Update

День выдался на редкость тёплым. Таким тёплым, что в моменты нахождения на наиболее открытых для солнца участках города, можно было даже допустить парочку коротких мыслей о лете. Где-то среди верхов многоэтажек мелькали как всегда невидимые голуби, вызывая своими свистяще-переливчатыми трелями неприятные, пощипывающие сердце ощущения, обычно именуемые ностальгией. Фауст никогда не мог понять, почему именно голубиные переклички так прочно ассоциировались у него с детством, но почему-то был уверен, что не у него одного они въелись в воспоминания, став неотъемлемой частью биографии. Он шёл, вдыхая весенний воздух и что-то странное происходило с ним: в голове впервые не роились мрачные, беспокойные мысли, отвлекающие от реальности. Он просто шёл куда-то, испытывая умиротворение от того, что идёт без какой-либо цели. Раньше это вызывало бы в нём тревожное раздражение, но, похоже, волшебный чай действовал не только на физическое самочувствие. По крайней мере, Фауст списывал все странности на него. В какой-то момент его хорошее настроение дошло до того, что ему даже захотелось поговорить. Ведь нельзя же молчать, когда у тебя впервые появился шанс произнести что-то менее негативное, чем обычно. – Послушай, кхм... На этом его речь закончилась. – Мефистофель, – подсказал Мефистофель. – Да, слушай, а как... Как вы с этой Мэди познакомились? Рыжий пожал плечами. – На сайте знакомств. – Чего? – Фауст удивлённо на него воззрился. – Ты серьезно? Ты сидел на сайтах знакомств? – Не на сайтах, а на сайте, – невозмутимо поправил Мефистофель. – На католическом, если быть точнее. Тут уже Фауст не сформулировал конкретный вопрос, подавившись смесью удивления, смеха и недоверия, красноречиво отобразившейся на лице. Поскольку его спутник не удосужился на это отреагировать, он всё-таки спросил, давясь смешками: – А можно... А можно я уточню... Зафига?.. – О, какой всеобъемлющий вопрос, – Мефистофель не выдержал и, перестав строить невозмутимое выражение, коротко рассмеялся. Этот смех какими-то необычными низкими нотками рассеялся по Фаустовой груди, отчего у того по загривку пробежались мурашки. – На самом деле это было очень забавно. Мне стало интересно тогда пообщаться с современными верующими людьми, а в переписке они гораздо раскованнее, чем при живом общении, к тому же, на подобных сайтах люди уже настроены на диалог. Ничего нового я, разумеется, не узнал, но развлёкся. А потом мне написала Мэди, которая, как выяснилось, оказалась там по той же причине, что и я. Судьба – что поделать. – И что было дальше? – Фауст поневоле заинтересовался историей. – Ну, что ж... Мне понравился её ход мыслей. Нестандартный для человека. И сейчас нравится. Неудивительно, что она была довольно одинока и искала общения в странных местах, вроде подобных сайтов. В общем, как-то так вышло, что мы дружим до сих пор. – Дружите? – Ёхан недоверчиво на него покосился. – Вы умеете дружить? – "Мы"? – Ну, вы, в смысле... э-э, твой вид. – А. Разумеется: почему такой вопрос? Фауст задумался. – Во-первых, потому что дружба считается светлым чувством, – он саркастически показал пальцами кавычки, – или как-то так. Я думал, это, типа "не ваше". А, во-вторых, я думал, что так называемую дружбу перерастают в определённом возрасте, по крайней мере люди. Мефистофель хмыкнул. – Насчёт светлого чувства, – он повторил жест с кавычками, – ты, мой друг, забываешь, что мы когда-то были ангелами. Кому, как не нам, знать, что такое свет? А по поводу взросления – это ты зря. Фауст несколько стушевался, пожалев о своём вопросе, но быстро перевёл тему. – И что – вы с ней прям дружите? Просто дружите? – он недоверчиво сощурился. Мефистофель посерьёзнел и на мгновение задумался. Ёхану показалось, что по его лицу в этот короткий момент пробежалось странноватое и слегка тревожное выражение, сразу же, впрочем, растаявшее под лучами хронического жизнелюбия. – Скажем так: она очень близкая мне душа. – Ага... – у Фауста не было в жизни опыта "близких душ", поэтому как откомментировать данное явление, он не знал. – Ну а ты? Неужели ни разу не было настоящей дружбы? – Мефистофель сверкнул насмешливо-хитрыми глазами, развеивая повисшую в воздухе серьёзность по тёплому талому ветру. – У меня? Ну, нет. Это не моё, видимо, – Фауст тоже ухмыльнулся. – А ты разве не всё обо мне знаешь? – Конечно, нет. Я не знаю прямо уж всего в этом мире: да и зачем? Было бы неинтересно. А ещё вызнавать о тебе всё подряд было бы неуважительно по отношению к тебе. – И по какому принципу ты тогда меня нашёл вообще? Если не знал толком, кто я? Мефистофель снова пожал плечами. – Называй это интуицией. Да, и кстати: что значит "не моё"? Мне не нравится эта фраза. – Ну, не от меня же это зависит, – возмутился Фауст. "Не нравится" ему, видите ли. – А от кого же? – удивился Мефистофель. – Ты хозяин своей жизни. Или ты хочешь сказать мне, что веришь в теорию промысла Божия? По тебе как-то не видно. Ёхан фыркнул. – Конечно, не верю, но я и сам не бог. И могу далеко не всё. – Но гораздо больше, чем ты думаешь. По крайней мере, наладить свою разваливающуюся жизнь и вылезти из болотца апатии и глобального разочарования ты можешь вполне. – И каким же, интересно, образом? – Просто начни делать то, что хочешь. И поверь в то, что результат будет, и будет таким, как ты хочешь, вот и всё. – О-о, ну да, это сейчас модно, – Фауст закатил глаза. – У этой фигни даже название есть... Как там его... Когда одинокие женщины сидят перед зеркалом и внушают себе, что они красивые. – Аффирмации? – Да. Мефистофель отмахнулся. – Это ерунда. Они не действуют. Начни жить прямо в моменте. Поверь в то, что можешь это делать безо всяких заклинаний и самовнушения. Как только почувствуешь это, вселенная тебе даст почти всё, что хочешь. – Легко сказать. – Ну, смотри, – Мефистофель запрыгнул на бордюр и пошёл по нему, воодушевлённо вещая со своей маленькой трибуны. – Ты знаешь, куда мы идём? – Нет, я собирался спросить. – Вот. И я бы тебе не ответил, потому что я тоже не знаю. Я просто... – он неопределённо покрутил рукой в воздухе, подбирая метафору, – плыву по течению, понимаешь? Давай поспорим, что прямо сейчас мы узнаем, куда сегодня пойдём? Без магии, разумеется. – Ну давай, – Фауст с сомнением на него покосился, не понимая, что он вообще имеет в виду. В этот момент из-за угла навстречу им вышел рослый молодой человек, к которому сразу же подскочил Мефистофель, на ходу подмигнув Фаусту. – Уважаемый, доброго дня, – пропел рыжий. – Могу я отнять у вас минуту? – Э-э. Дап. Прошу, – в шутливой манере кивнул парень, вытаскивая из уха наушник. – Дело в том, что у нас с моим другом, – Мефистофель так уверенно закинул руку на плечо Фаусту, что тот никак на это не отреагировал, – только что поспорили. Суть спора пока что передавать не буду для чистоты эксперимента. А от вас, если вы согласитесь нам помочь, требуется всего лишь сказать, куда вы сейчас направляетесь. Такая вот ситуация. Прохожий приподнял брови, но на его лице не отразилось ничего кроме интереса. Он почесал щёку, засунул руки в карманы и, хмыкнув, ответил: – Да тусить иду. К другу на днюху. Мы с ним это... почти как братья, во. Братишки. Так что надо поздравить человека, – он хмыкнул, – А что, это соцопрос какой-то? – Можно и так сказать... Тусить, говорите? И что, большая будет сходка? – Ну, думаю, да. Его полрайона знает, приходят все, кому не лень, обычно, а ему чем больше шума, тем лучше. Мефистофель сделал задумчивое лицо, озарившееся вскоре прозрением. Фауст не выдержал такой наигранности и фыркнул, высвобождаясь из-под его руки. – Послушайте, если ему многолюдность нужна, может, мы... присоединимся к вам для массовочки? У нас как раз вечер свободен, – Мефистофель снова подмигнул, только теперь уже не Ёхану, и извлёк словно из ниоткуда какую-то наверняка дорогую бутылку. Фауст снова никак не отреагировал, уже не слишком удивляясь наглости "друга". Однако болтливый незнакомец, похоже, его скептицизма не разделял. – Да без проблем, он только рад будет! Я правда раньше времени иду, так что вы лучше не со мной, а часам к пяти подходите. Ну, плюс-минус. Хотя, можете и сразу. – Да нет, лучше всё-таки позже. – Ну, тогда до вечера, – парень махнул рукой и пошёл дальше. – Молодой человек, – снова окликнул его Мефистофель и, когда тот обернулся, спросил, – Адрес-то какой? – А, адрес... – парень вернулся, на ходу хмурясь: вероятно, силясь вспомнить адрес "брата". – Адрес... Ща. Он достал телефон, какое-то время листал там что-то и наконец предоставил своим новым знакомцам навигатор с адресом в поисковой строке. – Благодарю, – Мефистофель кивнул. – Записывать не будете? – Нет. Я знаю, куда идти. – Ну, как хотите. Ох, нифига, – парень полистал что-то в телефоне. Тут вчера пожар был недалеко, представляете. В баре... Мы туда на неделе с ребятами ходили просто, – зачем-то объяснился он, повернув экран с новостью к своим слушателям. – Какое-то знакомое название, – задумался Фауст. – А-а... – он повернулся к Мефистофелю, – это не там мы вч... – Да он известный достаточно, наверняка слышали где-то, – перебил парень, которому, похоже, наскучило стоять на месте. –...Ну ладно, до встречи. Он махнул рукой и продолжил свой путь, вероятно, забыв поинтересоваться, зачем вообще его спрашивали про цель его путешествия. Мефистофель проводил его насмешливым взглядом и повернулся к Фаусту, пожав плечами. – Вот и всё. – Ты клянёшься, что не колдовал? – Фауст не мог поверить, что из миллионов людей, спешащих в будний день домой или на работу, им ну совершенно случайно попался тот, который шёл на вечеринку, да ещё и на "открытую". Мефистофель поднёс к груди два пальца. – Клянусь именем моего Владыки, – внушительно сказал он и, видя, что это не произвело нужного эффекта, добавил. – Ну, послушай, зачем мне врать тебе? Какой тогда смысл спорить? Фауст закатил глаза. – Мало ли какой. От тебя чего угодно можно ожидать. Но так и быть, допустим, я тебе поверил, хотя это не так. Значит... Значит, ты утверждаешь, что можно просто поверить... во что-то... в своё... в свою удачливость, и всё так и будет? – Как видишь, – Мефистофель развёл руками. – Абсолютно ничего сложного. Абсолютно ничего сложного. Действительно. И совсем ничего магического. Ёхан вздохнул. – Ну, хорошо, допустим. Что конкретно нужно делать, чтобы... чтобы жить нормально или как там это... – Да что угодно! Всё, что хочешь, в этом и смысл. Петь, пить, танцевать, путешествовать, закадрить кого-нибудь... Фауст поджал губы. Если всё перечисленное в начале было возможно реализовать, поскольку он в большей или меньшей мере был к сему приобщён, то с последним приходилось довольствоваться весьма скудными теоретическими знаниями, почёрпнутыми из ненадёжных источников, и парочкой случаев весьма сомнительной практики. Не то, чтобы его сильно волновало отсутствие отношений в его жизни, но всё же тема эта неприятно царапала по нервам каждый раз, когда кто-то из знакомых её поднимал. И сейчас можно было бы как обычно просто пропустить этот пункт, но с другой стороны... С другой стороны, Ёхан наконец мысленно отметил про себя, что он, по задумке, начинает новую жизнь и разумно было бы начать её с чего-то нового. – ...на скрипке, баллотироваться в президенты, поджечь дом своего врага... Ты слушаешь? – Мефистофель укоризненно покосился на своего спутника. – Ага... Смотри, – Ёхан кивком указал на овощную лавку неподалёку, а точнее, на девушку, выбиравшую там какую-то зелень. Она неловко перехватывала набитый покупками пакет, пытаясь удержать его и одновременно достать из сумки кошелёк, и сердито кривила симпатичное личико, когда пакет съезжал по руке вниз, мешая ей расплатиться. Ещё один пакет стоял рядом с ней, опираясь на прилавок. Наконец она сдалась и поставила на землю свою ношу, зафиксировав ногами, после чего начала торопливо копаться в кошельке. Мефистофель посмотрел пару мгновений на Фауста и фыркнул. – У-у, нет, брат, не туда ты думаешь. – Чего? Почему? – Фауст "отлип" от "Цыплёнка", как он назвал про себя трогательно-худенькую и коротко стриженную обладательницу пакетов. – Во-первых, она только из церкви вышла. И не просто так постоять туда ходила: я даже отсюда чувствую. – А во-вторых? – причём тут церковь Фауст не понял и вернулся к наблюдению. Девушка уже подобрала свои пакеты и пошла как раз приблизительно в их направлении. – А во-вторых... А, во-вторых, она же малолетка! – В смысле?.. Ну, восемнадцать-то есть ей? – Фауст недоверчиво прищурился, пытаясь определить её возраст. – Причём тут это... Тебе-то сколько? – Сколько... Не полтинник же... Подожди, ты вообще о чём? – Фауст повернулся к Мефистофелю, сосредоточившись наконец на его словах. – Я что-то не понял. Ты мне тут в воспиталки заделался? Сам сказал: "делай, что хочешь" – в чём проблема-то? – Да... нет... – рыжий как будто стушевался, странно забегав глазами. – Я, э-э, к тому, что вряд ли она так вот внезапно согласиться с тобой иметь дела, даже не зная тебя. На это время нужно, и не факт, что вообще когда-то будет результат. А времени у нас не слишком много, да и ты, судя по лицу, ждать не хочешь. – Не хочу, естественно. Я всю жизнь, блин, жду. Ну и всё, хватит: я думаю, ты прав. Здесь постой. Фауст проследил, как объект его внимания удаляется в сторону парковой аллеи, и поспешил туда же. Было ли это удачным совпадением или же чьей-то помощью – неизвестно, но, когда Ёхан, замедлив шаг до прогулочного, нагнал девушку, один из её пакетов едва не оказался на парковой дорожке: его ручка ожидаемо совершила диверсию под натиском излишек продуктового арсенала. Содержимое, к счастью, практически не рассыпалось. Метнувшись вперёд, чтобы успеть раньше неё, Фауст подхватил раненый пакет, сразу же выпущенный изумлённой хозяйкой, и, закинув в него выскочившие коробочки, поднял, не спеша, однако, возвращать. – Ой, спасибо большое, – девушка потянулась к пакету. – Да не за что, – Фауст благожелательно улыбнулся. – У вас ручка оборвалась. То есть не у вас, у сумки, конечно же, хах. Может, помочь донести? – Спасибо, я сама, – девушка настойчиво потянула пакет на себя, отбирая его. Повесив ручки второго пакета на сгиб локтя, явно с некоторым затруднением удерживая его вес, она прижала первый к груди, продолжая путь. – Ой, да ну что вы, давайте донесу, мне ведь не трудно, – Фауст пристроился рядом, стараясь не слишком заглядываться на необыкновенно большие для её аккуратного серьёзного лица глаза: зелёные, отдающие оливкой. – Такой... утончённой девушке тяжёлые пакеты таскать вообще не следует. И по крайней мере сегодня не придётся. – Так, послушайте, – девушка остановилась, немного раздражённо к нему оборачиваясь. – "Утончённых девушек" я здесь не вижу. Но вижу одного человека, совсем не утончённо портящего о себе впечатление. Что же касается пакетов, то я, к счастью, вроде как не инвалид и способна сама их донести. Спасибо ещё раз за помощь, но дальше я справлюсь. Она снова развернулась и уверенно пошла дальше по аллее. Фауст не стал её догонять, и остался задумчиво смотреть ей в след. Когда он повернулся, чтобы возвращаться обратно к Мефистофелю, тот обнаружился прямо за его спиной. – Как успехи? – невинно поинтересовался он. – Она... Она... – Фауст взмахнул рукой, подбирая слова, – просто огонь. Просто прелесть! Нравится мне она, понимаешь? – О, неужели? – скептично хмыкнул Мефистофель. – И как же зовут твою барышню? Или так понравилась, что ты всё ещё ничего о ней не знаешь? Фауст нахмурился. – Мне не нужно знать всю биографию человека, чтобы понять что-то о нём, если ты об этом. К тому же, первое впечатление обычно самое верное. Он неспеша пошёл вперёд по аллее. – Прекрасно. Рад, что ты умеешь так "читать" людей, – Мефистофель подстроился под его шаг, продолжая диалог. – И что же ты намерен делать дальше, позволь поинтересоваться? Фауст огляделся, проверяя, не слушает ли их кто. – Да ничего. Я что, зря с тобой договор заключал? Очаруй её как-нибудь, чтобы время не тратить, да и всё. Он гордо приосанился, довольный своей идеей. Мефистофель сделал задумчивое лицо. – Это могу, да, но время всё равно потребуется: пока я вас сведу, пока настрою её к тебе всякими разговорами... – Ты не понял, – Фауст притормозил, недовольно зыркнув на рыжего, не понимающего очевидных, по его мнению, вещей. – Мне не нужно, чтобы ты нас сватал. Я хочу, чтобы ты просто её околдовал или как там это у вас делается. Хочу с ней переспать. – А... – всего на мгновение Фаусту почудилось, что на лице Мефистофеля мелькнул испуг, тут же сменившийся противной заискивающей улыбочкой. – Послушай, но ведь разве это интересно? А как же азарт? Радость от победы в игре? – Да что с тобой не так? – их беседа казалась всё более абсурдной и это крайне раздражало Фауста. – Ты что, специально меня бесишь? Если нет, то какого хрена? Ты же демон: ты должен наоборот быть за всякие грехи! Или я чего-то не понимаю? И вообще: в контракте было прописано, что ты должен выполнять мои желания – так выполняй давай! – Тише, тише, – рыжий поднял ладони в примиряющем жесте. – Я ведь не отказываюсь, что ты. Просто... Просто, понимаешь, какое дело... Я уже говорил: она в церковь ходит. Мы над такими людьми гораздо меньше властны. – То есть, ты не можешь её околдовать? А сразу сказать нельзя было? Безо всех этих подводок? – Скажем так: когда мы чего-то не можем, это... задевает нашу гордость. Я надеялся, что ты сам передумаешь в своей просьбе. – Какой же ты душный. – Кто бы говорил. Фауст снисходительно промолчал. Он задумчиво поскрёб подбородок. – Ну что ж... Без магии так без магии. Ты хотя бы можешь узнать, где она живёт? – О, в любое время. Но сначала я хочу предложить тебе ещё один эксперимент. Возвращаясь к нашему спору: если ты действительно так хочешь с ней увидеться, то увидишь каким-то образом. – Что, серьёзно? Прямо сегодня что ли? Мефистофель пожал плечами. – Может, и сегодня. Но тебе надо в это поверить. Научиться доверять жизни. Понимаешь? Начни с этого. – Ну... Ладно. Фауст задумался, попробовал научиться доверять жизни, но не преуспел и решил пока что отложить этот вопрос. – Что дальше? – Что ж... – Мефистофель закатал рукав и взглянул на воображаемые часы, – три часа. Время обеденное. Ты не голоден? – Да, честно говоря, хочу есть, – признался Фауст, которому утром достались только кофе и немногочисленные остатки вчерашней курицы: волшебный холодильник в этот раз почему-то решил ничего нового не выдавать. – Отлично. В таком случае отправляемся есть, – подытожил Мефистофель, заворачивая на очередную дорожку. – Куда? – осторожно уточнил Фауст. – В ресторан, конечно же. Для тебя всё самое лучшее, – хмыкнул тот. Фауст задумался. – А нафига мне ресторан? – снова уточнил он. – Хочу, чтобы ты попробовал роскошь на вкус. Даже если ты был в ресторанах, то явно не в тех, в которых нужно. – Но... – начал было Фауст. – Без "но": в вопросах праздности ты должен мне доверять, – отрезал Мефистофель. Ёхан недовольно покосился на него, но ничего не сказал.

***

Для кого-то ресторан – это шик, эстетическое удовольствие, получение чьего-нибудь внимания, ощущение собственного достоинства, полёт души, место силы и всякое такое. Для Фауста это было место с большим количеством людей и вилок. Роскошь он, признаться, любил, но всегда мечтал о ней в рамках чего-то, не выходящего за стены его дома. Ну и, может быть, ещё дверец потенциальной машины. Вся остальная роскошь была испытанием для нервов и не более того, поэтому рестораны он не любил. Этот исключением не стал. Мефистофель привёл его в какое-то, видимо, невероятно дорогое заведение, но Фауст мог об этом только догадываться, хотя и догадываться-то у него интереса не было. Они прошли мимо круглых столиков, за которыми люди либо обедали в одиночестве, либо обсуждали в группке какие-то вопросы, не обращая внимания на еду: наверняка, обдумывали или уже обмывали какие-то сделки, судя по их костюмам и некоторым доносившимся фразам. К радости Фауста, никто не обращал внимания ни на него самого, ни на его провожатого, хотя дресс-код они явно нарушали. В итоге, пройдя сквозь два основных помещения, они вместе с хостес, сопровождавшей их от самого порога, оказались в vip-зале с длинным столом, подсветками, диванами, пуфами, люстрами, торшерами... – Здесь президенты переговариваются? – в шутку спросил Фауст, когда хостес ушла. Он довольно комфортно расположился на мягком диване и теперь осматривал окружающую среду. Странно, но мрачноватые тона, в которых было выполнено всё здесь, не напрягали его, а наоборот словно приводили в порядок всё внутри. – Нет, президенты переговариваются в других местах. А вот послы здесь бывали, – серьёзно ответил Мефистофель, подхватывая со стола два бокала с шампанским и располагаясь рядом с Фаустом. – Серьёзно? Это... вроде, не принято... – Ёхан машинально забрал протянутый бокал, прикладываясь к нему. – В мире многое делается, но немногое афишируется, – хмыкнул Мефистофель. – А вообще, послы здесь ни при чём. Мне просто показалось, что ты любишь уединение. Фауст окинул его критическим взглядом. – А вообще, – передразнил он, – Ты как-то странно место выбрал. Я не про ресторан, хотя про него тоже. Сидишь тут у меня под боком с бокалом: какие-то стрёмные ощущения, если честно. Мефистофель фыркнул: – Ты сам сел не за стол, а на дальний диван. Было бы странно, если бы я предпочёл беседовать с тобой за три километра. Ёхан поджал губы, не зная, что ответить. Пересаживаться сразу после этого замечания было бы странно, поэтому он снова отпил из бокала, надеясь, что его содержимое скоро закончится и можно будет более законно отправиться к столу: за бутылкой. Желательно прежде, чем придёт официант с едой. – Предполагаю, тебя мучал вопрос, почему никто не обратил внимания на твою одежду? – спросил Мефистофель как ни в чём не бывало. – Мысли читаешь? – прищурился Фауст. – Вовсе нет. Просто несмотря на то, что ты в силу своего характера и ряда других причин редко задумываешься о других людях, в новой обстановке, как я заметил, ты довольно пристально за ними наблюдаешь, как за возможным источником потенциальной психоэмоциональной опасности. А значит, скорее всего, ты быстро оценил их реакцию на нас обоих, вернее, её отсутствие. То, что по твоему мнению должно было вызвать у окружающих наибольший эмоциональный отклик – одежда – его не вызвало, следовательно у тебя должен был возникнуть закономерный вопрос о причинах этого явления. Фауст поморщился. – Потенциальной... какой опасности...? Чего? Ладно, не отвечай, я в принципе понял, – поспешно добавил он, опасаясь повторения тирады. – Так что там с одеждой? – Ничего особенного на самом деле. Любой самый строгий дресс-код становится снисходительным под влиянием денег. А что касается посетителей, то им попросту не интересен никто кроме них. Это часто встречается в высших кругах. Вот если бы ты подошёл непосредственно к кому-то из них и осквернил своим видом приём его пищи, тогда бы, возможно, был бы небольшой скандал, – рыжий ухмыльнулся и тоже отпил из бокала. Пока Мефистофель говорил, Фауст бросил на него очередной нервный взгляд. Рыжий выглядел чертовски спокойным и, кажется, не испытывал совершенно никакого смущения, в отличие от Фауста, чем вызывал у того раздражение. Он вальяжно сидел вполоборота, закинув ногу на ногу и покручивая бокал в длинных пальцах руки, локтем которой он опёрся на спинку дивана. Ёхан с досадой отвернулся, машинально кивая на рассказ о невнимательности "высшего круга" и думая о том, как он всё-таки ненавидит рестораны. Вскоре бокал в руке Фауста опустел и тот, долив вино, всё-таки пересел наконец за стол, озвучив это и мысленно выдохнув. Мефистофель расположился напротив него. Еда была... вкусная. Однако Фауст предполагал, что её, вероятно, баснословная цена опиралась вовсе не на вкус, а на красивые тарелки и мягкие диваны. Быстро утолив грызущий изнутри голод, приковавший его к тарелке, Ёхан вернулся в реальность и теперь жевал спокойнее, незаметно разглядывая при этом Мефистофеля. До этого ему толком не приходилось наблюдать, как тот ест. А ел он, к удивлению Фауста, довольно занятно: как-то основательно и чертовски заразительно, при этом не делая совершенно ничего особенного. У Ёхана возникло почему-то прежде чувство, что ему будет неприятно есть в компании своего попечителя, однако сейчас ему было сложно сосредотачиваться на своей еде, до того его внимание приковалось к чужой трапезе. Мефистофель, почувствовав на себе очередной взгляд, приподнял брови, мол, "что такое?", и Фауст, отрицательно покачав головой, отвёл глаза, испытав при этом неприятную неловкость. Молчание эту неловкость усиливало, но затевать разговор Фауст не собирался: перестав следить за Мефистофелем, он вдруг резко провалился в свои мысли, что снизило и без того не особенно хорошее настроение. За последние дни он действительно отвлёкся, кардинально сменив обстановку, к тому же выспался и нагулялся по городу. Вполне можно сказать "вышел из зоны комфорта". По мнению всех интернет-гуру, он должен был разве что не светиться от счастья, однако единственное, что он получил на данный момент - это усталость. Вероятно, популярные приёмы не работали. Или нужно было подождать. В конце концов, прошло всего два дня, даже меньше... Вздохнув, Фауст снова долил себе в бокал. – Что-то ты не слишком радуешься жизни, мой друг, – заметил Мефистофель, делая пасс вилкой в его сторону. – Что-нибудь не так? – Не знаю, – Фауст поморщился и, помолчав добавил, – Знаешь, пожалуй... Не покидает какое-то ощущение брезгливости к миру. Только сейчас это понял. Поэтому мне что забегаловка, что твой ресторан. Не особо радует. Вино слегка проникло ему в голову, позволяя добавить в обычную рефлексию немного философии. – "Брезгливость к миру"? – переспросил Мефистофель. – Что ж, мне кажется, ты просто не взаимодействуешь с этим самым миром. Он вызывает брезгливость лишь до тех пор, пока ты прячешься от него, считая скоплением заразы. Уверен, сегодняшний сабантуйчик тебе поможет. Тебе просто нужно привыкнуть. Влиться. – Может быть, – мрачно отозвался Фауст, которому изначально не нравилась идея идти на мероприятие, полное людей. – Да брось... Неужели ты такой уж социофоб? Ты ведь работаешь с людьми, – Мефистофель хмыкнул. Ёхан нахмурился и фыркнул. Помолчав немного, он всё-таки решил ответить честно: – Я... Не сказал бы, что боюсь людей. Просто они такие... – Шумные? Холодные? Насмешливые? – Мефистофель сощурился, давя улыбку, если не смех, от чего кончики его губ слегка подрагивали. Ёхан с усталым вздохом откинулся на бархатную спинку стула, прикрывая глаза. – Да. – Наивные до тошноты? Непонимающие? Такие, что под них нужно всё время подстраиваться, чтобы хоть как-то с ними взаимодействовать? Такие все другие? Обычные? Фауст открыл глаза, переводя на Мефистофеля недовольный взгляд. На мгновение ему показалось, что его поняли и можно просто посидеть в этом ощущении, но, похоже, над ним снова стебались. – Ты к чему-то клонишь? Мефистофель скептически-сострадательно буравил его взглядом из-под сведённых к переносице бровей. – Ты не думал, что дело не во всех вокруг, а в тебе? – Издеваешься?! – Фауст выпрямился, вспыхнув от злости. – Я похож на идиота? Естественно, думал! – И как оно? – Какая разница? Какая разница, что и от чего пошло: я не изменюсь - это точно. Лучше моя социализация не станет – зачем вообще об этом думать? Мефистофель спокойно пожал плечами: – Ты не туда смотришь, друг мой гневный. Твой пытливый взор снова обращён на себя. Попробуй посмотреть на других: не почему ты не как они, а почему они – это они. – Чего? – Фаусту понадобилось время, чтобы переключиться, но потом он быстро успокоился, задумавшись. – Ну... Почему? – Почему? – требовательно повторил рыжий. – Сам подумай на досуге. Я ведь не учебник тебе. Фауст остался недоволен этим странным диалогом, но остаток трапезы действительно выглядел несколько задумчивым, а Мефистофель просто мысленно радовался, что его подопечный наконец-то занят делом. Из ресторана вышли около четырёх. До пункта их назначения пешком было добираться прилично, и поскольку Мефистофель предложил проветриться после "посещения сей интерактивной инсталляции, посвящённой пищевой коммерциализации", до места назначения они добрались как раз ближе к пяти. За это время Фауст невольно оказался жертвой экскурсии по своему же городу и узнал много нового о встречных деревьях, под которыми таились трупы, наркотики и древние клады, о шмыгнувшей в подворотню пёстрой кошке, которая "столовалась вчера у самого...!", о маленьком пруде, в который когда-то закинули гидропневмоаккумулятор*... Не то чтобы Фауст не мог прекратить этот поток речи, но он почему-то не хотел. Откуда взялось желание слушать всякую чушь, которая раньше бы несомненно его раздражала, он и сам не знал. Может быть, что-то изменилось в его восприятии чужой болтовни? Он задумался и представил Вагнера. Нет, дело было явно не в болтовне как в явлении. Тогда в чём же? Пока Ёхан думал, они прошли ещё пару домов и оказались по адресу встречи: перед ними возвышались два добротных каменных этажа.