Луч света в темном царстве

В бункере было светлее, чем на улице. Харон зажмурился, прислонившись к стене и слушая, как мерно капает на бетонный пол его собственная кровь. — Я знал, что ты сможешь, — раздавшийся тихий голос заставил гуля вскинуть дробовик. Из-за поворота медленно вышел Астес. Руки разведчик держал на уровне груди и нападать пока явно не собирался: — Как мальчик? — Жив, — буркнул Харон. — Спасибо за помощь, — он решил не тянуть с целью визита — говорить было откровенно лень, сказывалась серьезная кровопотеря. — Адамс здесь? — Это хорошо, что твой хозяин выжил, — осторожно заметил «ниндзя». Кивнул на металлическую дверь в конце коридора, молча сообщая, что Грэг в бункере. — Дашь пройти? — устало, без надежды спросил Харон, — Я не справлюсь в таком состоянии... А Лекс... хороший человек. Знаешь, он ни разу не отдал мне прямого приказа. Говорил со мной, интересовался мнением, пытался... впрочем, не важно. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Но я должен, понимаешь? Хотя бы попытаться. Помоги мне еще чуть-чуть, Аст. «Ниндзя» ни единым жестом не показал своих эмоций, но Харон чувствовал, что удивил его столь неожиданной и сумбурной исповедью. Да что говорить — он и себя удивил. Астес вместо ответа кивнул куда-то в сторону, и Харон, проследив за его взглядом, заметил в темном углу ящик. Доковылял до него, то и дело оглядываясь на неподвижного разведчика. Тот стоял смирно. В ящике обнаружилась банка баффаута. Харон проглотил за раз три таблетки. В голове тут же прояснилось, боль отошла на второй план, а руки и ноги перестали дрожать и ощущаться инородными предметами. Впрочем, гуль знал, что все это волшебное преображение долго не продлится — времени в обрез. На вторую дозу здоровья ему уже не хватит. Он поднял взгляд на старого друга, и ему показалось, что Астес кивнул — настолько незаметно, что этот жест можно было принять за игру воображения. А потом без слов ушел в стелс-режим. Харон усмехнулся, слыша шорох приближающихся шагов. Малыш Астес, способный бесшумно передвигаться по сухим веткам и битому стеклу, на гладком бетонном полу вдруг неожиданно потерял одно из главных своих преимуществ. Ну-ну... Нужно было торопиться: Аст не сможет долго противиться приказам. Но стрелять в него Харон не собирался. Он приставил ладонь к здоровенной ране на пояснице — в руку тут же натекла целая пригоршня крови — и широким жестом плеснул перед собой. Попал. Астес одобрительно хмыкнул: по груди его, обрисовывая тело, потекли темные капли. Проявился: кровавая метка свела на нет преимущества стелс-режима. Достал из сапога тонкий стилет и бросился вперед. Он запретил себе помнить о том, что на поясе висит пара десятков метательных ножей. И о том, что справиться врукопашную даже с раненым Хароном вряд ли ему под силу. В конце концов, тот был мощным и выносливым штурмовиком. Но Харон все еще нетвердо стоял на ногах, а потому не успел уклониться. Нож оставил на его предплечье тонкий длинный порез. Астес заметил выступившую кровь и всерьез забеспокоился. Если он недооценил состояние друга…. Еще выпад — еще один кровоточащий порез. Харон пытался сопротивляться, но не успевал даже повернуться в его сторону. Он шатался, то и дело опираясь на дробовик, вяло взмахивал руками, будто пытался отогнать муху, но так ни разу и не смог коснуться разведчика. Времени почти не осталось. Астес знал, что вот-вот закончится действие баффаута. Чувствовал, что и у него самого скоро не останется сил на сопротивление программе. Харон проиграл. Такова судьба. «Ниндзя» не видел смысла и дальше нарезать его ленточками. Хреновая смерть. Лучше уж сразу. Вогнать нож в сердце — хоть не так позорно, как в почку или в основание черепа. Он поднырнул другу под руку, собираясь нанести последний удар. Харон вдруг улыбнулся и резко вскинул дробовик. От мощного удара прикладом в висок Астес рухнул как подкошенный.