Эксперимент в восточном стиле

- Послушай, неужели нужно было проводить эксперименты именно на шерифе? – осведомился Фридрих, входя в маленькую комнатку, примыкавшую к его кабинету и искусно замаскированную гобеленом. «Друг-алхимик», стоявший у окна и напряженно наблюдавший за действиями армии Джаспера, вздрогнул, обернулся и изобразил на лице полнейшее недоумение, правда, несколько запоздало. - Если шериф Ноттингемский так неосторожен, то это уж точно не моя вина. Типичный европейский варвар, который не способен отличить изобретение века от дубинки дровосека. С этими словами алхимик с достоинством сел в обитое шелком кресло и сложил на коленях тонкие руки в вышитых перчатках, всем своим видом показывая, что разговаривать больше не о чем. - Нет, моя дорогая, - нам, возможно, до вас и далеко, но отнюдь не все «европейские варвары» непроходимые тупицы и простаки. Шериф Ноттингемский пробрался в эту каморку, да так, что ты этого не заметила, хотя и просидела тут всю ночь? Ты хочешь, чтобы я в это поверил? Сарацинка искоса взглянула на него. - Но ведь он мог выкрасть сосуд раньше, например, во время ужина… Кстати, что ты там кричал наверху? - Леди Мэриан отправилась вместе с Гисборном – вбежала в комнату в самый последний момент, - сарацинка скорчила мину, означавшую «типичная женщина варваров», но Фридрих добавил, – Знаешь, меня вполне устраивало, что Гисборн отправится за Вейзи. Вернется он в срок или нет – Ноттингем не сарай, и несколько дней мы уж точно продержимся. Но вот леди Мэриан… Этого я никак не должен был допустить. …Нет, послушай меня (ну что у женщин за привычка – перебивать, не дослушав до конца!). Разговор с ней мне кое-что дал. Он взял со стола листы пергаменты, каллиграфически исписанные диковинными завитушками. - Азрийя, ты уверяла меня, что всю ночь просидела за своими формулами? Нет, потому что со вчерашнего вечера тут ничего не изменилась. Ни словечка! Как я могу это говорить, если не умею читать по-арабски? У меня, моя прелесть, хорошая зрительная память и обостренное внимание – не зря я столько лет был игроком. Несколько минут на Фридриха смотрели широко распахнутые бархатные глаза, не выражавшие абсолютно ничего. Затем она опустила взгляд и, словно решившись на что-то, заговорила. - Эти варварские края… лучше б мы никогда сюда не приезжали. Фридрих, пойми, я совершенно не приспособлена к интригам. Я… я только хочу обогатить человеческий ум знанием, тем, что принесет ему несомненную пользу. А люди – такие, как шериф Ноттингемский – воспринимают мои изобретения только как орудие для своих личных корыстных целей. - Ты хочешь сказать… Подожди, но ведь никто, включая Вейзи, не знал о твоем существовании? - Фридрих, было слишком наивным полагать так! – девушка сложила изящный жест руками, видимо, призванный изображать отчаяние. – Этот человек знает каждый карат в своем замке. Он хитер, как гремучая змея. – Она немного помолчала, теребя свое покрывало. – Шериф пришел вчера ночью, когда все в замке уже спали, а я с помощью натрия выпаривала водород, - в качестве доказательства она указала на стеклянную банку с маслом, в котором плавали куски металла, - Он сказал, что если я буду кричать, то он повесит меня как язычницу, обвиняемую в колдовстве. Я не боюсь его угроз, но не могу позволить, чтобы труды моего отца были преданы забвению. Я сказала ему, что все мои изобретения не являются тайной для разумного человечества, поэтому мне нечего предложить сверх того, что милорду шерифу уже известно. Тогда он раскрыл свои намерения. Я должна была отправить его как можно дальше в потоке времени, – она сделала такую откровенно презрительную гримасу, на которую способна только женщина, - он полагал, что глубина мудрости увеличивается пропорционально размеру временной складки. Когда я высказала сомнения на этот счет, он не пожелал слушать – его не интересует истинное знание, но только сиюминутный расчет, - и вынудил меня согласиться. Он сказал со смехом, что вернется к утру, и я еще сама буду спрашивать себя, не обманывает ли меня память и точно ли приходил кто ночью ко мне с небывалым, фантастическим предложением. Но эти слова мало меня успокоили – поэтому я, против обыкновения, оставила свои упражнения в науке и, как ты заметил, не написала ни строчки. Тревоги за простецов затмили стезю, ведущую к знанию. Когда-то эти пространные излияния в духе ее народа совершенно выводили Фридриха из себя. Но вскоре он понял, что все эти восточные витиеватости очень хорошо усыпляют европейскую бдительность. Поэтому сейчас граф усиленно пытался понять, где в рассказе скрывается зерно истины – по своему опыту он знал, что оно может оказаться вовсе не там, где большинство станут его искать. - Мне кажется, что на сей раз Вейзи совершил потрясающую глупость, - осторожно заметил он. Азрийя опустила покрывало. Ну, конечно, так гораздо удобнее изучать его мысли, не открывая при этом своих! - Это я, - дрогнувшим голосом произнесла она. – Это я сделала глупость. Я не знала, чем это исчезновение будет угрожать городу… да, но я же знала, что ты рассердишься! Я должна была в первую очередь дать знать тебе, а не слушать коварные речи этого удава. О, Фридрих, ты теперь сердишься на меня? Это дивный по своей наивности вопрос был, однако, произнесен таким тоном, словно утвердительный ответ разбил бы ей сердце. Признаться, Фридриху иногда хотелось, чтобы это было правдой. - Теперь не имеет никакого значения, сержусь я или нет, - мягко ответил он. – Ты не знала, что Вейзи за фрукт, а вот я это знал. Поэтому самую большую глупость совершил именно я, согласившись на это его приглашение. - Пойду взгляну, где у этой крепости слабые стены, - с этими словами Фридрих встал и вышел, незаметно сунув в карман бутолочку с кислотой. *** Прошло уже несколько часов, как исполненная решимости Мэриан Найтон покинула отель, бывший когда-то Ноттингемским замком. С тех пор она успела заглянуть в пару-тройку пабов, автомобильный салон, интернет-кафе, с десяток бутиков мужской одежды и даже оружейный магазин. Многие из встреченных ею мужчин с интересом поглядывали на девушку, зашедшую во все эти места явно не по их основному назначению, но к досаде мисс Найтон ни Вейзи, ни Гисборна среди них не оказалось, поэтому к третьему часу она уже не выглядела ни решительной, ни уверенной в своем успехе. «Так не пойдет, - думала Мэриан, примостившись на автобусной остановке. – Как сказал бы Робин – нужно выработать план, ну или хотя бы полплана». Прошлый раз обшарить все углы в Ноттингеме было намного проще, ведь тогда к услугам была вся ноттингемская стража, относительно безмозглая в своем большинстве, но все же способная отличить шерифа Ноттингемского от любого другого человека. И, что важнее, город, который она знала, был в десять, нет, в пятнадцать раз меньше этого. Она кисло уставилась на запруженную машинами Мэйд-Мэриан-Вэй. Возможно, Вейзи едет в одной из этих машин – не проверять же каждую. Светофор загорелся красным, и Мэриан против воли начала разглядывать засеменивших в обе стороны пешеходов. Этот век… неужели Фридрих все-таки прав, и эти люди думают и чувствуют так же, как, например, ее отец или управляющий в маноре Локсли, или служанка, подметающая полы в замке? Внезапно ее внимание привлекла мужская фигура, несколько возвышающаяся над толпой и кажущаяся смутно знакомой. В следующее мгновенье Мэриан уже мчалась через дорогу под мигающий сигнал светофора и орала на полную мощность своих легких: - Сэр Гай! Гай Гисборн! Это я, Мэриан! Гисборн – а это действительно был он – вздрогнул так, словно в него угодила стрела, и, расталкивая столпившихся на тротуаре, бросился ей навстречу. Впрочем, оба они успели пробежать ровно столько, чтобы выскочить на узенькую разделительную полосу под раздраженные сигналы машин. Разноцветный металлический поток хлынул, взревев моторами, и окружил их с обеих сторон; Мэриан растерялась, наступила на собственный шнурок и оказалась в объятиях Гисборна. Пытаясь перекричать грохот машин, Гисборн что-то твердил о том, как неблагоразумно с ее стороны было вбегать, куда не следовало, а потом пропадать в чужом городе (видимо, напрочь забыв, насколько этот город не чужой и ему, и ей); Мэриан его не слушала и только думала о том, что если в этом веке что-то и осталось неизменным, так это чувства Гисборна к ней. - Так вы видели Вейзи? – спросила она наконец. - Плевать на Вейзи, я искал вас! Слегка отстранившись, Мэриан воззрилась на накрахмаленный лацкан его пиджака, пахнувший дорогими духами, и манишку белоснежной рубашки, невольно наводившую на мысль о рекламе стирального порошка. И поскольку иначе находиться на крошечном островке, на котором они оказались, было совершенно невозможным, она позволила с минуту беззастенчиво обнимать себя посреди дороги. - Я безумно за вас волновался… Машины остановились, светофор засиял зеленым. Зыбкий островок посреди грохочущего металла снова вырос до размеров обычной пешеходной дорожки. Мэриан высвободилась из его объятий: - Совершенно напрасно. Мы же с вами в современном британском городе, а не в экваториальной Африке. Быстрее, зеленый здесь горит очень мало. - Если бы вы оказались там, где был я, то вы бы так не говорили. - А где вы были? - Раз вы там не были, - Гисборн прокашлялся, - то лучше вам и не знать. Мэриан подозрительно уставилась на него. - Ну, уж нет, раз начали – говорите! - Вы зря настаиваете. - Гай, прекратите ломаться! Вы должны сказать, это может быть очень важно, - добавила она как последний аргумент. Гисборн вздохнул. Он не представлял, чем это может быть важно, но ведь она впервые в жизни назвала его просто Гаем – не прибавила ни «сэр», на еще какое-нибудь словечко, которое обычно добавляют, когда хотят подчеркнуть дистанцию. Против этого устоять было невозможно. - Как хотите. После всей этой алхимической белиберды я очутился в придорожной мотеле на трассе… да, неважно, на какой трассе. Короче говоря, я быстро постиг, как храпят дальнобойщики, как провисает и скрипит пружинная кровать, а также как быстро бегают тараканы, если включить свет. Пятерых я убил, еще стольким же удалось спастись под плинтусом. Это, говорят, цивилизация? Тараканов у меня не водилось даже в Локсли-маноре! Чего вы смеетесь? Мэриан хохотала так, что сережки у нее в ушах прыгали, как теннисные мячики. - Представила, как недоумевали дальнобойщики и тараканы, откуда среди них затесался ваш элегантный костюм! Не знала, что вы так чувствительны к комфорту! Как странно, - внезапно ей стало несмешно, - как странно: я оказалась в гостинице, вы тоже… В этом есть какая-то логика… Мы в этом веке – всего лишь временные постояльцы. …Гай, я знаю, где искать Вейзи! - Это называется старая часть города? Бессовестное вранье! Я ни единого здания здесь не помню! Они торопливо шагали вверх по Парламентской улице, с обеих сторон которой на них смотрели высокомерные шедевры архитектурной мысли разных эпох. - Гай, перестаньте ворчать. Здесь находится большая часть отелей в Ноттингеме. И в одном из них мы, скорее всего, обнаружим шерифа. Я и не думала, что эта загадка так просто разгадывается. - А вы уверены в своей догадке? Это может быть простым совпадением, тем более, уж в очень разных местах мы оказались. - Ну, возможно, здесь играют роль еще какие-то факторы… Скажем, социальный статус в вашем собственном веке или внутреннее состояние личности. - И где вы только нахватались этих слов? Ни о какой «личности» в XII веке и понятия не имели. Мэриан подумала, что в Гисборне осталось гораздо больше от XII века, чем в ней. Возможно, потому что он всегда был безнадежным консерватором? - Хотя, может, и есть в этом какой-то смысл, - сказал Гисборн после непродолжительного молчания. – Вы – истинная леди в любых обстоятельствах, ну, а я – безземельный рыцарь, вынужденный вечно прогибаться под начальство, и худо-бедно пытающийся строить хорошую мину при плохой игре. Мэриан посмотрела на него и сделала над собой усилие, чтобы вновь не расхохотаться. Странно, она никогда не думала, что будет так рада видеть Гисборна. А она не могла не признаться себе, что сейчас действительно рада его видеть. - Гай, постойте. Я подумала, - она присела на корточки и снова принялась завязывать свои шнурки, - мы могли бы никуда не ходить, а просто позвонить туда, куда нам нужно. Тут, - она развернула путеводитель, - есть номера телефонов. У вас сотовый с собой? Свой я, кажется, оставила в номере. - Нет, – мрачно изрек Гисборн. – У меня его вытащили, пока я путешествовал на этом… общественном транспорте. Из внутреннего кармана, между прочим. - Понятно, - Мэриан осторожно свернула путеводитель. – Значит, идем пешком. «Отель Уэлбек, Холидей Инн, Мидтаун хостел…», - Мэриан твердой размашистой линией вычеркивала названия отелей, в которых им с Гисборном пришлось услышать уже ставший привычным ответ: «Извините, но такой постоялец у нас не значится». Гисборн смотрел в карту, перегнувшись через ее плечо. Он уже тоже начал подумывать о том, что с каждым новым отказом оптимизма оставалось все меньше. Хорошо, с Ноттингем-каслом и безвестным мотелем на трассе они разобрались, но как должен выглядеть отель, достойный Вейзи? С горой черепов вместо скульптуры в холле? - Последний отель в этом районе, - сказал он и вопросительно посмотрел на нее. – Идемте. Отель «Колизей» встретил их предательски скользкими ступеньками из черного мрамора и двумя неподвижными швейцарами перед дверьми из отражающего стекла. Ни эмблемы, ни орнамента, ни обычных кадок с декоративными кустиками, придающих любому самому пафосному отелю ощущение камерности. Когда сенсорные двери бесшумно распахнулись перед гостями и так же бесшумно сомкнулись за их спинами, Мэриан слегка поежилась. Сколько она ни уверяла себя, что позади остался шумный и гостеприимный город, окруживший их безликий минимализм уверенно провел черту, отделяющую всех преступивших ее от правил, царящих извне. - Будь я холопом, если мы чего-нибудь здесь добьемся, - тихо проворчал Гисборн. - От того, что мы спросим, хуже не станет, - ответила Мэриан. Гисборн посмотрел на нее, и в его взгляде явно читался вопрос «а вы в этом уверены?», но вслух не сказал ничего. - Гай, я не знаю иного способа узнать, останавливался ли здесь человек или нет, кроме как спросить об этом. - Разумеется, - в его голосе Мэриан почудилась ирония. - Только спросить о Вейзи – это еще не значит добраться до Вейзи. - Так вы думаете, что шериф точно здесь? Гисборн хмыкнул. - Мэриан, я просто слишком хорошо знаю свое начальство. Странно, что это раньше не пришло мне в голову. Не иначе, как ваше деструктивное влияние. - Что? – воскликнула Мэриан - пожалуй, слишком громко. Но вовремя прикусила язык. Этот мрачный сарказм, ни с того, ни с сего одолевший Гисборна, явно неспроста. Видимо, Вейзи и впрямь недалеко. На рецепции их ждала третья неподвижная фигура – портье, запакованный в глухой костюм по самые уши, медленно шевелил пальцами по бесшумной клавиатуре. Впрочем, когда гости поравнялись со стойкой, он встретил их безупречно-вежливой улыбкой. - Добрый день, чем могу помочь вам? - Мы ищем одного человека, его фамилия Вейзи. Скажите, не останавливался ли у вас кто-нибудь с такой фамилией? Улыбка немедленно стала еще лучезарней и шире. - Извините, но мы не даем сведения о наших постояльцах. - Но…, - промямлила Мэриан и бросилась в атаку. – Понимаете, нам очень нужно это знать. Мне неловко настаивать, но поверьте, это очень важно, и не только для нас, - она вложила в эту тираду всю силу своего убеждения, но портье только нацепил на лицо новую улыбку – сдержанную и оскорбительно-любезную. - Сожалею, мэм, но я не располагаю полномочиями распоряжаться нужной вам информацией. - Милейший, послушайте-ка, если вы сию секунду не скажете нам…, - угрожающе протянул Гисборн и положил на стойку руку в черной перчатке, но Мэриан вцепилась ему в рукав и зашипела в ухо: - Гай, прекратите, вы не у себя в маноре и не на сборе налогов! Хотите угодить в участок за избиение служащего отеля? Портье перестал улыбаться. - Одну минуту. Возможно, я смогу кое-что сделать для вас, - он заблокировал компьютер, взял ключ из ящика и направился к лифту. - Гай, мне не нравится эта внезапная уступчивость. Я бы на его месте вызвала полицию. - Мэриан, просто иногда нужно проявить немного твердости, и все пойдет на лад, - Гисборн ухмыльнулся и с довольным видом потер подбородок. - Как бы нам не вышла боком ваша твердость. Будет счастьем, если он просто надул нас и решил обойтись без лишнего шума. Мы уже десять минут тут торчим. - Могу доказать вам, что это не так, - Гисборн указал ей на лифт, из которого вышел улыбающийся портье. Мэриан не нашлась, что ответить, поэтому просто гордо фыркнула. Это казалось невероятным, но узкая вышколенная фигура, подойдя, заговорила самым любезным тоном: - Вы мистер Гай Гисборн? - Он самый. - Рад приветствовать вас, сэр. Мистер Вейзи действительно занимал у нас комнату, но съехал два дня назад. Он оставил записку на ваше имя. - Два дня назад? – воскликнула Мэриан. – Но это невозможно! - Извините, мэм, но это все, чем я могу помочь вам. - Позвольте, - Гисборн протянул руку и вскрыл конверт. – «Мальчик мой, я не сомневался, что ты последуешь за своим старым, лысым и несносным боссом – тем не менее, я польщен. Жду тебя по адресу Мелтон роуд, 150 после 19.30 по Гринвичу. И будь пунктуален: не заставляй меня придумывать инновационные способы воспитания подчиненных в томительном ожидании твоей бестолковой личности». – Гисборн хрустнул пальцами так, словно хотел скомкать бумажку и швырнуть ею в портье, но сдержался, - Что это писал Вейзи, сомнений нет. Ну вот, Мэриан, кажется, все прояснилось. Идемте. - Благодарю вас, - Мэриан осторожно кивнула портье и бросилась за Гисборном, шагающим к выходу и физически ощутимо излучающим волны ярости. - Гай! – она нагнала его на выходе, едва не поскользнувшись на гладких ступенях. - Я не возьму в толк, зачем я, рискуя жизнью, отправился искать эту скотину? – Гисборн медленно повернулся к ней. – Чтобы она снова имела возможность устраивать из меня мишень для своих издевательств? - Гай, но ведь дело не в этом, - Мэриан осторожно тронула его за локоть. - А в чем, Мэриан? В чем? Плевать на все, пусть делает что хочет в этом веке или в любом другом! - Гай Гисборн! – Мэриан встала перед ним и преградила ему дорогу. – Сейчас не время сводить личные счеты. Поверьте, я бы, как и вы, с превеликим удовольствием никогда больше не встречалась с Вейзи. Но вы же сами знаете, в чем причина. Несчастные ноттингемские жители, которые сейчас сидят в осаде, англичане, ваши соотечественники – они ждут вашей помощи. И вашей лояльности. Она подошла ближе и коснулась его руки. - Я понимаю ваше возмущение. Не вы один стерпели от шерифа сполна унижений и оскорблений. Но, в конце концов, в ваших руках все изменить. И… я рада, что вы так сказали. Правда, рада. Это значит, что и для наглости Вейзи есть предел.