Эттеленьяр

Воспоминания 2/4       1914 год стал для меня по-настоящему особенным. Это день когда закончилось моё обучение у отца, а именно его особому стилю фехтования, что совершенствовался и дополнялся на протяжении не одного тысячелетия. Само собой я была далека от уровня отца, но базис который открывал путь к самостоятельным тренировкам я освоила в совершенстве. В этот же год, проживая своё девятое тысячелетие, родители решили что их путь в этом мире окончен, и, дав мне наставления, навсегда растворились в тенях.       Честно, я ощутила что-то подобие скуки. Впервые мне не было чем заняться, так как ранее ко всему меня принуждали родители. Теперь мне приходилось делать это самой, но и немного поскорбеть у меня получилось. Всё же я любила их насколько могла, но прошло достаточно мало времени прежде чем чувства отступили.       Но вот, настало 28 июля, началась Первая Мировая война. Я тогда жила в Англии, в уже моём старом особняке, что был полностью восстановлен спустя столетия. Начало войны стало переломным моментом в моей жизни, так как я решила в ней поучаствовать, нелегально пересекла границу с Францией и, выловила какого-то бедного солдата, свернула ему шею, поужинала и, забрав себе его форму, в 1916 оказалась на фронте.       Было 21 февраля. Я была под командованием Филиппа Петена. По разведданным нам стало известно что Германия сосредоточила 6,5 дивизий на фронте, что был протяженностью около 15 километров, у нас де было всего 2 дивизии. Небо было очищено от нашей авиации, что предоставляло возможность Германии беспрепятственную работу корректировщиков огня и бомбардировщиков. Было очевидно что та сторона, которая получит преимущество в воздухе, получит его и во всей битве. Первое, что сделала Германия — это массированный восьмичасовой артиллерийский обстрел, после чего перешли в наступление на правом берегу реки Мёз — здесь мы оказали им упорное сопротивление. На моих глазах гибли десятки, даже сотни солдат. Помню в тот момент ещё радовалась, что скоро у меня будет пир, радовалась пока не поймала первую пулю, что пробила мне голову во время очередного наступления вражеских войск — странные это ощущения, я буквально чувствовала пулю, что застряла в моём мозгу, но именно она дала мне понять что даже мне стоит быть осторожной. Лучше умереть от пули мгновенно, чем сначала извиваться от боли после попадания, а потом во время заживления, ведь их приходилось вытаскивать руками. Вот и в первый раз мне пришлось, превозмогая боль, проломить себе череп и разобрать мозг, чтобы уже тогда обнаружить и убрать из головы пулю. В тот момент меня увидел парень, что прятался в окопе — он с ужасом смотрел на меня как на монстра. Это очень оскорбило мою, несомненно тонкую натуру, но он предоставил компенсацию в виде великолепного обеда, украшенного свистом пуль и разрывом боеголовок.       К 25 числу французские войска, на стороне которых я выступала, потеряли почти все свои форты, а немцам почти без сопротивления удалось взять важный форт Дуомон. Однако командование пошло ва-банк для устранения угрозы окружения Верденского укреплённого района. По единственному шоссе, связывающему Верден с тылом, на шести тысячах автомобилей были переброшены войска с других участков фронта, включая нас. В итоге за период с 27 февраля по 6 марта на автомашинах к Вердену было доставлено около 190 тысяч солдат и 25 тысяч тонн военных грузов.       Бой за Верден шел адский, даже для меня. Вокруг форта Дуомон разгорелась битва невиданных доселе масштабов — германские войска превосходили нас числом в полтора раза, но благодаря отчаянным действиям со стороны союзников мы теснили их, теряя многие тысячи человек, после немцы теснили нас, после мы и так по кругу… Битва казалась столь бессмысленной, что в редкие моменты затишья солдаты обеих сторон даже пытались установить негласный мир, но как только начинались новые обстрелы о нём тут же забывали. Да и не битва это была, бойня, вот подходящее слово для этого. Погибших было столько, что земли просто не было видно — мы ходили по трупам.       Всё чаще я слышала кашли в наших рядах, и это уже не говоря о последствиях химических атак со стороны Германии. В пылу этой битвы погиб наш главнокомандующий, и сразу же был заменен на другого, Робера Нивеля. К моменту его назначения немцы перенесли главный удар на левый берег реки, и после интенсивных боёв успели продвинуться на 6-7 километров. Под командованием Робера наши войска 22 мая попытались снова взять форт Дуомон, но были отброшены. В июне была начата новая атака немцев на форт «Во», они продвинулись ещё на 1 километр, но 23 июня были остановлены.       Переломный момент наступил, когда на восточном фронте силы союзников прорвались, вынудив германские войска осенью перейти к обороне, а после уже наши силы перешли в наступление. Я готова поклясться, в процессе наступления погибло больше людей чем во время всей битвы, так как во время него только одну меня успели и расстрелять, и разорвать боеголовкой, и травить газами, и даже сжигали из огнеметов! И последнее, замечу, самое неприятное, что я испытывала в своей жизни, так как тушить пламя было негде. Приходилось искать море крови, и тушить себя, погружаясь в него. Нет мочи терпеть эти муки. В общем к концу наступления мы вышли на позиции, которые занимали 25 февраля, отбросив противника на 2 километра от форта Дуомон, а что в итоге? Никаких тактических результатов сражение не принесло, фронт вернулся к изначальным позициям, воздух на многие мили пропах гнилью, металлом и испражнениями, этим трупным смрадом, что источали разорванные на части тела. Вскоре меня отправили в тыл, где я повстречала интересного человека, вернее это он встретил меня, когда я осознавала всё случившееся. — Простите что тревожу вас, я совсем не ожидал встретить девушку в этом ужасном месте.       Человеку явно было плохо — видимо, сказывалась та самая окопная лихорадка, которой в этом месте болели многие. — Оу, молодой человек, говорите тише. Я приставила палец к губам, после чего поманила его к себе. — Но что вы забыли здесь?! Это ужасное место для столь утонченного существа!       Что ж, по крайней мере хоть кто-то из здешних людей сохранил трезвость ума и не разучился льстить, при чем делал он это весьма искусно. Также он прислушался к моей просьбе сбавить тон, что несомненно радовало, ведь солдаты, истощенные войной, попросту не замечали мои женственные черты лица. Волосы я спрятала под каской, да, пришлось её конфисковать у какого-то трупа, так как выковыривать из головы шальные пули было не самым приятным занятием, а ранее скрывавшая мои волосы повязка не сильно помогала. — Вы довольно наблюдательны и учтивы для здешних мест. Могу я узнать ваше имя? Я пригласила собеседника расположиться рядом со мной, на что он согласился. — Моё имя Джон, ох, что же это я!       Он вдруг отошел от меня, что удивило меня. — Прошу прощения, не могу позволить себе заразить вас, ведь я болен.       Ещё и заботливый, повезёт же кому-то ухватить его в свои руки, или уже повезло? — Об этом можете не беспокоиться, прошу, садитесь.       Он колебался, но увидев мой уверенный взгляд, всё же последовал моим словам. — Воистину судьба жестока, раз вам приходится испытывать столь жестокое и ужасное явление как война… — Не судьба здесь виновна, Джон. Моё появление на поле битвы лишь результат моей собственной прихоти, здесь нечему сочувствовать — я там где хочу быть.       Он осмотрел меня изучающим взглядом, остановившись на глазах. — Вы отличаетесь от всех кого я встречал на поле боя. Кажется будто все бедствия обошли вас стороной, но могу поклясться, что вас привезли в составе группы, что проводила оборону и последующее наступление на первой полосе.. Я лишь довольно улыбнулась на его, несомненно, проницательные слова. — Вы тоже отличаетесь. Удивительно увидеть здесь человека, если вы понимаете о чём я.       Он точно понял что я имела ввиду, отправив мне благодарный взгляд с натянутой улыбкой. — К сожалению джентельмены редко встречаются здесь, и, если честно, человеческие особи тоже. — И всё же я встретила начальство, что достойно называться человеческим, по крайней мере на первый взгляд.       Он понял, что я говорила о нём, в свою очередь я подметила то что он относился ко мне как к равной, несмотря на то что формально я была гораздо ниже него по званию, пусть и нелегально. — Вы так и не представились, мисс.       Он явно был очень рад этой беседе, так как его пустые глаза обрели некий огонь. — Моё имя Кассандра, рада знакомству со столь интересной личностью.       Я искренне, насколько могла, улыбнулась ему, он ответил тем же. — И всё же как вы попали сюда? Я не слышал, чтобы на этом фронте присутствовали девушки, а эта новость разлетелась бы повсюду.       Немного неудобный вопрос, но в крайнем случае его можно и убить, от этого я ничего не потеряю. Любопытство бывает опасно, а в некоторых случаях и смертельно. — Технически меня здесь нет.       Я задорно улыбнулась, хитро сузив глаза. — Я не числюсь ни в каких войсках, другими словами — я нахожусь тут нелегально.       Что ж, реакция была предсказуема, человек был шокирован. Ну конечно! Ему встретилась девушка, что нелегально пробралась на фронт и вовсю воюет. Лично я бы не поверила. Пока Джон находился в шоке, я продолжила. — Но это ведь останется между нами, Джон?       Он стал серьезен. Я уже готовилась нанести удар когда он сказал. — Я глубоко впечатлен вашим… Вашей храбростью.       Сегодня ты сохранил себе жизнь, парнишка, молодец. — Так уж вышло. — я пожала плечами. — Позвольте спросить, откуда вы? — Мой дом находится в Лондоне, владение семьи Бейтс.       Его глаза немного расширились. — Ох, я знаю этот особняк, очень старинная работа. Мы с женой бывали в тех местах, удивительно что мне посчастливилось встретить его владельца, тем более в этом месте!       Да, дом был действительно красивым, всё же ему было много сотен лет и он множество раз реставрировался. Сейчас он служит ещё и как памятка культуры в городе, но это уже мелочи. — Хмм, это действительно необычное совпадение.       Вдруг я заметила, что машина, призванная увести нас отсюда прибыла. — Кажется нам пора, Джон?       Я кивнула в сторону машины, Джон поднялся и даже подал руку мне, как любезно с его стороны. Вместе мы погрузились в неё и продолжили наш разговор. Так мы сначала покинули тыл, а позже и Францию. Таким было моё знакомство с одним писателем, что в будущем заполучит мировую известность. Конец воспоминаний       Путь мой лежал в Кхазад-Дум, у меня оставалась надежда, что народ Дурина оставит слухи обо мне за своими стенами, а слухи будут, и разлетятся они быстро. Я не зря потратила многие десятилетия на изучение этих мест — добраться до врат, что были украшены итильдином не составило труда, а по дороге туда даже вспомнила некоторые события из прошлого, ещё раз порадовавшись, что в этом мире нет огнестрельного оружия. Добравшись до врат и проговорив заветное слово-пароль, я вошла.       К моему удивлению, гномы встретили меня без предрассудков — всё же добро этот народ помнит долго, впрочем, как и зло. Ну и обиды конечно, куда ж без них. Само собой без расспросов о произошедшем не обошлось, но в отличии от эльфов Эрегиона, они хотя бы слушали. Вкратце рассказав о причине такого обращения со мной, гномы вошли в ситуацию. Само собой будь я убийцей кого-то из их родичей, они поступили бы так же в любом случае, но несмотря на это, они помнили о том что я спасала от гибели немало их собратьев. Поэтому они предложили мне убежище в их городе, на что я, собственно, и рассчитывала.       Так я проживала свои годы в величайшем королевстве гномов, всё чаще на восточные врата нападали орки с Мглистых гор, от которых я с радостью помогала отбиваться. К тому моменту за мои старания правитель Мории сам Дурин второй подарил мне кинжал из митрила, как он сказал, "в знак нашей долгой дружбы и моих стараний ради его народа". Этот жест был неожиданным, потому что гномы походили на евреев из моего мира. Они не вложат деньги туда откуда они им вряд ли вернутся. Хотя с какой-то точки зрения я оплатила цену этого, несомненно, великолепного и драгоценного кинжала в полной мере. Подарок воистину был царским, и благодаря ему я спасла ещё множество жизней, но погубила в разы больше.       Шел 1695 год Второй Эпохи, когда мое предчувствие достигло своего пика по Мории прошлась шокирующая новость о том что силы Саурона вторглись в Эриадор. К этому моменту в гномьем королевстве уже правил Дурин Третий. Он принял решение выступить на войска Саурона, ударив с тыла. Я долго думала, идти ли на помощь эльфам, но узнав что среди сражающихся присутствует и Элронд, и при этом находится на грани поражения, сразу же присоединилась к армии, чем немало подняла их боевой дух.       Выступили незамедлительно и даже успешно провели атаку, но число осаждавших Эрегион врагов было столь велико, что им удавалось и сдерживать нас, и теснить эльфов, и при этом сломить защиту эльфийского королевства! В ходе кровопролитной битвы я забылась в смертоносном танце, и не заметила как выбилась далеко вперед от армии гномов, которая уже отступала обратно к вратам. Мне ничего не оставалось как присоединиться к армии эльфов, но даже это не помогло оттеснить орды Саурона — мало того, они теснили нас! В ходе сражения я пересеклась с Элрондом. — Эттеленьяр?! Я обернулась на зов Элронда. — Ох, Элронд, какая радостная встреча! Как поживаешь?!       Иду на сближение с полуэльфом, одновременно уклоняясь и парируя атаки противников, что обступили меня со всех сторон. — Я смотрю, с годами ты приобрела неплохое чувство юмора!       Я уже приблизилась к Элронду, одновременно снося несколько голов взмахом гномьего короткого меча, но нам всё же приходилось кричать, так как в творившемся хаосе было очень трудно что-либо расслышать. — С годами?! Я всегда имела прекрасное чувство юмора! Имела же?! — Быть того не может..       Элронд смотрел мне за спину, в этот момент орки начали ликовать. Обернувшись я увидела самого Саурона, узнавая в нём Аннатара, тот нёс бездыханное тело Келебримбора, он был изуродован, его пытали. — Говорила я не доверять ему! Говорила же! Поплатился все-таки за своё предательство! Орды Саурона вытащили тело эльфа и использовали его как знамя, что сильно ударило по и так слабому боевому духу эльфов. Мой взгляд застыл на Аннатаре, нет, Сауроне. Я смотрела на него, пока наши взгляды не пересеклись, вот тут он уже по-настоящему дрогнул. Я пошла ему навстречу, медленно, но уверенно. — Эттеленьяр! Эттеленьяр!!!       Из этой игры в гляделки в которой я брала верх, меня вывел крик Элронда, я обернулась. — Ты нужна нам здесь! Мы отступаем в Имладрис!       Он прав... С Сауроном я ещё успею разобраться, сейчас главное уберечь как можно больше союзных сил. С этими мыслями я присоединилась к эльфам, и вместе мы постепенно отступали в Имладрис, пока орки разоряли Эрегион и, уже отбросив гномов обратно в Морию, всеми силами теснили нас. В итоге нам всё же удалось укрыться в Имладрисе, но тот был взят в осаду. — Эттеленьяр! Как же я рад тебя видеть в этот час! Где ты пропадала всё это время?       Во время боя со мной вновь начал диалог Элронд. — То тут, то там, по всему Средиземью прошлась!       Мы заметили как огромная часть армии Саурона отделилась, и пошла в сторону королевства Линдон. — Кажется Саурон подозревает что Кольца хранятся в Линдоне. — Какие ещё кольца? Хотя постой… Нет, какие кольца? — Те, что были выкованы Келебримбором в Эрегионе, под руководством самого Саурона. Он намеревался использовать их, чтобы подчинить нас.       И как я могла забыть о подобном?! Да уж! Заигралась в бессмертную, а пройди всё по плану врага? Что было бы тогда? Эру третьего шанса мне бы уже не дал.. С этого момента нужно внимательнее следить за мировыми событиями, обида затмила мой разум. — Сейчас мы ничем не сможем им помочь, нужно удержать крепость!       Элронд согласно кивнул. Осада длилась несколько лет, и к 1701 году к нам на помощь пришла объединенная армия из эльфов Линдона и Нуменора. Причем армия людей не уступала размером армии врага, что немало меня потрясло! — Элронд, что же ты молчал о таком сильном союзнике?!       Но по его виду было понятно, что он ошарашен не меньше меня, поэтому, собравшись с силами, мы сделали вылазку и армия Саурона оказалась зажата между нами и Гиль-галадом. Противники были разбиты наголову, но сам Саурон, потерпев поражение, успел сбежать обратно в Мордор. Когда битва была окончена мы встретились с Гиль-галадом. — Эттеленьяр? Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, но я искренне рад твоему возвращению в столь важный для мира час!       Гиль-галад положил руку на моё плече. — И я рада видеть тебя.. Ты постарел?       Я наигранно удивилась, на что тот лишь посмеялся, но вскоре стал серьезен. — Мы слышали как с тобой обошлись в Эрегионе...       Улыбка с моего лица пропала, взамен ей пришла холодность. Она была видна и в моих глазах. — Это уже в прошлом. А результаты такого со мной обращения уже прошлись по землям Эрегиона. К тому же всё это дело рук Саурона, полагаю во всём произошедшем следует винить именно его.       Гиль-галад и Элронд благодарно посмотрели на меня, видимо за то что я не держу зла на их народ. Ага, как же, не держу. Знали бы они как внутри я ликовала, увидев изуродованное тело Келебримбора, но эту тайну я унесу с собой в века. — Эрегион полностью разорён…       Все были опечалены. Ещё одно из эльфийских королевств пало, но решено было не восстанавливать его. Вместо него главным оплотом эльфов в Эриадоре было решено сделать Имладрис, а Элронда сделать его правителем. Гиль-галад, как верховный король, назначил Элронда своим наместником в Эриадоре, и отдал ему одно из Трёх Колец Власти — Вилья. И на долгое время я поселилась там. — Саурон не простит нам своё поражение, он будет мстить... — задумчиво проговорила я. Любуясь прекрасными видами долины Имладрис, я часто выходила погулять, развеяться от всех своих волнений, и это действительно помогало. В нынешнее время спустя годы после победы над силами зла, в Эриадоре царил мир, и в ближайшее время ничто не могло угрожать ему. — В Эриадор он не сунется, значит будет искать, и вероятно найдет, или подчинит союзников на востоке. Но кому он будет мстить? Эльфам, или Нуменорцам? На всех сразу он не пойдёт, ошибки он учёл, а Нуменор уже вовсю распространяет своё влияние на Средиземье. Так кому же? Эльфам, за то что присвоили себе кольца власти, или Нуменору, что обратил его в бегство?       За этими раздумьями я не заметила как дошла до озерца — вода в нём была кристально чистой. Оно не было глубоким, а в свете луны отдавало бликами, столь завораживающе… — Искупаться ли? Почему бы и нет. На мне было лёгкое платье, что обычно носили эльфы. Мне оно определенно не шло, не мой стиль, но всё же оно было прекрасно. Не знаю задумано так, или это простая случайность, но снимались такие платья чуть ли не одним движением. Сняв его, я медленно вошла в воду, сразу ощутив приятную обволакивающую прохладу, словно я слилась с тенью. Схожие ощущения. Вот бы войны шли почаще, и после каждой битвы я имела возможность так искупаться.. Ах, мечты-мечты. Вдруг я ощутила вдалеке присутствие — некая персона направлялась в мою сторону, но я не придала этому значения, продолжая наслаждаться своей идиллией, пока та самая персона не подошла к озеру. — Наслаждаешься наступившим миром, Эттеленьяр?       Голос показался мне знакомым. Нет, он определённо был мне знаком! Он был мужским и напоминал музыку, как и когда-то. Я замерла, осознав кем является мой собеседник. — Как такое возможно? — я тихо прошептала эти слова, но они всё равно были услышаны. — Волею Валар я был послан в Арду, искупив свою вину самопожертвованием.       Я медленно развернулась, осматривая давно знакомого мне эльфа. С нашей последней встречи он изменился: всё такой же высокий и статный, с блестящими золотом волосами и сияющим молодым лицом, но в этот раз бесстрашным, благородным и самоотверженным. Казалось что не нужно знать этого эльфа, чтобы понять его характер, настолько он был очевиден для тех кто умел считывать его по взгляду, движениям или речи. В нём чувствовалась сила — он и ранее был силён, но сейчас по праву мог называться одним из могущественнейших среди эльфов. Я улыбнулась своему давнему знакомому, искренне обрадовавшись его появлению, даже в столь неловкой обстановке. — С возвращением, Глорфиндель.       Эти слова были сказаны с такой непривычной для меня теплотой, что на мгновенье и я, и эльф удивленно замерли, но вскоре он тоже одарил меня улыбкой и отвернулся, позволяя мне выйти из воды и одеться. — Как давно ты в Арде?       Одевшись, я обошла его — всё это время улыбка не покидала моего лица, столь великое чудо здорово меня обрадовало, но я не слишком хорошо умею показывать свои эмоции, никогда не чувствовала потребности в подобном. — Я был возрожден 1600-го Второй Эпохи, но в Средиземье прибыл лишь сотню лет назад, и стоит заметить, я был обеспокоен, узнав что некая Эттеленьяр отправилась в плаванье и канула в безывестность.       Я жестом предложила эльфу прогуляться, он так же кивком согласился. — Что ж, эта информация не для всех, но тебе я могу рассказать. После нескольких лет плавания на юг мы прошли ныне известный Дальний Харад и прибыли в так называемые Теневые Земли, там наша группа обнаружила Унголиант и несколько столетий непрерывно боролась с ней.       От воспоминаний о тех временах стало плохо, обстановка помрачнела. Всё же говорила я об ужасной тени, что погрузила мир во тьму, что поставила на колени самого Мелькора Моргота. — Кто бы мог подумать что такое возможно — все эти века мир считал её пережитком прошлого, а на деле всё что отделяло её от нас, это вы.       Он ничего не спрашивал, полагая что я расскажу всё что нужно знать, и я была ему благодарна за это, ведь многое вспоминать не хотелось. — Она уже в прошлом и больше не побеспокоит этот мир, сейчас меня волнует Тёмный Властелин, что собрал новые могущественные силы на востоке.       Глорфиндель кивнул, я же продолжила. — Саурон не простит нам своего унижения, и не потерпит ещё чьего-то господства в Средиземье. Он нанесет удар, и раз эльфы сейчас под твоим надзором, то я могу быть спокойна. Полагаю, мне следует отправиться в Нуменор, предупредить их.       Мы шли по направлению в Имладрис, и уже были близко. — Нуменор находится под покровительством и защитой Валар, Саурон знает это и не рискнет сражаться в открытую. — констатировал факт эльф, в задумчивости сложа руки на груди. — У Саурона есть сила, несомненно огромная, но есть и то что все упускают из виду.       Я выдержала паузу, но мой собеседник пришел к выводу раньше, чем я успела продолжить. — Его чрезвычайные способности к манипуляции. Да, ты права, мы слишком зазнались в своем величии, что стали недооценивать своего врага, считая его всего лишь правой рукой Моргота, забывая, что он сильнейший из Майер.       Приятно поговорить с умным эльфом, всё же иногда разок умереть бывает полезно! — А это значит что совет островитянам всё же понадобится, нужно отправляться.       Я искренне надеялась что в Ривенделле будет подходящая походная одежда, но к сожалению, это было не так. Пришлось одевать серые эльфийские одеяния, что хоть как-то походили на дорожную одежду, но были в них и плюсы — такая одежда помогала скрыться, хотя мне это без надобности. Также эта одежда не промокала, что более ценное свойство. Вскоре Глорфиндель и Гиль-галад отправились обратно в Линдон, а я, сообщив Элронду о своих планах, отправилась в Нуменор на первом отбывавшем людском корабле, благо они бывали у эльфов часто.