Бесконечное лето

      Вернувшись в гримерку, первое что слышит Антон, это:       — Вот, а Шаст вот так выглядел.       А следом заливистый смех. Арсений тоже тянет губы в улыбке и мечется взглядом между смеющейся Надей и фотографией с последней репетиции в собственном телефоне.       — Блин, ну теперь понятно, почему все так смеялись.       Антон прикрывает за собой дверь и, проходя мимо сладкой парочки подружек, протягивает Арсению жестяную банку с тоником. Арсений, даже не повернув головы, принимает ее.       — Да капец, меня самого размотало, когда он вышел в трениках растянутых и майке, не знаю даже почему, — и Арсений опять звонко смеется, совершенно отвратительно щурясь и морщась.       Антон падает на диванчик, пшикает банкой собственного тоника, и наконец-то расслабляется, откидываясь на спинку.       — Ладно, ребят, я побежала уже. — Надя тянется вперед, коротко чмокая Арсения в щеку и следом разворачивается к Антону, склоняясь к нему. — А вы сами-то чего еще не переоделись даже?       Приобняв Надю, Антон плюхается обратно на диван, и оглядывает себя так, словно и не замечал до этого момента, что все еще одет в неудобные классические брюки со стрелками и рубашку, которую все же выправил из-под пояса.       — Да мы тут еще надолго, — Арсений, как и всегда, быстрее находится с ответом. — Они там щас между собой договорят, потом с нами будет отдельный разбор полетов.       — А, — Надя понятливо кивает и направляется к двери. Арсений идет за ней следом. — Ну, удачи вам. Надеюсь, все получится, я, правда, классно время провела. Все, пока!       Она напоследок отправляет воздушный поцелуй и скрывается за проемом двери, Шаст бросает в ответ ленивое «Пока-пока», а Арсений выглядывает в коридор, провожая ее взглядом. Держится за ручку двери и стоит с застывшей полуулыбкой еще пару секунд, а потом разворачивается, закрывая дверь. Раздается щелчок замка, от которого брови Антона удивленно взлетают вверх.       Арсений все еще на взводе, наэлектризованный, заведенный, стоит, прижавшись спиной к закрытой двери, вертит в руках банку с газировкой и улыбается.       — Как ты? — спрашивает Антон.       Арсений расплывается в широкой улыбке и отталкивается от стены, шагая к нему.       Ему достаточно двух шагов, чтобы пересечь комнату и упереться в колени Антона, но для самого Антона мгновение растягивается в вечность.       Он опять попадает в ловушку, залипая на все микродвижения, стараясь уцепить взглядом все и сразу в этом невозможном человеке. Он нависает над ним, и Антон зачарованно следит за тем, как сильные жилистые руки вдруг поднимаются, как Арсений открывает банку, как он закидывает голову, делая глоток. Антон видит, как тот дышит, чувствует тепло чужого тела, и так хочется прикоснуться к прекрасному, чтобы просто убедиться, что он действительно существует.       На короткую секунду дыхание перехватывает, когда Антон понимает, что прикоснуться ведь можно.       Протягивает руку, опускает ее куда-то под коленку Арсения. Тот шагает ближе, удобнее устраиваясь между разведенных коленей Антона и все еще смотрит сверху вниз.       — Мы правда это делаем? — спрашивает Антон.       — Что? Пьем холодную газировку, когда ты еще не до конца вылечился?       Антон фыркает, слегка сжимает чужую ногу и тут же ловит смешливый взгляд.       Арсений все еще смотрит, глупо улыбается, молчит. Антон тоже взволнован тем, что у них будет свое шоу. Что у них, кажется, все получается. Что они оба знают, что даже если вдруг случится так, что это шоу не утвердят, им обязательно дадут шанс с чем-то другим. Что вопреки всему и всем, они находятся сейчас вот здесь, где оба делают то, что хотят и то, что любят. И плюс ко всей невыносимой головкружительности счастья, они еще и разделяют этот момент друг с другом.       Антону достаточно теплого взгляда и того, как Арс опускает сверху свою руку, проводит пальцами по тыльной стороне ладони, гладит запястье и так застывает. Антон, слегка надавливая, проводит рукой выше по ноге, просто потому что ему можно. Арс позволяет, сжимает его запястье на несколько секунду и отступает, чтобы начать переодеваться.       Расплывшись в улыбке и закусив большой палец, Антон наблюдает за тем, как ловко Арс расстегивает верхние пуговицы рубашки, и не может сдержать хитрой улыбки:       — Арс, а ты правда прямо тверкал там?       Арсений застывает на мгновение и переводит на него усталый взгляд. Антон смеется, закидывая голову.       Скорее всего Антон даже не осознает того, как соблазнительно дергаются его брови, когда он, слегка понизив голос, спрашивает:       — Покажешь?       Скорее всего, Антон понятия не имеет о том, как на Арсения действует этот тон вместе с этим прищуром. Но он точно может уловить в застывшем Арсении момент, когда тот позорно быстро поддается на провокацию.       И Антон знает, что в следующую секунду Арсений слегка согнет колени, упрется в них ладонями и…       И это будет одновременно и дико смешно, и дико возбуждающе. Антон будет смеяться до топота, Арсений продолжит, словно ему этой реакции недостаточно, обязательно упадет на пол, будет смеяться вместе с Антоном, убеждать того, что да, именно так он и сделал, пока Антон будет отрицательно мотать головой, все еще смеяться, хватать его за руки, словно без этой поддержки он свалился бы на пол под лавиной смеха, вырывающейся из груди. Потом Антон обязательно скажет что-то типа: «Арсений, ты пиздец», притянет к себе за локоть, коротко чмокнет его в губы, и они наконец будут переодеваться, потому что впереди, правда, еще много работы.