Луч света в темном царстве

Сказать по правде, во время штурма Мемориала Джефферсона от Сто Первого было мало толку. Он тащился за гигантским роботом, завороженно пялясь тому в спину. Вздрагивал, когда Либерти Прайм сносил силовые поля собственным телом: огромную машину было жаль до слез. Ему казалось, что использовать Прайма таким образом почти кощунство — как гвозди микроскопом забивать. Но Братство Стали не придумало ничего другого. И у самого Лекса идей получше не нашлось. Робот свою миссию выполнил — открыл людям доступ к Очистителю. Пока паладины зачищали холл и лаборатории, Сто Первый с Фоксом и Сарой Лайонс вошли в командный пункт. К их удивлению, там оказалась лишь пара растерянных часовых. Которые тут же с лязгом сползи по стенам, срезанные гатлинг-лазером мутанта. Они поднялись наверх. Прозрачные панели надежно сдерживали невидимую радиоактивную бурю внутри отсека управления. Лайонс ткнулась носом в стекло, с пугающим благоговением рассматривая главную консоль. Под консолью лежало высохшее тело. И Сто Первый, разглядев, чьи это останки, уже не смог отвернуться. Отец походил на мумию. Или покинутый кокон: темно-коричневая кожа истончилась и обтянула череп. Глаза высохли и съежились, а через язвы ожогов на щеках стали видны зубы. Волосы его выпали, обесцветились и теперь лежали пушистым серым нимбом вокруг головы. Синий комбинезон провис на выступивших костях... Лекс отмечал каждую деталь и до сих пор не мог поверить, что вот это — все, что осталось от папы. Он понял, что плачет, только когда на плечо опустилась тяжелая зеленая рука. Фокс притянул парня к себе. Осторожно обнял. И именно в этот момент ожил интерком. Пролаял что-то злым женским голосом. Сто Первый вздрогнул и отстранился. Видимо, был знаком с доктором Ли. Узнав, что Очиститель в любую минуту может рвануть, Сара Лайонс тут же завела прочувствованную речь о судьбе и Предназначении. Она умело давила на Лекса его же репутацией всеобщего спасителя. Что-то красиво говорила о долге. Виртуозно играла на чувстве вины по поводу смерти отца. И Сто Первый, будто загипнотизированный ее словами, тихонько, шаг за шагом подходил к двери отсека управления. Когда до Фокса дошло, что Лайонс пытается вынудить пацана сдохнуть ради сомнительного общего блага, он едва не размазал ее по стенке. Подошел к Лексу, взял его за плечи и, словно вазу, переставил подальше от двери. Встряхнул, требуя выдать код. — Но... это должен сделать я, — неуверенно возразил мальчишка. — Кому должен? — хмыкнул мутант. — Отцу, — Сто Первый снова бросил взгляд на труп за стеклом. — Это же его проект. — И ты правда думаешь, что твой папаша хотел бы, чтобы его единственный ребенок принял мучительную смерть ради малознакомых оборванцев с Пустоши? — Фокс заглянул Лексу в глаза. — Не дури, ты же умный парень. И сам понимаешь, что у тебя впереди еще масса времени. Ты здоров, свободен и влюблен... ой, не спорь, пожалуйста. Для меня ничего не стоит войти туда, — он кивнул на дрогнувшую панель, — и запустить эту чертову машину. И я не умру от радиации. А у тебя все еще есть незаконченное дело, не так ли? Фокс подмигнул Сто Первому и развернул к лестнице. Мальчишка покраснел. Смущенно улыбнулся. Вприпрыжку сбежал вниз и скрылся за дверью. Лайонс вдруг скривилась, будто раскусила что-то особенно противное. Еще бы — мутант же не собирался самоотверженно отдать жизнь в обмен на лавры героя. Для него прогуляться под смертельным излучением — что в довоенном мире в магазин сходить — совершенно неопасно. И, конечно же, Фоксу было плевать, что Братство Стали не будет воспевать в легендах так ненавидимую ими ошибку природы. Лайонс уже готова была сама ринуться в душегубку, лишь бы чистую воду Пустошам обеспечил человек... Но под ироничным взглядом мутанта она все-таки нехотя спустилась и покинула опасную зону. Одна из прозрачных панелей отъехала в сторону, и Фокс зажмурился от удовольствия, чувствуя, как в тело проникает ласковое тепло. Боль исчезла. А раны от осколков на спине вдруг зачесались, стремительно затягиваясь. Он подошел к пульту, набрал код и услышал, как выравнивается надсадный гул турбин. Радиационный фон начал падать. Реактор медленно успокаивался. В Потомак хлынули тонны чистой питьевой воды.