И зазвенит ночная тьма

Доверяете ли вы людям во круг вас? Доверяете ли вы себе? Вопросы бесконечным потоком кружатся в моей голове, не давая покоя. Вопросы, ответы на которые стирают все сомнения, открывая истинное лицо миру, который я ненавижу или… ненавидел? *** Комната для допроса кажется жутко маленькой и неуютной. Лампочка, которая вот-вот перегорит, единственный источник света здесь. Стол и два стула друг на против друга; голые стены и стекло, скрывающее за собой ещё одну комнату. Там кто-то есть. Человека не видно, но ощущение, что смотрит он прямо в душу, пугает. Чимин вздыхает и поудобнее устраивается на стуле. Мысли в голове хором поют разные песни, сбивая друг друга и, не попадая в ноты, устраивают настоящий бардак. Что он должен сказать? Какую информацию ждет от него Юнги? Спустя несколько мучительно долгих минут в комнату входит инспектор. Он кладет папку с какими-то бумагами перед парнем, резко со скрипом отодвигает стул и садиться напротив, не проронив ни слова. Чимин смотрит вниз, боясь поднять глаза на мужчину. Он знает, что увидит стоит ему взглянуть на него. Так Юнги смотрит на всех, кого задерживает. На всех, кто вызывает в нем подозрение. Юнги не должен смотреть так на Чимина. Никогда. — Что ж… — Юнги открывает ноутбук и начинает печатать, — Прежде чем мы начнем, обязан предупредить, что в случае дачи ложных показаний, Вас, господин Пак, ждет уголовная ответственность, так же вы в праве запросить адвоката, если… — Ничего не нужно. — Прочистив горло и на секунду зацепившись взглядом за инспектора, парень продолжил, — Я здесь добровольно. Не нужен мне ни адвокат, ни кто-либо ещё. — Хорошо. Я буду конспектировать всё сказанное для составления протокола. Предлагаю начать. Руки Юнги на мгновение замерли над клавиатурой. Качнув головой, отгоняя тем самым все ненужные мысли, инспектор начал печатать, одновременно задавая Паку вопрос. — Ваше полное имя? — Пак Чимин. — Господин Пак, какие отношения вас связывали с умершим Хан Хансолем? — Меня никакие. Хан Хансоль был знакомым моего отца — Пак Донсу. У них были совместные дела, касающиеся бизнесов обоих. Наши семьи были близко знакомы, поэтому я был вынужден присутствовать на его похоронах. — Могли ли какие-либо рабочие разногласия повлиять на отношения вашего отца и Хан Хансоля? — Не уверен… — У вашего отца были бизнес-партнеры, которые были против его сотрудничества с господином Ханом? — Я не общался со своим отцом больше пяти лет, я не владею такой информацией. Тяжело вздохнув и откинувшись на спинку стула, Юнги смотрел на Чимина. Парень сидел с ровной спиной и дышал через раз — боялся, но чего? Инспектор понимал, что вероятнее всего никакой новой информации Чимин ему не расскажет, не потому что скрывает, а потому что действительно не знает. Но не допросить его было нельзя — важна любая деталь. Правда была где-то рядом, шестое чувство или опыт Мина подсказывали ему — они были близки к разгадке. Длинные пальцы мужчины привлекли внимание Чимина. Слушая, как те аккуратно отбивают ритм, он возвращался в свое привычное состояние. Юнги не причинит ему зла, Пак слишком хорошо его знает. А может Чимин и в этом ошибается? Кольцо на безымянном пальце инспектора резко вернуло его в реальность. — Чимин, — голос Юнги был мягким и успокаивающим, — я хочу, чтобы ты знал: ты можешь говорить со мной открыто. Я здесь не для того, чтобы судить тебя, а чтобы помочь. Чимин кивнул, его плечи немного расслабились. Он понимал, что, несмотря на все трудности, у него есть человек, который готов выслушать и понять. Но… Они действительно никогда не обсуждали ничего, кроме обыденных мелочей. Их беседы никогда не касались глубинных тайны и мечтаний; ни одного откровенного разговора, ни капли душевного тепла. Между ними не существовало ничего общего. Чимин тянулся к Юнги, Юнги же просто позволял. И только сейчас у Чимина вдруг возникло осознание этого. Вот только Чимин всё равно хотел хотя бы просто находиться рядом с человеком, сердце которого, как оказалось, уже давно было занято. Грустная улыбка украсила лицо парня, он начал говорить, всё, что приходило на ум. Может хоть что-то да будет полезно следствию. — Мой отец… Его имя всегда вызывало трепет и восхищение. Он был яркой фигурой в мире бизнеса, настоящей акулой. — Каждое слово Чимина было пропитано болью, будто в данную минуту он проходил через самые жестокие муки. — Дома он был настоящим тираном. Для него не существовало равных, и все вокруг были лишь марионетками в его руках — я, моя мама, все. Всё и вся принадлежало ему. Он мог поднять руку, если ты не так сидел, не так говорил или даже не так дышал. Унижать и демонстрировать свою власть — это было его любимое занятие. Он жаждал страха, и я был его жертвой. Я мечтал сбежать вместе с мамой, но она всегда возражала, утверждая, что любит его. За что можно любить такого монстра? Я не мог больше так жить, поэтому сбежал один, но связь с ней держал. Парень замолчал, его голос затих, как будто израсходовав последние силы. Улыбка исчезла, что-то поменялось и во взгляде Чимина. Мин Юнги, сидя напротив, внимательно смотрел на Чимина. Он понимал, что каждое слово, произнесенное им, было не просто рассказом, а криком о помощи, о том, как тёмные тени прошлого продолжают преследовать его. Инспектор собрался с мыслями, пытаясь найти подходящие слова, чтобы поддержать его. — Чимин, — начал он осторожно, — ты не один. Я здесь, чтобы помочь тебе, и я сделаю все возможное, чтобы разобраться в ситуации. Ты уже проявил мужество, рассказывая о своей семье. Это важно. Чимин поднял голову, и в его глазах сверкнула искорка надежды. Возможно, в этом мрачном лабиринте он все-таки сможет найти выход. — Мне не нужно, чтобы кто-то жалел меня, — произнес он, пытаясь взять себя в руки. — Я просто хочу, чтобы правда вышла наружу. Я знаю, что мой отец может сделать все, чтобы скрыть свои преступления. Он никогда не оставлял следов, всегда был на шаг впереди. — И все же, — перебил Юнги, — даже самые умные и влиятельные люди могут быть пойманы. Если ты расскажешь мне все, что знаешь, мы придумаем, как это можно сделать. Парень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что должен быть честным, даже если это будет очень трудно. — Я знаю, что он имеет дело с грязными схемами, — продолжал Чимин, его голос стал более уверенным. — Он использует свое влияние, чтобы манипулировать людьми, заставляя их делать то, что ему нужно. Я видел, как он уничтожал жизни, чтобы сохранить свою власть. Я не мог оставаться в этом аду, но я боялся его мести. Юнги слушал не перебивая. Он не печатал, просто сидел и слушал. Съедал каждое слово человека, сидящего перед ним. Теперь он понимал. Он понимал Чимина. — Я переехал в этот район и стал жить вместе с Тэхеном. Это ты знаешь. Господин Хан, он… он был неприятным человеком. Но когда я узнал о его смерти, был ошеломлен. Кто его убил и зачем? Ты ведь это хочешь узнать у меня? Но я правда не знаю. Инспектор положил локти на стол и придвинулся ближе к Паку, продолжая молчать. — Это убийство, — продолжал парень, — после всех этих жертв… Кому нужно было его травить? — Чимин поднял глаза и встретился с лицом Юнги, которое находилось в нескольких сантиметрах от него. От неожиданности парень отпрянул назад и удивленно уставился на мужчину. Кажется, около минуты инспектор не моргал, внимательно всматриваясь в лицо Чимина. Он его поймал. — Как интересно. — Юнги взял папку и вытащил из неё несколько бумажек, разложив их перед молодым человеком, затем заговорил вновь, — Согласно официальному заключению, которое семья Хан разрешила предать огласке, причиной смерти стало сердце. С ним у Хансоля были проблемы, о чём гласит его медицинская карта. Официальную же причину, госпожа Хан просила не афишировать, чтобы не поднимать ещё больше шума вокруг смерти её мужа, поэтому в свободном доступе её не найти. Так откуда же, Чимин, ты знаешь об отравлении?