Потрогай, послушай

      – Не думаю, что это хорошая идея, – сказала Анна, все же наматывая на руки бинты. – Это не просто какая-то ссора, которую можно решить, сбросив пар. Даже не я, блин, с ним поссорилась. Почему мне постоянно приходится подтирать за Эрвином?       – Не тебе одной. Подтирание за командором – это часть наших обязанностей, радуйся, что ты не под Пиксисом ходишь, вытаскивать его из алкогольной комы пришлось бы чаще, чем поссать ходить. А может, и буквально подтирать, он же старый, – Ханджи задорно хихикнула своей же шутке. – А еще мы любим Эрвина. И Леви тоже. И не можем допустить, чтобы наш друг страдал, а от его страданий страдали другие. Тем более неделька была та еще, сбросить пар нужно вам обоим. Тем более ты сейчас можешь с ним справиться. Тем более выхода у нас особо нет. Тем более…       – Я тебя услышала, – простонала Анна. Все эти аргументы она знала и так, просто не без оснований побаивалась того, чем может все закончится. Но выхода и вправду не было: слишком уж нервным Леви стал в последнее время. Вот Ханджи и предложила рискнуть, пока он кому-нибудь голову не откусил.       Сама она, хлопнув подругу по плечу, пошла на противоположную сторону импровизированной площадки, поляны возле дома, где готовился Леви. Вероятно, план был в том, чтобы надоедать своими речами и ему.       Анна наскоро размялась и пошла на середину. Если бы она чувствовала гнев, было бы проще, но сейчас при одном взгляде на Леви в ней просыпалось лишь сочувствие – совершенно ненужная сейчас эмоция. Балансирование между работой и отдыхом, на котором так настаивал Армин, кошмаривший теперь ее и Эрена, делало жизнь чуть лучше, но сейчас девушке бы пригодились ее прежние проблемы, чтобы можно было выпустить одним движением всю накопленную ярость и взять из нее силу. Мужчина тоже не был в восторге от затеи Ханджи. Анна, даже не глядя на него, видела: он думает о том же, что и она – у их общей подруги слишком много свободного времени.       Сама Ханджи словно вообще не замечала косых взглядов. Она уперлась ладонями в спину Леви, толкая его в сторону Анны.       – Хорошего вам времяпровождения. Сильно кроху не бей, она нам еще нужна.       Анна и Леви одновременно устало выдохнули: Ханджи умела действовать на нервы как никто другой. Даже захотелось побыстрее начать спарринг, чтобы она уже отвязалась наконец.       – Правила помнишь. Давай уже, – наконец бросил Леви. – Сама знаешь, ущербных первым не бью.       – А как же Эрен? – усмехнулась девушка.       – Ты же в курсе, – лицо было совершенно каменным. Тем неожиданнее было услышать от него шутку: – У него лицо такое, так и просит сапога.       Анна рассмеялась, поворачиваясь к нему спиной и задрав голову к небу, чтобы он не увидел ее лица. Стало весело так, что проснулся боевой задор, захотелось сделать что-то неожиданное.       Не бьет первым? Что ж, Леви об этом еще пожалеет.       Девушка резко развернулась, сгребла ботинком побольше песка и с разворота послала его прямо в глаза, встав в такую позу, будто действительно собирается ударить его ногой. Трюк старый и дешевый, но Леви явно не ожидал, что она его применит так сразу – раньше, если Анна и пользовалась чем-то подобным, то только в качестве жеста отчаяния. На автомате мужчина отпрянул назад и прикрыл глаза, повернувшись боком – девушка помнила эту его любимую стойку. Не теряя ни мгновения, она тут же сократила расстояние и ушла вниз, метя в лодыжки, но Леви тут же разгадал ее намерение.       Он ушел с линии атаки, оттолкнувшись от ее ребер, будто издевался. Трещина должна была уже зажить, но кости слегка заныли, а еще сильнее вопило самолюбие. Давненько об нее ноги не вытирали. Обида подстегнула здоровую азартную злость: сейчас казалось жизненно важным отомстить за унижение во что бы то ни стало. Извернувшись всем телом, она таки смогла сбить Леви с ног метким ударом в бедро.       Удары ногами были излюбленной тактикой обоих, поэтому и Анна, и Леви целились прежде всего в нижнюю часть тела. Девушка знала, что при продолжительном бое часто зацикливается на том, чтобы сбить противника с ног и забывает о корпусе и голове. Знала она и то, что он тоже помнит об этом ее изъяне и ждет момента, чтобы подловить.       Однако на этот раз Анне удалось сохранить ясность сознания, и она просто усыпляла бдительность Леви, ожидая, когда он нанесет этот удар.       Вот оно. В крови разгорелся азарт, и движение мужчины показалось ей очень медленным, так что не составляло труда перехватить ладонь и вывернуть запястье, поставив его на колени. Услышав, как Леви тихо прошипел от боли, Анна широко улыбнулась. Обычно они старались не оставлять друг другу серьезных травм, да и ей было достаточно того, что раунд остался за ней. Она дала Леви небольшую фору, позволила подняться, перед этим вернув любезность – оставила след собственным ботинком прямо посередине спины, и перебежала на другую зону поляны. Однако он не оценил подобное одолжение: на этот мужчина напал первым, удары стали мощнее и быстрее – Леви начинал терять контроль.       Сама она оказалась не совсем готова к такому переходу. Веселье сменил страх. Ей едва удавалось блокировать удары, и Леви стремительно зажимал ее в угол. Девушка прекрасно осознавала свое положение, но не успевала ничего придумать, чтобы из него выйти, и от этой смеси страха и безнадеги закипала все больше, злясь на Ханджи, которая все это придумала, на Эрвина, из-за которого Леви был сам не свой, на саму себя, такую беспомощную. Разъярившись окончательно, она сделала отчаянный шаг – пошла на таран, наплевав на то, насколько дорого ей подобный ход может обойтись. Было больно, но все же Анна смогла вырваться из тех тисков, в которые ее зажимал Леви.       Не успела она вдохнуть, как мужчина извернулся, повторив ее недавний маневр, вот только метил он не в бедро, а в голову.       Удар, настолько быстрый, что она даже не успела его толком увидеть, пришелся на висок – еще один знак того, что ситуация выходит из-под контроля: Леви хотел, чтобы ее противник по площадке страдал. Мозгом Анна осознавала причину и следствие, но все равно стало страшно обидно, казалось, будто Леви хотел причинить боль лично ей, и от этого девушка разгорелась как целый склад со спичками. Сознание смела чистая ярость. Последнее, что она запомнила, – как ее тело тяжело ударилось об песок. Анна подняла глаза на фигуру Леви, который, выпрямившись, стоял к ней спиной – и после этого не видела ничего. В глазах потемнело.       Она не знала, сколько прошло времени. Анна чувствовала боль в теле и особенно – в костяшках пальцев, но боль лишь подпитывала злость. В какой-то момент она услышала, как ее кто-то звал, но этого было недостаточно, чтобы прийти в себя.       Очнулась девушка лишь тогда, когда почувствовала необычно мягкое прикосновение к плечу и поняла, что смотрит на Армина. Картинка восстанавливалась пятнами, с трудом складываясь в единое целое.       Увиденное ударило по голове сильнее, чем Леви: она сидела на Армине, прижав его к земле, и душила его, одной рукой сжав шею по бокам. Парень глядел на нее огромными глазами, одной рукой он сжимал ее запястье, а другой дотянулся до плеча, совсем нежно провел по нему. В ужасе Анна тут же разжала руку и дернулась назад, и именно в этот момент ей помогли. Леви схватил ее за шкирку и отшвырнул подальше. Он не церемонился – девушка прокатилась по доброй половине поляны. Но Анна нисколько не разозлилась. Она это заслужила.       Ей хотелось попросить Леви или Ханджи проверить, как Армин, помочь ему, но из горла не вырвалось ни единого звука. Они и сами догадались, что нужно сделать, окружив его, скрыв от глаз Анны. Ей и самой было проще сейчас не смотреть на него. Злости как не бывало – она потонула в чувстве вины и ненависти к себе. Девушка уткнулась лицом в песок, надеясь провалиться сквозь него. Еще никогда она настолько отчаянно не желала, чтобы ее не существовало.       – Ан… Анна, – откашлявшись, позвал ее Армин. Голос звучал хрипло и слабо, что, впрочем, неудивительно. Она повернула голову, прищурившись от попавшего в глаза песка, – парень был совсем близко. Девушка посмотрела за его спину: Леви был совсем рядом с ним, но, к ее досаде, не предпринимал никаких попыток, чтобы Армина удержать. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует: вину за то, что все зашло так далеко, усталость после тяжелого боя, недоверие, ведь Анна только что вполне однозначно напомнила, почему ей доверять не стоит, а может, и все вместе.       Краем глаза она заметила движение: Армин протянул руку, чтобы коснуться – Анна тут же развернулась и села, пытаясь как можно быстрее отползти от него, но довольно быстро почувствовала лопатками деревянную поверхность стены. Армин не последовал за ней. Он так и остался сидеть на корточках, с видимым разочарованием опустив руку.       – Держись от меня подальше, – прошипела Анна. Ее голос был полон ненависти, ненависти к себе самой. Она не могла оторваться от заметных следов на шее парня: скоро они расцветут синяками, ярко свидетельствуя то, какая Анна на самом деле. Перед глазами помутнело, слезы покатились градом, и девушка зажала себе рот, чтобы сдержать рыдания.       Она видела, что Армина ранили ее слова, но Анна сказала это ради него самого. Она снова отталкивала, но в этот раз для того, чтобы защитить не себя.       – Сильно разозлилась, да? – тихо сочувственно спросил он. Армин вновь протянул руку, чтобы коснуться ее, но девушка тут же поджала ноги к себе, увеличивая расстояние, насколько это было возможно. Сейчас ничего она не хотела так сильно, как человеческого тепла, но прекрасно осознавала, что ничем его не заслужила.       – Анна, ничего страшного не произошло, – предпринял он еще одну попытку.       Ее глаза округлились, она даже задержала дыхание, в шоке уставившись на парня.       – Издеваешься? Я только что чуть… я чуть тебя не убила, – ее голос, поначалу громкий и даже истеричный, под конец ослаб, перейдя в сиплый шепот.       – Так не убила же, – равнодушно дернул плечом Армин. Он опустился на колени и сел на пятки. Парень, в отличие от Анны, казался вполне спокойным.       От этой реакции она совсем слетела с катушек. Он что, совсем не понимает, насколько все серьезно? Нормальные люди после такого бегут.       – И ты, блять, станешь ждать, что я завершу начатое? Ты вообще осознаешь, что это?.. – воздух в легких резко закончился. Вдохнув, Анна заговорила чуть спокойнее: – Армин, со мной ты никогда не будешь в безопасности, потому что я и есть ебаная опасность.       – Нет, ты не поняла, – упрямо мотнул головой парень. – Ты бы ни за что меня не убила.       Девушка фыркнула, это вправду было почти смешно. Видимо, она что-то ему пережала, и теперь кислород в мозг не поступал. Мало того, что Анна едва не убила самого драгоценного для нее человека, так еще и разведкорпус после ее действий сейчас потерял значительную часть своего интеллекта.       – Я серьезно, – настаивал Армин. – Чтобы придушить меня, тебе бы понадобилось чуть больше времени, чем пара секунд.       – Каких секунд? – тупо спросила Анна. Она не имела представления, что он ей втолковывает.       – Ну ладно, не пара, но не больше десяти секунд точно. Ты почти сразу поняла, что это я, и пришла в себя. Понимаю, что ты уже успела напридумывать всякого, но вынужден огорчить: убийца из тебя так себе.       Девушка тихо рассмеялась. Шутка была не настолько смешная, но Анна не могла остановиться. Этот истерический смех не отпускал ее еще долго, она не сразу поняла, что Армин незаметно преодолел разделявшее их расстояние и прижал к себе, начав тихонько укачивать.       Сопротивляться было поздно, и Анна просто сдалась, прижавшись к парню, ведь ей давно хотелось сдаться. Немного успокоившись, она привстала и решительно повернулась к нему:       – Почему ты вообще влез? – как и любой взрослый осознанный человек, Анна могла выразить свое беспокойство за тех, кто ей дорог, ругая их.       – Я был на улице, услышал, как Ханджи кричала, – немного растерялся от ее нападок Армин. – Пришел, увидел, что вы с Леви избиваете друг друга, прям по-серьезному, она боялась вмешаться. Решил тебя оттащить, но ты меня сразу положила на лопатки, ну а дальше уже знаешь. Ты ничего из этого не помнишь?       Девушка покачала головой. Ничего не предвещало, и вот снова она настолько была ослеплена гневом, что ее сознание отключилось. Эрвин даже как-то после подобного случая назвал ее берсерком. Анна не понимала, что это слово значит, судя по всему, ничего хорошего.       – Теперь ты понимаешь, что у Ханджи были причины к нам не подходить? – с нажимом сказала она, глядя прямо в глаза. – Если что-то подобное случится снова, просто не подходи, Леви разберется сам.       – То есть у Ханджи есть похожая история? – поинтересовался Армин. Анна невольно поморщилась: вечно он к словам придирается.       – Я ей лицо разбила. Не знала, что это она, и затылком саданула, – до сих пор было стыдно вспоминать. – Почему-то все, кто мне дорог, проходят крещение пиздюлями, – мрачно заключила она.       Самое неприятное, что Анна видела: Армин не воспринял всерьез ее предупреждение. Она тяжело вздохнула – а еще Эрена суицидником называли.       – Слушай, я понимаю, что ты просто на голову отбитый, – предприняла еще одну попытку девушка, – и тебе очень повезло, что я слишком тебя люблю, чтобы убить, но лучше не испытывай судьбу, хорошо? Я не переживу, если снова причиню тебе боль.       По ее мнению, парень слишком уж расслабился, услышав от нее очередное признание, однако все же смог услышать и то, что Анна пыталась донести.       – Хорошо, я постараюсь, – произнес он, успокаивающе погладив ее по щеке.       – Не надо стараться, надо сделать, – девушка и сама не заметила, как вырвалась эта ее командирская фраза, которой она часто кошмарила подчиненных. Анна прикусила язык и попыталась смягчить сказанное: – Вспомни любую из твоих скучилищных историй: влюбленные умирают из-за обоюдной тупости, думая, что стали причиной смерти друг друга. О, или та, где муж придушил жену по тупой причине! Очень на меня похоже, согласись.       Армин рассмеялся, прижав ее к себе крепче.       – Почему сразу скучилищные-то? – сквозь смех спросил он.       – Да потому что даже те две, которые я назвала, – причина, по которой я все перепроверяю по нескольку раз. Казалось бы, просто перестрахуйся, но нет, надо обязательно кого-нибудь вальнуть, а потом уже выяснять, – возмущенно затараторила Анна. – Да и в принципе большинство историй на одно лицо: сначала все хорошо, потом нехорошо, потом герой проигрывает, впадает в бездну отчаяния, чтобы потом вновь стать победителем. А, и конечно же, там, где герой проигрывает, умирает самый прикольный персонаж. Зачем? Только чтобы дать герою мотивации.       Парень всерьез задумался над ее словами, хотя Анна не видела в них ничего такого, над чем можно было порассуждать – все лежало на поверхности.       – Я думал, тебе нравятся истории со счастливым концом, – наконец сказал он.             Девушка не ответила: она знала, что никакого счастливого конца в реальности быть не может, и не тешила себя пустыми надеждами или книжками, в которых вроде как описывалась обычная жизнь, но они неизменно оканчивались совершенно нереалистичным радостным финалом.       – Мне нравятся сказки, – вместо этого сказала Анна. – Там как-то сразу принимаешь, что все условно, и поэтому они мне легче как-то даются. А уж человеческую тупость я могу и так каждый день наблюдать. И мне нравится, что мудаки получают по заслугам, а для хорошие люди вознаграждаются. Было бы здорово и в жизни так.       – Хорошее и плохое – понятие относительное, – философски заметил Армин. – Но я тебя понял. Поищу каких-нибудь сказок, если не найду, сочиню сам.       – А ты можешь? – шмыгнула носом Анна. Ему удалось ее отвлечь окончательно.       – Хм, дай подумать, – Армин умолк буквально на минуту, а потом встрепенулся и сходу начал, даже интонация стала как у сказителя: – Жил на свете кузнец, и он был самым большим мастером в своем деле, никто не мог с ним сравниться. Однако ему было мало превосходства над людьми, кузнец мечтал превзойти себя. И он отправился на гору, где, по легенде, находился самый ценный и редкий металл, который любому оружию дает прочность вековых гор, а любому украшению – невиданную изящность. Три дня и три ночи он взбирался на гору, встречая трупы несчастных, которые, как и он, хотели бросить вызов богам. Однако наш кузнец был по-настоящему особенным человеком.       Постепенно речь Армина замедлилась. Анна начала переживать, что все-таки что-то ему отбила, но нет – лицо у него было сосредоточенным, он не торопился, потому что явно сочинял на ходу.       – Он добрался до высшей точки этой горы и принялся добывать руду. Дело шло на удивление легко, будто сама гора поразилась мощи этого кузнеца и подчинилась его силе. Однако вместо руды он нашел что-то совершенно другое: внутри горы была заточена маленькая рыжеволосая принцесса. Кузнец удивился: не это он хотел обнаружить. Однако делать было нечего, он не мог оставить ребенка замерзать в жестоких условиях гор – до его вмешательства камень согревал девочку как одеяло, но после того, как кузнец вскрыл камень, ничего не оберегало ее. Кузнец понял, что оберегать ее теперь его обязанность, нравится это ему или нет. Гораздо позже он осознал, что нашел настоящее сокровище. Принцесса была особенной: она не знала ничего о мире вокруг, была совершенно чистой и незнакомой с жестокостью жизни. Она сильно привязалась к кузнецу, и эта привязанность скрасила его одиночество, и со временем они стали настоящей семьей. Жили они душа в душу, и только одно омрачало их счастье: как я уже сказал, принцесса была особенной, чистой и невинной, не из этого мира, а потому каждое злое слово, каждое проявление людской жестокости отпечатывалось на ней глубокой раной. Кузнец попытался защитить девочку и сковал ей доспехи, которые должны были остановить зло. Но даже доспехи от лучшего мастера не могли защитить от особенно сильных проявлений жестокости. Принцесса не хотела доставлять проблем своему названному отцу и сама тоже искала выход. Она обнаружила, что может пустить зло в свое сердце, совсем чуть-чуть, не сопротивляться ему какое-то время – так было не больно. Обрадовавшись, она поделилась своим открытием с кузнецом, но тот испугался: он не мог допустить, чтобы зло хоть каким-то образом приближалось к его дочери. Он был всего лишь человеком, пусть и посильнее остальных, и не смог объяснить девочке свой страх, вместо этого накричав на нее. К тому времени в принцессе было уже достаточно зла, и оно подтолкнуло ее к тому, чтобы накричать в ответ. Впервые в жизни девочка почувствовала гнев, и ей даже показалось, что она больше не любит своего отца, а он не любит ее. Она сбежала из дома и неслась куда глаза глядят. Подобно кузнецу, она проделала долгий и трудный путь, доспехи ее совсем сбились и смялись, а зло, заметив лазейку, не заставило себя долго ждать и все сильнее разъедало ее душу. Совсем обессиленная, она упала на пороге хутора, где ее нашел деревенский мальчишка. Едва их взгляды встретились, они оба поняли, что это судьба. Пусть вся округа была готова поднять их на смех, им было все равно: их любовь друг к другу была сильнее злых слов и поступков, хоть мальчишке сперва было трудно поверить в то, что его может полюбить настоящая принцесса. Так принцесса обнаружила настоящее лекарство: ее оружием и непобедимой броней была любовь, ведь только ее особенное сердце могло любить так сильно, что побеждало зло. Она вернулась к кузнецу, чтобы попросить прощения и подарить ту любовь, что она ему задолжала за время их разлуки. Кузнец расплакался, ведь осознал, что больше дочке не нужна была его защита, но вскоре утешился, ведь теперь их любовь друг к другу стала иной, ровной, постоянной, такой, которой не страшны ссоры, невзгоды и расстояния. Он отпустил принцессу, позволил ей жить так, как захочет она, не стесняя доспехами. Принцесса долго и счастливо прожила с тем самым деревенским мальчишкой, они защищали и себя и других своей любовью, а, состарившись вместе, не умерли, а вознеслись на небо, став звездами.       Анна все время глядела на Леви. Он не смотрел на них с Армином, уставившись куда-то вдаль, но, было заметно, не пропускал ни единого слова. Дождавшись конца сказки, он встал и ушел, не сказав ни слова. Анна готова была поклясться: кузнец и вправду был близок к тому, чтобы расплакаться. У нее и самой глаза были на мокром месте: никто раньше ничего не сочинял для нее, тем более что-то настолько особенное, что лечило душу.       – Мне кажется, что парнишка этот тоже был непростой, – тихо сказала она.       – Это черновой вариант, – улыбнулся Армин. – Разумеется, я учту твои пожелания перед тем, как представить следующую сказку.       – Сделай парнишку колдуном. У него столетний разум в теле мальчишки и ему подвластна вся магия мира. Им с принцессой действительно было суждено встретиться, потому что без его мудрости и волшебства ее бесполезное глупое сердце, каким бы особенным ни было, не могло понять до конца, что такое любовь и как она может защищать.       Армин прижался губами к ее макушке.       – Просто моя принцесса способна прожить и одна. Это мальчишке нужно было, чтобы она была рядом, сам по себе он ничем не выделялся.       – Мальчишка ни черта о себе не знает, – решительно возразила Анна. – Если он считает принцессу такой особенной, пусть смирится с тем, что и он единственный на всем свете, ведь особенные принцессы кого попало не выбирают. Иначе выходит, что она дура набитая, может, и не принцесса даже, а так, простолюдинка в понтовом шмоте.       Парень легко рассмеялся. Он на секунду поднял ладони вверх, показывая, что сдается.