Небесный Чертог

      Осень, как осень, и настроение ей под стать, апатичное, подавленное, мрачное. Чонгук знал множество способов хорошо провести время, но он ведь такой хороший мальчик, едет помогать тётушке с переездом, зная сколько хлама она захочет взять с собой. Крутить руль часами напролёт, ради пары дней, не предвещающих ничего хорошего. Сплошное утомление.       С другой стороны, это повод не видеться с бывшим, хотя бы пару дней. Они с Джином ведь работают в одном здании. Чон на пятом этаже, штатным фотографом в редакции политической газеты. Да, их реально ещё кто-то читает. А Джин на первом, в собственной химчистке. Так они и познакомились, один принёс, якобы случайно испачканную вином рубашку, на чистку другому. На самом деле, Чонгук пожертвовал своей единственной белой рубашкой, специально, чтобы познакомиться с ним, ибо заглядывался много недель на эту робкую красоту.       Первые отношения парня, продлились полтора года. Ровно до тех самых пор, пока его партнёр не признался в любви. Внутри тогда нечто щёлкнуло больно, и Чонгук отступил, поняв, что не готов к серьёзной близости. Джин воспринял разрыв адекватно, и довольно стойко, не смотря на чувства. Им было неловко разговаривать друг с другом при встрече, но старший не переставал интересоваться жизнью Чона. Казалось, всё в порядке, хотя напрягала эта доброта, и участливость со стороны бывшего парня.       Все политики одинаковы, убедился Чонгук, со своей работой. Он научился относиться проще к тому, что видел через объектив. Столько грязи, нигде больше не сышешь. Блевать, и что-то изменить, хотелось только первый год работы, потом привык. Систему не сломать. На смену одним продажным, и жадным, приходят другие, иногда даже хуже предыдущих.       Быть может, грязь буквальная, тётушкин хлам, пыль, паутина по углам, и прочие радости, помогут отвлечься от грязи аморальной, подзабыть от сложностях отношений, и бывших?       Таблички с молитвенными строками, по обочинам дороги, тут же, под ними, банки из-под пива, энергетиков, окурки, и пелена густого тумана, прямо впереди, окутывающего своим волшебством. Люди уставшие от жизни, но упорно верящие в бога, посещая церковь по воскресеньям, а после надираясь в компании друзей. Вся прелесть, и очарование Шелби.       В детстве, Чонгук провёл в несколько покосившемся домике тёти, целых два года своей жизни. Уезжая из Шелби тринадцатилетним подростком...       - господи, какая же хрень! - пальцы зависли над клавиатурой, следом раздался разочарованный вздох. Чонгук захлопнул ноут, прикрыл лицо ладонями.       Он торчит в Шелби уже четвёртый день. С переездом помог, но свалить сразу не вышло. Фермер, который выкупил скот тёти, никак не мог починить машину, и забрать коров, и коз. Кому-то надо их кормить, до тех пор, пока покупатель не приедет. Кому-то, то есть Чонгуку. Должен был утешать тот факт, что дом, и землю на котором он находился, тётушка завещала любимому племяннику.       Мало того, что провонял коровьим навозом, сеном, и всеми прочими прелестями животноводства, так и скучно до ужаса. Чонгук не любитель фотографировать природу, пейзажи, и зверюшек. Он запечатлевает только людей, и то что сотворено ими.       Прошлой ночью, парень узнал о такой штуке, как фанфики, и решил разнообразить времяпровождение написанием фанфика о себе любимом. Если школьники, и безграмотные тупицы могут, почему не он, казалось бы. Однако, писанина не задалась.       Накинув чёрную, кожаную куртку поверх белой майки, Чон загрёб ключи рукой, обулся у выхода, и пошёл прочь из этой темноты. Скотина вечером кормлена уже, а заняться больше нечем.       В баре у Сэдди'с места предостаточно. Чонгук припоминает, как в детстве поглядывал на здание, думая как однажды, сможет заходить сюда, и пить пиво, как взрослый мужчина. Пьёт он конечно уже шесть лет как, четыре из которых законно, и далеко не только пиво, но ожидания не слишком-то оправдались. Алкоголь, не такая классная штука, как он считал. Пьянит да, но не помогает нисколько, ни от душевных мук, ни от проблем, да опъяняет лишь на недолгий срок.       Что-ж, сидеть у стойки, посасывая медленно скотч, и слушая местных алкашей, не особо развеивает скуку.       Какой-то мужик просит налить ему в счёт долга, выглядя при этом, как бездомный, или даже хуже. Его гонят в шею, а когда упирается в дверной проём, руками, и ногами, цепляясь за порог, пинают от души. Такое сплошь и рядом.       - второй раз за сегодня. Вот же ублюдок! - вернулся бармен ворча на рабочее место.       - м-да, будь его старик жив, не докатился бы до такого свинства. - пожилой мужчина справа от Чона, продолжает беседовать с барменом.       - Ридус держал его в ежовых рукавицах до самой смерти, может потому, и пошёл этот по наклонной. - поддерживает разговор работник заведения, начищая стойку тряпкой.       - он хотя бы пить умел, не то что его щенок.       - простите, вы сказали Ридус? Норман? - слушавший в полуха, незнакомый местным Чонгук, встревает.       - он самый. Знаешь его?       - аам, знал когда-то. Так это... - указывая на дверь. - был Норман? - не верится.       - не узнал да? - старик хмыкает понимающе. - Раньше он хоть на человека был похож, а не на животное. Как отец помер, начал пить не в себя, год кажись не просыхает.       - точно. Выпивал стакан пива после работы, как большинство тут, и шёл домой, а теперь постоянно ошивается, выпрашивает. Его уже никуда не пускают. - дополнил бармен.       - спасибо. - расплатившись, парень встаёт резко со стула, и выбегает из бара. Пить расхотелось, зато подышать свежим воздухом, очень даже хочется.       Выйдя наружу, Чонгук заходит за угол, и садится на корточки, оперевшись спиной о кирпичную стену. Жмурится до белых пятен перед глазами, и кусает губы нервно.       Всё было так просто, и ясно, когда своими шершавыми, суховатыми, и пахнущими бензином, и машинным маслом руками, он незатейливо трепал по мягким, шелковистым волосам, не замечая совершенно тот ласковый, влюблённый взгляд мальчишки, следовавший за ним.       Вскочив с места, парень ринулся на улицу, принялся смотреть по сторонам, искать его. Пробежал по одну сторону, совсем недалеко. Его первая любовь, лежит под деревом, свернувшись к калачик, и спит. Дрожит во сне. Земля сыровата после дождя.       Чонгук стоит над ним, и смотрит, не понимая зачем торчит тут. От скуки должно быть. Всякие чувства к мужчине, давным-давно прошли. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон.       Спустя год, после отъезда из Шелби, тянущая тоска по нему, начала угасать. Ещё несколько месяцев, Чон вспоминал его. Ладно, не несколько месяцев, а два года, вообще-то. Но потом, была старшая школа, много учёбы, экзаменов, и парней. К моменту поступления в колледж, о своей первой любви, парень и думать забыл.       Пинает пьяницу под зад, испытывая приятную щекотку в животе при этом. К чему бы это?       - отвали урод. - брыкается Норман, не спеша вставать со своей постели, подаренной матушкой природой.       - эх, Норман, Норман, не думал, что ты падёшь так низко. - грубо пинает вновь.       - если не хочешь купить мне выпить, проваливай. - вяло дёрнул ногой, отмахиваясь.       - может и хочу, но не просто же так. - тянет издевательски Чон.       - что надо? - хрипло спрашивает Норман, слегка оживляясь, и приподнимаясь с земли, размытым глазом глядя на парня.       - отсосать мне, с чувством. - он шутит конечно, не подавая виду, однако в голове возникает образ давнего возлюбленного, делающего минет, прямо здесь, посреди улицы. Неясно отчего, но его грязный видок, неряшливо растрёпанные, длинные волосы, и откровенный смрад, хуже чем от тётушкиных коров, нисколько не портят внезапную фантазию. Чонгук ощущает азарт, небольшое возбуждение, и желание оторваться на нём, попутно разноображивая свои серые будни.       - пошёл к чёрту, мерзкий педик! - злобно выпаливает Норман, подаваясь вперёд с грозным видом, хоть и не пугающим. Вылетевшая из его рта струйка слюны, приземляется на штанину джинс Чона, оставляя мокрое пятнышко. Полоска света окутывает заспанное лицо. Неаккуратная щетина, огромные мешки под глазами, и опухшие веки, не добавляют шарма. Чонгук помнит его совсем другим. Словно бы, два разных человека.       - я могу вызвать шерифа, заявить, что ты пытался меня ограбить. Слава у тебя дурная, как слышал.       - враньё. Ты кто вообще? - подняться пытается, но падает на колени, пошатнувшись.       - ну да, ты меня не узнаёшь. Конечно. - досадно слегка. - Так что, сосать будешь? Давай, пока я добрый. - дразнит, упивается злостью на чужом лице.       - выблядок. - встал, опираясь на дрожащие колени, плюнул под ноги парню, искря презрением, и медленной, пьяной походкой направился к дороге. Чону хочется проучить Нормана за этот взгляд, за высокомерие, за безответную любовь, которую тот наверняка даже не заметил когда-то.       Не прилагая особо усилий, Чонгук догнал мужчину, схватил под локоть, и поволок к своей машине, припаркованной около Сэдди'с. Сопротивление пьяного ничего не дало.       - ты всегда был таким слабым, или только сегодня? - открыв дверцу, и запихивая старшего в авто, удивляется Чон. Чувство собственного превосходства над ним, отчего-то заводит.       - отвали от меня, чёртов пидор. - возмущаясь, пытается вырваться Норман, но дряблые от алкоголя конечности, в купе с едва работающим разумом, не способствуют.       - цыц, заткнись.       - с какой стати? Ты меня похищаешь, грязный урод. - "я слишком пьяный, раз считаю этого отморозка красивым. Господи, никого красивее в жизни не видел. Надеюсь он не заметил, что я сомневался."       - это я грязный?! Ты когда последний раз мылся, или чистил зубы?       - на той неделе, так что не советую приставать. Вы же гомики, такие неженки, и чистюли.       - ну, для начала, я отвезу тебя домой, а потом как пойдёт, но за твой грязный язык Норман, я тебя накажу.       - блефуешь. Ты не знаешь где я живу.       - Гринборо аллея, дом 59.       - откуда? - градус начинает снижаться, уступая место недоумению.       - вот вспомнишь, тогда и поговорим по-человечески. - на красный свет, оглядывается назад, и довольно усмехается. - Не бойся Норм, насиловать не стану. - выждав паузу, добавляет. - Может быть.       - не называй меня так, ублюдок. - взбесился мужчина, и ударил по водительскому сидению ногой. Чонгук нажимает на педаль газа, получив удар по затылку. Приехав на место, тащит словно бы нарывающегося Нормана из машины, вверх по старенькой лестнице в дом. Дверь поддаётся сразу, стоит просто толкнуть.       - серьёзно Норман? - заталкивает внутрь. Споткнувшись с порога о что-то в темноте, с грохотом падает хозяин дома. - Ты просто невозможно жалок. - нащупав пальцами выключатель, Чон включает свет, наблюдая старшего лежащим на полу, без движения.       - вали с моего дома.       - нет уж, я решил тут ночевать.       - я не позволю выродку вроде тебя, остаться в своём доме. Проваливай. - не может снова встать на ноги, из-за головокружения.       - я лучше тебя во всём, так почему же я выродок? Ты меня даже не знаешь. - нависает сверху, расставив ноги по его бокам.       - потому что ты гомосек хренов.       - аа, ясно. - бывали оскорбления и по-хуже. - Я слышал, твой отец умер. Надо сказать спасибо ему, за твои взгляды, или сам такой уродился? - в ответ, Чонгуку прилетает в лицо плевок. Медленно вытерев ладонью щеку, чувствует, как потерял терпение. Хватает за сальные волосы, рывком утягивает вверх, заставляя сесть. Хочется врезать, помучить, а ещё умыть, покормить, и прижать к себе обнимая.       Тот знакомый отблеск в серо-зелёных глазах, выбивает почву из-под ног. Однажды, Чонгук даже осмелился спросить, - "вам больно мистер Ридус?", на что в ответ тепло, и вымученно улыбнулись, не сказав ни слова, и привычно потрепали по волосам. Всегда дружелюбный, добрый, и простой. Юного школьника, так и тянуло к нему. На второй год знакомства, Чон даже перестал придумывать предлоги, чтобы увидеться. Норман никогда не спрашивал, просто открывал дверь в дом, или гараж, где вечно что-то чинил.       Не отпуская чужих волос, парень накрывает резко потрескавшиеся губы, затягивая нижнюю в рот, и лишь слегка просунув язык. Не отбивается, отвечает. Наверняка, в Нормане говорит алкоголь, коим он должно быть уже пропитался насквозь. Чонгук опускается, согнув ноги, присаживается на его колени, чтобы быть на одном уровне, напирает. Отвратительный, просто кошмарный, худший поцелуй в жизни. Чонгук не соврёт, если скажет это вслух, и тем не менее, самый желанный.       Он чувствует, если отпустить, мужчина упадёт на пол, ударится, потому держит крепко за затылок, углубляет, оглаживая родинку около губ большим пальцем. Норман цепляется за рукава куртки на парне, подаётся вперёд несмело, а Чонгук уже не может. Отстраняется, чтобы вдохнуть немного воздуха, не отпуская чужую голову, глядит в замутнённые глаза.       - добро пожаловать в стан гомосеков, и пидоров. - столько лет самообмана, и вот пожалуйста. А может, всего лишь старые, подавленные чувства всколыхнулись, и уже завтра утром, не будет такого сильного желания находиться рядом.       Глаза перед ним, испуганно распахиваются, губы подрагивают, кажется, Норман вот-вот расплачется, подбородок дрожит.       - расслабься Норм, я шучу. От одного поцелуя, геем ты не стал.       - не называй меня так, кем бы ты ни был. Уйди, прошу. - Норман нашёл опору, уперевшись ладонью в пол, увернулся от повторного поцелуя.       - это твоё имя, какая разница, как его сокращать? - вместо того, чтобы выполнить просьбу, встаёт, и закрывает дверь.       - мой отец... так меня звал. - покряхтев недолго, хозяину дома удаётся подняться своими силами с пола.       - яясно. Что-то мне подсказывает, что вы были не в лучших отношениях. - почесав за ухом, Чонгук пытается привести голову в порядок, и придумать план.       - он ненавидел меня, а я его.       - оу, печально. - "запил ты похоже не от горя потери родного человека."       - когда я признался ему, что мне нравятся парни, а не девушки, отец сначала приставил ружьё к моей голове, потом избил мою мать.       - чёрт. - "это многое объясняет." - Чонгук прислонился спиной к входной двери, сцепил руки на груди, глядя в профиль через пару метров от себя.       - а тем же вечером, отвёл в бордель, и заставил заняться сексом со шлюхой, чтобы исправить меня. Так появилась на свет моя дочь. - побрёл на кухню, что слева.       - точно, Норма. Я и забыл про неё. - странно, учитывая что именно она познакомила Чонгука, со своим отцом. Норма была полной противоположностью папы, видимо потому, Чон и не замечал девушку, постоянно ходившую за ним хвостиком. - Без обид, а почему ты думаешь, что она твоя дочь, раз её мать была шлюхой?       - тест на отцовство. Думаешь, я хотел становиться отцом в шестнадцать лет? - хлебнул водки, вероятно запрятанной на чёрный день. - Лучше бы я промолчал тогда. - зависает с бутылкой в руке, сонно помаргивая.       - хватит на сегодня с тебя. - Чон забрал спиртное, развернул его, и толкнул в спину в направлении спальни.       - кто ты такой твою мать?       - так, мне это надоело. - Чонгук знал этот дом, едва ли не лучше, чем тот, в котором жил сам тогда, и живёт сейчас. Изменив траекторию, открыл дверь в ванную, затащил внутрь, и затолкав в душ, открыл холодную воду.       - Господи Иисусе! - прокричал мужчина, когда ледяная вода, коснулась кожи, словно бы лишившись воздуха, и начиная быстро трезветь. - Чего ты ко мне прицепился, фашист хренов?! Отвали уже.       - я представитель благотворительного фонда помощи одиноким алкоголикам.       - правда?       - разумеется нет Норман! - "какая милая доверчивость, он всё воспринимает буквально." - Где твоя дочь?       - с хера ли я должен тебе говорить? - взяв зубную щётку, выдавливает на неё пасту, и чистит зубы, переключив льющуюся сверху воду, на горячую.       - мне не интересно где Норма, мне интересно, почему она тебе не помогает. - Чонгук стоит в проходе, наблюдая за ним. С каждой минутой, осознание накрывает всё сильнее, а сердце колотится всё чаще, будто литр кофеина выпил.       - она взрослая девушка, со своей жизнью. - закончив с зубами, Норман выключил воду, отжал волосы немного, и вылез из ванны.       - может всё таки помоешься нормально? - "я остаюсь! Остаюсь здесь, с тобой."       - я помылся. Уйди. - взгляд более ясный, филками не пахнет, но уже и не воняет.       - ладно, но завтра ты приведёшь себя в божеский вид. - даёт пройти.       - ты угрожаешь мне, в моём же доме?       - угрозой было бы, если бы я сказал, что в противном случае, жёстко поимею тебя, а так, я всего лишь вежливо попросил помыться. - уловив, как нервно дёрнулся чужой кадык, Чонгук не скрывает довольной ухмылки.       - пидор. - хлопает дверью своей спальни, даже не пытаясь выпроводить незваного гостя. Норман понял две вещи, и первая из них - расстановка сил не на его стороне сегодня, а вторая - этот напыщенный павлин, чёрт бы его побрал, настоящий красавчик.       - я и не скрываю. - крикнул в догонку Чон. - В отличие от некоторых. - уже тише.       Скотина на сегодня кормлена, до утра домой возвращаться нет нужды. У Чонгука есть выбор из обшарпанного дивана, поеденного в углах мышами, и слегка пыльной, заросшей паутинкой, комнаты Нормы. Заглянув во вторую, без особых раздумий, парень хватает покрывало с кровати, и ложится на грязный диван, накрывшись им.       Будильник на пять утра, хочется швырнуть телефон в стену, и расхреначить к чёртовой матери. Разлепив тяжёлые веки, Чонгук чуть не вздрагивает, увидев пялящегося на него в такую рань Нормана, со сковородкой в одной руке.       - я вспомнил тебя, Чонгук. - уголок губ дёргается в улыбке, после чего мужчина добавляет. - Ты же парень моей Нормы.       - чего блядь? - абсолютно чётко, парень идентифицировал себя гомосексуалом с одиннадцати лет, и ни разу не допускал мысли, об отношениях с девушкой. Тем более с кем-то вроде Нормы, казалось бы и прекрасной во всех отношениях, но в то же время отталкивающей своей навязчивостью, и тем глупым выражением, что вечно было у неё на лице.       - зачем было устраивать этот цирк вчера, сказал бы сразу, зачем приехал? - усмехается Норман, топая снова на кухню. - Бекон будешь?       - и зачем же я по-твоему приехал? - поднимается медленно, чувствуя нарастающее раздражение.       - чтобы восстановить ваши отношения конечно. Это же здорово. Она часто тебя вспоминала, думаю будет рада узнать. Я помогу, чем смогу. - встал у плиты, греет сковороду, прежде чем жарить бекон.       - с какого дьявола, ты решил, что мы с Нормой встречались? - подкрался сзади, шепнул на ухо, и сжал чужие бока руками сильно.       - она мне говорила. Ты же поэтому торчал у нас каждый день. - горячее масло щипит от соприкосновения с беконом. - Отойди.       - я торчал тут каждый день, из-за тебя, Норман. Чтобы видеть тебя, чтобы быть рядом с тобой. - Чонгук прижимается плотно, вдавливая пальцы до боли в плоть, через ткань футболки. - Тебе было легче поверить во враньё дочери, чем заметить мою влюблённость в тебя?       Он не был настолько наивен, чтобы принимать милую улыбку, и вежливость, за взаимность своих чувств. Но в глубине сердца, по сей день жил вопрос, - "что если бы я был чуть смелее?".       - чушь. - не верит, не допускает мысли даже. - Зачем ей врать мне? Это какая-то шутка, да? Вы сговорились? - вцепился в чужие руки пальцами, пытаясь отодрать их себя. Похмелье ударяет так подло тремором в конечностях, и гудящей головой.       - с кем сговорились? - прижимается ещё сильнее, не желая отпускать, ощутив его дрожь. - Расскажи мне Норман, расскажи всё. - положив подбородок на плечо мужчины, упирается виском в щетинистиую щёку.       - отстань от меня, проваливай. - чувствует подходящую тошноту, и разливающийся жар. Так сложно дышать, но не от хватки, придавившей к чужому телу. - Она ненавидит меня. Моя дочь ненавидит меня! - сдерживает всхлип, не понимая почему откровенничает. - Я делал всё, чтобы она была счастлива, чтобы жила в достатке, но она всё равно ненавидит меня, хотя обожала своего любимого дедулю.       - мне жаль. - Чонгук чувствует его боль так, словно она своя, ощущает её на подкорке, и закрывает глаза крепко, когда подступают непрошенные слёзы.       Звук рингтона на мобильном, рушит момент в щепки, и Чон проклинает звонящего, кем бы он ни был, но стойко игнорирует, ибо не собирается отрываться от Нормана, и возвращаться к дивану, где оставил смартфон.       - подними, это может быть важно. - просит мужчина, когда звонят второй раз.       - плевать. - не поддаётся Чонгук, нежно касаясь губами его подбородка, щетина колет кожу.       - отпусти меня. - настаивает, слыша трель рингтона в третий раз. Издав звук, напоминающий отдалённо рычание, парень слушается, и размашистым шагом идёт к своей недавней постели, поднимая телефон.       - что? - почти кричит в трубку покупателю тётушкиной животины, о котором успел позабыть.       - ну наконец-то, я хочу забрать свою скотину, где вы там ходите? - ворчит с той стороны недовольный старик.       - скоро буду. - отвечает ему тем же Чон, и отключает. Обернувшись, видит распахнутую входную дверь, и убегающий силуэт Ридуса. - Ссыкло.       Вернувшись к себе, парень волей не волей, помогает погрузить коров, и коз в грузовик, забирает плату, высчитанную цент в цент, педантичным фермером, и сообщив тётушке о закрытой продаже, отправляется на поиски беглеца.       "Любовь стоит денег" - подумал Чонгук, внося залог за Нормана, в полицейском участке, который вломился в ветклинику, и выпил пол литра медицинского спирта.       Закинув его дрыхнущее, пьяное тельце на заднее сидение своей машины, забрал некоторые вещи из дома, запер его, и отвёз на Гринборо аллею, в дом 59.       Норман даже не дёрнулся, когда его приковали наручниками к металлической спинке кровати. В голову парня закрались преступные мыслишки.       - я ведь могу сделать с тобой сейчас, всё что захочу. - ему не стыдно за картинки, возникающие перед глазами, глядя на беззащитного человека. Норман не выглядит, как мужчина мечты, и не покажется привлекательным, но Чонгук хочет его себе, целиком и полностью. - А если бы, на моём месте, был кто-то другой? Ты просто дурень! - злится представив, что некто безликий, мог воспользоваться им.       Следующие часы, парень проводит в уборке чужого дома, вновь погрузившись в груды никому не нужного хлама, и пыли, топя этим свою тревожность.       Джин пишет, как и каждый день. Волнуется, поел ли Чон, не простудился ли, нашёл ли чем себя занять. Непрошенная забота утомляет, не хуже физической работы. Вроде расставили все точки над i, но на душе погано. Когда-то, Чонгук сам был на месте Джина. Точнее, страдал от неразделённой любви. Он не думал, что всё обернётся так.       Он не знает, что делать, поэтому отвечает, что всё нормально, даже не спросив в ответ, как у него дела. Надеется, его сухость, и отрешённость, вправят мозги Джина, откроют глаза. Знает, что этому не бывать. Джин слишком милый, слишком добрый, слишком наивный. Не поймёт, не заметит, пока не скажешь в лоб. Прямо, как Норман.       "Что если, я сломаю тебя, и сделаю твою жизнь такой же?" - смотрит на спящего человека, и ужасается, но отгоняет горькие мысли. - "мне некогда думать об этом сейчас." - ложится рядом на скрипучую кровать. Ночь на дворе, Чонгук чертовски устал, а завтра предстоит сложный день.