One for sorrow, two for mirth

Дни проносятся один за другим, и вот уже не за горами Хэллоуин. Гермиона с утра до ночи утопает в учебниках. На этой неделе она занята рефератом по средневековой алхимии. Сегодня надо во что бы то ни стало написать главу о попытках создания Философского камня до Фламеля. А значит, её ждёт долгий вечер в библиотеке, ведь все материалы по камню держат в Запретной секции. Впрочем, это даже хорошо: в библиотеке её вряд ли станут доставать обеспокоенные судьбами Хогвартса ученики. Кое-как смирившись с объединённой гостиной и упразднением кубка факультетов, не унимающиеся борцы за распределение тут же ухватились за квиддич. Гермиона уже готова на стенку лезть. Её-то в квиддиче всегда волновало только то, целы ли по окончании кости дорогих ей игроков (а по иронии судьбы почти все её друзья так или иначе участвовали в школьных матчах). Будь на то её воля, в Хогвартсе на место в команде можно было бы претендовать только с пятого, а то и с шестого года… Словом, эта игра ей давно поперёк горла. А теперь ученики не дают ей прохода, забрасывая вопросами о судьбе «одного из столпов магической культуры»! Гермиона забивается в самый тёмный и тесный уголок библиотеки и торопливо раскладывает письменные принадлежности. Сюда она редко приходит. Её любимое место на втором этаже у окна: там можно при желании пару минут передохнуть, любуясь видом. Но сегодня ей нужно проявить чудеса скрытности. К завтрашнему дню глава должна быть готова, если Гермиона хочет дописать реферат вовремя. Нельзя, чтоб её отвлекали. Сейчас самый разгар обеда, и библиотека практически пуста. Это лучший момент, чтобы взять все нужные книги — никакой толкотни и делёжки единственного экземпляра редкого издания… И никаких вопросов про сраный квиддич. Гермиона битый час подыскивает книги по теме. Большинство она выписывает из Запретной секции, но биографии некоторых интересующих её алхимиков, например Изобэля Изобильного, — это бесконечные и мучительно нудные опусы, которые никто не станет стеречь только из-за пары абзацев о Философском камне. Наконец, нагруженная всем, что хотя бы в теории может пригодиться, Гермиона возвращается в уединённый закуток, который облюбовала. И тут же обнаруживает, что закуток растерял свою уединённость. Тут всего два небольших стола, и второй успел занять… Драко. Что ж, может, он не напарник мечты, но хоть про квиддич спрашивать не будет. — Привет, Драко, — бросает Гермиона, усаживаясь напротив него. — О. Грейнджер? — Он оборачивается, видимо, ожидая, что она не одна. — Привет. Ты не против? Я могу и другой стол найти, если… — Не нужно, — она машет рукой для верности. — Оставайся. Он молча кивает и погружается в чтение. Она открывает «Исчерпывающие изыскания об извечном» на странице с содержанием и ищет главу о жизни, её длительности и продлении. В общем-то это одна из любимых книг Гермионы в Запретной секции. Она написана очень подробно, но при этом довольно остроумно для научного труда. Единственная беда — наложенное на неё заклятье шифровки. Наличие шифра, кажется, призвано символизировать таинственность тонких материй. В каком-то смысле волшебные шифры проще обычных. Почти всегда заклятье лишь заставляет буквы исчезать или гулять по странице, а расшифровать текст можно заклинанием-ключом — в библиотеке оно обычно записано на отдельном листке и вложено в книгу. Увы, листок с ключом к этому фолианту явно был утерян ещё до поступления Гермионы. Зато за все эти годы она так часто пользовалась им, что последовательность этого шифра уже прочно засела в голове. А значит, читать будет хоть и неудобно, но вполне возможно. — Верба пульвис, — произносит Драко и, вытянув к ней левую руку с палочкой, касается полупустых страниц книги. Правой он продолжает сосредоточенно выписывать что-то в свой пергамент. Буквы тут же перестают блуждать, и впервые в жизни Гермиона видит полный текст «Исчерпывающих изысканий». — Ой. Ты знаешь ключ… Спасибо. Он кивает и, пока она срочно записывает слова заклинания на обрывке пергамента, поясняет: — У нас в особняке есть такая книга. Много раз читал, вот и запомнил. Гермиона, к собственному стыду, ловит себя на привычной мысли: «Золотой особняк золотого мальчика». Тут же спохватившись, она больно закусывает губу и делает себе молчаливый выговор. Именно такие гадкие мысли довели Херберта и всех ему подобных до слепой ненависти. Довольно долго они сосредоточенно читают в тишине. Но взгляд Гермионы нет-нет да и соскальзывает с текста на Драко. Это отвлекает и бесит, а ведь он никак не мешает ей, даже не смотрит. По прошествии двух часов, которые должны были по прикидкам Гермионы пройти куда продуктивнее, она встаёт из-за стола. — Я сбегаю перекусить. Ты пока не уходишь? — Нет. — Тогда посторожи мои книжки, пожалуйста, — просит она, подхватывая с пола свою сумку. — Ладно. Могу и за вещами присмотреть, — предлагает он, глядя, как вес сумки тянет её плечо к полу. — Да не надо, я же могу её невесомой сделать. Забей. Библиотеку она покидает чуть ли не бегом. Сидя в Большом Зале над тарелкой остывшего пастушьего пирога, Гермиона не может выбросить из головы их странные посиделки в библиотеке. После сумбурного признания Драко они практически не пересекались. Разумеется, с большинством нападок на «проклятого Пожирателя» всё ещё приходилось разбираться ей, но со временем его почти оставили в покое. Ничего даже приблизительно равного по жестокости тому случаю в туалете за прошедший месяц не возникло. Сам Драко старался лишний раз не высовываться и к ней тоже не обращался, так что, откровенно говоря, она совершенно забыла, что он в неё… Что он испытывает по отношению к ней определённые чувства. Но теперь-то она вспомнила, и любопытство уже не отпускает. Как она могла все эти годы не замечать? Неужели он настолько хорошо скрывает все свои чувства? В библиотеке он ни разу даже не взглянул на неё, он совсем… Гермиона застывает, даже пирог перестаёт жевать. Драко совсем ей не мешал. Обычно для неё учить что-то в компании — всё равно что жонглировать двадцатью мячами. Репутация отличницы притягивает к ней всевозможные вопросы, просьбы и мольбы. Не только Рон и Гарри вечно пытались выехать на её знаниях и ответственности — Гермионе приходилось тащить весь свой факультет, включая и кое-кого из старших товарищей. Даже парочка когтевранцев предпочитали консультироваться не с однокурсниками, а с ней. И сейчас всё продолжается в том же духе, не говоря уже обо всех жалобах и вопросах, которые ей задают как старосте. Подобное признание, конечно, невероятно ей льстит, но сил она от этого тратит не меньше. Дни, когда ей удавалось позаниматься в тишине и спокойствии, можно пересчитать по пальцам… И то, в основном, это всё-таки были ночи. Так что сегодня она, возможно, впервые работала в библиотеке бок о бок с одногодкой, который скорее всего писал этот же реферат, и ей ни разу не пришлось ему помогать. Более того, он помог ей — пусть даже всего с одним заклинанием. Короче говоря, учиться в паре с Драко Малфоем оказалось… неожиданно легко. На следующий день она занимает тот же стол и зарывается в магнум опус Базилия Валентина — Двенадцать ключей. Этот двенадцатитомник рекомендуется проштудировать каждому начинающему алхимику, но в реальности лишь единицы читают его целиком. Даже сама Гермиона читала до этого лишь магловскую редакцию — то есть, по сути, краткое содержание. Она как раз продирается через латынь в книге по Второму Ключу, когда раздаётся голос Драко: — Привет, Грейнджер. Не против? Гермиона не против, и они молча работают до самого закрытия библиотеки. Так продолжается день за днём. Они сидят друг напротив друга и учатся: читают, скрипят перьями, шуршат ветхими страницами редких томов. Пару раз Драко ненадолго берёт книги у неё, а в один из вечеров она вдруг замечает в его стопке материалов пособие, которое даже не рассматривала в рамках этого реферата, — «Индуистская аналитика: исследование астр». Дело всё в том, что одна из индуистских астр по описанию имеет свойства, почти идентичные Философскому камню. И хоть в классическом дискурсе её всегда обходят стороной, Гермионе хочется упомянуть об этом в своей работе, так что, немного поборовшись со своей гордостью, она всё-таки просит у Драко «Исследование астр». Это неожиданное академическое сотрудничество не заканчивается даже после Хэллоуина, когда они сдают готовые рефераты. Гермиона переключается на продвинутые задачи по нумерологии, а Драко, судя по названиям в его стопке книг, занят каким-то личным алхимическим исследованием. Всю первую неделю ноября они проводят в этой расслабленной тишине. Раз или два Драко опережает Гермиону, но всё же чаще она приходит первой и через некоторое время обязательно слышит: «Привет, Грейнджер. Не против?» Трудно сказать, вежливость это, или он действительно думает, что однажды она возмутится, но теперь эти слова звучат для неё как пароль. На второй неделе ноября Драко вдруг не приходит — впервые за всё это время. Гермиона целых три часа ожидает, когда же раздастся привычная фраза, прежде чем окончательно признать, что сегодня его не будет. В ответ на это осознание её охватывает паника. Вдруг с ним что-то случилось? Скажем, очередное проклятье всё-таки достигло цели? Но она замечает Драко на ужине — целого, невредимого и абсолютно спокойного. Приходится убеждать саму себя, что никакого права злиться у неё нет. Они ведь не договаривались вместе заниматься в библиотеке, просто так совпадало. Да, каждый день, да, целый месяц подряд, но тем не менее у Драко могли возникнуть другие дела, и посвящать в них Гермиону он точно не обязан. Они не друзья. Дни идут своим чередом, и она продолжает пропадать в библиотеке одна. Драко так и не появляется. Через неделю Гермиона решает выбраться из их укрытия и снова расположиться в своём любимом месте. День как раз солнечный, и было бы попросту глупо мариноваться в самом душном и пыльном закутке… Но не успевает она даже вещи разложить, как рядом тут же возникает Роджер Малоун и буквально хоронит её под водопадом вопросов о магловских обычаях. Назавтра ему сдавать эссе по Магловедению, и кто же, кто может поведать ему нужную информацию? Разумеется, Гермиона Грейнджер и никто иной, и неважно, что лучший друг Малоуна — Джастин Финч-Флетчли, точно такой же маглорождённый. Весь оставшийся вечер Гермиона проводит, наслаждаясь ласковыми лучами солнца и отчаянно проклиная себя за идиотскую идею сесть там, где её способен найти хоть кто-то кроме лучшего в истории напарника по учёбе — Драко Малфоя. За пару дней до начала зимы она вдруг натыкается на Драко в общей гостиной. На дворе ночь, и кроме него в комнате ни души. Пожалуй, только в это время он и может позволить себе зайти в гостиную, не рискуя схлопотать от кого-нибудь сглаз. Драко оккупировал центральный диван, прямо напротив камина. Вполне логично, это всё-таки самое тёплое место в помещении. Она как раз собиралась устроиться там же. Впрочем, диваны свободно вмещают четырёх человек, двое уж точно мешать друг другу не будут. Она усаживается на противоположном краю от Драко, но тот, подняв на неё взгляд, всё равно вскакивает на ноги. — А, Грейнджер. Доброй но… — Сядь, Драко. Они не друзья. Но врагами быть смысла уже нет. — Не утруждайся, Грейнджер. Благотворительность мне не нужна. Он поспешно хватает свою мантию и книгу, которую читал. — После войны я совсем разучилась быть терпеливой. Или сам сядешь, или я тебя обездвижу. Решай. Драко застывает, будто его уже обездвижили. — Ого, Грейнджер, а ты… Жёсткая, — саркастично отмечает он, но послушно садится. Скрестив ноги и откинувшись на спинку, он неотрывно смотрит на неё изучающим взглядом. От этого жутко неуютно, но она ведь сама попросила его остаться, и он выполнил просьбу — это уже что-то. Гермиона открывает свою книгу и изо всех сил старается забыть, что он вообще тут. — Ну? — раздаётся голос Драко, когда она почти доходит до конца страницы. — Что? — Ты же собиралась прочесть мне лекцию о том, как важно доверять миру и налаживать отношения с бывшими врагами? Она отрывает глаза от текста и устало вздыхает, не в силах сдержаться. — Я собиралась почитать у камина. А ты уже читал. И мы явно не помешаем друг другу, сидя каждый со своей книжкой — вот и всё. Я не пытаюсь насильно с тобой подружиться, если вдруг ты этого опасаешься. Просто не обязательно из-за чувства вины шарахаться от меня, как привидение… Может, тогда и выглядеть как привидение перестанешь. Да чтоб тебя. В итоге всё-таки прочитала лекцию, прекрасно! Драко несколько раз моргает, прямо как киношный робот после установки новой программы. Затем открывает книгу и снова углубляется в чтение. Усмехнувшись, Гермиона следует его примеру. Они долго сидят так и просто читают. В гостиной ни звука, кроме баюкающего треска горящих поленьев да изредка — шороха страниц, и сосредоточенность, так легко дающаяся в молчаливой компании Драко, перетекает в почти что домашний уют. Будто бы рядом Рон и Гарри уже заснули прямо на книжках, пока Гермиона продолжает увлечённо читать. Она тихонько фыркает. До чего же ей невыносимо одиноко, если даже присутствие сраного Драко Малфоя навевает тёплую ностальгию… Когда глаза уже с трудом удаётся держать открытыми, Гермиона неслышно соскальзывает с дивана, желает Драко доброй ночи и направляется к лестнице. — Грейнджер, постой. Судя по звукам за спиной, он тоже поднялся на ноги. — Как мне перестать быть привидением? Она замирает на ступеньках и оборачивается. — Ну, можешь, к примеру, называть меня по имени, а не просто «Грейнджер». Он грустно усмехается, качнув головой. — Вынужден отказать. Так у меня могут появиться ложные надежды, а я бы предпочёл не иметь их вовсе, чем потом смотреть, как они разбиваются вдребезги. Да блин. Она в очередной раз начисто забыла, что Драко — это даже в мыслях звучит безумно — в неё влюблён. И будто одного этого факта мало, ещё и говорит об этом так спокойно! Гермиона чувствует жар, подступивший к лицу. Хвала Мерлину, в гостиной темно, и не видно, как покраснели её щёки. — Кстати, а ты-то когда вдруг начала звать меня по имени? — Драко, к счастью, возвращается к теме обращений. — Я, честно говоря, не ожидал. Поттер и Уизли наверняка были против. Гермиона хмурит лоб, честно пытаясь вспомнить. И внезапно осознаёт, что это случилось задолго до конца войны. — Думаю, когда… Когда ты из карикатурного персонажа стал обычным человеком, Драко. Он красноречиво поднимает бровь. Видимо, придётся объяснить подробнее. — Конкретный день я тебе не назову, но точно помню, это было в разговоре с Гарри на шестом году. Ты тогда выглядел таким измученным, что я забеспокоилась… Драко делает робкий шаг в её сторону. — Забеспокоилась? Обо мне? Зря она это сказала. Сейчас, похоже, как раз рождаются те самые ложные надежды, которых он надеялся избежать. — Драко, ты же был как живой труп. Тут кто угодно забеспокоится… — она старается говорить максимально незаинтересованно. Логично ведь звучит? Людям свойственно переживать, когда кто-то кажется смертельно больным? — Да этого почти никто не заметил, — практически шепчет он. Потом фыркает, запустив руку в волосы, и делает ещё шаг. — Видишь? Я поэтому и боюсь, что начну на что-то надеяться. Прошу, не поступай так со мной… Решительно кивнув, Гермиона торопливо подходит и подаёт ему руку. — Я тебе обещаю: никаких ложных надежд. Честно. Драко окидывает её озадаченным взглядом. — Хочешь дать Непреложный Обет о такой ерунде?! — наконец выпаливает он в полном шоке. Гермиона недоумённо хлопает глазами. — Нет! Просто руку мне пожми, болван! И попытайся поверить на слово! Как же у волшебников всегда всё легко, кошмар… — она начинает уже просто ворчать, и Драко всё-таки пожимает протянутую ладонь. Рука у него как змеиная кожа: с виду кажется влажной, скользкой, но на деле сухая и шершавая. — Ну вот. Обещание скреплено, — произносит она уже мягче и разжимает ладонь. Он кивает. — Спасибо, Грейнджер… Я верю тебе. Доброй ночи.