И зазвенит ночная тьма

*8 лет назад* Холодный ноябрьский ветер срывал последние листья с деревьев и гнал их по мокрому асфальту. Тэхен, закутанный в тонкую куртку, шел по тротуару, отделенному от проезжей части небольшим газоном. Он только что вышел из круглосуточного магазина, в пакете ждали своего часа ароматные хоттоки – отец любил их после поздних смен. Он должен был приехать с минуты на минуту. Внезапно рев двигателя, неестественно громкий, разорвал вечернюю тишину. Тэхен вздрогнул и обернулся. Из-за поворота, по встречной полосе, несся, как черная пуля, огромный роскошный седан. Он мчался с безумной скоростью, фар не было видно только темный силуэт, пожирающий дорогу под колесами. Напротив Тэхена, на своей полосе, появились очертания знакомой старенькой малолитражки. — Отец… Сердце Тэхена сжалось. Он увидел, как машина отца резко дернулась вправо, пытаясь увернуться от несущегося навстречу разъяренного монстра. Но было слишком поздно. Ужасающий звук – лязг рвущегося металла, звон бьющегося стекла, глухой, мокрый стук. Черный седан лишь слегка качнуло, как будто он наехал на кочку. А маленькая машина отца взлетела в воздух, перевернулась через крышу, как брошенная маленьким ребенком игрушка, и с оглушительным грохотом рухнула на бок на обочину, в нескольких метрах от оцепеневшего Тэхена. Колеса машины продолжали беспомощно крутиться в пустоте. Время остановилось. Тэхен стоял, не дыша, пакет выпал из его окоченевших пальцев, хоттоки рассыпались по мокрому асфальту. В ушах стоял оглушительный звон и скрежет тормозов черного седана, первые крики прохожих. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, были прикованы к перевернутому корпусу отцовской машины, из-под капота которой уже выползал едкий дым. Дверь черного седана открылась. Из неё вышел человек. Высокий, в дорогом пальто. Удержав равновесие, он подошел к месту столкновения и, со скучающим видом, посмотрел на смятую малолитражку. И в свете уличного фонаря, падающего на его лицо, Тэхен увидел его. Ясно и очень чётко. Пак Донсу. Отец Чимина. Отец его лучшего друга. Человек, которого Тэхен меньше всего ожидал здесь увидеть. В этот же момент глаза Донсу поднялись и встретились со взглядом Тэхена. Всего на секунду. В них не было паники, не было ужаса, не было хоть капли сожаления. Только холодная оценка произошедшего, полное безразличие и что-то вроде предупреждения. Мужчина резко развернулся и сел обратно в свою машину. Седан плавно тронулся и, скрывшись в темноте, оставил за собой только запах выхлопа. Тэхен был парализован. Ноги словно вросли в асфальт, лёгкие отказывались вдыхать воздух, пропитанный запахом бензина, гари и железа. Он не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Мозг отказывался принимать всё происходящее, отказывался верить, что этот монстр за рулем чёрной машины, который только что убил его отца, просто взял и уехал. Это было невозможно. Абсурдно. Мир перевернулся вместе с отцовской машиной. Он видел лицо убийцы! Видел! Но что он мог сделать? Подросток против могущественного Пак Донсу. Бессильная ярость смешивалась с леденящим страхом. Мысли о Чимине вызвали невыносимую боль. Его лучший друг... сын убийцы его отца. Как теперь смотреть ему в глаза? Как жить с этим знанием? Дружба, которая была опорой, превратилась в нож, вонзившийся в самое сердце. Любовь к Чимину и ненависть к его отцу сплелись в узел, душивший Тэхена. Сквозь шок и боль начало пробиваться осознание — это был не просто несчастный случай. Донсу был пьян? Почему он ехал по встречной полосе, да ещё и на такой огромной скорости. Как мог он смотреть на умирающего человека и оставить его? Хоть Тэхен и был слишком наивен, в этот момент он понял – Донсу уйдет от ответственности. Эта мысль, как раскаленный нож, вонзилась в его сознание. Справедливости не будет. Если мир не увидит правды, он покажет её сам. Он стоял один у обломков всего, что было ему дорого. Отец мёртв. Вера в справедливость разбита вдребезги, как и стёкла отцовской машины. Ким Тэхен, остался совершенно один посреди этого хаоса, с лицом убийцы, навсегда запечатлённым в его памяти, и с ледяной пустотой вместо сердца. Только когда раздались сирены скорой и кто-то схватил его за плечо, пытаясь оттащить от страшного зрелища, Тэхен издал первый, сдавленный, безумный стон. Но настоящий крик – крик ярости, боли и клятвы мести – остался запертым глубоко внутри, в той самой пустоте, которая теперь была его единственной реальностью. Он знал правду. И эта правда лишила жизни сразу двоих. *** *настоящее время* Было уже за полночь. Ким Намджун стоял у доски, испещрённой фотографиями, стрелками и обрывками заметок. Его взгляд замер на снимке Пак Донсу. Даже на фото мужчина выглядел как разъярённый бык — тяжёлый взгляд, властная осанка. Слова Чимина на допросе не казались выдумкой обиженного ребёнка, они звучали как приговор, который глава семьи Пак собственноручно себе вынес. Рядом, скрестив руки на груди, неотрывно смотрел на ту же фотографию Мин Юнги. Между ними на столе лежала расшифровка допроса Пак Чимина, но мысли Юнги были далеко от этих исписанных листов. — Намджун, — начал Юнги, и его голос в пустой комнате прозвучал неожиданно хрипло. — Мы не можем игнорировать то, что сказал Чимин. Грязные дела его отца, причастность к убийствам — это слишком похоже на правду, чтобы быть просто совпадением. Намджун на мгновение завис в размышлениях, потирая переносицу. — Согласен. Но нам нужно больше доказательств, чтобы выставить официальное обвинение. Пак Донсу не тот человек, которого можно взять на испуг. Если он действительно замешан, он выстроит вокруг себя крепость из адвокатов и фальшивых алиби. Юнги едва заметно сжал челюсти. «Крепость, которую восемь лет назад так и не смогли пробить», — пронеслось у него в голове. Он знал о методах Донсу больше, чем хотел бы помнить, но сейчас он не был готов поделиться этим с Намджуном. Прошлое всё ещё жгло изнутри. — На допросе Чимин упомянул, что об отравлении ему рассказал его друг — Ким Тэхен, — Юнги перевел взгляд на доску, ища глазами пустое место, где должно было быть фото этого парня. — Это может стать нашим ключом. Если у Тэхена есть информация, мы должны поговорить с ним. И как можно скорее. Намджун скептически вскинул бровь: — Одного не могу понять, что такого может знать Тэхен? Возможно, он, действительно, просто нахватался слухов от самого Чимина. Нам нужно с ним поговорить, но мы должны действовать осторожно. — Тэхен — не тот, кто разбрасывается словами, — отрезал Юнги чуть резче, чем следовало. Намджун удивлённо посмотрел на коллегу. Юнги осекся, возвращая лицу привычную маску безразличия. — Я знаю его, Намджун. Давно. Мы не близки, но я знаю этого парня. Намджун вздохнул, чувствуя, как усталость наваливается на него. — Ладно. Давай поступим так: я снова поговорю с Чимином. Выясню, что именно связывает их с Тэхеном, какие у них отношения на самом деле. А ты подготовься к встрече с Кимом. Мы должны быть готовы к любым сюрпризам. Юнги коротко кивнул. Его решимость граничила с тревогой. — Время идёт, Намджун. Мы топчемся на месте, а Пак Донсу опаснее, чем ты думаешь. — Я понимаю, — Намджун снова уставился на фотографию Пака, пытаясь угадать, что скрывается за этой грозной маской. — Если он причастен к нынешним убийствам, мы сделаем всё, чтобы он не ушел. Юнги промолчал, чувствуя, как прошлое и настоящее сплетаются в одну удавку. Если тогда, восемь лет назад, они проиграли, то сейчас цена поражения может быть куда выше.