Fire virgin.

      В ночном полумраке она едва успела заметить его крупную фигуру, которая прямо сейчас нависла над ней, тем самым пресекая любые попытки отступления.       Черные зрачки были шире обычного, а алая радужка будто подсвечивалась, и сейчас глаза выражали собой нечто дикое. Животное.       Губы девушки пересохли и она облизнула их, что заставило в следующий миг ощутить, как язык Аратаки провел влажную дорожку от правого уголка её губ до мочки уха, слегка прикусывая - достаточно, чтобы почувствовать его клыки, но не ощутить при этом боль.       Тело покрылось мурашками и она еле слышно простонала, чувствуя как внутри неё разливается приятное тянущее тепло. Руки потянулись к голому торсу парня, нежно касаясь подушечками пальцев по рельефным мышцам.       Он гортанно прорычал, напоминая о том, чья кровь течет у него в жилах; о том, что он самый настоящий потомок Они.       Черные мозолистые ладони с длинными ногтями по-собственнически мяли бедра, прижимаясь ближе и дразня при этом сразу обоих.       То, что он сейчас себе позволял, как исследовал её изувеченное тело, лаская и всем своим поведением доказывал, как её хочет - заставляли сердце Фары биться в бешеном ритме, грозя покинуть грудную клетку вовсе.       Она явственно ощущала его желание между своих ног; какое напряжение было у него в штанах, которое упиралось в самую ложбинку, отчего та уже была мокрой.       Руки девушки продолжали изучать тело своего большого мальчика, останавливая свое внимание на его широких плечах и бицепсах.       Каждый раз рассматривая его сильные руки, то как перекатываются его мышцы - было в этом что-то поистине завораживающе, чувство, которое означало, что она находится в полном владении им.       Она полностью... С головы до ног... Принадлежала ему.       И только ему.       В подтверждение этому, губы парня сомкнулись на смуглой шее партнерши, в этот раз впиваясь своими клыками так, что можно было почувствовать с какой легкостью прокусывается её кожа и тонкую струйку крови, которую он слизывает, пробуя девушку на вкус.       Когда он немного отстраняется, его глаза видят самую возбуждающую картину из всех ему представлявшихся.       Темные локоны разбросаны на матрасе, губы приоткрыты и слегка распухли от жарких поцелуев, личико обрело самые раскрасневшиеся оттенки, и напоследок, след от его укуса на шее, что сейчас слегка побагровел. Метка.       Метка, что означает её важность.       Любуясь, взгляд Они упал ниже, на такую манящую грудь девушки, что постоянно находилась в тисках плотной ткани, стараясь изо всех сил её скрыть.       Горячая ладонь осторожно обхватила упругую округлость, поглаживая большим пальцем то место, где находился сосок, отчего тот вмиг затвердел от столь желанных прикосновений.       Пульсация между бедер усилилась, а пожирающее изнутри чувство пустоты просило большего. - Итто, пожалуйста... - Фара громко простонала, цепляясь за простынь, и ерзая под своим партнером, молча объясняя, что она хочет большего.       Незамедлительно, Аратаки стал быстро развязывать кимоно девушки, уже сам находясь в предвкушении.       Разгоряченное тело опалил прохладный воздух, но она на это даже не обратила внимание будучи сильно возбужденной.       Лишняя ткань была откинута в сторону, и парень замер, изучая столь недоступное до этого момента тело.       На правой руке, начиная от плеча и до локтя - тянулось неровное бледно-розоватое пятно с многочисленными рубцами, да и не трудно было догадаться, что само "пятно" представлял собой ожог, а тянущиеся от него тонкие черные линии - следы элементального ранения.       Что-то в душе Фары неприятно душило, прекрасно предчувствуя неладное; ведь с каждым её шрамом его взгляд был более хмурым... Отстраненным.       Ровная светло-бежевая линия на солнечном сплетении, напоминание о той части её личности, что никак не найдет выход из собственного сознания. Заперта где-то далеко-далеко.       На бедрах, ногах, боках - белесые уродливые пятна.       Когда же Фара прикрыла грудь рукой, смущаясь - Они подметил её кисти и кончики пальцев, которые были алого цвета, плавно перетекающий в родной бронзовый цвет кожи. Можно было подумать, что это просто краска, или такие же шрамы, но что-то подсказывало парню об обратном.       Кто она такая?       Сердце девушки упало в пятки, когда Аратаки окончательно отстранился и встал с кровати, собирая свою одежду. - Итто?       Не глядя на неё, он молча бросает ей её кимоно, продолжая собираться. - Итто, что ты... Что ты делаешь? - Я ухожу. Ты была права, ты не такая - какой я себе представлял.       Слезы жгут глаза, вырываясь наружу и медленно стекают по гладким щекам, падая на обнаженное изуродованное тело.

***

      Когда Фара открыла глаза, первое что приходит в голову, так это то, где она находится. К её облегчению это всё ещё была комната в имении Камисато. - Это был сон... Всего лишь сон.       Девушка судорожно выдохнула, в голове пульсировало от пережитого кошмара. По щекам стекают маленькие капли слёз, а на душе становится противно от самой себя.       Она дрожит; в гневе срывает с себя одеяло и поднимается с кровати, несмотря на боль в плече и резкое головокружение - продолжает идти в сторону зеркала, что находилось в другом конце комнаты.       Фара, когда увидела себя в отражении: такую в своих глазах жалкую и беспомощную - не выдержала и опрокинула зеркало на пол.       В ночной тишине звук бьющегося стекла был весьма оглушителен, что смогло отрезвить затуманенный гневом разум. Фара отступила спиной к стене, медленно сползая вниз, и стремительно слабея - адреналин ушел, и силы иссякли, оставляя за собой тянущую пустоту...

***

- Что случилось сегодня ночью? Я ненароком услышал, что ты проспала на полу возле разбитого зеркала.       Спрыгнув с небольшого выступа, Они осторожно помог спутнице спуститься, чтобы швы на её плече заново не разошлись. - Всё нормально, мне просто приснился кошмар... Вот меня и чуть занесло, - замешкалась Фара, стараясь не смотреть ему в глаза. Перед закрытыми веками до сих пор вставал образ кошмарного Итто. - У девушки Величайшего Они не могут сниться плохие сны, только хорошие, - парень пригнулся, потираясь о женскую щеку, отчего та не смогла сдержать улыбку. - Ты слишком меня балуешь. - У моей конфетки должно быть всё самое лучшее.       Аратаки обхватил тонкую ладонь Фары, которая почти растворялась в его руке, заставляя в очередной раз задуматься о его происхождении.       Он делал всё предельно осторожно, так как знал, что не всегда может рассчитать силу - тем самым невольно причинить дискомфорт. Его забота умиляла. Когда ты видишь такого мужчину в первый раз, то можно подумать, что он самый обыкновенный.       Но уж точно не Итто.       Самый оптимистичный Они. - А теперь закрой глаза и доверься мне, - предвкушающая улыбка парня, в который раз посеяло тепло в груди, и она покорно закрыла глаза, изо всех сил стараясь их не открывать.       В следующий миг Фара почувствовала, как её ноги открываются от земли, и то как бережно Аратаки берет на руки, прижимая к своей груди. Девушка была готова поклясться, что слышала как бешено заходилось её сердце. - Я ведь могу и привыкнуть к этому Итто, - она ухмыльнулась. - Без проблем, я не буду против носить тебя на руках постоянно, - по голосу было слышно как он сам тоже улыбается, продолжая идти по ему одному известному направлении.       Для его небывалой силы и выносливости Они - он действительно мог сдержать своё обещание, тем более что его возлюбленная была для него как пушинка.       Самое ценное сокровище.       На миг Фара представила себя спустя несколько лет вместе с более возмужавшим Итто, который также держал её на руках, с той же любовью и нежностью во взгляде. И от этой мысли в груди разрасталось приятное вязкое чувство, заставляя себя почувствовать себя чуточку счастливее. - Что-ж, малышка, мы уже на месте, - пропел над ухом Итто, вырывая её из раздумий. Парень аккуратно поставил возлюбленную на ноги, придерживая за талию, чтобы та случайно не упала.       Девушка почувствовала как с моря до неё долетает мелкий бриз, заставляя поморщиться и от этого уголки слегка алых губ приподнялись в небольшой улыбке. - Ну что, ты готова? - по коже пробежал табун мурашек от горячего дыхания спутника. - Открывай глаза.       Открыв глаза, первое что бросилось практически сразу - безумно завораживающий закат, окрашивающий небо в оранжево-розовые оттенки, и даря свои последние теплые лучи, отражающиеся в морской темно-синей глади.       Фара с Итто стояли на краю невысокого обрыва, вокруг также были каменистые глыбы, и единственным проходом в это место - был небольшой проем в скале, а прямо за ним несколько хвойных деревьев, которые скрывали это место от чужих глаз.       Здесь же можно было полюбоваться сакурой, которая вот-вот должна была начать цвести. Несколько кустов с ягодами и, конечно же, бархатной зеленой травой.       Приглядевшись, Фара заметила, что к морю также можно спуститься по камням, на небольшой кусочек пляжа. - Здесь очень красиво. - Ну ты же любишь порой побыть в одиночестве, - Итто скрестил руки на груди, обводя взглядом местность. - Но так как постоянно проводить всё время в четырех стенах плохо и скучно, я решил найти тебе что-то более... Более... - парень запнулся и стал потирать переносицу, чтобы вспомнить то, что хотел сказать. - Более умиротворяющее и под стать моей скрытой натуре? - губы Фары слегка приподнялись на уголках. - Точно, - он щелкнул пальцами, а на лице заново появилась та самая лучезарная улыбка. - Надеюсь здесь тебе будет гораздо лучше.       Поправив волосы, Фара повернулась к Они, в который раз убеждаясь в том, как ей повезло с ним, и как же он красив под закатными лучами. В особенности сейчас больше прежнего выделялись его белоснежные волосы, с красными рогами.       Сердце подпрыгнуло в непонятном чувстве, но сейчас это было неважно.       Тонкая рука осторожно потянулась к макушке парня, зарываясь в теплые от солнца пряди, ласково поглаживая.       Итто прикрыл глаза и наклонился чуть вперед, навстречу приятным прикосновениям; в то время как широкие ладони расположились на бедрах девушки, также нежно поглаживая большими пальцами. - Ты у меня самый лучший демоненок на свете, - Фара ещё ближе прижалась к Итто, чувствуя на себе сбивчивое дыхание, и чем ближе к основанию рогов, тем сам он становился всё более и более податливым. - Самый-самый...       С груди вырвался судорожный вздох, когда руки Аратаки поднялись выше на уровень талии, а прямой нос уткнулся в изгиб между плечом и шеей. По телу пробежали очередные мурашки, и это не осталось не замеченным. - Итто... - едва слышно прошептала Мон, когда одна из его мускулистых рук легла ей на шею, обхватывая её ноготками. Не крепко - нежно. А губы стали проводить дорожку поцелуев вдоль линии подбородка.       Эти перепады в настроении Они уже почти стали обычным делом, хотя иногда всё же посещали мысли о том, что же происходит у него в голове. Где, в какой момент он из озорного большого мальчика превращается в игривого и серьезного (в какой-то мере) мужчину?       Правда, у Фары были догадки. Может он просто вел себя легкомысленно, чтобы казаться менее опасным для людей.       Бывало Итто кое-как приползал к ней, весь обессиленный и красный от нахлынувшей температуры, и всему тому виной злосчастные бобы. Порой инадзумцы не видели границ, и это даже стало сильно беспокоить Фару.       Ведь это же могло привести к смерти?       Или он попросту только-только стал познавать другую часть себя; ту, которая предназначена только ей. Бабуля Они как-то намекнула, что её сын до неё никогда и ни с кем не встречался, да и наверно не испытывал ничего подобного.       Нужно было признать, что он как ребенок бывает чересчур наивен и чувствителен, но на самом же деле попросту добрым, чтобы кого-либо подозревать во лжи и прочих гнусных мыслях людей вокруг него. - Пообещай мне, пожалуйста, что больше не подвергнешь себя риску, - алые глаза раздраженно осмотрели перевязь на правом плече. - Пообещай мне, что если тебе что-то понадобится, то ты дождешься меня.       Главарь банды Аратаки всегда заботился о своих подопечных, еще сильнее о детях и Бабуле Они, но сейчас к его обязанностям стала защита его самого ценного сокровища.       И мысль о том, что он не смог её защитить приводила в бешенство. Она, совсем одна, в сумраке леса; самураи, которые вышли на неё и решили поживиться на легкой добыче. А о том, что могло быть, если бы вовремя не подоспел Тома, Итто даже думать не хотел.       Он бы не простил себе её смерть. - Итто, ты чересчур сильно сжал меня, мне трудно дышать, - Фара упералась ладошками в запястья, обрамленные большими черными браслетами с шипами. К счастью, острыми они не были. - Обещай мне, Фара, прошу. - Я не хочу обещать тебе то, что навряд ли выполню, - честно призналась Мон. - Но впредь я действительно буду осторожна. - Будь любезна, - Они аккуратно целует девушку. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением.       Голову вскружило как никогда прежде, Фара обхватила лицо Итто своими ладонями, в который раз жалея, что не может дотронуться до него коже к коже, почувствовать его текстуру, гладкость, его едва заметные мелкие шрамы.       Забываясь в море из собственных чувств, ноги вольно-невольно стали подкашиваться, тело тянулось все ближе к своему желанному мужчине.       Итто прекрасно понял ситуацию и прижал Фару к себе, обнимая и удерживая тем самым на одном уровне с ним.       Еще одна мысль, при поцелуях Аратаки становился таким уязвимым, полностью растворяясь в своей конфетке, что порой очень даже льстило самой девушке.       Его внимание было только её.       И никто больше не существовал.       Потому что "Единственные и неповторимые".       Милая картина. Умилительная. Но у жизни другие планы на сегодня.       Они от неожиданности вздрогнул, когда Фара невзначай прикусила его нижнюю губу. Он отпрянул, нутро подсказывало что, что-то не так, и судя по всему не ошиблось.       Женское личико исказилось, словно сейчас испытывает дикую боль. И в принципе так оно и было. Её пальцы потянулись к виску, пытаясь унять резко накативший спазм. - Конфетка? С тобой всё хорошо?       Ответа молодой Они так и не получил. Тело Фары ослабло в его руках, потеряв сознание.

***

- Вставай! Немедленно вставай! - эхом доносился чей-то властный мужской голос.       Но Фара ничего не видела, точнее видела, но будто под белой пеленой. Очертания, детали, лица - всё было размазано так, будто расфокусированная камера с Фонтейна. - Шу, перестань! Она ведь еще совсем ребенок! - сердце предательски дрогнуло, когда с другой стороны донесся хрипловатый женский голос.       Такой... Родной? - Она будущий воин, и обязана быть достойной своего клана - стать той, кем ей предназначено. И для этого ей нужно выработать стойкость, силу и выносливость. - Я соглашусь с тем, что ей требуются тренировки; что ей надо научиться с достоинством носить честь нашего клана... Но всему есть предел Шу, и я не позволю тебе над ней измываться.       Послышалась звонкая пощечина. И эхо таких же. - Не тебе решать как я буду воспитывать своих наследников.

***

- Мамочка, я тебя расстроила? - очередным эхом раздался девчачий голосок, но как и до этого - никакой четкой картины. - Милая, ты не можешь меня расстраивать, ты ведь моя родная плоть и кровь, - и снова этот женский голос. - Почему папа тогда такой злой? - Не принимай так близко к сердцу, он хочет как лучше... Пусть и использует самые ужасные методы.

***

- Хеоп, куда ты? Отец запретил нам туда соваться без его надзора. - Не будь занудой, мы всего лишь посмотрим.

***

      Огонь.       Много огня.       Та стихия, что тянула и пугала одновременно. Стихия хаоса в неправильных руках.       Фара чувствует запах копоти и дыма, зрение отказывается выполнять свою функцию. В глазах темнеет, а в груди разливается черной сетью дикий ужас.       Она кричит.       Кричит в безумии. - Фара!