Capulus spatium

Вздохнув, Кэйа разжал руку, отпустив ручку худого чемодана: тот с жалобным хрустом упал справа. Перед глазами висело большое табло, которое неумолимо отсчитывало время до начала его путешествия в новую жизнь ─ осталось меньше минуты.

* * *

В Кэйе клокотали постоянно бушующие сильные эмоции, кровь и бронхиальная астма, что последние годы полностью руководила его жизнью. Свою эту дурацкую особенность он ненавидел всеми фибрами души: она была неприятна, из-за нее постоянно приходилось таскать в сумке ингаляторы и лекарства, из-за нее приходилось во многом себя ограничивать, из-за нее ─ именно из-за нее он не мог принять себя и жить, как все нормальные люди. Астма целиком и полностью влияла почти на всю его жизнь: она принимала решения за него, распоряжалась его судьбой и даже жизнью, она была второй тенью, мерзкой, с рождения налипшей на него, как жвачка на подошву и не желая отлипать. Астма у Кэйи была наследственной, с рождения ─ оттого ему было еще паршивей. Хотя, признаться, так было легче приспособиться к образу жизни с ней. Он не жаловался. Кэйа ни на что никогда не жаловался, и эту свою уязвимость он ненавидел даже больше, чем свою незадачливую болезнь.

* * *

Все же Токио ─ город надежд. Токио ─ красочный, взрывной, далекий, эфемерный, пульсирующий жизнью. Токио ─ город сбывающихся мечт. Кэйа тянулся в Токио с средней школы, твердо намереваясь поступить туда. И больше даже не из-за того, что Токио ─ столица, многомиллионик, центр жизни и сердце Японии. Кэйа родился и жил в Токио с рождения и до дошкольного возраста. До перелома всего. Был праздничный вечер, накрытый стол по случаю его пятилетия (за которым Кэйа просидел четыре часа в ожидании), как отцу позвонили и сказали, что мама, спеша домой, погибла в автокатастрофе. Его потерянный взгляд, направленный в пустоту, и совершенно отсутвующий голос Кэйа запомнил на всю свою жизнь. Тогда шоколадный торт с взбитыми сливками и безе полетел в стену напротив ─ там же погиб и мобильник с сожалеющим врачом на том конце провода. После того дня и пришлось переехать ─ в одиночку отец не тянул содержание Кэйи, и для того, чтобы хоть как-то облегчить его судьбу, пришлось переехать в маленькую провинцию Аомори. Отец выглядел очень усталым, измотанным и опустошенным как никогда ─ Кэйа боялся его. Кэйа боялся его давно нечесаных, растрепанных волос, черных мешков под глазами и его поведения, что доселе было ему незнакомо. ─ Собери вещи. ─ спустя неделю после шокирующего известия устало просил он, хотя то была не просьба. Кэйе ничего не оставалось, как молча повиноваться. Спустя пару лет отец спился и умер, и Кэйа остался совершенно один, брошеный на пороге детского дома ─ ни братьев, ни сестер у него не было. Похороны прошли тихо и тоскливо ─ проститься пришли всего пару человек. А у Кэйи не было слез. У Кэйи было молчаливое смирение, жуткое смирение семилетнего ребенка, на которого вдруг свалились несчастья и горе одно за другим. У Кэйи от родителей остались лишь воспоминания, фамилия, наследственная болезнь и иссиня-голубые глаза.

* * *

Нужно ли говорить, как проходили его серые и наполненные бесконечной болью годы в приюте? Кэйа был не виноват, что родился голубоглазым, слабым и больным наследственной болезнью. Кэйа был не виноват, что остался без родителей. Кэйа был не виноват, но все вокруг считали его таковым; приютские подстрекатели-мальчишки отбирали у Кэйи ингаляторы и лекарства (пару раз по этой причине он даже был на грани смерти), избивали, дразнили, и с возрастом начали тушить о запястья бычки сигарет. Но Кэйа никогда не жаловался: он научился давать отпор. Он усиленно занимался на физкультуре, хрустел много раз поломанными суставами пальцев, жмурил один уцелевший глаз, скрипел еще не выбитыми зубами и безжалостно бил ─ бил так, как когда-то били его. Когда его выпускали, мрачная завистливая толпа выплюнула его с невыразимым и нескрываемым отвращением: никто не стремился по-дружески взъерошить волосы, похлопать по плечу или сказать пару добрых слов на прощание. Да и Кэйа бы очень удивился, если бы кто-то действительно сделал это искренне. Но ему было решительно все равно. Он очень рано повзрослел. Выбрав университет и начав агрессивную подготовку к зубодробительным экзаменам, Кэйа решил твердо раз и навсегда доказать Токио, что теперь-то он его достоин. Было много нервов и было много слез, однако все экзамены, вопреки ожиданиям, были сданы на отлично, за Кэйей остались лишь аренда квартиры и покупка билета на поезд. И он, с помощью подработок немного поднакопив денег, арендовал квартиру и купил билет на поезд ─ абсолютно без сожаления и сомнения. Аомори не принес ему ровно ничего, кроме страданий и боли, и Кэйа был просто счастлив наконец покинуть нелюбимый город. Его однокомнатная квартира была в паре кварталов от университета, что было очень удобно для Кэйи ─ утром можно было вставать пораньше и проходить пешком, не тратя денег на проезд. Спустя время после въезда в квартиру Кэйа устроился на работу, что очень удобно можно было посещать после занятий в университете. Зарплаты хватало, чтобы выплачивать аренду и содержать самого себя и Кэйа, нужно признать, был очень и очень горд и счастлив за себя ─ теперь он может сказать, что всего добился самостоятельно, без чьей-либо помощи. В этом и заключалось его маленькое счастье, и большего Кэйа в своей жизни не хотел и не просил, ибо пока лекарства для полного исцеления от астмы не изобрели. Незаметно прокрался мерзлый сентябрь, лето пролетело, будто его и не бывало вовсе.

* * *

─ Я ─ Дилюк. ─ Кэйа неуверенно пожал протянутую ему руку и кивнул, немного стушевавшись от такого резкого выпада. Прошло всего две минуты, как он вошел в аудиторию. «Я ─ Дилюк», произнесенное мельком, словно констатация самоочевидного факта, будто Кэйа откуда-то должен это знать. В голосе ─ просвечивающиеся нотки дружелюбности и заинтересованности. Я ─ Дилюк. Я ─ сухая ладонь, тихий смешок, алые яркие губы, растянутые в ухмылке, собранные в высокий конский хвост темно-красные волосы, острые черты лица и теплый взгляд, что направлен сейчас только в твою сторону. «Я ─ Дилюк». Он ─ Дилюк. В устах другого это прозвучало бы как неловкая попытка завязать разговор, ворвавшаяся столь внезапно, простая формальность, чтобы заполнить эту повисшую тишину. Но в его устах это прозвучало как… Как заманчивые, сладкие речи улыбчивого фокусника, что протягивает за твое ухо руку, дабы вот-вот выудить оттуда монетку, фокусник, который хочет обучить ребенка простому трюку. Он как бы подталкивает, даже настаивает: «Вот, возьми это имя и сожми в руке покрепче, а по возвращении домой открой руку и подумай: «Сегодня я познакомился с Дилюком»». В этом ненавязчивом «Я ─ Дилюк» пересекаются «А вы раньше не знали?» и «Вы чего так смотрите?». «Я ─ Дилюк». Слова вызывали в памяти его голос, улыбку, лицо, и тогда он вновь протягивал ему свою теплую крепкую ладонь и улыбался до чертиков мило, не сильно сжимая смуглую руку Кэйи в своей. И как в тот день он будто растворился в толпе и оставил один на один с этим именем. «Я ─ Дилюк», как только Кэйа вспоминал эти слова, тут же переносился в тот день, и он снова становился Дилюком, язвительным, опасным, манящим. Он переносился за деревянную, чуть шероховатую парту в аудитории. После сказанных слов сзади Дилюка кто-то дружески потрепал по голове, и он, развернувшись, собрал руки на груди, недовольно покосившись на рыжего юношу, что застыл с рукой, все еще протянутой над его головой. ─ Не видел Чун Юня? ─ весело поинтересовался парень, игнорируя направленный в его сторону наигранно злобный взгляд. Дилюк цокнул. ─ Хочешь найти Чун Юня ─ найди сначала Син Цю. ─ огрызнулся он. Кэйа сглотнул, вдруг почувствовав себя лишним, но любопытство в конечном счете все же взяло вверх, и он ненароком притаился, прислушиваясь. Я ─ Дилюк. Я умею язвить. ─ Ты сегодня не в настроении? ─ пропел рыжий и, увернувшись от мгновенно последовавшего тычка в ребро, неуверенно помахал из-за Дилюка, улыбаясь во все зубы. ─ О-о, новенький! Мы таким здесь рады! Мое имя Тарталья. Запомни меня, я тебе пригожусь! У меня одного во всей общаге есть нормальный принтер и работающая микроволновка. ─ самодовольно похвастался он, и Дилюк закатил глаза. Кэйа с трудом сдержал рьяно вырывавшийся наружу смех, позволив себе лишь робкую ответную улыбку. М-да, а он еще надеялся на то, что годы в универе пройдут тихо и спокойно. Наивный… ─ А где ты живешь? Я тебя в общаге не видел раньше, ─ задумчиво прикусил губу Тарталья. ─ я здесь еще с весны. ─ Я не в общежитии живу. У меня квартира. ─ рыжий тут же сник, а Дилюк, явно заинтересованный, поднял на него глаза. ─ Э-эх, богатенькие студенты, откуда вы такие беретесь-то… ─ в шутку заканючил он. Кэйе почему-то захотелось провалиться сквозь землю. Чего? ─ Этот-то тоже со своей квартиркой. ─ показал он подбородком на Дилюка. ─ Жаль, что ты с нами в общаге не живешь. У нас здесь весело. ─ Верю, ─ кивнул Кэйа. Тарталья одарил его лучезарной улыбкой. ─ Не обращай на него внимания. ─ потер переносицу Дилюк, передернув плечами. ─ Он немного… своеобразный человек. ─ сдержанно улыбнувшись, Кэйа сглотнул от задержавшегося на нем пристального взгляда. Тарталья за спиной Дилюка в шутку нахмурился. ─ В общем, обращайся, если что-то нужно будет. ─ немного подумав, спустя время изрек он, поднявшись на пару ступенек выше ─ сильный и долгий поток студентов дал о себе знать ─ они едва не сшибали его с ног. ─ У тебя вид потерянный. ─ заметил Дилюк, сев рядом с Кэйей. Тот, взглянув на оппонента, вздохнул. Да, в голове у него и правда царил суматошный бардак. ─ Что, так заметно? ─ усмехнулся он. ─ Мне кажется, люди часто выглядят потерянными в аудитории. ─ По-разному. Например придурок, только что говоривший с тобой ─ нет. ─ Кэйа удержался от язвительной остроты, что уже возникла у него в голове: нашел с кем сравнивать! ─ Он дружок старосты. ─ Я понял… ─ неопределенно сказал Кэйа, задумчиво взглянув на дверь кабинета с табличкой «118». Дилюк медленно кивнул, будто из этого мимолетного способа поддержать беседу что-то извлек для себя. ─ А ты… ─ Кэйа встретился взглядом с собеседником: его глаза будто стали на тон светлее. ─ Кэйа. ─ Дилюк вновь кивнул. ─ Ясно. ─ ответил он и показал на первую парту, что была ближе всего к педагогу. На ней прямо напротив Кэйи в полуобороте восседал шатен с тонким низким хвостом в объемной темной толстовке. Кэйа ненароком поймал его строгий взгляд, что внимательно пробегался по рядам учеников. Брови юноши удивленно поднялись, а затем снова опустились. ─ Это ─ наш староста, Чжун Ли. И лучше обращайся к нему, чем к Тарталье. Кстати, интересная повязка. ─ Спасибо… ─ почему-то ответив лишь на последнее предложение, рассеянно спохватился Кэйа, задевая повязку на глазу мизинцем. Дилюк поднял бровь. Юноша перевел взгляд на его острые ключицы, что виднелись из-за черной рубашки, две верхние пуговицы которой были расстегнуты. Взгляд его застыл, а в гортани застрял сдавленный хрип, что Кэйа и без того чересчур часто слышал. Открыв рот, словно силясь что-то сказать, он тут же его захлопнул, так как преподаватель, незаметно вошедший в аудиторию, прокашлявшись, взял слово. Я ─ Дилюк. И моими ключицами можно вскрыть вены на запястьях. Я ─ Дилюк. И все, что было до меня, скоро покажется тебе серым и блеклым. Я ─ Дилюк. А ты ─ влип.

* * *

─ Дилюк! ─ сзади на него набросилась голубоглазая блондинка в легких джинсах с накрученным высоким хвостом. ─ Чего такой хмурый? ─ Ничего я не хмурый. ─ слабо отнекивался он, пока девушка сдавливала его в объятиях. Сзади цыкала и качала головой другая, с шевелюрой на тон темнее и фиолетовой розочкой-заколкой в распущенных волосах примерно до живота. Ее пурпурный топ был до неприличия коротким, даже короче, чем обычные топы ─ место схождения ключиц было видно издалека. Подойдя ближе, она приветливо улыбнулась Кэйе: ─ А это что за милый мальчик? ─ пропела она, и Кэйа усмехнулся. ─ Не видела тебя здесь. ─ Кэйа, знакомься ─ Лиза Минчи. ─ прохрипел все еще задыхающийся в объятиях сильной девушки Дилюк. ─ Как же я рада снова видеть твою угрюмую мордочку! ─ напоследок кротко клюнув студента в щеку и наконец отпустив его, блондинка отошла чуть поодаль, любуясь, как Дилюк хрипит, закашлявшись. ─ Это ─ Джинн Гуннхильдр, и она когда-нибудь точно меня убьет. ─ мрачно представил девушку Дилюк, и та мило улыбнулась. Лиза задумчиво прикусила большой палец. ─ Кэйа Альберих. ─ неуклюже потоптавшись на месте, в итоге улыбнулся Кэйа, почесав за затылком. ─ Приятно познакомиться, Кэйа! ─ дружелюбно воскликнула Джинн, помахав тому рукой, когда Дилюк наконец замолк. ─ Взаимно… ─ растерянно выдавил Кэйа, теряясь и совсем не зная, что говорить в таких случаях. Джинн, рассмеявшись, начала трясти Лизу за плечо. ─ Лиза, да ты погляди, он же просто душка! ─ вскричала она. Минчи, упорно игнорируя тряску, терпеливо кивнула ей, словно маленькому ребенку, что не понимал простой истины. ─ Пойдем в библиотеку, ─ шепнул Дилюк Кэйе. ─ Там тише. «Хочет, чтобы я шел с ним?», ─ неуверенно подумал он, не зная, следовать за новым знакомым или нет. В итоге избрав первое, он наспех попрощался с девушками и последовал за юношей, что петлял в путаных коридорах, будто вырос в этом здании. Потная толпа так и норовила заграбастать Кэйю в свои неуклюжие объятия, чего Кэйа с трудом миновал, осторожно обходя парочки и компании шумных студентов: не то затопчут. Однако Дилюк, уверенно идя вперед, настолько легко и быстро шагал, уворачиваясь от вездесущих студентов, что Кэйа едва поспевал за ним, то теряя его из виду, то вновь выхватывая его красный взгляд, что будто бы подгонял: «Быстрее, где ты там плетешься!». То и дело вздыхая, Кэйа нехотя продолжал путь за ним. Он отчего-то почувствовал себя собачкой, которую то и дело дергали за поводок, хлестнув властным взглядом. Давно он не видел этот взгляд. Наконец они достигли величественной библиотеки. Вдоль туда, куда хватало глаз, до потолка простирались стеллажи из темного дерева и редкие студенты, что флегматично и вяло шныряли меж них. Все они были доверху забиты самыми разными книгами ─ Кэйе показалось, будто он попал в какой-то другой мир, унесся из универа далеко-далеко, в страну всюду маячивших буковок. Пройдя дальше и начав петлять, теперь меж стеллажей, Дилюк в итоге достиг, кажется, самых недр библиотеки ─ Кэйа обеспокоенно заозирался ─ не потерялись ли они? В горле застрял незаданный вопрос и, перехватив взгляд Дилюка, он поджал губы. ─ Не парься, ─ будто прочитав его мысли, уверенно успокоил Дилюк. Кэйа поднял на него взгляд: голос его звучал обнадеживающе. В горле снова застрял противный хрип, что никак не выкашлять. ─ все в порядке. Здесь не заплутаешь. ─ У тебя милые знакомые. ─ потянув на себя лямку рюкзака, выдал Кэйа. Дилюк фыркнул. ─ Очень милые. ─ саркастически согласился он. А потом, немного подумав, добавил: ─ Не пугайся их, они ребята на самом деле хорошие. ─ Да я и не пугаюсь… ─ передернул плечами Кэйа и, услышав собственный голос, пошатнулся, едва не съежившись от омерзения. Он звучал тихо, шершаво, малость даже испуганно. И в нем звучала астма, хрипы и мокрóта. ─ Болеешь? ─ непринужденно поинтересовался Дилюк. Если бы. Кэйа, вздохнув, покачал головой, на шаг отступив назад. Он с трудом сдерживал удушающий кашель ─ хотелось кашлянуть хоть разок, от этого станет намного легче, ─ Кэйа потоптался на месте, второй раз за этот день захотев провалиться сквозь землю, забиться в самый дальний, укромный угол и и больше никогда не появляться ни у кого на глазах. Его губы посинели спустя пару секунд и он тут же понял, что если не предпринять меры сейчас же, он просто рухнет на пол и будет корчиться, пытаясь вдохнуть и выдавить хоть слово, пока не сдохнет. Одернув ворот белоснежной рубашки, он прижал руки ко рту и притворно согнулся в три погибели. ─ Мне нужно отойти. Срочно, ─ сдавленно прошептал он и, тут же закашлявшись, бросился бежать, не зная куда ─ о компетентности своего поступка он, пожалуй, подумает позже, сейчас цель одна ─ подальше от людей, подальше от Дилюка, от всех. Кэйа хрипло шипит, на ходу раскрывая рюкзак, бежит меж стеллажей с книгами, путается в них, поняв, что все страшное позади, Кэйа заходит в ближайшее пространство меж стеллажами ─ и это бесполезно, ибо его сдавленный кашель и хрипы, кажется, слышны на всю библиотеку. Нашарив в сумке ингалятор, Кэйа спешно пшикает содержимое в рот и тут же расслабленно облокачивается на один из стеллажей с книгами. Губы снова становятся алыми, а хрипы уходят куда подальше. Вздохнув, он вцепился руками в синие волосы. Что он, черт подери, только что сделал? Кэйа привык бежать, и умел делать это быстро ─ за всю жизнь это его умение ни разу ему не помешало, даже напротив, очень помогало. Однако бежать так глупо… Какой же он идиот… Кэйа привык прятаться, и умел делать это незаметно ─ за всю жизнь это его умение ни разу ему не помешало, даже напротив, в некоторых случаях очень помогло. Однако прятаться так ненадежно… Какой же он идиот… Кэйа не привык знакомиться с людьми, и не умел этого делать, однако за всю жизнь ему это умение и не пригодилось ─ за всю свою жизнь он не повстречал ни одного человека, с которым мог бы завести знакомство. Все же, нужно держать дистанцию. За столько лет можно было и понять, что общение с людьми приносит одно лишь горе, и ничем хорошим никогда не кончается. Тем более после того, как люди узнают о его болезни.

* * *

─ Ты в порядке? ─ Кэйа машинально кивнул, и Дилюк отчего-то задержал взгляд на его руках. Стало неуютно, и Кэйа незаметно проверил, все ли с ними в порядке. Нет, с ним ничего не в порядке, но этого никто и никогда не узнает. ─ Извини. Я подавился. ─ солгал он. Дилюк понимающе кивнул. ─ Здравствуйте, ребятки! Думали, вы так просто от нас отвяжетесь? ─ раздался радостный голос прямо над ухом Кэйи. Джинн плюхнулась слева от него, сразу за ней обнаружилась Лиза, что приветливо улыбнулась ему. Дилюк справа застонал. ─ Не знаете, в каком кабинете следующая пара? ─ неуверенно спросил Кэйа. Все трое, заметно оживившись, вопросительно посмотрели на него. ─ В триста сорок пятом. ─ послышался тягучий, приторный голос спереди, и Кэйа посмотрел на старосту, невозмутимо восседавшему рядом с Тартальей. Альберих поднял брови: да, похоже они действительно дружат. ─ Салют, Кэйа! ─ рыжий помахал ему. ─ Привет, ─ пробормотал он. Джинн, закинув ногу на ногу, поправила свой высокий хвост, крепче затянув черную резинку. ─ А тебя что, нет в нашей беседе? ─ отвернувшись от старосты, Альберих взглянул на Джинн: глаза его застыли в немом вопросе. Какой еще беседе? ─ В беседе, где все первокурсники есть. Туда всегда первым делом сообщают расписание пар и будут ли они вообще. Простая формальность, но важно. ─ Диктуй номер, я добавлю. ─ спокойно и властно произнесла Лиза, и Кэйа, несосознанно вжав голову в плечи, покорно повиновался, как поступил бы на его месте любой другой: строгому голосу и приказному тону Минчи нельзя было не повиноваться. ─ Добавлен. ─ Спасибо. ─ Кэйа благодарно улыбнулся. Лиза махнула рукой, мол: не стоит. ─ Ты приехал сюда на учебу? ─ Джинн почему-то игриво переглянулась с подругой, но Альберих не обратил на это внимания и глубоко задумался, будто это был нереально трудный вопрос. Соврать? ─ Планирую остаться тут и после выпускного. ─ неуверенно сказал он. Лиза вновь кивнула, спрятав задорную улыбку. Через пару секунд Джинн, тяжело вздыхая, извлекла бумажник из кармана джинс и, отсчитав пару купюр, вложила в ждущую ладонь подруги. Кэйа не сразу понял в чем дело, однако Дилюк уже с трудом сдерживал смех. О боги, он всего пару часов в университете, а насчет него уже ведутся споры: споры на деньги. ─ Просто блеск. ─ только и смог сказать он, поправляя повязку на глазу. Лиза, игнорируя задыхающегося Дилюка, заметив этот жест, вопросительно подняла бровь. ─ Для чего ты носишь эту повязку? ─ спросила она, и по спине Кэйи пробежался табун неприятных мурашек. ─ Наследство. Дед пиратом был, ─ отшутился он, и его голос потонул в смехе всех троих. Кэйа улыбнулся собственной шутке, и перехватил сощуренный взгляд Лизы: она явно что-то поняла, хотя тоже зашлась в смехе. К сожалению, через секунду в аудиторию вошел преподаватель, гул стих, в голове у Кэйи остались только лекции преподавателя, а перед собой ─ чистый блокнот с ручкой, но он пообещал себе, что непременно подумает об этом потом.

* * *

Кэйа не знал, как докатился до такого. Кэйа хотел избавиться от этого, хотел постоянности и возвращения домой в тихом одиночестве, что было ему не чуждо. Однако эти трое, кажется, уже решили все за него: как иначе объяснить то, что они увязались за ним сразу после окончания всех пар? Кэйа был очень и очень рад новым знакомым, но пока не привык к такому чрезмерному вниманию к своей особе: все же, он никогда ни с кем не общался в положительном ключе. Завернув за знакомый поворот, он понял, что до кофейни где он работал, осталось идти совсем немного и, резко развернувшись на пятках лицом к этим троим он, поправив клетчатый шарф, улыбнулся. ─ Мне дальше туда. ─ он указал вперед, где уже светилась вывеска кофейни, где он работал. Пешеходный переход справа угрожающе запищал, но новые знакомые, не удостоив его ни капли внимания, усмехнулись. ─ Так нам тоже. ─ хором сказали провожающие и расплылись в довольных улыбках: Кэйа постепенно начал понимать, откуда взялась дружба между этой непохожей друг на друга троицей. ─ Ты далеко живешь? ─ поинтересовалась Джинн, крепче стискивая локоть Лизы, что взяла ее под руку. Зашуршали цветные куртки, и Кэйа передернул плечами. ─ Я сейчас на работу. ─ он сверился с часами, включив мобильник: на экране высветилось сто пятьдесят непрочитанных, и Кэйа заволновался, но увидев что это сообщения из беседы в которую добавила его Лиза, заметно успокоился. До его смены оставалось полчаса: ничего, если он придет раньше. ─ Так ты еще и работаешь! ─ воскликнула Джинн, и глаза ее засверкали. ─ А где? Давно? ─ Недавно. В кофейне «Solus amor altior est». ─ поняв, что отвязаться от новых знакомых не получится, вздохнув, ответил он, и они неторопливо продолжили путь.