Update

Площадь была переполнена народом. Галдящие и смеющиеся люди толпились возле деревянных ярмарочных ларьков, пытаясь хотя бы разглядеть на прилавках разноцветный хаос статуэток, сундучков, бижутерии, пряников, лент, бусин, кукол, цветов и, конечно, расписных яиц и кроликов всех мастей и размеров. Со стороны главного фонтана, тоже украшенного лентами, цветами и яйцами, ветерок доносил тёплые ароматы выпечки, вытесняющие тревожные мысли, а с противоположной – копчёностей и свежего шашлыка. Внезапно вышедшее солнце слепило глаза, отражаясь от самых разных блестяшек, которые сегодня были повсюду. Даже на асфальте вспыхивали разными цветами яркие полосочки конфетти из фольги. Ёхан неспеша шёл через площадь, не обращая внимания на весь этот калейдоскоп. В отличие от Вагнера, залипавшего на всё подряд с превеликим интересом, он наслаждался больше "природой": прикрыв глаза, подставлял лицо ветерку и солнцу, слушал звуки, ловил запахи, пытаясь понять, чему они принадлежат. Когда после попойки и пятичасового сна Руди разбудил его звонком в десять утра, первой мыслью Фауста было послать его куда подальше, второй – просто сбросить звонок, чтобы не шевелить языком, а третьей – что в последнем случае ему позвонят снова: в итоге он снял вызов. Каким-то образом спустя три минуты разговора он согласился на прогулку. Вообще, если вы намерены общаться с Рудольфом Вагнером, обязательно помните, что так или иначе вы согласитесь на любые его предложения. Если вас не устраивает данное обстоятельство, вам не следует допускать разговор. Увы, про это золотое правило и забыл спросонок Фауст, за что поплатился часами сна с последующей беззаботной прокрастинацией. Время близилось к обеду, но есть после вчерашнего Ёхану не хотелось совершенно. В голове и в желудке у него царил лишь немного поутихший сейчас хаос. Они неспеша дошли до одного из цветастых фонтанов и сели на каменный бортик. Фонтаны сейчас не работали по причине холодов, но были щедро украшены всякой всячиной, размещённой на скульптурах, подсветке, резервуарах: в общем, везде, где должна была быть вода. Фауст устало откинулся назад, уцепившись руками за полированный гранит, поддерживая себя на весу; сморщился и зашипел от резанувшего больные глаза света и поспешил вернуться в прежнее сгорбленное положение. – М-м, красота, – Вагнер подставил лицо солнышку, искренне наслаждаясь моментом. – Сто лет хорошей погоды не было. Я уж думал, альбиносом стану. Только серым. Ну, от недостатка загара. Или ледышкой – от холода. Он задумчиво уставился на проплывающее облако: – Фильм какой-нибудь хотел вспомнить, но что-то ничего не вспоминается. – А, я знаю. Типа... Как его...? "Эмбер"... "Город Эмбер", во. Видел же? – О, точно. Вот что-то типа того, – Руди посмотрел на часы. – Ты есть не хочешь? – Нет. Откуда-то сбоку ветер принёс знакомый запах: сладкий, с бритвенно-острыми нотками. Фауст обернулся и увидел неподалёку ещё один фонтан. На фонтане лежали нарциссы. Жёлтые, белые, простые и махровые с тонкой бахромой... Они перемежались яркими лентами и делали скульптуру, стоящую в фонтане, экспонатом выставки современного искусства. Вагнер проследил за взглядом друга. – Красиво получилось. – Наверное. – Не любишь нарциссы? – Не люблю их с кем-то делить. Мне нравятся нарциссы, даже очень, но тут слишком много людей. К тому же, здесь нет воды, и они быстро завянут, что печально. Вагнер помолчал, о чем-то задумавшись. – Знаешь, что? Я хочу есть. Я ещё не завтракал и если не поем, то завяну как твои цветы. Так что сиди тут, а я возьму что-нибудь себе и тебе заодно. Фауст хотел сказать, что еды ему совсем не надо, но Руди уже шёл по направлению к ярмарке, а кричать ему вдогонку сил не было. Ёхан стёк с бортика фонтана и передислоцировался на ближайшую лавку, поскольку долго сидеть на холодном камне погода не позволяла. Устроившись поудобнее, он прикрыл глаза, пытаясь хотя бы на время избавиться от ощущения засыпанного в них песка. Голова тоже почти прошла, но ещё напоминала о себе периодическим жжением в затылке. Мысли у него были ленивые и сонные, и, пока он, разморившись на солнце, думал о чем-то нейтрально-приятном, Руди уже вернулся, по своей привычке хлопнул подскочившего от неожиданности Фауста по плечу и заработал недовольный взгляд. Выдохнув минутный испуг, Ёхан обнаружил перед собой ароматный стакан кофе и какой-то бумажный пакет, вероятно, с выпечкой. Подавив порыв перекоситься от резкого кофейного запаха, он взял провиант и поблагодарил Вагнера: старался человек как-никак. Вагнер приземлился рядом, поставил свой стакан на лавку и принялся шуршать пакетом, в котором действительно оказалась какая-то плюшка. Фауст позалипал на свою долю, подумал, что, наверное, действительно надо бы что-то съесть, вздохнул и тоже вгрызся в свежую булку, хрустя зёрнышками мака. Оказалось не так уж плохо, а, после пары кусков, запитых горячим кофе, тошнота начала отпускать. К слову, кофе тоже оказался вполне себе путным. Дожевав булку, Фауст убрал оставшийся кусок в пакет, и как раз собирался спросить Руди, есть ли у него мысли, куда можно пойти дальше, как вдруг нутром почуял на себе чье-то внимание. – Доктор Фауст, здравствуйте! – к ним подбежал, радостно улыбаясь, средних лет мужчина и сразу же протянул руку. Ёхан поздоровался и пожал ладонь. – Узнали меня? А я иду, смотрю, лицо какое-то знакомое, приглядываюсь – а это вы: дай, думаю, отвлеку человека на минутку – не мог с вами не поздороваться. Как ваши дела? Фауст, слишком резко сбитый с мысли, пару мгновений поморгал на мужчину: – Я... Я ничего, как вы? – Отлично! Вы меня просто спасли тогда. Не знаю даже, как сказать, насколько я благодарен. Вроде немного виделись, да и ни до чего мне было, а всё равно я вас запомнил! Да ещё, выходит, ваш покойный батюшка моего лечил, а вы меня – прям семейная медицина, – он рассмеялся приятным искренним смехом. – Спасибо вам ещё раз огромное, я очень рад, что вас встретил. – Да... Пожалуйста... – А то ведь я не успел толком поблагодарить тогда, а теперь вот шанс представился. Ну, не буду вас задерживать в выходной: побегу. Удачи вам! – Спасибо. Ёхан растерянно проводил взглядом бывшего подопечного, удалившегося так же быстро и внезапно, как он до этого появился. Вагнер тоже умилённо посмотрел ему вслед: – Ох ты, такой очаровательный пациент! Прелесть... Ты чего это, тебе нехорошо? – он встревоженно вгляделся в лицо Фауста. – Выглядишь, как будто в обморок сейчас упадёшь! Ты же, вроде, кофе выпил... – Да не, Руди, спасибо, всё нормально, забей. Устал просто, – он встал с лавки и вымученно улыбнулся, проклиная себя за минутную слабость. – А если честно? – Рудольф поднялся вслед за ним и примостился рядом, подстраиваясь под шаг. – Я же сказал: всё нормально. Вагнер прищурился. – Как хочешь, но выговориться всегда полезно. Ты же знаешь, мне можно рассказать. Так что если вдруг захочешь, то я не против. – Да, спасибо. Они шли молча, и всё это время внутри Фауста происходила борьба. Слова, которые давно уже не давали о себе знать, тихо таясь на дне его души, теперь вдруг взвились и начали рваться наружу с дикой силой. Наконец он не выдержал и без всякого предисловия выдал: – Мой отец травил людей. Вагнер остановился, непонимающе глядя на Ёхана. – В смысле? Ёхан тоже остановился и опять замолчал, пялясь в землю и переводя дух. – Он был фанатиком, Руди. Ставил всякие эксперименты на людях и убил много. И всё это он рассказывал и показывал мне, а я ничего не сделал тогда. А теперь уже поздно. Эти все благодарные... клиенты... Они даже не знают, кого благодарят... Я ненавижу себя: я такой трус, что даже сейчас не могу рассказать им. – Так... – Рудольф немного постоял, переваривая, но быстро взял себя в руки. – Ты кому-то ещё говорил об этом? – Нет. – Ты же понимаешь, что это не трусость, а максимально логичное поведение в данной ситуации? Ну, типа, инстинкт самосохранения, все дела? Фауст молчал, окончательно провалившись куда-то в себя, вероятно, в воспоминания о прошлом. – Ладно, пойдём-ка, – Вагнер приобнял его за плечи и увёл с дороги к ближайшей лавке. Он ещё раз оглянулся по сторонам, убеждаясь, что можно говорить спокойно. – Слушай, я так понимаю, ты был тогда ребёнком. Давай рассуждать здраво: фактически, ты не мог ничего сделать, как бы тебе ни хотелось верить в обратное. – Да не ребёнком. – Ну подростком, не суть. Я твоего отца не знал, конечно, но, думаю, жилось тебе не ахти, а в этом случае шугаться всего – стандартная модель выживания, которая от тебя почти не зависит. Ну так или нет? Фауст неопределённо пожал плечами. – Теперь какой смысл тебе себя топить? Неизвестно, чем это вообще обернётся. И подумай о том, что ты действительно помог многим людям, а если бы тебя турнули с работы или ещё что похуже, ты бы этого не сделал. Ну что ты молчишь? Не согласен со мной? – Не знаю. Наверное, я слишком долго старался об этом не думать. – Правильно, а теперь вот подумаешь. Ёхан потёр руками лицо, уперевшись локтями в колени, и пропустил воздух сквозь зубы. Он даже не заметил, что всё это время Вагнер продолжал осторожно придерживать его рукой за плечи. – Спасибо тебе, – наконец сказал он. – Мне правда нужно было сказать кому-то. – Обращайся. Надеюсь, чем-то помог. И вообще, серьёзно, не загоняйся: всё уже прошло. – Ну да. Фауст выдохнул, откидываясь на спинку лавки и прикрывая глаза. Он чувствовал некоторую опустошенность, но было хорошо. – О-о, ну вы смотрите, у тебя аж щёки порозовели, – хмыкнул Вагнер. – Слышь, а что там за собака бегает? – М-м? – Фауст лениво открыл глаза. – Да кто её знает. – Она без ошейника, – Вагнер аж подобрался, стараясь получше разглядеть пёселя, снующего среди людей. – Мне кажется, она потерялась: так бестолково уличные собаки не бегают. – А по-моему, просто в толпу заскочила, поэтому и бегает туда-сюда: слишком много запахов. Оставь ты её. – Нет, я пойду гляну: я быстро, – Руди встал и пошёл смотреть собаку. Фауст вздохнул: подумал, что всё-таки Рудольф слишком уж заботливый. Собака его не интересовала, поэтому он достал мобильник и открыл ленту. Через какое-то время вернулся Вагнер. – Мы пришли! – радостно заявил он. Фауст оторвался от телефона и уставился на лохматую чёрную псину, которая, отчаянно виляя хвостом, вилась вокруг Вагнера, подпрыгивая и пытаясь прикусить его за руку. – Зачем ты её притащил? – искренне изумился Фауст. – И как ты это сделал вообще? – Да никак: я посмотрел, поспрашивал – хозяина нет, а собака породистая. Я его погладил, а он за мной пошёл потом. – Да? – Фауст снова скептически покосился на животину. – Ну и какая же у неё порода? – Чёрный королевский пудель! – заявил Руди с такой гордостью, как будто это была его собака, и порода её являлась, как минимум, достоянием отечества. – Я, конечно, не разбираюсь в собаках, но, мне казалось, что пудели не такие лохматые... – Потому что по телеку показывают подстриженных: не спорь со мной, в этом я разбираюсь. Правда, малыш? Нас с тобой намёки этого Ёхана не касаются, – он состроил утрированно обиженное лицо и полез чесать и гладить радостную псину. – Ладно, ладно, – Фауст хмуро пронаблюдал за другом, который, кажется, готов был с собакой пообниматься, и прикинул, сколько заразы тот может подхватить. – Но всё равно он стрёмный какой-то. Морда у него... жуткая, – последние слова он проговорил с осторожностью, потому что ему вдруг показалось, что собака, высунув морду из-под локтя Вагнера, посмотрела на него оттуда очень неодобрительно. – Он? Жуткий? Да ты что, Ёхан, посмотри! Он же такой милый! Да ты моё солнышко, такой ты хороший. Ла-апочка, – он продолжил посыпать забалдевшую собаку комплиментами, и Фауст понял, что эту битву ему не выиграть. – Слушай... А ты будешь булку доедать? Фауст приподнял бровь. – Ну, допустим, нет, а что? – Собачку покормить, – таких честных глаз Ёхан в жизни своей не видел. Он тяжело вздохнул, достал из пакета булку и протянул преисполненному благодарности Рудольфу, думая, что вряд ли собака станет есть мучное. Собака мучное съела. Фауст ненавистно пронаблюдал, как последний оторванный Вагнером кусок шустро исчезает в собачьей пасти, и выбросил пакет в урну. – И что ты собираешься делать с этой собакой? – поинтересовался он. – Дам объявление, конечно. Я уверен, что этот пёс не бездомный. – Но его где-то надо держать, пока не найдутся хозяева, если они вообще найдутся. – Тоже верно... Слушай, а ты не мог бы пока взять его к себе? Буквально на ночь, пока я не найду передержку? – Что? Нет! Вагнер, я не люблю собак и не буду его к себе брать. – Но... – Если тебе надо – возьми к себе. – Я бы взял, но я ведь живу в квартире... Соседи могут не одобрить. – Ну тогда отдай его в приют, я не знаю, – Фауст категорично скрестил руки на груди. – Ни в коем случае! Ёхан, ну пожалуйста. Всего на одну ночь. А я за тебя среди недели выйду... – добавил Руди как бы невзначай. – Нет. – Обедом разок поделюсь... – Нет. – И кофе с меня. – Ну... Ладно, – такое количество бонусов пропускать было греховно. Руди просиял и в сотый раз растрепал шерсть на макушке пёселя. К дому Фауста решили пойти пешком, поскольку от площади было недалеко, да и искать водителя, который повезёт собаку, было напряжно. – У тебя есть, чем его покормить? – спросил Вагнер, когда они уже вышли в город. – Конечно. Пельмени есть, рис, ещё что-нибудь найду. – Не-не-не, им такое нельзя. Я булку-то дал только потому что другого не было. Надо купить корм. Фауст закатил глаза. – Вагнер. Мы не будем покупать собачий корм. С ним ничего не случится с одной порции пельменей. – Я всё сделаю, тебе сложно подождать пять минут что ли? – Ох, да боже мой! Когда они дошли до ближайшего магазина, Вагнер ушёл за кормом, а Фауст и пудель остались ждать на улице. Сначала Ёхан предположил, что пёсель побежит за Вагнером или просто уйдёт, но тот спокойно сел на асфальт и призадумался о чем-то своём. "Ну и здоровый же, – подумал Фауст. – А так-то вроде и нормальный. Пёс как пёс". Он отвёл взгляд и начал глазеть по сторонам. Закатные дома и деревья отливали приятным красновато-розовым с оранжевым тоном. Окна, направленные на заходящее солнце, под определённым углом вспыхивали ослепительным золотом: всегда с тем самым непонятным, неизвестным науке оттенком, который при прохождении через сетчатку разжигает где-то внутри странное тянущее чувство, напоминающее, что пора домой. Вагнер пришёл действительно быстро и вручил Ёхану пакет с двумя видами корма, ошейником, поводком и игрушками. Ёхан не стал это всё комментировать: деньги были не его, а учить друга жизни он не собирался. Пёс встретил Руди радостным вилянием хвоста и даже гавкнул разок для приличия, чем вызвал очередной умилённый взгляд. Когда они добрались до дома Фауста, Вагнер отказался от предложения зайти на чай, ещё раз поблагодарил друга, затискал пса и потом прощался с ним так, будто видел его в последний раз. Фаусту даже стало его немного жаль. – Да ладно тебе, Рудж, завтра увидитесь, – он неловко переступил с ноги на ногу: не умел он людей поддерживать. – Вот ты к нему привязался-то. – Ну это же невозможно! Как к нему не привязаться, а? – Вагнер широко улыбнулся. – Ну всё, пока вам обоим. Он решительно развернулся и потопал в сторону остановки. Фауст проводил его взглядом и повернулся к пёселю. – Ну что, пошли, – он открыл калитку. Пёс внимательно на него посмотрел и действительно пошёл во двор.

***

Оказавшись в коридоре, Фауст захлопнул дверь и остановился, внезапно вспомнив вчерашний вечер. Сейчас его сознание не было затуманено алкоголем, но воспоминания были настолько живыми, что казалось, будто всё произошло несколько минут назад. Густой тёмный воздух снова сдавил виски, заставляя сердце биться чаще: он понял, что не хочет второго раунда, и каждое напоминание о той вчерашней дурноте отзывалось внутри пока ещё тихими голосками паники. "Только бы не скатиться туда". Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, но воздух прошёл в лёгкие с трудом и каким-то неприятным свистом. "Спазма мне тут не хватало", – подумал Ёхан, понимая, что это будет уже последней каплей. Внезапно в ладонь ткнулся мокрый собачий нос. Обернувшись, Фауст наткнулся на внимательный взгляд чёрных глаз, поблёскивавших из-под длинной шерсти. Видимо, пёс всё это время ждал возле двери. Фауст вздохнул и неуверенно потрепал его по голове. Спугнутое наваждение отступило, и он почувствовал к псу что-то вроде благодарности. Включив свет и положив ключи на тумбочку, он разулся, скинул куртку и, подхватив рюкзак и пакет, снова обернулся к собаке. Он никогда не приводил в дом животных и сейчас чувствовал себя неуютно, не имея для новой ситуации заготовленного заранее плана действий. – Ладно... Пойдём-ка перекусим что ли, да? Он прошёл в гостиную (большую комнату, служившую одновременно ещё и кухней, и столовой) и, посмотрев, последует ли за ним пёс, начал возиться с плитой. Когда там оказались вода и чайник, а собаке была поставлена миска с водой: Фауст был очень доволен тем, что подумал об этом сам, ещё и сразу, – он наконец приземлился на диван и достал мобильник. В оповещениях висело им же самим установленное напоминание о том, что его уже заждался отчёт по дистанционным курсам. И что ждёт он его уже два дня. Ждёт, так даже и не начатый. – О, чёрт. Фауст понял, что отоспаться ему не удастся, поскольку сдача отчёта предполагалась завтра. "Как же всё заебало...". Он шлёпнул руку с телефоном на диван и откинулся на широкую спинку. Недолго посетовав на свою несчастную судьбу и на начальство "с их дебильными курсами", Ёхан встал, заварил себе чай, закинул в закипевшую воду пельменей и пошёл за ноутом. Пока он ходил, собака, про которую он уже подзабыл, запрыгнула на диван и удобно там устроилась. Фауст поставил ноутбук на стол и собирался было согнать пса, но махнул рукой и, взяв кружку с чаем, открыл "Word". Собака завозилась, потом заворчала и снова улеглась. Фауст дал себе установку игнорировать раздражитель и работать работу. Нужно было успеть хоть немного поспать. Когда он уже переключился на свою задачу, "раздражитель" спрыгнул с дивана и громко тявкнул. Фауст вздрогнул от резкого звука, но не поднял глаза. Пёс тявкнул снова. Потом залился несколько раз подряд. – Ну что, что тебе надо?! – не выдержал Ёхан, приподнимаясь и грозно глядя на пуделя поверх монитора. – А, блин. Он подскочил и принялся вылавливать забытые пельмени на тарелку. Каким-то чудом он успел как раз вовремя, и ни одна пельмешка в процессе варки не пострадала. – Ладно, хах, спасибо тебе, – хмыкнул он, возвращаясь с тарелкой к ноутбуку. Пёс вместо ответа облизнулся, провожая тарелку выразительным взглядом. – Нет, человечью еду тебе запретили. Фауст насыпал в миску купленного Вагнером корма и поставил рядом со своим столом. Пёс посмотрел неодобрительно. Пожав плечами, Ёхан подцепил вилкой душистый пельмень, подул на него, но до рта не донёс: пудель, обойдя стол, уселся напротив Фауста так, чтобы хорошо его видеть, и принялся пилить его самым тяжёлым и осуждающим взглядом из всех, что Фауст видел за всю свою жизнь. Фауст уставился на него в ответ, не желая сдавать позиции. Пёс укоряюще гавкнул. Потом гавкнул ещё раз. Фауст вздохнул, закатил глаза и отсыпал половину своей доли. – Вагнеру только не говори, – попросил он. Пёс снова гавкнул. – Ну, тихо, ненавижу лай. Я же с тобой поделился. Он вернулся за стол, доел пельмени и с тяжёлым вздохом снова открыл документ. Собака улеглась под столом, и какое-то время тишину нарушало только мерное постукивание клавиш. Этот звук, всегда успокаивавший Фауста, и в этот раз быстро заглушил раздражение, вызванное необходимостью заниматься нудным делом, и ввёл в расслабленно-сонное состояние. Это было и минусом, поскольку мешало концентрироваться на тексте. Когда через какое-то время он начал клевать носом, пёс снова завозился и вылез из-под стола в поисках развлечения. Пошатавшись по дому туда-сюда, при этом громко клацая по паркету когтями, погонявшись за хвостом и шумно попив водички, он, видимо, решил, что ведёт себя слишком тихо, и начал ворчать, потом поскуливать. Фауст сделал два глубоких вдоха, на минуту прикрыв глаза, и изо всех сил уставился в экран, пытаясь не сбиться с мысли, которая и так шла с огромным трудом. Пёс заворчал сильнее. Фауст шикнул на него, после чего получил пару минут тишины, окончившихся громким тявканьем на входную дверь. Ёхан зарычал, мысленно проклиная и Вагнера, и собаку. – Фу! Нельзя! Собака заскребла дверь лапами. – Да чтоб тебя. Он встал и подошёл к двери. Пёсель закрутился на месте, радостно виляя хвостом. – Что? Куда? Ты же только что с улицы, – Фауст скрестил руки на груди, и выжидающе воззрился на собаку. Собака посмотрела ему в глаза и снова гавкнула. – О боже, ладно, сейчас схожу с тобой: дай хоть абзац допишу. Не. Гавкай. Он вернулся к ноутбуку, но собаку, видимо, такой расклад не устроил, потому что через какое-то время из коридора послышался тихий "звяк" ключей. Фауст подскочил и оторопело замер, думая, не послышалось ли ему. Повисла напряжённая тишина. Он быстро дошёл до коридора и от увиденного снова замер, находясь теперь уже совсем за пределами разумных чувств. В коридоре возле двери стоял какой-то мужик. Некоторое время они наблюдали друг друга, потом мужик, видимо, отошёл от испуга, резко повернул уже вставленный в замок ключ и дёрнул дверную ручку. Дверь открылась, но выскочить он не успел, потому что был сцапан за ворот и втянут обратно в дом. Ёхан пихнул его в коридор и встал перед дверью, перегораживая путь к отступлению. – А ну, блять, стой. Ты кто? Спиздил что-то у меня?! – у Фауста в срочном порядке проснулись мозги, подкидывая самые разные варианты действий. – Что? Нет! – голос у мужика был не столько испуганный, сколько удивлённый. – Ну если только пельмени. Но ты же сам предложил. – Какие, блять, пельмени?! – мысленные поиски тяжёлого предмета прервались, и Фауст "подзавис", сбитый с толку. – Как какие? Обычные пельмени... – мужчина начал осторожно отступать дальше по коридору. А у Ёхана, даром что по профессии привык работать в стрессовых ситуациях, наконец сложилось "а" с "б". Он повертел головой, надеясь разрушить свою догадку, но, конечно, никого третьего не обнаружил. Сделанные выводы ему совсем не понравились и, подавив начавший было расползаться по спине холодок, он быстро перестроил свой прежний план действий. – А, ну, раз ты ничего не брал, думаю, ты можешь идти, – он медленно отодвинулся к стене, освобождая проход к двери. – Ты же, вроде, хотел, чтобы я остался, – нахмурился мужик. – Ну а теперь не хочу. Вали из моего дома, – страх снова начал перерастать в раздражение, и Фауст недобро прищурился. – Слушай, тут такое... – Вышел отсюда! – гаркнул Фауст, распахивая дверь и провожая взглядом метнувшегося на улицу мужика. Захлопнув дверь, он привалился к ней спиной и сполз на пол. Немного отдышавшись и подождав ещё несколько минут, Ёхан нажал на ручку и осторожно выглянул во двор. Во дворе было пусто и по-ночному тихо. Вернувшись домой и заперевшись на все замки, Фауст какое-то время постоял, размышляя, действительно ли он не слышал хлопка калитки или же из-за стресса просто пропустил этот звук мимо ушей. Решив, что посмотрел слишком много ужастиков, чтобы идти проверять, он уселся на диван и ещё какое-то время потупил в телефон, размышляя, кого стоит вызвать: полицию, экзорциста или Вагнера, но поскольку "пудель" больше не появлялся и никак не давал о себе знать, решил не вызывать никого. Заварив себе успокаивающего чая, он похлебал немного и захлопнул ноут: пусть катятся со своими отчётами – ему сейчас не до этого. Шок, вроде как, прошёл, но о сне не могло быть и речи. Послонявшись немного по дому, Фауст решил сделать что-нибудь отвлекающе-полезное. Выбор пал на разбор захламлённого рюкзака, с которым он ходил сегодня (да что уж сегодня: минимум неделю). Ёхан уселся с ним на диван, поставил на колени и наугад полез за первой вещью, но тут же с ужасом отдёрнул руку: пальцы нащупали что-то холодное и органическое. Рывком расстегнув молнию до конца, он распахнул створки рюкзака, и в который раз за вечер замер в изумлении. В рюкзаке, между ежедневником и скомканным пакетом, желтел нарцисс.