shut up, honey

— Ёбнутый придурок! Хёнджин по-настоящему паниковал. Нет, он сглатывал животный ужас, стоило лишь воображению представить, что с ним сделает их спонсор. Его самый посредственный танцор, эта заноза в заднице, Хан Джисон, нарушил самое главное и едва ли не единственное выполнимое правило их стрип-клуба: никакого секса на его территории. И что же происходит в итоге?.. Хёнджин зло выдохнул, хлопнув крышкой ноутбука. Хоть этот айдол выкупил все камеры в той комнате, аудиозапись велась постоянно. И теперь, исходя из прослушанной им сцены, больше походящей на порнуху в чистом её проявлении, Хван судорожно размышлял, какого размера штраф прилетит ему и всему персоналу за подобное допущение. В том, что это обязательно появится на нужном столе, он даже не сомневался. Каждую неделю в ревизионный день приезжали сотрудники и изымали все записи, в том числе, даже из тех мест, где прослушку вообще никак не ожидаешь. — Долбаный ты мудак... Как назло, тот ещё и не думал брать трубку, хотя с момента их с Минхо исчезновения прошло больше трёх часов. Хёнджин считал этот эпизод не более чем долгой прелюдией к одноразовой связи, поэтому недоумевал, какого хрена этот мальчишка игнорирует человека, буквально давшего ему имя? Владельцем стрип-клуба Хёнджин стал относительно недавно. Порвав со своим бывшим во всех смыслах партнёром, он попал в рандомный клуб случайно, сбежав на другой конец страны от стыда и совести. Теперь, по истечении большого количества времени, вся прошлая жизнь казалась Хёнджину не более, чем мутным размытым пятном на воспоминаниях. Хотя было бы нечестным не признаться себе, что своего бывшего Хван любил. Искренне, по-настоящему. Но, увы, его любовь оказалась односторонней, поэтому Хёнджин бросил всё и сбежал. Долгое время он не выходил на сцену, предпочитая составлять программы выступлений и вести чужие расписания, находясь вне поля зрения прожекторов и скрывая свою невероятную пластичность за оверсайз-худаками. Пока однажды срочно не понадобилась замена одного танцора на дне рождения какого-то влиятельного дядьки. Хёнджина буквально выперли на сцену, облачив во вполне приличный, но довольно сексуальный прикид. Ему даже не пришлось раздеваться; публику, и в особенности именинника, покорили его изящные движения и умение владеть своим красивым лицом. Двумя неделями позже этот самый именинник приехал прямо к нему в кабинет и предложил стать совладельцем стрип-клуба где-то на другом конце города. Хёнджину даже не дали время на размышления, просто выдали нужные инструкции и строгий смокинг, велев набирать персонал как можно быстрее. И теперь, глядя на то, что натворил этот самый его персонал, Хёнджин не знал, как ему поступить. Тревога и ощущение нависшей опасности щекотали нервы, сжимали глотку и провоцировали горечь тошноты. Однако ничего, кроме матов и отчаянных выдохов Хван выдавить из себя не мог. Он усиленно размышлял, периодически пытаясь дозвониться до Джисона, и барабанил пальцами по столу. Спустя минуты томительного ожидания он, наконец, получил ответ, который, впрочем, совершенно не привёл его в хорошее расположение духа. «Я увольняюсь. Прости» Дорогущий телефон тут же полетел в стену; Хёнджин не умел — да и не хотел — сдерживать себя в эмоциях. Руки мелко задрожали, и он медленно осел на пол. Клубная жизнь, тем временем, продолжалась. Внизу шастали официанты, между ними втискивались, нет, даже просачивались лично набранные им танцоры, стафф делал свою работу. Только вот работа самого Хёнджина грозилась прерваться с минуты на минуту. — Господин Хван. Тихий голос за спиной до усрачки напугал Хёнджина, он вскрикнул и в ужасе обернулся на говорившего. К счастью, это был один из его менеджеров. — Там вип-клиент внизу. Нам не хватает одного танцора, что будем делать? «Долбаный Джисон, чтоб тебя раком и во всех позах!» — от всей души пожелал Хёнджин, собирая свою утерянную невозмутимость и поднимаясь с пола. Наблюдающий за ним с вежливым любопытством менеджер Ким склонил голову в поклоне. — Избавься от этого, — шепнул ему Хёнджин и сунул в карман флешку с записями. Он полностью осознавал, на что идёт, впрочем, сейчас ему было кристально поебать на последствия. Клиент в этих стенах — первостепенный приоритет, поэтому он поспешил к себе, чтобы подготовиться. Всего пять минут ушло на то, чтобы выучить танцевальную программу, и ещё семь, чтобы замаскировать бледный ужас на лице яркой косметикой. В одежду уже на ходу он впрыгнул почти на выходе на сцену. Непривычно яркий свет в первые секунды ослепил его привыкшие к полумраку глаза; впрочем, ему не нужно было видеть, чтобы танцевать. Не открывая глаз, он наугад сделал пару шагов и тут же бросил тело на мелодию, будто впитывая её своей полуголой грудной клеткой, пропуская через себя и выпуская невероятно красивым и лёгким танцем. Его появление не осталось незамеченным; шквал одобрительных выкриков и аплодисментов обласкал его плечи и вытолкнул из плена смущения окончательно. Он открыл глаза, мазнул взглядом по толпе внизу и едва поклонился, продолжая танцевать. Через секунду группа танцоров втиснулась между ним и публикой, делая его своей частью, и Хёнджин окончательно расслабился. Эта программа оказалась не такой уж и сложной, как изначально думал Хёнджин. Он даже не успел вспотеть, однако руки трусливо тряслись, словно в ожидании чего-то страшного и непоправимого. Он уже отдыхал за сценой, как внезапно заметил несущегося к нему со всех ног менеджера. — Господин Хван! У нас непредвиденная ситуация! Хёнджин вопросительно повёл бровью, но запыхавшийся паренёк словно не решался произнести вслух то, что повергло его в такой явный шок. — Что там? Ещё один танцор сбежал?.. — Нет! — Менеджер боязливо огляделся и наклонился чуть ниже, чтобы прошептать: — Вас заказали в приват. — Че... Чего, блять?! За всю историю существования этого стрип-клуба никто не осмеливался просить его хозяина на приватный танец. Все предпочитали издалека любоваться его движениями, выражать своё восхищение шумливо и громко, но чтобы вот так, нагло и просто вызвать один на один? — Это кто такой смелый?! Бурное бешенство уже зарождалось внутри, прямо за грудиной, но какую-то его часть охлаждал неприятной колкой болью страх. Страх, что его уже раскусили и скоро поведут на виселицу, если уже не... Хёнджин глубоко вздохнул и глотнул воды из трясущейся в руке бутылки. Менеджер продолжал испуганно следить за его действиями. — Ты позаботился о флешке? — Уверенный кивок придал Хвану сил, и он поднялся с места. — Хорошо. Какой тариф? — Люкс, господин Хван. Два часа плюс продление по запросу. — Твою мать... Хёнджин совершенно не был настроен провести следующие два часа в компании какого-то психопата, дерзнувшего вызвать самого Хвана в приват. Однако строгий свод правил обязывал; Хёнджин мысленно пообещал себе найти и закопать Джисона при первой удобной возможности, промокнул пот со лба бумажным полотенцем и устремился вслед за менеджером. При виде знакомой комнаты, в которую он бесчисленное количество раз отводил танцоров, где-то в области сердца неприятно сжалось, и перед глазами выпрыгнуло воспоминание из прошлой жизни: он, с ярким макияжем, с хлещущей через край сексуальной энергетикой, завлекает в сценарно необоснованный поцелуй своего бывшего коллегу, симпатичного парнишку своего возраста, ещё не совсем осознавшего все прелести ночной жизни, и они ловят громкие овации внизу, широко улыбаются публике и исчезают в темноте потухших прожекторов. Именно после этой ночи вся его личная жизнь пошла прямиком под откос. Впрочем, сейчас эта жизнь уже осталась позади, а впереди ждало настоящее; конкретно, какой-то идиот, осмелившийся на подобную дерзость. Осознав, что стоит перед прикрытой дверью неприлично долго, Хёнджин ещё раз выдохнул и легко толкнул глянцевую поверхность. Комната оказалась погружена в фиолетовый полумрак, так что на расстоянии вытянутой руки ничерта невозможно было разглядеть. Из динамиков лилась приятная музыка, совсем не подходящая для стриптиза, а взгляд зацепил пару бокалов на столике у кресла и бутылку алкоголя. Хёнджин в недоумении остановился у выхода, пытаясь рассмотреть сидевшего напротив. Расфокусированный взгляд мог различить лишь светлую макушку, ярко контрастирующую с общим цветовым фоном. Замерев в нерешительности, Хёнджин вслушался в мелодию. Это точно не походило на его стиль, и он решился обратиться к незнакомцу: — Могу я?.. Он сумел идентифицировать удовлетворительный кивок только по движению в волосах, и песня тут же сменилась на чувственный и привычный ритм-н-блюз. Не размышляя долго, Хёнджин с ходу влился в музыку, заставив белую рубашку на своём теле двигаться в одном темпе с ним. Характерной для большой сцены нежности и изящности не получалось; связки ломали друг друга и наслаивались одна на другую, однако это не мешало Хвану компоновать свои движения таким образом, чтобы общая картина смотрелась сексуально и вызывающе. Этим он и был знаменит в клубной сфере: чётко разделять стили на сцене и в привате могли не все танцоры. Тем временем рубашка уже почти оголила его торс, по ходу танца самовольно плавно сместившись с плеч; Хёнджину оставалось лишь расстегнуть одну пуговицу и лёгким взмахом руки отправить тряпку в такой же плавный и изящный полёт. Любопытство, наконец проснувшись где-то внутри, заставило его незаметно для клиента приблизиться почти вплотную к креслу. Между делом ему удалось заметить, что этот странный незнакомец сидел вообще неподвижно, а лицо его скрывала чёрная маска. «Мужчина, значит, — лихорадочно пронеслось в мыслях. — Он хоть потянет такую роскошь?» Мелодия, сменяя одна другую, продолжала ласкать Хёнджина своим теплом, и постепенно он даже начал входить во вкус. Волны получались всё более плавными, резкость движений постепенно растворялась в нежности, и сам Хван приближался к клиенту всё ближе, уже даже различая блеск глаз за длинной чёлкой. Хёнджин почти прокрался вплотную к незнакомцу, якобы случайно задев его плечи, и зашёл за его спину, продвигая ладони ниже, по груди. Через секунду он, перекатившись вбок, оказался напротив парня и склонился над ним, будто бы приглашая к прикосновениям. Самый дорогой тариф предполагал взаимодействие, впрочем, это приглашение было проигнорировано, и внезапно музыка стала тише. Слушая своё сбоящее дыхание, Хёнджин недоумевал всего пару секунд, пока незнакомец не подался вперёд и не указал на бокалы. Правильно расценив намёк, Хван уже почти расслабленно подхватил с пола рубашку, набросил её на плечи и зацепил дрожащими пальцами бутылку. Заметив этикетку не самого дешёвого вина, он даже присвистнул. Не каждый мог позволить себе такое. Разлив вино по бокалам, он элегантно передал один незнакомцу. Раз уж тот диктовал свои правила, Хвану ничего не оставалось, кроме как следовать им. Пусть даже если этот блондин и не осознавал, что перед ним танцует сам хозяин клуба. — Как всегда, потрясающе. Внезапный голос напугал Хёнджина, и он в замешательстве уставился на говорившего. Стянув маску и понюхав бокал, тот сделал глоток и наконец посмотрел в глаза Хёнджина. По венам побежал знакомый холодок ужаса, а глухой вскрик застрял между глоткой и непослушным языком. — Ты... — Давно не виделись, Джинни.