И зазвенит ночная тьма

Яркий свет роскошной свисающей вниз бриллиантовыми лозами люстры ослеплял своей красотой. Просторный зал, заставленный столами из дорогого дерева и стульями, обитыми красным бархатом, покорял своим лоском. Утварь, подходящая лишь для людей из высшего общества, пестрила на тарелках гостей. Казалось, все сливки были собраны в одном заведении, обсуждая сплетни своей светской тусовки, падение акций на бирже или просто проводя время в компании очаровательных любовниц. Как правило, самые жалкие, жадные и мелочные люди становились бизнесменами и считали себя пупами земли, имеющими право на любую свою прихоть. Им нравилось доставлять себе удовольствие любыми путями. Так и владелец небольшой фабрики Хан Ханыль поедал свой лобстер, с бешеными глазами наслаждаясь хрустом клешни, будто только что собственноручно свернул кому-то шею. Густая слюна сочилась из приоткрытого рта, звуки чавканья наполняли пространство вокруг. Ещё пару секунд и, наверняка, морская живность довела бы его до самого яркого финала в жизни, однако… — Господин Хан, Ваш гость прибыл, — официант, одетый лучше некоторых гостей, стоял возле стола с незнакомым мужчиной. — Господин… — Хан взглянул на человека, стоящего по правую руку от него и, прищурив глаза, сделал вид, что пытается вспомнить имя, которое он и не запоминал. — Кан Сунхи. — Ага, господин Кан, присаживайтесь, — махнув клешней, указал тот на стул и натянул улыбку, оголяющую чуть ли не всю челюсть. Когда лица мужчин оказались на одном уровне, они смогли в полной мере разглядеть друг друга. Ранее они не были знакомы, поэтому интерес данная встреча вызывала неподдельный. Инициатором стал Кан Сунхи. Мужчина с весьма нестандартной внешностью для корейца: слегка рыжеватые волосы в удлиненной стрижке обрамляли его аккуратное лицо, крупный нос, выразительные глаза, а растительность на лице в виде трехдневной щетины завершала образ. — Итак, господин Кан, чем могу быть Вам полезен? — начал Хан Хансоль, вернувшись к недоеденному лобстеру. Кан Сунхи молчал некоторое время, словно подбирая слова для вступительной речи. Сидя лицом к лицу к владельцу фабрики, мужчина наблюдал: человек на против был похож на одного из героев Хаяо Миядзаки, настоящее животное в теле человека. Гладя на него исподлобья, Кан произнёс: — Я бы хотел сделать заказ, — Хансоль, будто растерявшись на секунду, застыл с бокалом в руке, после, не подавая виду, продолжил наслаждаться угощениями, поглядывая на гостя время от времени. — О каком конкретно заказе речь? На моём производстве есть то, что было бы вам интересно? — У Вас лично есть то, что было бы мне интересно. — И откуда же, позвольте спросить, у вас подобная информация, — разговор становился все интереснее и интереснее, провокации добавляли остроту в достаточно пресное начало диалога. — У меня есть свои источники, было бы некорректно с моей стороны разглашать их. Не думаете? — Допустим. Надеюсь, вы понимаете, что подобные разговоры не ведутся вот так на виду у всех. Товар, который я могу вам предоставить — вещь редкая и дорогая, но то, какое удовольствие она приносит того стоит. — Я наслышан, господин Хан, поэтому мы здесь. Вы также должны понимать, что стоит знать в лицо того, кто несет ответственность и за товар, и за мою жизнь. — Кан сделал глоток воды и нахмурил брови, — Господин Хан, вы человек, вызывающий доверие с первого взгляда, — лукавый тон и почти искренняя улыбка Сунхи льстили мужчине, поэтому захлебнувшись в комплиментах, он начал расслабляться. — Позвольте, в честь нашего знакомства угостить вас лучшим вином, что есть в этом заведении, — уже более энергично продолжал Кан, показывая своё расположение. — Разве у меня есть причины, чтобы отказаться от такого предложения! — Разумеется, нет! — вскакивая со стула и подзывая жестом руки официанта, восторженно ответил Кан. Бокал за бокалом и большая часть Шато Лафит покоилась в желудках мужчин. Телефонный звонок прервал активный диалог. — Господин Хан, думаю, вам стоит ответить, это уже четвертый звонок за три минуты. — Вы правы, господин Кан, прошу меня простить, — мужчина выходит из-за стола, неуверенно передвигаясь на своих двоих, и направляется в более тихое место. — Не переживайте, Хансоль, я пока что обновлю напитки в бокалах. Кан Сунхи склоняется над столом, уверенной хваткой разливая вино. Когда бутылка находится у бокала Хана, Сунхи резко отводит руку в сторону, проливая напиток на стол, пока из прикрепленной баночки под рукавом в бокал сыпется белая субстанция. Все происходит слишком быстро, подбежавшие сию секунду официанты помогают прибрать проделки подвыпившего гостя, возвращается и Хан Хансоль. Спустя ещё несколько долгих минут, которые поистине казались вечностью одному из мужчин, они расходятся, пожав друг другу руки, скрепляя тем самым будущую сделку. *** Яркое пламя освещает одинокий пустырь. Черные пальцы дыма стремятся вверх, пытаясь схватить звезды, забрать их свет, уничтожить свидетелей происходящего. Огонь забирает всё. Он умеет хранить секреты.