Ключ

      Рейстлин подполз к реке на коленях и жадно приник губами к воде. Его не беспокоило то, как он выглядел со стороны, ибо сейчас на него смотрели разве что боги, а богам, как известно, всё равно.       Ритуал отнял куда больше энергии, чем предполагалось, однако оно того стоило. Даламар теперь мирно спал посреди колдовского круга и наверняка скоро должен был очнуться. Обязан был. Ведь «внутренний голос» Маджере пропал, а это что-то да значило. И впервые за много лет Властелин Настоящего и Будущего остался наедине со своими мыслями. Непривычное чувство. И, пожалуй, немного тревожное.       Утолив жажду, Рейстлин обессиленно упал на траву и повернул голову в сторону ученика, дабы не пропустить миг его пробуждения. Промелькнула ленивая мысль о том, что Крисания скорее всего уже встала и, может быть, ищет своего спутника. И о том, что мантию опять придётся стирать. Но это потом. Всё потом.       Тело казалось свинцовым, череп распирало изнутри. Горло катастрофически пересохло, хотя прошло лишь несколько секунд. Или минут? Не важно. Сил двигаться к воде уже не осталось. И даже самому себе страшно было признаваться, что руки дрожали не только от усталости. Величайший чародей Кринна просто ужасно соскучился. По мирным дням в Башне, когда эта история ещё не началась. И, конечно, по верному ученику. Иногда жутко проблемному, зато живому.       А ведь эльф, наверное, знал. Нет, он точно знал. Недаром же столько времени подрабатывал «внутренним голосом».       — Шалафи, — послышался вдруг слабый зов, и Маджере, моментально распахнув успевшие закрыться глаза, подполз к Ардженту так быстро, как только смог. Из горла хрипло, на выдохе, вырвалось:       — Ты как?       — Жить буду, — через силу усмехнулся Даламар и чуть заметно поморщился.       А Рейстлина накрыло волной невероятного облегчения, и он тут же сгрёб ученика в охапку, прижимая к груди. Получилось. Всё и вправду получилось!       — Я тоже скучал, шалафи, — пробормотал эльф, честно пытаясь обнять учителя в ответ. — Ты даже не представляешь, насколько.

***

      В первое время после чудесного воскрешения Даламару было больно даже дышать. Потом стало немного легче, и у него начало получаться двигать конечностями (в очень ограниченных пределах и, опять же, через адскую боль). Однако о самостоятельных передвижениях по местности пока не могло идти и речи, а потому поиски Такхизис ощутимо замедлились. Впрочем, Маджере это обстоятельство вроде как не сильно волновало. Великий чародей терпеливо заботился об ученике: отпаивал его лечебными отварами, заново учил ходить и недовольно шипел на Крисанию, когда та пыталась предложить свою помощь. С одной стороны, Арджента радовало такое внимание, но с другой ему было чертовски стыдно за собственную беспомощность. Хорошо хоть, магия — больше привязанная, кажется, к душе, чем к бренной оболочке — осталась с ним в том же объёме, что и до «смерти». Это чуть-чуть успокаивало.       Второй «побочный эффект» принудительного возвращения к жизни тёмного эльфа ничуть не расстроил — скорее удивил и, признаться, повеселил. Внимание на свою полностью поседевшую шевелюру Даламар обратил не сразу, однако, заметив изменение, не преминул пошутить:       — Надо же, шалафи, мы с тобой теперь отчасти похожи на братьев!       На что Рейстлин поспешно (и даже малость испуганно) отмахнулся:       — Не говори ерунды. Мне и одного брата хватает. Более чем.       Крисания, к слову сказать, от вида восставшего из мёртвых сначала впала в глубокий шок. Были и потеря дара речи, и вовремя пресечённая попытка сознания отключиться от греха подальше… Затем, немного придя в себя, жрица сочла своим долгом отмолить «нечисть» во имя Паладайна до безопасного состояния, но это вовремя пресёк уже Маджере — торопливыми и, ввиду крайней степени усталости, не очень складными объяснениями, что всё-таки к чему. Которые Ардженту после пришлось повторять самому — более внятно и последовательно, — ибо из рассказа величайшего чародея Кринна девушка поняла лишь часть про «всё в порядке, так и было задумано».       — Получается, после смерти ты нашёл способ выбраться из Бездны и был рядом как призрак? — Крисания покачала головой. На лице её суеверный ужас боролся с восторгом, и второй явно выигрывал. — И Рейстлин об этом знал?       — Конечно, — эльф слабо улыбнулся. — Потому и пытался вернуть меня обратно в тело. Знаешь ведь, какой он упрямый. Если уж принял решение, исполнит, что бы ни случилось. В этом мы похожи.       — Невероятно, — отозвалась жрица и усмехнулась. — А я ведь думала, что он с горя умом тронулся.       — Не удивлён, — прыснул Даламар и тут же почувствовал на своём ухе крепкую хватку обжигающе-горячих пальцев непонятно когда подошедшего учителя.       — А ну цыц, — бросил тот с притворным возмущением. — Сплетник ушастый.       В общем, всё потихоньку возвращалось на круги своя.       А на континенте тем временем начиналась новая война Копья…