Потрогай, послушай

      Анна с чувством выполненного долга раскрыла пачку пайка, прислонившись к столу. Еще было слишком рано для готовки, а ее по приказу Ханджи никто к этому делу не подпускал. Анна не обижалась – избежать лишнего труда было благословением, а не наказанием. Правда, в такие моменты, как сейчас, она немного досадовала на режим, выстроенный в доме.       Разведчица впервые за долгое время успешно продержалась на УПМ все утро, пока Леви осматривал окрестности. Однако из-за предстоящей тренировки на равновесие ей пришлось пропустить завтрак, а до обеда было еще далеко, потому приходилось довольствоваться пайком.       Она протянула надкусанный батончик Армину, но тот поморщился:       – Я лучше до обеда потерплю.       Анна положила голову ему на плечо, наслаждаясь короткими мгновениями тишины вдвоем. Ей нравилось проводить время в большой компании, но иметь возможность в любой момент ее покинуть было просто бесценно, а общажная романтика не прельщала уже давно. Впрочем, тем дороже была каждая минута, проведенная с Армином наедине.       – Ну-ка, что там у тебя?! – с порога прокричал Эрен, влетевший в дом так, что дверь хлопнула о стену.       Девушка сделала глубокий вдох, со смирением принимая собственное разочарование, раздражение и появление Эрена к ним вдобавок. Армин сочувственно сжал ее руку: он любил друга, но поневоле признавал, каким Эрен мог быть неуместным и суетливым.       – Головка от хуя, – в рифму огрызнулась Анна, поворачивась к парню. Глаза Эрена округлились.       – Так вот кто паек мой сожрал! – возмущенно завопил он.       – Это мой, засранец, твой Саша заточила, скорее всего, – не то чтобы Анна была детективом, просто главная подозреваемая была очень уж очевидна.       – Да, конечно, – саркастически заявил Эрен. – Только у тебя одной постоянно пайки не убавляются почему-то.       Девушка даже не стала отвечать на это: еще не хватало объяснять чудику, по какой причине она везде держит свои хомячьи запасы.       – У меня еще есть, – примирительно вмешался Армин и протянул другу нераскрытую пачку, – возьми.       Анна благодарно и устало взглянула на него – вечно ему приходилось разруливать мелкие конфликты, которые были неминуемы среди людей, которые жили так тесно. Эрен, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, выхватил батончик из ее рук и поскакал к двери.       – Нет, мне нужен этот, – крикнул он на ходу.       – Ты… – Анна даже не знала, какое ругательство выбрать. Разозлившись, она скинула с ноги тапок и метнула его вслед убегавшему парню. Правда, выпустила из руки снаряд слишком рано – прочертив в воздухе линию вверх, обувь врезалась в потолочную балку и упала буквально в паре метров от девушки. Анна проскакала к ней на одной ноге, еще даже не слыша, но чувствуя, как Армин готов разразиться смехом.       – Не смей! – раскрасневшись, она повернулась и ткнула пальцем в его сторону.       Парень сжал губы, пытаясь придать лицу жалостливое выражение. Он подошел к ней, распахнув руки.       – Бедная ты моя, – он старался, чтобы голос звучал сочувственно, но Анна, обиженно уткнувшаяся лицом ему в шею, все равно ощущала, как он трясется от смеха.       – Смешно ему, – буркнула девушка, хотя винить его не могла – сама громче всех ржала, когда кто-то был настолько нелепым, как она в меткости: взять хотя бы ту же историю с Армином и лестницей. Не удержавшись, она тоже хихикнула, представив, как выглядела со стороны. Армин тут же сжался, плечом пытаясь закрыть шею, но Анна крепко вцепилась в него, продолжая смеяться уже в ухо – он страшно боялся щекотки, и она не упустила возможности совсем чуть-чуть отомстить. Злость на Эрена тут же улетучилась, стало совсем легко и хорошо.       Их шуточную потасовку прервала вновь хлопнувшая дверь. На пороге появилась Ханджи, и Анна тут же подскочила к ней. Подруга в ответ на объятия почему-то похлопала по спине без особого энтузиазма, как будто не было нескольких дней разлуки.       – Эрвин вызывает тебя. Говорит, чтобы ты все вещи собрала, – немного виновато сказала она. Все же большинству людей не нравится приносить плохие новости. Радость тут же улетучилась. Анна растерянно посмотрела на Ханджи, не веря, что все так быстро закончилось, но тут же заставила себя собраться и, кивнув, развернулась в сторону комнат – она знала, что этот день наступит, и нужно было принять факт, не жалуясь и не жалея. Армин подошел и взял ее за руку.       – Надолго? – спросил он у Зое. Девушка лишь сдержанно усмехнулась: ничего, скоро привыкнет к тому, что порой даже сам Эрвин не знает, что творится в голове у Эрвина. Видимо, Ханджи не ответила, потому что Армин с досадой прикусил нижнюю губу и вновь посмотрел на Анну.       – Идем, – она потащила его за собой. – Поможешь мне собраться, у нас не так много времени, – Ханджи обычно выезжала, когда стемнеет, значит, у них оставалось примерно полдня.       Анна остановилась посреди комнаты, окинув ее взглядом. Новость огорошила, и она даже не представляла, с чего сейчас начать.       Все мысли из головы выбил Армин, который подошел сзади и крепко прижал ее к себе.       – Не хочу, чтобы ты уезжала, – пробормотал он ей в плечо.       – Я тоже не хочу, – вздохнула она, разворачиваясь к нему лицом.       Несмотря на то что уже вернулась в строй, Анна будто только сейчас заново вспомнила, что не на каникулах в деревне находится, а обязана выполнять свой дурацкий солдатский долг. От расстроенного вида Армина становилось только хуже. Она положила ладони на его лицо и притянула к себе для легкого поцелуя.       – Эй, – тихо позвала его девушка. Парень поднял на нее глаза. – Думай о нас как о сказке со счастливым концом. Что бы ни случилось, мы все равно встретимся в конце. И я тоже так буду думать. Тем более мне спокойнее будет, зная, что кто-то останется приглядывать за детьми.       – Это ты кого детьми назвала? – приподняв брови, с легкой насмешкой поинтересовался Армин.       – Ханджи и Леви, конечно, – Анна скривилась с таким видом, будто сомневалась, что могут быть еще какие-то варианты. Она обрадовалась тому, что смогла вызвать у парня улыбку. – Только не обманывайся, Леви даже хуже, потому что более успешно прикидывается взрослым.       Но улыбка все равно была грустной.       – Просто, знаешь, – Армин вновь прикусил губу в задумчивости, – не подумай, я не суеверный, просто каждый раз, когда мы с тобой расстаемся…       – …Случается какое-то дерьмо, – уверенно закончила за него Анна. Она и сама это заметила. – Это просто совпадение, ты же знаешь, – уверенно заявила она, хотя и сама была ни в чем не уверена.       – Знаю, – согласился Армин. – Наверное, мне просто страшно тебя отпускать.       Анна, сама довольно откровенная, все никак не могла привыкнуть к тому, насколько легко он говорил подобные вещи. Сейчас тоже сердце заколотилось еще сильнее, а к щекам прилила кровь. Ей было очень легко любить Армина, отдавать ему самую значительную часть своего сердца, но, когда он делал то же самое, девушке казалось, что такое невозможно. Невозможно ее настолько любить.       Раньше Анна попыталась бы убежать от этих чувств: что-то настолько искреннее и светлое уж слишком не подходило ей, созданной во мраке и из мрака. Однако сейчас она, отбросив сомнения, с благодарностью шла навстречу. К черту сборы, к черту всех – если у нее есть малюсенький шанс провести хоть несколько часов так, как хочет она, а не разведка или неведомое общее благо, Анна его заберет без остатка. Они вышли из комнаты, лишь когда совсем уже стемнело и Ханджи начала колотить в дверь.       – Леви еще хотел с тобой переговорить, – сказала она, прежде чем подхватила легкую сумку, куда Анна наскоро напихала все свое небогатое барахло.       Армин присоединился к друзьям, а девушка направилась во двор – обычно в это время Леви там пил чай, наслаждаясь коротким уединением. Именно поэтому ее в первую очередь насторожило отсутствие чая.       Прежде чем он успел что-то сказать, девушка торопливо начала:       – У меня есть предложение.       Леви немного удивил ее пыл, он явно не ждал, что она придет к нему с таким энтузиазмом.       – Сделка очень простая: я присмотрю за твоим мужиком, ты – за моим. – Она заметила, что Леви остановился буквально в миге от того, чтобы закатить глаза: – Прежде чем ты решишь, что предложение – дерьмо, подумай о том, каким Эрвин вернулся, когда мы его единственный раз оставили без присмотра. Чел полруки проебал, а под моим контролем такой хуйни не происходит, ты знаешь. Не знаю, с чем приехала Ханджи сегодня, но предыдущие новости вели к тому, что его готовы пришить с концами. Из подобного дерьма можем вытащить только ты да я, и ты это знаешь.       Анна победно выпрямилась: она видела, что Леви уже достаточно убежден.       – Я бы и так не бросил пацана, – лишь буркнул он куда-то в сторону.       “Разумеется, он же твой любимчик”, – фыркнула про себя Анна, но вслух сказала:       – А я бы не бросила Эрвина. Но лучше иметь определенные договоренности, правда? – улыбнулась Анна, но лицо Леви осталось таким же мрачным. Не обратив на это особого внимания, ведь друг был особо не богат на выражение эмоций, она беспечно спросила: – А ты зачем меня звал?       Мужчина ответил после долгой паузы. Впервые за все это время он посмотрел ей в глаза:       – В лесу лагерь из нескольких солдат. Никаких опознавательных знаков, но мы с Ханджи полагаем, что они из полиции. Надо их убрать, прежде чем они не настучали, кому надо.       Анна подумала, что ослышалась. На всякий случай она решила уточнить:       – Убрать? В смысле вырубить, надеюсь?       – Убрать в смысле убрать, убить. И без шума, чтобы в случае чего не осталось ни одного мусора, готового сбежать и доложить. Мы заметили троих. Учитывая, что нужно все сделать без шума и пыли, я могу взять на себя двоих. Нужно, чтобы кто-то потянул третьего и помочь с другими, если мы их не заметили.       – Я не буду этого делать, – похолодев, твердо отчеканила Анна. – Не понимаю, в чем проблема просто их вырубить, связать и спрятать где-нибудь.       – Чтобы умирали медленнее? Ты более жестока, чем сама думаешь.       Не то чтобы Анна считала убийство смертным грехом или типа того: ее отношение к нему, как и ко многим преступлениям, было вполне лояльным – всякое бывает, да и насмотреться разного за свою короткую жизнь она успела. В конце концов тот же Леви убивал прямо на ее глазах, и девушка ни капли осуждения не чувствовала.       В Подземном городе смерть была частью жизни и порой даже желанным освобождением от нее. Лишь со выходом на поверхность Анна стала осознавать то, что собственное существование может быть прекрасным и ценным и как, оказывается, жаль все это терять. Ощущение травы под ногами, солнца над головой и свежего, не спертого воздуха делало жизнь чем-то, от чего не хочется освобождаться. Крайне своеобразная любовь и забота друзей и появление благородной цели, за которую важно бороться, делали жизнь чем-то, за что хочется цепляться.       Несмотря на специфический негласный девиз разведчиков, осознание ценности каждого человека проникало в голову девушки со всех сторон. Неважно, что все говорили, будто разведчики – кучка самоубийц, Анна видела: эти люди любят жизнь больше остальных, потому и сражались. Так они делали ее более осязаемой и ценной. Эрвин утверждал, что она так зациклена на спасении остальных, потому что женщина, ведь те, кто дает жизнь, понимают ее важность. Но Анна никогда никому не сможет подарить ее. Теория Эрвина с грохотом разбивалась об этот простой факт, а командирша была уверена: не нужно быть женщиной, чтобы понять такую простую мысль – люди хотят жить, это их нормальное состояние.       Ей не составляло труда не отнимать чью-то жизнь, сложнее было ее сохранить на службе, которая все же не без оснований считалась самоубийственной. При этом осознание некой священности человеческой жизни совершенно спокойно уживалось с жестокостью, с которой разведчица могла поставить на место особо зарвавшегося бойца или тех типов, которые решили посмеяться над Армином (сейчас ей казалось, что тот вечер был вечность назад). В конце концов, она же всех в итоге оставляла. По извращенной логике Анны, она давала шанс исправиться, у мертвых же такого шанса не было. Переступать последнюю грань не хотелось. Хоть трудно было найти среди всех плохих поступков тот, который она не совершала, лично для нее убийство было последним рубежом. Если пересечь его, все ее убеждения окажутся ложью. Убив кого-то, она убьет саму себя.       Девушка упрямо замотала головой.       – Должен быть другой выход.       – Он есть, – подозрительно охотно согласился Леви. – Позволить им все выложить начальству, тогда нас всех упакуют уже завтра. Может, и прикончат. Пойми, нам нужно больше времени, чтобы сняться с места и придумать, куда идти дальше. Кроме тебя, никто сейчас не способен мне помочь. У Хистории я видел спицы, возьми парочку.       Дыхание сперло. Анна попыталась отступить на шаг назад, но мужчина крепко схватил ее за плечо.       – Я не знаю, что тебе напиздели. Этого не было. Не было. Я ничего не делала! – Она и сама не заметила, как сорвалась на крик. Ощущение было такое, будто на нее напали, и психика отреагировала соответственно ощущениям: в голове словно с грохотом захлопнулись несколько тяжелых ворот и зазвенел тревожный колокол. Анна искренне верила в то, что говорила. И надеялась, что увидит понимание в глазах Леви. – Ты веришь мне или каким-то говноедам, которые болтают… болтают всякое? Ты ведь веришь мне?       Его лицо никак не изменилось. Во взгляде мелькнуло сочувствие, но не оно нужно было сейчас девушке.       – Леви, – угрожающе начала она, но мужчина ее перебил.       – Ты не помнишь или не хочешь вспоминать? – он твердо смотрел ей в глаза, добиваясь правды. От этого пронизывающего насквозь взгляда и руки, продолжавшей сжимать плечо, барьеры, которые прятали от нее что-то темное, опасное, разрушился.       – О чем вспоминать? Я же сказала, что ничего… ничего… – Анна всхлипнула. Осознание лавиной захватило ее мозг. Как она могла забыть? Почему долгое время она совершенно не вспоминала об этом, почему событие начисто стерлось из ее памяти, подменившись ложными воспоминаниями о том, что это все было слухом?       Ее трясло. Девушка посмотрела на свои руки – они были совершенно чистыми. Да, точно. Они были чистыми и тогда. Только маленькая ранка осталась на большом пальце, которым она вдавливала спицу, прикладывая все свои детские усилия для того, чтобы воткнуть ее поглубже.       Анна никогда не была той, кем считала себя все это время, а грани никогда не существовало. Она обманула всех вокруг, обманула прежде всего себя.       – Зачем ты заставил меня об этом вспомнить? – слабым голосом проскулила она.       – Затем, что ты права: мы с тобой никогда не сможем стать такими, как они, – Леви кивнул на окна дома, где беззаботно шумели вчерашние кадеты. Внутри горел свет, а они вдвоем стояли в тени, никем не замеченные, скрытые, лишние. – И нет смысла притворяться, что мы такие же. Ты мне говорила это сама, помнишь? Но благодаря тому, что мы отличаемся, мы можем их защитить.       Анна не ответила. Ей нужно было время, чтобы смириться с тем, что то страшное воспоминание принадлежит ей. Так странно, что ужас от собственного поступка она почувствовала только сейчас. Тогда – почему-то именно это она вспомнила – Анна была совсем равнодушна, даже чувствовала какое-то торжество. Девушка вновь заглянула в это воспоминание, пытаясь его осознать, и видела все будто со стороны. Анна смотрела на этого ребенка и боялась признать, что им действительно была она сама.       Не добившись от нее никакой реакции, Леви продолжил:       – Я всегда сомневаюсь в том, сделал ли правильный выбор. Я сомневаюсь и сейчас. Но ты веришь в то, что мы делаем лучший выбор, на который способны в моменте. И я верю тебе. Верю в то, что твой выбор сейчас окажется лучшим, и верю в то, что ты знаешь, как нам нужно поступить. Очнись, сейчас не время разводить сопли о ценности человеческой жизни, когда жизни этих детей под угрозой.       Он отпустил ее плечо в тот момент, когда с грохотом открылась входная дверь.       – Анна! Эрен хочет тебе кое-что сказать, – голос Армина звучал громко и кошмарно радостно.       Резким вдохом она вернулась в реальность. Слегка откашлявшись, разведчица постаралась звучать как можно беззаботнее:       – Буквально пять сек, солнце.       Как хорошо, что она стояла к ним спиной.       Опустевшими глазами Анна посмотрела на Леви:       – Через сколько выдвигаемся?       – Полчаса, – по нему не было заметно, что он хоть сколько-нибудь рад или хотя бы удовлетворен ее ответом. Леви просто принял ее решение.       С усилием Анна натянула на лицо улыбку и прыгающей походкой направилась в дом.       – Надеюсь, что-то о том, что ты сожалеешь о своем поведении говнюка, – пропела она, обращаясь к Эрену. – Да еще и в последний мой день здесь, даже не представляю, как ты собираешься исправляться.       Эрен казался пристыженным, но упрямо мотнул головой.       – Ты все равно слишком жирная, тебе одной многовато было, – Армин пихнул его локтем под ребра, но Анна нисколько не обиделась: пока что разговор был похож на их обычную коммуникацию. – Ай, ладно, прости, мой паек реально Саша сожрала. Вот, держи.       Парень протянул ей свежую пачку. Будь девушка не в таком раздрае, даже умилилась бы – это ведь половина его завтрашней еды. Анна сложила его пальцы обратно и ткнула кулаком с зажатым в нем батончиком ему в грудь.       – Оставь себе. Считай моим подарком на прощанье.       Она успела перекинуться парой слов со всеми, стараясь сохранять обычный веселый вид, и, улучив момент, стащила пару спиц у Хистории. Можно было попросить, но тогда бы пришлось говорить об их ссоре, которая по факту даже не состоялась, а на это девушку точно не хватило бы. Анна сегодня была особенно хороша в сокрытии эмоций, даже Ханджи удивленно на нее посматривала. Она недоумевала, почему ее подруга столь беспечно выглядела после разговора, содержание которого Зое, конечно же, было хорошо известно.       Ей не удалось одурачить лишь одного человека. Армин отвел ее в сторону под предлогом попрощаться, и даже не отреагировал на подколы Конни и Саши (“Слышали мы все, как вы прощались, сколько можно”).       – С тобой все в порядке? – он встревоженно вглядывался в ее лицо. От этого взгляда маска треснула, и Анна призвала всю волю, чтобы не дать ей разрушиться.       – Насколько это возможно, – со слегка потухшей улыбкой ответила она, не решаясь к нему прикоснуться. Если те воспоминания – правда, Анна была полнейшей эгоистичной тупицей, думая, что она может быть той, кто заслужил любви Армина. Ее убеждения возникли не на пустом месте, теперь она видела это кристально ясно.       Парень сам взял ее за руку – ладонь непроизвольно дернулась, избегая контакта. Нахмурившись, он прижался губами к ее пальцам. Анна смотрела на них, не в силах оторваться.       – Ты все еще помнишь, что можешь со мной поделиться чем угодно?       Анна решилась поднять на него взгляд. Она смотрела на него прямо и почти смело, силясь сдержать признание.       “Что я должна сделать, чтобы ты отказался от меня?” – вопрос, который возник сам собой, но слишком плотно засел в голове, так и остался невысказанным.       Их окликнул Леви, уже оседлавший свою лошадь. Не раздумывая, Анна в последний раз прижалась к губам Армина и побежала к другу. Она ни разу не оглянулась.       Внутри ничего не шевельнулось, было ощущение, что это обычная тренировка: Леви иногда давал ей задания на скрытность, просто чтобы Анна не растеряла умений. Впервые за все время эта способность действительно пригодилась в разведке. Только вот девушка не знала, можно ли то, что они сейчас делают, отнести к работе разведки.       Леви знаком дал понять, что нужно оставаться на месте, и бесшумно растворился в темноте. Спустя пару минут Анна услышала сдавленный вопль. Девушка ощутила, как волосы по всему телу встали дыбом: ее не вывел из равновесия тот факт, что друг только что убил человека, все же она видела его в деле, но разве они не договорились сделать все тихо? И что ей теперь делать: оставаться на месте или сматывать удочки?       Все же Леви был прав: никто, кроме Анны, на роль напарницы по убийству ему не подходил – интуитивно она поняла, куда нужно смотреть, хотя он подкрался совсем бесшумно. Мужчина поймал ее взгляд и кивнул, показывая, что все идет по плану. Послышался хруст веток. Двое солдат спешили на звук, шли, не скрываясь и не оглядываясь. Поневоле девушка цинично оценила их действия: идти только вперед, не исследуя местность, когда услышал подозрительный шум, – это едва ли не приглашение к нападению. Чисто технически задача значительно упрощалась. А что до остального – Анна постаралась следовать собственному совету, который когда-то дала Эрену: закрыла сердце, представляя, что это происходит не с ней.       Пользуясь беспечностью солдат, она аккуратно подошла сзади, синхронизируя свои шаги с их, чтобы ни малейшего шороха не долетело до их ушей. Тот, на кого нацелился Леви, ушел чуть вперед, и Анна покрепче сжала спицу. Хорошенько прицелиться – у нее не было права на ошибку. Сблизиться в один шаг, поставить ладонь на ухо с одной стороны и одновременно вогнать спицу в другое поглубже.       Мужчина застыл, выпрямившись, но уже в следующий миг его тело начали бить бесконтрольные конвульсии. Девушка отдернула руки и отшатнулась, ощущая, как его дрожь передалась ей. Закрыть сердце не получилось: отвращение пронизало всю ее – отвращение к предсмертным кривляниям умирающего тела, отвращение к самой себе, сделавшей это. Ощущение было похоже на дежа вю, только вот Анна точно знала, что такое с ней уже случалось.       Она не знала, как долго стояла вот так, замерев и зажмурившись, пытаясь заставить себя дышать. Голос Леви казался замедленным и приглушенным, очень-очень далеким, и для нее стало полнейшей неожиданностью, когда он положил руку ей на спину. Тело мгновенно считало опасность и среагировало раньше самой Анны, повезло, что Леви тоже был готов к нападению и не дал сломать себе руку.       Он отступил, пытаясь прочитать по ее лицу, что делать дальше. У девушки не было ответа на этот вопрос. Ей казалось, что сейчас вокруг нее выросла непроницаемая стена, отделяющая ее от остального мира. Она больше никогда не сможет быть его частью. Стало ужасно, по-детски обидно: она ведь старалась, пыталась быть пусть и не хорошим человеком, но хотя бы не хуже остальных. Теперь этот путь для нее навсегда закрыт, его перекрыло непреодолимое одиночество, изоляция. Пусть руки ее были чисты и сейчас, Анна видела, как по ним расползается чернота смерти.       Леви надавил ей на плечо, и девушка изо всех сил двинулась навстречу этому ощущению. Она вцепилась в руку друга: теперь ее одежда и ладонь тоже были в крови. Почему-то стало легче. Видеть на себе кровь, которая была реальным доказательством ее падения, и смотреть на друга, который понимал, что с ней творится, и разделял это чувство, было если не облегчением, то хотя бы упрощением. Все же она не одна: есть еще хотя бы один человек, который был таким же, как Анна. От этого она не стала менее дерьмовым человеком, но ощутила, насколько легче оказалось быть одинокими вместе.       – Ты сделала это не ради себя, – не сказать, что слова сильно утешали, но это то, что ей нужно было услышать. Девушка постаралась зацепиться за эту мысль, надеясь, что она удержит ее на плаву.