нее, и до ее сознания доносились признаки реальности: до конца она не просыпалась, только чувствовала чье-то присутствие. Чаще всего это была Рей, иногда – медики, реже – Армин, еще реже – Леви. Один раз она почуяла присутствие Ханджи и Эрвина, но не хватило сил, чтобы прийти в себя, хотя явно стоило бы: в таком составе ее могли навестить разве что с новостями. В любом случае едва ли она была в состоянии помочь им или хотя бы просто воспринять информацию: Анна металась между адом и адом. Она не засыпала, а теряла сознание, не приходила в себя, а мучилась, выплывая до поверхностной дремы: тело было полностью расслабленным, а мозг искажал реальность как хотел, параллельно подсовывая какие-то видения. То мерещилось, что ее закопали живьем – один из самых больших страхов в жизни, – то казалось, будто ее пережевывает титан. Один раз даже привиделось, что титаны ее лечат, больно трогая большими неповоротливыми пальцами.       – Жар не спадает, – вдруг сказал один из них.       “Конечно, не спадает, ваши тела же горячие что пиздец”, – поделиться ценным мнением Анна не смогла: голосовые связки не слушались.       К ее облегчению, титаны вроде и сами поняли, что проблема в них, и ушли. И тут же повеяло холодом. Колотило так, что девушка боялась, как бы дрожью тело не снесло с койки.       Она поняла, что ее вновь пришли лечить, по усилившемуся жару, от которого мозг готов был выбить череп, как бурлящая кастрюля – крышку. Укола сразу два, новый компресс, неизвестным даже удалось влить в ее тело воду. Только после этого она почувствовала, что может уснуть.       Когда тело все же оказалось в настроении выполнять команды, первым делом Анна приказала ему проснуться. С трудом, но глаза послушались, хотя глазные яблоки все еще болели. Любое движение отдавалось ноющей болью в мышцах, будто она все это время тягала гири без разминки.       Однако усилия не были напрасными: Анна обнаружила, что была в комнате не одна. Армин, казалось, тоже лежал без сил, развалившись на соседней койке в неестественной позе. Девушка даже забеспокоилась, начала сомневаться в том, что он дышит. Надо было срочно проверить.       Наплевав на то, что провела без движения неизвестно сколько времени, она все равно решила попробовать встать и тут же поплатилась за это: в глазах потемнело, а опорная рука почти сразу перестала быть таковой. Грохот, с которым она рухнула обратно, не мог не привлечь внимания: Армин тут же подскочил и рванул к девушке, с грохотом стуча пятками по полу. Анна, у которой от долгого сна трещала голова, поморщилась от этого шума. Парень все понял без слов, всучив воду и обезболивающее.       – Хватит уже вести себя как бессмертная, – сонным уставшим голосом пробормотал он.       От ощущения присутствия Армина стало легче. Теперь возвращения титанов можно было не бояться – уж Армин-то все им объяснит. Девушка, ожидая действия лекарств, покосилась на окно – за ним тоже была темень, прямо как в ее мутном сне.       – Я весь день проспала, что ли, – полувопросительно пробормотала она.       Парень смерил ее странным взглядом.       – Трое суток.       Анна еще не успела до конца проснуться, а потому не смогла толком ни почувствовать удивления, ни тем более его показать. В конце концов, бывало и похуже. Возможности мимики она решила потратить на жалобный вид, чтобы уговорить Армина лечь рядом с ней – в конце концов она же больна, имеет право на капризы. Правда, и сам он выглядел более побитым с тех пор, как Анна его видела в последний раз, да еще и замученным собственными мыслями. Койка была широкая, но девушка подвинулась еще, давая ему больше пространства.       – Есть какие-нибудь охуительные истории? – в лице парня мелькнуло сомнение, но лишь на мгновение. Он всем своим видом принялся показывать, что не хочет рассказывать ничего, хотя стоило бы. – Да брось, не надо меня жалеть. С нынешними временами не удивлюсь, если, пока я спала, титаны успели сломать все три стены, опять спиздить Эрена и поставить вместо Фрица кусок картошки.       Парень по-доброму улыбнулся на этот комментарий: явно был рад, что Анна в порядке настолько, что была способна генерировать нелепые комментарии.       – Это страшная сказка, не хочу на ночь ее тебе рассказывать. Спи.       Объективно оценив свои возможности, она решила послушаться. Следующий день принес больше энергии, к несчастью Армина, и от расспросов ему было сбежать некуда. Однако и Анна, которая была уверена, что готова ко всему, сильно переоценила свои возможности.       От известий о новых и совершенно неожиданных для нее смертях – уж никак не думала, что Мик умрет раньше нее – сердце устало заныло. Эта утрата была больше похожа на попытку почесать еще не зажившую рану: Анна как будто уже израсходовала свою способность воспринимать душевную боль.       От напряженного стремления сосредоточиться на словах Армина и попыток понять, как это вообще вышло, начинала побаливать голова. Чем усерднее старалась разведчица, тем хуже ей становилось и уже под конец еще не оправившийся от сотрясения мозг взбунтовал: глаз словно полоснули тупым лезвием, Анна инстинктивно закрыла его рукой, наклонившись вниз – все же не стоило так усиленно думать после нескольких дней отключки.       – Что с тобой? Позвать врача? – обеспокоенный голос Армина казался ужасно громким.       Через силу удалось выдавить из себя:       – Не надо, – глубоко вдохнув, Анна постаралась выкинуть все мысли из головы. – Мне вредно много думать, – усмехнувшись, призналась она, – сразу голова сопротивляться начинает. Не смей рассказывать Леви с Ханджи, они будут ржать до самой моей смерти.       Ей была нужна небольшая пауза: она понимала, что нужно что-то предпринять, но пока даже не особо осознавала себя, не то что все остальное. В то же время ощущение было, будто надо делать что-то прямо сейчас, ни минутой позже: никто не сделает скидку на ее состояние, не подождет, когда она наберется сил, чтобы принимать разумные решения. Действовать придется интуитивно. Наобум Анна ляпнула:       – Найди наших медиков, скажи, чтобы готовили раненых к отправке.       – Ты серьезно?       – Мои шутки обычно остроумнее, разве нет? – Анна скосила здоровый глаз на парня. Он явно не думал, что идея здравая, отчего девушка тут же усомнилась в собственном решении. Как-никак из них двоих со здоровой головой был всегда Армин. Однако он после небольшого замешательства почему-то решил не спорить и удалился.       По ее примерным прикидкам, положение было отвратным со всех сторон. Снова минус разведчики и очередная странная хрень с титанами. Конкретно сейчас Анну больше всего беспокоило то, что от Эрвина осталось процентов девяносто, да и Ханджи не в кондиции – значит, все важные решения, которые надо было принять немедленно, ложились на нее и Леви. Если еще конкретнее, только на нее – от друга Анна не ждала инициативы по поводу того, чтобы взять на себя лишнюю ответственность.       Правда, уже в Тросте выяснилось, что она ошиблась. Когда, вдоволь насидевшись возле бессознательной Ханджи, Анна отправилась уважить такого же бессознательного Эрвина, Леви преградил ей путь уже на пороге.       – В норме? – он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Разведчица успела разглядеть совсем немного: Эрвин лежал без движения, будто просто спал – отсутствующей руки не было видно с ее ракурса. Она только собралась возмутиться – все же Эрвин не чужой ей человек, и девушка тоже хотела бы его проведать, – но Леви не дал ей вставить и слова. Казалось, и на свой вопрос он не хотел слышать ответ. – Собирай всех со 104-го, повезешь их в резервный дом. Помнишь, где он находится?       – Да, – неуверенно протянула Анна. – Эрвин уже просыпался? Его приказ?       – Мой. Оставшиеся ребята Мика пока будут под прямым распоряжением Эрвина, а я забираю новобранцев.       – Спасибо огромное, что предупредил, – с ядом в голосе заявила девушка. Для Леви проявить самостоятельность в принципе было нетипично, но он прямо-таки заметно увлекся.       О взгляд мужчины можно было уколоться, но она и не такие его взгляды выдерживала.       – Судя по тому, что ты здесь, да еще и с ранеными разведчиками из Стохеса, сама понимаешь, в чем дело.       Командирша лишь кивнула. Если в загадке титанов Анна соображала слабо, то людей понимала вполне неплохо: сочтя, что Эрвин слаб и бесполезен, заинтересованные в развале разведкорпуса люди быстро решат этим воспользоваться. Поэтому (да, постфактум она осознала, что ее первый порыв был вполне разумным) первым ее решением было увезти тех, кто остался, поближе к штабу, к Эрвину – к нему у командирши было доверия побольше, чем к полиции.       – Наша задача – немедленно спрятать Эрена, Хисторию и остальных детей, из-за близости к этим двоим опасность грозит им всем. Как окончательно в себя придет Ханджи, начнем опыты, а Эрвин со своими интригами и шахматными ходами пусть сам ебется. Если понадобишься Эрвину, он распорядится, а пока что мне ты нужнее. Скажи всем подготовиться, отправитесь с рассветом.       Вот как. Значит, мотивацией к принятию решений стала обида на Эрвина. Анна поджала губы, пытаясь сдержать смех: а еще ей говорил, что она ведет себя как ребенок.       Сборы не заняли много времени, по ощущениям куда дольше была сама дорога. Анна, которая буквально накануне с ума сходила от медленного темпа во время перевозки раненых, готова была взвыть: вновь дорога, которая по факту должна была занять полтора-два часа, растянется на вечность. Девушка была уверена: именно лишняя трата времени вчера привела к тому, что она вновь свалилась с жаром и толком не спала. Хуже пришлось только Армину, который со всей ответственностью подошел к наблюдению за ее состоянием и за ночь не сомкнул глаз. Анна едва уговорила его поспать хотя бы в дороге – парень был убежден, что она только и ждет возможности его отвлечь, чтобы опять потерять сознание.       Ему пришлось уступить, но девушка подозревала, что он просто перепоручил волнения о ней своим друзьям. То, что практически все бывшие кадеты предложили ей помощь, командирша сочла бы даже милым, если бы не способ, которым эта забота была проявлена. Все, буквально все тем или иным способом сказали или намекнули на то, что выглядела она дерьмово. И обиделись, когда Анна в грубой форме посоветовала прижать пятую точку и не лезть – она бы с удовольствием уступила свое место кому-нибудь другому, если бы этот кто-то другой знал, куда ехать, однако расплачиваться за стремление Леви взять ответственность на себя приходилось ей одной.       Единственными, кто не возмущался, не комментировал ее действия и не задавал миллион вопросов, от которых трещала голова, были Микаса и Хистория. Анна попросила их сесть поближе к ней – чем дальше она находилась от любых источников звука, тем легче ей было. Правда, помогло это слабо, слух все равно был обострен: раздражал даже звук копыт и колес. Микаса, состояние которой тоже оставляло желать лучшего, в чувствительности восприятия была с Анной солидарна: без всяких просьб она вовремя протягивала новую таблетку и воду.       К облегчению Анны, чем выше поднималось солнце, тем меньше становилось желание поболтать: летний зной выбил все желание шевелить хоть какой-нибудь мышцей тела, к тому же командирша вполне доступно дала понять, что не станет церемониться с тем, кто разбудит Армина. Хотя заткнуться полностью, видимо, было выше их сил.       – А мы что, съезжали с этой дороги, чтобы сюда же вернуться?       – В чем прикол?       – Ты точно знаешь, куда ехать?       Анна подавила желание закатить глаза – голова пока что плохо реагировала на подобные движения.       – Нет, просто так решила с вами покататься по дорогам хуёв, – прошипела она. – Попробуйте включить башку и прикинуть, в каких местах могут стоять полицейские кордоны. – Девушка остановилась возле моста и спрыгнула вниз. – Напоите лошадей, сделайте все свои дела и постарайтесь всю свою бесячую энергию потратить здесь, а не на тупые вопросы. Десять минут.       Она надеялась, что прохладная вода на голове смоет хотя бы часть усталости и раздражительности. Однако, когда остальные спустились к реке, Анна осознала, что до успокоения ей еще далеко. Сейчас она могла выдержать общество лишь одного, и то спящего, человека.       Остановившись возле борта телеги, разведчица постаралась немного потянуть мышцы, не привыкшие к бездействию. Быстро устав даже от таких простых действий, она легла головой на сложенные руки и просто бессмысленно уставилась на Армина. Возможно, из-за того, что Анна уже привыкла скидывать все мыслительные процессы на него, при виде него уставшей голове удалось расслабиться. Она даже попробовала представить, что нет никакой опасности и никого рядом, что они просто вдвоем уехали подальше от всех отдохнуть в каком-нибудь домике в лесу.       “Как появится возможность, устрою нам такой отпуск”, – решила про себя Анна, чувствуя, как к ней возвращаются моральные силы. Сил, чтобы сражаться и выживать, ради какой-то приятной цели всегда находилось больше, чем просто ради того, чтобы выжить. Идея о том, что наконец она тоже может придумать что-то романтичное, и вовсе окрыляла – в этом плане Анна была в их паре полнейшим нолем. Вдохновившись, она принялась тщательно планировать все детали будущего путешествия, представляя их так, будто они уже отправились туда.       – Можем поговорить?       Переход от мира фантазий к реальности был резок как пощечина. Дернувшись, Анна на автомате заняла боевую стойку, хотя слух уже запоздало распознал голос Эрена.       Пару минут, ну буквально пару минут она хотела отвлечься и не думать о чужих желаниях и потребностях. Пара минут собственной жизни – и все равно кто-то решил, что этого слишком много. Раздражение, которое температурой приблизилось к окружавшему ее зною, заклокотало в груди.       – Я не в настроении, – сквозь зубы процедила Анна и отвернулась обратно, устроившись в той же позе. Хотя буквально только что она висела на телеге точно так же, теперь положение казалось неудобным. Девушка заерзала, пытаясь понять, что не так, но казалось, что не так примерно все.       “Ебучий Эрен”, – она резко выпрямилась с намерением высказать все, что о нем думает, но Армин не дал ей этого сделать. Услышав, как он что-то бормочет, Анна тут же насторожилась.       Когда она впервые обнаружила, что он говорит во сне и, более того, способен поддерживать полноценный диалог, хотя на утро ничего не помнил, ей это показалось забавным. “Представляешь, даже когда спит, не затыкается”, – со смехом рассказывала она Ханджи. Однако в последнее время его лунатизм больше тревожил: в словах слышались лишь боль и страх. Порой девушка даже просыпалась от его криков – как будто побывала на типичной ночевке у Леви.       – Куда ты снова? Почему ты опять уходишь? Микаса, ты что… тоже с ним? Нет, вы всегда оставляете меня позади, дайте вас догнать хотя бы сейчас! – вот и на этот раз сны были не из приятных.       Анна перегнулась и схватила Армина за руку, не сразу заметив, что Эрен сделал ровно то же движение.       – Я здесь, – сказав это в унисон, они с сомнением переглянулись: обоим явно не приходило в голову, что другой знает о проблеме Армина и знает, как с ней справиться.       – Анна? – пробормотал Армин еле слышно. – Ты… уйдешь тоже, – последнее прозвучало почти утвердительно.       Девушка с усилием закинула себя в телегу и села рядом, успокаивающе погладив по руке.       – Я здесь и никуда не уйду. Как насчет того, чтобы вместе подождать, когда Эрен и Микаса вернутся? – она постаралась звучать как можно спокойнее и мягче, как будто разговаривала с ребенком. Анна уже выучила, что лучше подождать, когда видение развеется само собой, нужно было лишь проявить терпение. Она мотнула головой, отправляя Эрена подальше.       – Собери всех, пора выезжать, – шепнула она. – Если вас всех здесь не будет через две минуты, устрою круговую тренировку на полдня.       Эрен отступил на пару шагов и снова остановился.       – Ему надо…       – Я знаю, – нетерпеливо прошипела Анна, прогоняя парня уже окончательно.       Она покосилась на Армина: он хмурился, будто всерьез обдумывал ее слова, а потом вновь заговорил:       – Думаешь, они вернутся?       Собрав остатки всего хорошего, что в ней осталось, она вновь заговорила ласковым тоном:       – Ну разумеется. Тебе только кажется, что они уходят, на самом деле они всегда возвращаются. Они же твои друзья. И я буду с тобой, – она запнулась. Хотелось сказать “всегда”, но давать столь серьезные обещания, не зная, насколько они осуществимы в реальности, не хотелось, даже понимая, что Армин их не запомнит. Помявшись, она выбрала более выполнимую формулировку: – Столько, сколько понадоблюсь.       Парень замолк, на этот раз надолго. Присмотревшись, Анна решила, что, кажется, она с задачей справилась и может выдохнуть.       Девушка чувствовала себя вымотанной даже после такого короткого диалога. Если раньше помощь Армину или кому-либо еще была чем-то естественным, как дыхание, сейчас же она будто забирала дыхание. Была виновата эта проклятая жара, от которой плавилось тело и разум, или это ныли побитые органы и кости, которые еще помнили, как собирались умереть, однако впервые за все время Анна, которая видела свою ценность на этой Земле лишь в помощи другим, расхотела быть полезной. Захотелось сделать что-то эгоистичное, то, на что она раньше бы точно не пошла.       Ее намерения хватило ровно на то, чтобы попросить Микасу сесть рядом. Нужно было, чтобы та высматривала бандитов на дорогах вместо Анны, которая потом еще весь остаток пути про себя восхищалась собственной наглостью – вот это да, вот это она пользуется своим положением. В кои-то веки решение последовать совету Армина о том, что просить помощи – это совершенно нормально, смогло закрепиться в ее голове, которая слишком любила выбирать сложные, но хотя бы знакомые пути. И Анне это понравилось.       Понравилось настолько, что, добравшись до места назначения, она продолжила раздавать приказы, невзирая на усталость разведчиков.       – Вы двое займитесь дровами и лошадьми, вы приготовьте что-нибудь, на вас уборка, – Анна махнула рукой, отправляя всех по делам, а сама, прихватив с собой Микасу, похромала на склад с оружием. – А мы с тобой пойдем на вышку.       Поручив девушке обзор той стороны, откуда они приехали, сама Анна развернулась к дому, наблюдая за сектором, который был за ним. Дворовые факелы зажгли, только чтобы можно было нарубить дрова, не отрубив себе что-нибудь, поэтому любое подозрительное движение можно было легко считать. Разведчица была уверена в том, что их перемещения никто не отследил, однако перестраховаться стоило. Единственный минус – обе девушки сейчас были не в лучшем состоянии, чтобы нести дозор. Анна часто моргала, чтобы прогнать мутноту зрения, и едва удерживалась от того, чтобы не сесть, ограничившись лишь тем, что оперлась на хлипкую перегородку. Она подозревала, что Микаса испытывает схожие ощущения, хотя никак не выдавала этого.       Стоять в дозоре с ней было настоящим удовольствием: Микаса была не из разговорчивых и совершенно спокойно выполняла все просьбы Анны.       “И чего Леви распизделся на нее?” – недоумевала девушка. Впрочем, ему никогда не требовался особый повод, чтобы высказать недовольство, уж Анна-то знала.       Даже когда Микаса нарушила молчание, никакого дискомфорта это не вызвало: если при остальных Анна старалась держать лицо, взяв на себя роль уверенного лидера, пресекая волнения и убеждая, что все идет по плану, хотя никакого плана толком еще и не существовало, то рядом с Микасой такой потребности не ощущалось. Она получше других понимала, что из себя представляет Анна, и, пусть она тоже не особо осознавала степень серьезности ситуации, тем не менее почему-то решила ей довериться. Будь командирша в более бодром состоянии духа, обязательно бы докопалась до причин такой лояльности, но настроения не было и она просто приняла этот факт.       – Я могу позвать кого-нибудь, чтобы тебя сменили, – негромко предложила она. – Думаю, Саша уже освободилась.       Только услышав голос Микасы, Анна поняла, что отключилась.       – М? Не, все в порядке, – на автомате отозвалась она, тщательно проморгавшись. – Хотя давай поменяемся, реально залипаю.       Немного помолчав, Микаса вновь подала голос:       – Ты пялилась на Хисторию, потому что жалеешь ее или мне начать беспокоиться?       – Просто думаю, – вздохнула Анна, не вдаваясь в подробности. Она продолжала ощущать на себе оценивающий взгляд девушки и, сдавшись, решила выложить полную версию правды. – Да-да, жалко мне их обеих, довольна?       Надувшись, Анна покосилась на Микасу, которая казалась удовлетворенной честностью, но немного разочарованной ответом. Она презрительно дернула уголком губ и отвернулась в сторону дома.       – Спишу все на дурное влияние Армина. Уж от кого-кого, а от тебя я не ожидала, что станешь жалеть предательницу.       Поневоле вырвался смешок: у Микасы было такое же забавное представление о дурном влиянии, как и у Леви, который как-то сказал ей что-то похожее.       – Не думаю, что она предательница, – поймав очередной взгляд, который очень красноречиво сообщал о том, что Микаса думает о попытках Анны оправдать Имир, девушка поспешила объясниться. – Это не потому, что я вся такая милосердная и готова прощать всех подряд, нет, фу, нет, – Анна даже передернула плечами, спеша стряхнуть с себя все возможные обвинения в доброте. – Я думаю чисто логически.       Очередной взгляд, довольно выразительно говорящий: “А я что говорила, это все влияние Армина”. Девушка потерла лоб, понимая, что каждой новой фразой закапывает себя все сильнее, но все же предприняла еще одну попытку:       – Любое использование силы титана со стороны Имир не было спланированным. Меня, конечно, там не было, но по рассказам создалось впечатление, что она становилась титаном, только когда ей самой приспичит. Не думаю, что ее можно равнять с Райнером и Бертольдом. Можно ли ее считать предательницей, если она владела силой титана и ничего никому не сказала? Возможно. Но тут тоже, знаешь… Эрена до сих пор хотят то ли убить, то ли на опыты распилить, так что можно понять ее нежелание рисковать собой.       Микаса лишь нахмурилась.       – Она всегда была эгоисткой. Думала лишь о себе и о Кристе... Хистории, – с презрением отозвалась Микаса. – Никакого понятия о долге и чести, никаких принципов.       – И ты осуждаешь ее за то, что она думает в первую очередь о тех, кого любит? – улыбнулась Анна. – Я думала, ты как раз можешь понять ее.       Девушка ничего не ответила, спрятала лицо, уткнувшись носом в шарф. Наконец еле слышно она пробормотала:       – Я могу поставить на первое место долг, то, что считаю правильным. Я так думаю…       Командирша не стала спорить, усмехнувшись тому, как Микаса, которая буквально только что бдила за тем, чтобы Анна не отвлекалась от дозора, сама сейчас смотрела на нее во все глаза, игнорируя все остальное.       – Завидую, – легко откликнулась она. – Мне этот выбор очень тяжело дается. Если случится что-то серьезное, сомневаюсь, что поставлю нужды разведкорпуса на первое место.       – А я уверена, что сможешь, – смерив оценивающим взглядом, уже увереннее заявила Микаса. Анна не стала спорить, молча приняв этот груз завышенных ожиданий, как делала всегда. – Послушай, раз так, раз Имир настолько сильно любила свою подружку, что ж тогда бросила ее и смоталась с предателями? Что-то не работает твоя теория.       Вопрос был тяжелым. Точнее, даже не сам вопрос, а ответ на него: Анна еще ни с кем обстоятельно не разговаривала об этом своем опасении, предчувствии.       – Оставила, потому что любила по-настоящему сильно, – нехотя выдавила из себя Анна. Ее собеседница молчала, ожидая объяснений, и поэтому пришлось продолжить: – Имир ушла, когда Хистория открыла свое имя. Сейчас начинается ее собственная история – зацени каламбур – и для Имир в ней места нет. В сущности, у Хистории нет выбора, кроме как все преодолеть и стать лучше, найти свой путь. А Имир, прямо скажем, человек не из приятных: противная, злая, говорит неприятные вещи, пусть даже из лучших побуждений, – словом, такая, какая есть и никогда уже не изменится. И если раньше ее характер помогал Кристе, был как такой своего рода костыль, то теперь он будет только мешать ей ходить.       Сердце сжалось или сломанные ребра не давали вдохнуть – в груди стояла ноющая боль. Анна постаралась проигнорировать то, как сильно защипало в носу от непонятно откуда взявшейся обиды.       – В общем, ты неправа, Микаса. Надо очень сильно любить человека, чтобы суметь отказаться от него. И это очень трудно сделать. Я боюсь упустить этот момент, – последнюю фразу она произнесла практически бесшумно, едва ли девушка ее услышала.       – Еда готова, – голос Хистории звучал ниже и резче, чем обычно. Анна и Микаса одновременно вздрогнули и взглянули вниз: она стояла совсем близко, глядя на них с бесцветным лицом.       – Молодец, а теперь найди других бездельников и займитесь баней, я слышу с той стороны звуки бесконечного провала, – оправившись первой, невозмутимым тоном скомандовала Анна. Она покосилась на Микасу с немым вопросом:       “Как считаешь, много она услышала?”       “Дохуя”, – вероятно, Микаса подумала что-то другое, но Анна услышала именно это.