Колибри

      Драко привлекала идеология чистой крови, но не её одержимость. Он не презирал полукровок и маглорождённых, но жил в обществе, в котором заинтересованность ими могла порицаться. Чистокровному наследнику семьи Малфой пришлось выбирать, и выбор этот он совершил с гордо поднятой головой, держась за узы, связывающие его со своей семьёй – не кровной, а духовной. Он не жалел и придерживался той стороны, к которой примкнул.       Сейчас он чувствовал волнение от нахождения в доме Блэков. Иронично, что именно это место, в котором твердили о чистоте крови, стало штаб-квартирой тех же полукровок и маглорождённых. В поместье Блэков жил единственный представитель своего рода – Сириус Блэк – и Драко до конца не мог понять, что чувствовал к нему. Они были не чужими друг для друга, но и семьёй назвать его он не мог.       Голоса Сириуса и Гарри доносились из комнаты с гобеленом семьи Блэк. Драко не подслушивал, просто мимо проходил, однако... разговор весьма заинтриговал.       Дверь открылась, и Малфой поднял голову, встречая взгляд Поттера. Гриффиндорец улыбнулся, прикрывая за собой дверь в комнату.       — Я не подслушивал, — сказал Драко, не отстраняясь от стены. Руки он свои спрятал в кармане форменных штанов, и юноша казался достаточно спокойным для того, кого заметили за подслушиванием.       — Я не это хотел сказать, — ответил ему Гарри. — Сириус хочет с тобой поговорить. Он ждёт внутри.       Драко удивлённо распахнул глаза. Последнее, что он ожидал от Сириуса – разговор по душам. Блондин оттолкнулся от стены и поправил рукава белой рубашки, пытаясь набраться уверенностью.       — Переживаешь? — поинтересовался гриффиндорец, касаясь рукой плеча возлюбленного.       Драко посмотрел на Поттера глазами полными волнения. И Гарри понял, что волновался.       — Не особо, — соврал Драко, кладя свою ладонь поверх руки Гарри на своём плече. — Мне нечего бояться.       И после этих слов он повернулся на дверь и открыл её, проходя внутрь. Сириус и вправду его ждал. Разглядывал гобелен с заведёнными за спину руками, а когда Малфой вошёл внутрь, обратил на него всё своё внимание. Драко прошёл к семейному древу, разглядывая знакомые имена на полотне. Многие знакомые для него лица были выжжены, будто их хотели навсегда стереть из этой семьи. Зрелище столь же печальное, как и судьба этих волшебников. Сверху гобелена значилось большими буквами: «Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков». А чуть ниже находился девиз: «Чистота крови навек». Это заставило Драко вспомнить один из паролей в гостиную Слизерина.       — Моя мать выжгла это, когда я ушёл из дома, — сказал Блэк, пальцами касаясь себя на семейном древе. Драко посмотрел на мужчину, ожидая следующих слов. — Все они были сумасшедшими. Одержимыми чистотой крови, и отказывались от своих детей, если те предавали идеологию. Подобные разногласия разрывают крепкие узы, раскрывают истинную натуру человека, а иногда подталкивают на убийства. Ты понимаешь?       Сириус повернул голову на юношу и встретился с его взглядом.       — Если это разрывает крепкие узы, то стоит задуматься, были ли узы первоначально, разве нет? — сказал Малфой, и он напряг свои светлые брови. — Я не одержим подобным, и мне не важно, кто передо мной: чистокровный или маглорождённый. Какая разница, когда все мы – люди, живущие на одной земле?       Выслушав юношу, Сириус сделал для себя кое-какие выводы и усмехнулся.       — Ты прав, Драко. Если ты связан узами с Гарри, то не разрывай их и не позволяй другому это сделать.       — Так разговор будет о Гарри? — понял намёк Малфой. Этого он, само собой, ожидал, ведь Сириус, так или иначе, был для Гарри крёстным отцом.       — И да, и нет, — ответил Сириус. — У Гарри невероятная аура. Она очень притягивает людей. Когда-то я чувствовал то же притяжение. Его отец, Джеймс, был для меня как брат, а его семья – моей семьёй. Но я снова потерял всё, чем дорожил.       — Снова? — Драко немного замешкался, но отвернулся от Сириуса. Слишком долго держать зрительный контакт было неловко.       — Мой младший брат, Регулус Блэк, был первым, кого я потерял из-за Волдеморта. А потом и Джеймса... Тоже из-за него, — Блэк прочистил горло, и, казалось, в его сердце всё ещё была та боль утраты, которая никак не хотела исчезать. — Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты позаботился о Гарри. Держись рядом с ним, ведь ваши узы крепче любых других, — мужчина протянул руку к груди юноши, и коснулся его со стороны сердца, заставив Драко повернуться на него всем корпусом. — Вот здесь находятся самые близкие для нас люди. Мы все – семья, и неважно мертвы или живы – мы живём в сердцах друг друга. Я хочу, чтобы ты это запомнил, и даже под угрозой смерти вспоминал о том, что ты никогда не был одинок. Все мы будем с тобой, ведь даже ты для меня не чужой человек. У нас одна кровь, у нас есть узы, нерушимые ничем, и эти узы способны на многое.       Драко помнит эти слова, будто Сириус сказал ему это вчера. Сон, пришедший ему этой ночью, напомнил Драко о том, что такое семья, и один из членов этой семьи вскоре будет в опасности. Недавно Драко узнал из «Пророка», что Сириус Блэк сбежал из Азкабана, и это юношу немного взволновало. В этом учебном году будет уйма недопониманий, и Драко решил напрочь разорвать эти события, не дав Гарри начать думать о том, что Сириус был убийцей и предателем его родителей.       Драко вытянулся на кровати и перевернулся на другой бок, всматриваясь в стену. Июль подходил к концу, а дома Малфою было даже тяжело вздохнуть. Он чертовски хотел в Хогвартс, ведь именно там у него было больше свободного пространства, чем в доме, в котором жил и его отец. Не так давно Люциус отчитал Драко за то, что он помог Поттеру уничтожить дневник Тома Реддла, а юноша выслушивал отца с напускным выражением лица, зная, что скоро он успокоится. Успокоился, конечно, но к сыну начал относиться более сурово. Хотя, ранее он никогда не был к нему мягок. Лишь мать, казавшаяся всегда суровой, была мягкой и любящей по отношению к нему.       Поднявшись с кровати, Драко позвал Добби. Когда домовик появился перед ним с привычным хлопком, юноша сказал:       — По возможности, ты должен следить за Гарри Поттером. Отправляйся к нему в дом, но не смей ему показываться на глаза.       — Младший хозяин Драко, Добби не может отправиться! Добби должен служить хозяину Малфою-старшему! Добби так несчастен, хозяин Драко! Он... Он...       — Понял, понял, — поспешил Малфой, потирая лицо руками. Он прекрасно знал натуру этого эльфа, и если ничего не предпринять, то Добби начнёт биться головой о потолок. — Я с отцом поговорю. Ты будешь приставлен ко мне, и, как только я тебе скажу, отправишься следить за Гарри, ты понял меня?       — Хозяин Драко и вправду друг Гарри Поттера! Добби так счастлив, что вы – друзья! Добби понял вас, хозяин Драко! Добби всё сделает!       После ухода домовика, Драко вспомнил, какой завтра день... День рождения Гарри Поттера. Он прошёл к столу с пергаментом и пером, вспомнив о том, что говорил Гарри в том учебном году. Он обещал написать ему, но все два месяца даже не думал о его самочувствии, ибо прекрасно знал, что с Гарри было всё в порядке. И... если он напишет, Поттер посчитает это за ответ на его вопрос. Они снова станут друзьями, как и в прошлой жизни. Может, это было не так уж и плохо?       «Это не так уж и плохо, Драко. Ты не должен меня отталкивать, ведь я буду тянуться к тебе», — звучало в голове Малфоя голосом Поттера, и это ему казалось странным. Он слышал своего Гарри везде, когда думал о нём, будто душа человека из прошлого никогда не покидала его. Подобное казалось сумасшествием, однако если тот Гарри рядом, то ему было спокойнее. Драко чувствовал тепло, достигающее его сердце, и это Малфоя успокаивало, заставляло не думать о том, что он, воспользовавшись магией, может в любое время потерять контроль над телом. С этими мыслями Драко принялся писать письмо Гарри, ведь не поздравить его с днём рождения – было бы предательством.

***

      В Августе Драко смог уговорить отца на то, чтобы Добби был приставлен к нему, а Люциусу пришлось брать для мелкой работы другого домовика. Добби был отправлен на Тисовую улицу, в дом Дурслей, и Драко стало спокойнее. Он не боялся того, что он, Гарри, будет в опасности, скорее всего, Поттер сейчас в большей безопасности, чем можно вообще вообразить. Просто Малфою хотелось, чтобы Гарри был под его присмотром, а не только под присмотром Сириуса, который, очевидно, в обличье зверя, следит за своим крестником.       Новый учебный год приближался, а у слизеринца были совершенно другие планы на этот год. История прошлого семьи Блэк его очень волновала. В той жизни умер последний представитель этой семьи – Сириус, а Малфой-младший не знал, что предпринять в тот роковой час. Гарри в то время очень страдал, и его боль души Драко никак не мог исцелить, как бы ни старался. В этой жизни всё должно быть по-другому, и с этой мыслью Драко под конец Августа завёл с матерью разговор.       — Матушка, я хотел у тебя спросить кое о чём, — сказал Драко в столовой поместья, привлекая внимание своих родителей. Люциус поднял на сына осторожный взгляд, а Нарцисса с теплотой ему кивнула, намекая, что сын может спрашивать. Драко продолжил: — Это о семье Блэк. Ты ведь урождённая Блэк... Ты была близка с Сириусом и Регулусом?       Женщина судорожно втянула носом воздух и опустила взгляд на белоснежную скатерть. В её голове явно прокручивались самые разные воспоминания тех времён, и по напряжённому взгляду Драко это понял. Вскоре Нарцисса медленно прикрыла глаза и мягко улыбнулась своему сыну, словно найдя подходящее воспоминание – достаточно тёплое, чтобы о нём вспоминать с улыбкой.       — Мы не были настолько близки, однако я их знала достаточно хорошо, чтобы понимать сложившуюся ситуацию в семье, — медленно проговорила Нарцисса, улыбка на её лице вдруг спала. — Судьбу кузена Сириуса я знаю, но что касается его младшего брата... Тяжело понять, что же с ним всё же случилось.       Драко ухватился за этот разговор, вдруг ответив:       — Сириус Блэк ведь был другом Джеймса Поттера. Никто разве не думал, что его осудили несправедливо?       — В то время история о предательстве была во всех новостях, — усмехнулся Люциус; в его взгляде была заинтересованность в разговоре. — Близкий друг Поттеров вдруг предал их... Но поворот событий, однако, был не совсем неожиданным. Семья Блэк была предана чистоте крови, как многие чистокровные волшебники, поэтому неудивительно, что и Сириус Блэк мог одуматься.       — Одуматься? — Драко насмешливо вскинул бровь, сложив руки в замок и упираясь ими в свой подбородок; локти юноша поставил на поверхность стола. Глядя на отца с пронзительным взглядом, Драко продолжил: — По-твоему, человек, сбежавший из дома, из-за того, что ему была противна только одна мысль о своём родстве с союзниками Волдеморта, мог так легко «одуматься»?       — Ты ещё совсем юн, Драко, и не понимаешь важных вещей в магическом мире, — Люциус расслабился, откинувшись на спинку стула. Казалось, слова сына его никак не задевали. Но это была его холодная и каменная маска, через которую никому ещё не удавалось пробиться.       — Я бы так не сказал, отец, — слизеринец склонил голову, отводя взгляд от мужчины. — Я способен понять, что происходит в нашем магическом мире.       — Дай угадаю... Разобраться в этом тебе помог Гарри Поттер? — на лице старшего Малфоя появилась саркастическая улыбка. Он встретил взгляд своего сына, ожидая ответа, но Драко с силой стиснул зубы.       История в прошлом учебном году не хотела отпускать Люциуса, но Драко не сожалел о том, кого, в конце концов, он выбрал. Отношения с отцом в этой жизни напрочь разнились, как это было в прошлой, и с этим младшему Малфою придётся только смириться.       — Моё общение с Гарри Поттером для тебя, отец, проблема? Кто же утверждал, что этот мальчик избавил нашу семью от Тёмного Лорда? Он ведь герой, и я, как и в самом детстве, свою мечту осуществил, создав с ним дружеские узы, — проницательным тоном произнёс юноша, застав Люциуса врасплох. Лицо мужчины вдруг переменилось: некогда стальной взгляд стал растерянным, а брови слегка дрогнули, но мужчина смог взять себя в руки. Вот оно что, понял Драко, значит, отец в действительности не до конца верит в уход Тёмного Лорда. Он ждёт его возвращения, и от этого боится больше, чем когда-либо, ведь его сын – друг врага его господина.       — Общение с Гарри Поттером? Ради Бога. Но не забывай, Драко, о том, что ты – наследник нашего рода.       — Непременно, — усмехнулся юноша, наблюдая за тем, как мужчина поднимается со своего места, целует жену, и отправляется к широкой лестнице поместья.       Драко издал тяжёлый вздох, собравшись отправиться в свою комнату, как Нарцисса вдруг заговорила:       — Сириус никогда не был предателем.       — Что? — Драко обратил на мать всё своё внимание. — Ты знала?       Взгляд женщины погрустнел и она кивнула.       — Уже потом... я услышала нечто, что меня взволновало. Моя сестра... Беллатриса... После смерти Поттеров она была очень взволнована тем, что от Тёмного Лорда не было вестей. Она стала одержима его исчезновением, очень много говорила, словно в бреду. От неё я услышала о пророчестве: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца, и Тёмный Лорд отметит его как равного себе». Под пророчество подходили двое новорождённых: Гарри Поттер и Невилл Долгопупс. Моя сестра вдруг допустила мысль, что тот, кто дал наводку на нахождение Поттеров, мог предать её Лорда. Это был Питер Петтигрю. Но потом она себя успокоила тем, что Волдеморт отправился к Долгопупсам, чтобы расправиться со всеми, кто подходил под пророчество. Но длительное отсутствие её пугало, и уже она сама отправилась к родителям Невилла, собрав некоторых своих близких людей, ибо считала, что Тёмный Лорд попал в беду. А дальше... ты должен знать, что случилось с родителями мальчика.       Драко не знал, что сказать. Он молчал, вникая во всю историю прошлого. Слизеринец не мог даже допустить мысли, что под пророчество мог попасть и Невилл Долгопупс, хотя теперь это имело смысл.       «Может быть, Гарри никогда не был избранным? Он ведь проиграл Тёмному Лорду в прошлой жизни, значит, Волдеморта мог бы победить Невилл?»       В детских серых глазах зажегся огонь надежды. И за какое-то мгновение огонь вдруг потух.       «Обрекать Невилла на эту участь... Нет. Я не могу. Как не могу обрекать Гарри на предначертанное будущее».       — О чём думаешь? — вдруг вывела его из раздумий Нарцисса.       Драко от неожиданности вздрогнул, казавшийся немного растерянным от своих мыслей.       — Ни о чём... Просто, с твоего рассказа я понял, что Сириус не был виноват ни в чём. О прошлом мало что известно, но я надеюсь, что, вскоре, всё изменится.       — Да, — подтвердила женщина. — Сириус сбежал. Не представляю, через что ему пришлось пройти.       — Но ты... — Драко внимательно смотрел на мать. — Ты могла сказать правду. Сказать, кто был предателем. Почему же ты смолчала?       Глаза Нарциссы наполнились слезами, и она ответила:       — Тёмный Лорд был... побеждён. Я хотела спокойной жизни, без Пожирателей, понимаешь, Драко? Люциус чудом избежал Азкабана... Если бы всплыло ещё что-то, боюсь, твой отец сейчас не был бы с нами.       Драко прекрасно понимал свою мать. Он не смог бы её осудить, даже если бы захотел, поэтому просто с пониманием ответил ей кивком, получив в ответ тёплую улыбку.       На следующий день поместье Малфоев посетил Северус Снейп. Мужчина позвал за собой своего крестника, будто подозревая о том, что у Драко вдруг появилась причина уйти из дома. Стоило им выбраться за пределы антитрансгрессионного купола, Северус остановился напротив слизеринца и вздохнул.       — Я не понимаю, что Дамблдору от тебя нужно, Драко, но я надеюсь, ты не вляпался в неприятности?       — Дамблдор? Он хочет со мной поговорить? — удивился юноша.       — Он прибыл со мной, но отцу твоему знать об этом не стоит.       — Полагаю, что да, — согласился Малфой.       Северус одарил его выразительным взглядом, но более не стал ничего говорить на этот счёт. Со всей своей сдержанностью он выудил из своего чёрного плаща деревянную коробочку.       — Та книга, что ты нашёл... Я отправился с ней к Дамблдору, чтобы решить твою проблему, — начал Северус, застав в глазах мальчика нетерпение. Он отдал в руки Драко коробочку, направляя крестника в сторону. — Мы нашли способ – весьма действенный, однако один единственный элемент, о котором мы не были уверены... Как бы объяснить...       — Объясните так, как есть, — быстро поспешил того слизеринец, открыв коробочку. Внутри он вдруг увидел странное, но точно знакомое кольцо. Возможно, он где-то видел его, но вот где?.. Это было тяжёлое серебряное украшение с печатью на нём. На печати была выгравирована змея, как ни странно, и что-то в этом кольце казалось Драко странным. От кольца исходило человеческое тепло.       — Элемент, который был необходим – дыхание смерти, — объяснил Северус, заведя руки за спину. — Мы пришли к выводу, что нужно дыхание предсмертного человека. Найти этот элемент было тяжело, — Снейп на секунду задержал на юноше свой взгляд, — поэтому, артефакт я закончил лишь сейчас.       — И вы... сами сделали кольцо? — блондин поднял на крёстного взгляд, в котором Снейп смог заметить удивление.       — Верно. Никому и в голову не придёт, что кольцо, выполнено в стиле факультета Слизерина, будет мощным артефактом, способным накапливать все излишки твоей магии. Надев его, ты перестанешь страдать от переполняющей тебя магии.       «Выходит, я ошибся с кольцом...»       — Хорошо, то, что нужно...       — И да, — сказал Северус, — с тобой хочет поговорить директор Дамблдор.       — О чём же?       Но стоило юноше заговорить, впереди, казалось, бескрайнего поля, Драко заметил фигуру директора. Без слов слизеринец быстро надел кольцо на палец, отмечая про себя, что оно ему было по размеру, хотя... посмотрев на него в коробке, юноша был уверен, что это украшение ему было бы велико.       Северус оставил двоих, вернувшись в Малфой-мэнор. Закат уже близился, а вместе с ним ускользал этот день. Драко подошёл к мужчине, встав рядом с ним. Он бросил осторожный взгляд в сторону уходящего Снейпа, чтобы убедиться, что крёстный не услышит его слов.       — Полагаю, Драко, ты теперь понимаешь, почему я тебе оказываю поддержку? — поинтересовался директор Хогвартса.       — Потому что сам и попросил, — ответил он, повернув голову на мужчину. — Вы хотели поговорить со мной насчёт этого?       На лице Дамблдора появилась лёгкая улыбка, казалось, он совсем не волновался о том, что этот юноша пересекает время и пространство. Глядя на этого человека, Драко готов был сказать, что ни за что не пустил бы слезу, умри бы Дамблдор вновь. К нему у него нет неприязни, как и нет привязанности, и единственное, что хотел бы Малфой – высказать этому человеку за всё то, через что он заставил пройти Гарри Поттера. Но сейчас слова никак не хотели слетать с его уст. Всё стихло, и Драко ощутил спокойствие.       — Нет, Драко. Я хотел поговорить с тобой о другом, — ответил ему директор, указывая рукой в сторону. Когда они сдвинулись с места, Дамблдор продолжил: — Несомненно ты слышал новости о беглом преступнике...       — О Сириусе? — удивлённо посмотрел на мужчину Малфой. — Сириус невиновен в смерти Поттеров. Вам ли не знать? Вы могли, конечно, сомневаться в этом, но, поверьте, Сириус Блэк не был хранителем тайны... Нет, он им был, но это лишь на время. Сириус считал, что он слишком заметный, поэтому предложил сделать хранителем Питера... Питера Петтигрю. Но Питер Петтигрю был шпионом Волдеморта. Об этом, конечно, никто не знал, информация могла до вас не добраться.       Они вдвоём шли в сторону, в которой находилась магловская деревня. Шли не спеша, под заходящее солнце. Драко поглядывал на Дамблдора, видел, как напряглись его брови, стоило лишь заговорить о том, что предателем был Питер Петтигрю. Видимо, это его всё же удивило...       — Я всегда задумывался, как такой человек, как Сириус может стать предателем, как о нём говорили? Хотя, я допускал мысль о том, что именно он был тем, кто предал. С этой мыслью я жил много лет, Драко, — голос мужчины стал тише, когда он продолжил: — То, что скрыто – нам не суждено узнать. Прошлое окутано тайной, и разобраться без помощи других мы не сможем.       — А что насчёт будущего?       — А что насчёт него? Мне казалось, ты прекрасно знаешь, что тебе делать, — многозначительно глянул на юношу директор.       — Знаю, — отозвался слизеринец, устремляя взгляд вдаль. — Я о пророчестве. В прошлый раз... Кхм, не знаю, как сказать, — поведя плечами, Драко почувствовал себя неловко. Ранее он ни с кем не заговаривал о том, что он – из будущего, но Дамблдор знает обо всём, и это казалось для него странным. Мужчина же ожидал его дальнейших слов, останавливаясь. Малфой остановился следом и поднял на директора взгляд. Неосознанно юноша сжал руки в кулаках, чувствуя подступающую злость. Она оседала прямо в сердце, призывая Драко к очередным всплескам энергии, но на удивление он чувствовал себя прекрасно. Видимо, кольцо прекрасно заработало. — В моей первой жизни Гарри умер. Умер навсегда. Магический мир сдался, а Волдеморт взял всё под свой контроль. Как пророчество может быть о Гарри Поттере, когда в конце он умирает? Пророчество подходит двум людям, но... почему именно Гарри?       Выслушав мальчика, Дамблдор сделал для себя кое какие выводы. Он завёл руки за спину и посмотрел на слизеринца из-под очков-половинок.       — Послушай, Драко... Пророчество лишь определяет судьбу, которую всегда можно изменить. Ты прав, пророчество подходило двум людям, но Волдеморт выбрал Гарри.       — Выбрал, отдав ему часть своей силы, — продолжил за мужчиной Драко, судорожно втянув носом воздух.       — Всё так, — подтвердил директор. — Если ты хочешь изменить будущее, то ты должен изменить прошлое. Ты знаешь, что нужно делать?       Драко знал, что ему делать. Знал это с момента, когда покинул Хогвартс, в ожидании Сириуса Блэка.       — Знаю, директор, — усмехнулся он. — Мне нужно возвращаться в поместье.       — Куда-то уходишь? — поинтересовался Альбус, но удивлённым он не выглядел.       Драко только собрался направиться в сторону мэнора, как остановился и посмотрел на директора через плечо.       — Да, мне больше незачем находиться в поместье.

***

      Для юного Гарри Поттера лето протекало в ожидании. Он очень ждал своего дня рождения, надеясь и в этом году на какое-нибудь чудо. Чудо не свершилось, но надежду мальчик не терял. Он чувствовал, что о нём не забыли его друзья, что не забыл его Драко... В любом случае, мальчик очень ждал от него письма, ведь если Малфой ему напишет, это значило, что они были друзьями. В тот вечер своего дня рождения Гарри вдруг получил письма. Две совы влетели к нему в комнату, помогая третьей сове – Стрелке, которая была совой семейства Уизли. Немного неказистая, но бедная птица так устала летать, что выглядела удручающе. Гарри любезно предоставил ей клетку Хедвига и плошку с водой. Вторая сова казалось очень важной на вид, а после Гарри понял, что она была отправлена из Хогвартса. На лапе Хедвига были привязаны письма от друзей, и стоило мальчику проверить их все, он понурил нос.       — И ни одного от Драко, — прошептал он себе под нос.       В тот вечер Гарри лёг спать раньше, отправив всех сов по своим домам. Но сон его не застал, ведь до ушей его вдруг донёсся мелкий стук. Юноша раскрыл свои зелёные глаза, надел очки и посмотрел в сторону окна. Что-то большое было там, будто желая проникнуть внутрь. Мальчик достал волшебную палочку, которую недавно стащил из чулана под лестницей, освещая окно люмосом. Перед ним предстал прекрасный и гордый филин, с тёмными перьями, глядя на Гарри своими желто-карими глазами.       — А ты ещё кто? — удивился мальчик, а филин ему в ответ стукнул клювом по раме окна. Гарри поднялся, заметив на лапе красавца письмо. Всё нутро мальчика сжалось от волнения, и он поспешил открыть окно, пропуская птицу внутрь.       Гриффиндорец достал лакомства Хедвига и угостил ими незваного гостя. Открепив письмо, он с изумлением увидел на печати красивую букву «М».       — Малфой... — с улыбкой заметил Гарри, быстро распечатав конверт. Когда он его открыл, то достал письмо, пробежавшись по нему глазами. Свет люмоса освещал каждую красивую букву почерка Драко.       «Здравствуй, Гарри. Если Скорпи прилетел вовремя, то сегодня у тебя день рождения. После второго курса отец следил за отправленными письмами, поэтому мне пришлось путать след в полете заклинаниями. До учёбы остался последний месяц, и я не представляю, как ты там живёшь. Я бы скрасил твой день, как и в прошлом году, но не могу. Мне, правда, жаль. Надеюсь лишь, что это письмо расставит всё по своим местам.       Мои отношения с отцом в последнее время не особо хорошие, однако, это не страшно. Он зол, а мне плевать, ведь я делал то, что хотел. Помогать тебе – кажется моя главная задача. Я буду с тобой, как друг, как тот, на которого ты можешь положиться, Гарри. Но если мне надо будет уйти, ты должен будешь отпустить меня. Мерлин, я не знаю причину, по которой ты так ко мне привязан, и пусть меня это пугает, я хочу, чтобы ты понял, я действительно хочу быть для тебя другом. Когда мы встретимся, а это будет уже совсем скоро, я надеюсь, между нами всё прояснится.       С днём твоего рождения, Гарри Поттер!       P.S: не отправляй письмо в ответ, так будет лучше».       Полночи, казалось, Гарри не спал, перечитывая письмо от Драко Малфоя. Сам он не понимал, почему так тянулся к этому слизеринцу, но было в нём что-то, отчего теперь Гарри хотелось переиграть их встречу в Хогвартс-экспрессе. Теперь ему хотелось пожать руку, объяснив, что если Драко хочет с ним общаться, то должен взять свои слова, адресованные Рону, обратно. Но стал бы Драко так делать? В его голове крутились самые разнообразные мысли, но прошлое исправить ему не дано... Радовало то, что слизеринец ему написал. Поздравил с днём рождения, не забыл Гарри, и стал его другом.       «Он многое знает... Будто действительно знает будущее. Правда ли я могу положиться на него? Но почему я должен буду потом его отпустить?»       Этими вопросами волшебник задавался постоянно, позабыв о приезде тётушки Мардж. Эта женщина любила своих собак так, будто те были для неё родными детьми. Гарри порой казалось, что для неё не было ничего важнее животных, и за них та бы продала своего собственного ребёнка. Впрочем, Гарри никогда не нравилась тётушка Мардж, а её приезд означал, что стоит ждать новых оскорблений в свой адрес.       Перед приездом женщины Гарри попросил у дяди Вернона подписать разрешение на посещение Хогсмида, и внезапно они заключили сделку: Гарри будет поддакивать каждому слову тёти Мардж, и только тогда дядя Вернон подпишет бумагу.       Каким бы надежным план ни был, он разлетелся вдребезги, стоило Мардж открыть рот в сторону родителей Гарри Поттера. Тётя Петунья прекрасно знала, кем были его родители, прекрасно знала о судьбе мальчика, но ничего... Ничего не предпринимала, чтобы оправдать честь её сестры. Гарри не ждал поддержки от женщины, он ждал хотя бы понимания. Но понимание в этом доме по отношению к нему было под запретом.       Вот так и случилось, что гриффиндорец не смог сдержать своего гнева, отправив тётю Мардж в полёт, с помощью магии. Беспалочковой магией, точнее. Тётя Мардж раздулась словно шарик, направляясь с потолка прямиком в открытое окно, а Гарри, воспользовавшись суматохой, выбежал из кухни, направляясь за своими вещами. Он был чертовски зол! Его родителей оскорбили, прямо при нём! Ох, знала бы эта женщина, через что пришлось пройти Лили и Джеймсу, она бы умерла от сожалений перед Гарри!       Юный волшебник отпёр чулан заклинанием, забрал все свои вещи и ринулся за недостающими вещами к себе в комнату. На пути к выходу мальчик встретил дядю Вернона.       — А ну, стой! Куда это ты!? Верни Мардж обратно! — завопил мужчина, схватив мальчика за плечи.       Гарри ловко вынул свою волшебную палочку и приставил её к шее мужчины. Вены на лбу юного волшебника вздулись от злости! Его переполнял настоящий гнев!       — Нет, она получила по заслугам! Не подходите ко мне! С меня хватит, я ухожу! — прошипел мальчик, нащупав другой рукой ручку от двери. Дядя Вернон попятился назад, стоило волшебной палочки его коснуться.       — Тебе нельзя колдовать. Тебя исключат! Тебе просто некуда идти!       — Да плевать! Лишь бы не находиться здесь больше! — воскликнул Поттер, его суровый взгляд впился в дядю Вернона подобно взгляду хищника.       Вскоре Гарри выбежал из дома, оказавшись на тёмной и пустынной улице, волоча за собой тяжелый чемодан, с клеткой под мышкой. Он зашагал прочь, подальше от Дурслей, чувствуя долгожданную свободу.       Гриффиндорец и вправду не знал, куда направляться. Учитывая то, что он использовал большой заряд магии на тёти Мардж, удивительно было, что над ним ещё не кружат совы с письмами из Министерства магии. А ещё... вероятнее всего, что его теперь исключат из школы, ведь он был несовершеннолетним волшебником, и им было под запретом колдовать вне Хогвартса. Гарри остановился, глубоко вздохнул, и сел на бордюр у дороги.       «Если и так исключат, то может... не страшно, если я начну колдовать? До Гринготтс с тяжёлым чемоданом я не дойду…»       Мальчик открыл чемодан, пытаясь найти свою мантию-невидимку, обдумывая свои дальнейшие планы. Куда ему податься? Как теперь жить? И что ему сказать друзьям, когда они не встретят его в Хогвартсе?       Стоило гриффиндорцу взять свою мантию в руки, как он взглядом зацепился за какое-то движение в стороне. Гарри положил вещь на место, закрыл чемодан, и повернул голову в сторону кустов. Странная тень проскользнула, казалось, не желая быть найденной. Поттер выудил волшебную палочку, призвав люмос на её кончике. Стоило только осветить себе путь, как раздался громкий хлопок, и что-то очень яркое светило всю улицу! Гарри дёрнул рукой, палочка из неё выпала, покатившись по асфальту, а сам мальчик упал на спину, немного ударившись головой. Всё произошло слишком быстро, ибо в попытках найти свою волшебную палочку, он вдруг перед собой заметил пару гигантских колёс. Трёхэтажный автобус ярко-фиолетового цвета возник не иначе, как прямо из воздуха. По лобовому стеклу тянулась длинная золотая надпись: «Ночной рыцарь».       Из автобуса выскочил кондуктор в красном и в тишине проговорил, казалось, уже давно заученное предложение:       — Добро пожаловать! Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я – Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим веч...       Он осекся, замечая сидящего на земле Гарри.       — Что ты тут делаешь? — поинтересовался Стэн задумчивым тоном.       — Упал, — бросил ему Гарри, поднимаясь с земли.       — Зачем ты упал? — ухмыльнулся Стэн.       — Упал и...       Но не успел Гарри договорить, как вдруг он услышал знакомый голос из автобуса. Точнее, их было двое, и что самое удивительное – Гарри ощутил себя настолько спокойно, будто ничего, что произошло с ним ранее, не случалось.       — Постой! Ты уверен, что он будет тут?       — Да чтоб меня Мерлин проклял, он здесь!       Из автобуса на всех парах выбежал Драко Малфой, чуть не сбив с ног Гарри. Слизеринец ухватился за плечо Поттера, подтолкнув его ко входу в автобус, а сам устремил взгляд в сторону деревьев и кустов.       — О, а ты всё ищешь его? — со вздохом отозвался Стэн, обращаясь к Малфою.       Из автобуса показалась фигура Невилла, и мальчик ответил вместо слизеринца:       — Удача будет, если найдёт. Здесь, среди маглов, любой собаке затеряться легко, — а после Невилл посмотрел на Гарри и широко ему улыбнулся. — Привет, Гарри! Как поживаешь? Как прошли каникулы?       — Невилл? Что ты тут делаешь? — брюнет стоял, всё ещё не веря в происходящее. Какова вероятность того, что в день, когда Гарри больше всего нужна поддержка, он её получит, находясь в такой плачевной ситуации?       — Недавно к нам домой прибыл директор Дамблдор с Драко, — шепотом проговорил мальчик в сторону друга. — Драко, оказывается, ушёл из дома... Моей бабушке Драко очень понравился, поэтому разрешила ему остаться у нас.       — А как вы тут-то оказались? — всё ещё не понимал Гарри.       — Ну, это... В общем, мы хотели немного развеяться. Драко сказал, что знает одно место, в котором соберутся многие из нашего факультета... А «Ночной рыцарь» – единственный транспорт, на котором мы можем добраться.       Гарри перевёл взгляд на Драко, всё ещё не понимая ситуации. В общем, ему сейчас главное уехать отсюда, а уже потом разбираться во всём, что происходит.       — Гарри, заходи внутрь, — внезапно отозвался Драко, похлопав рукой по автобусу. — Я кое-что сделаю, и вернусь.       Гарри только кивнул, собравшись взять свой багаж, как его опередил Стэн, помогая с вещами.       — Бедный мальчик, уже несколько дней в этом месте ищет свою собаку, — проговорил кондуктор, после того, как он управился с чемоданом.       — Собаку? — нахмурился Поттер, после чего кинул взгляд на Невилла, чтобы тот объяснил.       Невилл пожал плечами.       — Он любит собак, ты не знал?       — Нет... не знал, — сухо ответил гриффиндорец. Удивительно, что Гарри не знал того, что знал Невилл. Неужели Малфой общался с Невиллом охотнее, чем с ним, Гарри Поттером? Эта мысль немного обожгла его сердце, но волшебник смел все тревоги, решив не зацикливаться на таких пустяках.       Драко же истязал себя полностью, пытаясь высмотреть чёрное животное в глубине деревьев. Малфой знал, что он был там. Нутром чувствовал, но как выманить его? Заставить его поверить?       — Послушай... Бродяга, да? — проговорил волшебник, освещая люмосом перед собой дорогу. Сердце его от страха сжалось, ведь иметь дело с Сириусом в этот момент, было бы тяжело. В свете люмоса можно было заметить, как напрягся в лице Драко, пытаясь зацепиться за любое движение в кустах. — Тебе, наверное, сложно поверить, и ты можешь не верить, но ты мне нужен. Прямо сейчас. Гарри... в опасности. Он может пострадать, если ты мне не поможешь. Тот, кто предал его родителей, всё ещё на свободе, и я знаю, где он. Я отдам тебе Питера Петтигрю, но взамен, отправляйся со мной и с Гарри. Ты ведь с ним ещё даже не знаком… Думаю, тебе пора познакомиться со своим крестником.       Малфой замолк, с силой стиснув зубы. Он внимательным взглядом оглядел местность. Никого...       — Значит, я опоздал, — тихо прошептал он, медленно разворачиваясь к автобусу, чтобы в него вернуться.       Тихий рык донёсся за его спиной. Драко резко обернулся, встречая два чёрных глаза. Чёрная и лохматая собака вышла из тени, скаля свои острые зубы. Драко сглотнул, но не смог сдержать улыбку, увидев Сириуса в таком обличье.       — Привет, Бродяга, — кивнул ему слизеринец, и анимаг вдруг прекратил рычать, обращая всё свое внимание за спину Малфоя.       — Драко, ты там скоро? — Гарри выглянул из Ночного рыцаря и вдруг замолк, замечая пса. — Нашёл всё же? Поздравляю, а теперь забирайтесь!       Драко глянул на него через плечо и усмехнулся.       — Уже идём! — ответил блондин, после чего обратился к Сириусу, но так, чтобы никто его не услышал: — Тебе повезло, что мало кто знает о твоём прозвище и о том, что ты – анимаг. Иначе бы назвал тебя Пушком.       Сириус внезапно рыкнул, толкнув Драко в ноги, и направился в сторону входа в автобус. Малфой прочистил горло и поспешил за анимагом, неловко рассмеявшись.       — Да я же пошутил, не злись, Бродяга!       Сириус в обличье зверя ощутил дежавю. Как давно его не называли Бродягой, как давно он не был в компании Поттеров. На данный момент – своего крестника, Гарри Поттера. Взглядом он встретился со знаменитым мальчиком, о котором говорит всё магическое сообщество. С сыном его лучшего друга – Джеймса Поттера. Тоска по близким людям никогда его не покидала, но рядом с этим мальчиком Бродяга не боялся, зная, за что ему стоит бороться: если семьи у него больше нет – то за своего крёстного сына.       Это была ещё одна причина, за которую хватался Сириус, продумывая план побега из Азкабана.

***

      Автобус Ночной рыцарь нёсся с неугомонной скоростью. Гарри про себя отметил, что это место было, несомненно, любопытное: внутри находилось множество кроватей, на которых спали волшебники. Они тряслись, но, казалось, не обращали на это никакого внимания. Гарри же сидел с Драко на кровати на втором этаже автобуса, оперевшись спиной о спинку. Невилл разговаривал со Стэном, а чёрная, мохнатая собака уместилась на полу, неотрывно глядя на Поттера своим пронзительным взглядом.       Драко перемешал колоду карт, которые нашёл в доме Долгопупсов, однако они были весьма интересными. На каждой карте были определенные руны, и как ими пользоваться Малфой прекрасно знал. Он не крал эти карты, но бабушка Невилла любезно разрешила ими попользоваться, надеясь, что Драко они будут полезны. Ещё как полезны, думал про себя слизеринец, понимая всю ценность данного артефакта.       — Ну? — Драко поднял взгляд на Гарри, чего-то ожидая.       — Что, ну? — в ответ на него посмотрел Поттер.       — Ты сбежал из дома.       — Это не мой дом, — буркнул Гарри.       — Я бы поспорил с тобой, — усмехнулся Малфой, сложив руки на груди. Поттер ещё не понимал того, что говорит, ибо сам Драко помнил, как в прошлой жизни, Гарри неистово боялся за Дурслей. Боялся, что Пожиратели найдут их и начнут пытать. В тот раз Гарри пришёл в дом, в котором прожил все свои одиннадцать лет. Гриффиндорец заглянул в чулан под лестницу, и Драко готов был поклясться, что видел его блестящие глаза. Глаза его блестели от влаги. — Но насчёт твоей ситуации… скажу только, что тебе нечего волноваться. Никто никого не сажал в Азкабан за простую шалость. Тебя не исключат из Хогвартса, можешь не беспокоиться.       Гарри только хотел было ответить, как к ним вернулся Невилл, держа в руках газету «Ежедневного Пророка». Тот, по всей видимости, одолжил её у Стэна.       — Гарри, ты слышал новости? — воскликнул Долгопупс, сев на край кровати рядом с друзьями. Он протянул газету Гарри, продолжая: — Из Азкабана сбежал преступник. Последователь Того, Кого Нельзя Называть! Сбежал, представляешь? Из самого Азкабана!       — Невилл, — хмуро посмотрел на него Малфой. Однако гриффиндорец будто не заметил в свою сторону взгляд.       — Пишут, что он вооружён магловским пистолетом. Он очень опасен, даже не представляю, как он сбежал оттуда!       Внимательным взглядом всмотревшись в газету, Поттер заметил в ней фотографию худого и лохматого человека, что скалил свои зубы. Наверняка, если бы Гарри не знал, что это – человек, посчитал бы его вампиром: настолько бледная у него была кожа лица, щеки впали, а под глазами залегли тени. Он выглядел безумнее многих, кого Поттер встречал в своей жизни.       Он поднял взгляд на Драко, замечая его настороженность.       — Это правда? Сириус Блэк, в самом деле, сбежал?       — Он... сбежал, — неловко подтвердил Драко. — Но это не значит, что то, что пишут в «Пророке» – правда.       — То есть, здесь написана не правда? — усмехнулся Поттер, подняв газету чуть-чуть вверх. Его взгляд вдруг вспыхнул интересом. — А ты? Ты знаешь правду? Кто такой Сириус Блэк?       Серые глаза слизеринца сузились, и он с ухмылкой приблизился к лицу Поттера.       — Я знаю достаточно, чтобы быть уверенным в том, что тебе ничего не угрожает.       — О, так ты заглянул в свой шар с предсказаниями и узнал моё будущее? — со смешинками во взгляде ответил ему Гарри.       — Ох, неужели ты всё ещё думаешь, что я могу знать будущее? — нарочито огорчённо протянул Драко, разведя руками в стороны. — Интуиция, Поттер, вот на что я полагаюсь.       — И, полагаясь на свою интуицию, в этом году ты решил выкрасть Невилла?       — Что? Выкрасть? — возмутился Драко. — Выкрасть я могу тебя, Поттер, из лап этих маглов! А Невилл отправился со мной добровольно!       — Всё так, — подтвердил Невилл, машинально поглаживая Бродягу по шерсти. Мальчик сидел с собакой уже на полу, наблюдая за разговором Драко и Гарри. Что Бродяга, что и Невилл, они будто вдвоём делали для себя кое какие выводы, глядя на двоих юношей.       Гарри только бросил на Долгопупса взгляд и снова вернул его на Драко.       — Но зачем ты сбежал из дома? — стоило Поттеру это произнести, как автобус резко затрясло, и мальчики все повалились на пол, пытаясь удержаться за своего друга. Драко схватил Гарри за руку, Бродяга зацепился за поттеровские штаны зубами, а Невилл потянул брюнета к себе за вторую руку. Так уж вышло, что Поттер чуть не свалился со второго этажа, но его вовремя схватили друзья.       — Нет, я беру свои слова обратно, — Драко судорожно втянул носом воздух, помогая Поттеру взобраться на второй этаж. — Даже в транспорте тебе грозит опасность.       Послышалось ровное рычание Бродяги, и он подставился под руку Гарри, стоило последнему нормально уместиться на полу.       — Бродяга – пёс, и то со мной согласен, — добавил Малфой, и вдруг уловил странный взгляд Сириуса в свою сторону. Драко ему лишь неловко улыбнулся. Нет, псом его называть явно не стоит…       И среди всего этого хаоса, стоило Ночному рыцарю резко остановиться, как прозвучал голос Стэна:       — Лондон. Дырявый котёл!       — Наша остановка, — взволнованно напомнил им Невилл, и двое мальчиков в ответ кивнули.