Интересен, но не более

***

      Школа — самое лучшее место в мире. Возможно, со мной не согласится добрая половина учащихся, начавшая опровергать высказывание тем, что это место — сущий ад, где мы обязаны соблюдать правила, учиться и подходить под критерии оценивания, но я смело заткну им рот, пусть и соглашусь с этими доводами.       Это заведение буквально является самым запоминающимся в нашей жизни! Первый полноценный опыт социализации, возможность развития собственной личности, общение, гулянки, да это ж просто рай! Конечно, не для всех… Но, кто успел, тот и съел. И я своей порцией наслаждаюсь каждый будний день по максимуму.       Можно сказать, что мне повезло являться тем, кто я сейчас, ведь такими социальными вещами мне насыщаться позволено. Моя экстравертная, обожающая общество душенька положила себе начало с самого детского сада и смело продолжила развиваться вплоть до одиннадцатого класса, в котором я сейчас и нахожусь. Иметь определённый статус среди сверстников, поддерживаемый немалым количеством друзей — одно из моих любимых достижений в жизни. Я бы с уверенностью заявил, что каждый человек, как минимум из параллели старших классов, знает моё имя. Не то чтобы это заслуга каких-то ярких скандалов или слухов на моей почве, ни в коем случае, нет. Всё благодаря характеру и манере общения. Ну, ещё и театралке, ничему иному. Участие в школьных мероприятиях, сценках и представлениях, громкий голос и запоминающаяся внешность — вот он ключ к победе. Отзывчивость и доброта также играют определённую роль.       Но не сказал бы, что вся эта пушистость характера мне присуща везде. Она выступает лишь в просторах школы, покрывая другие, более мерзопакостные характеристики. Одно из них — ячество. До ужаса самолюбив, хоть убейте. И это не обычная любовь к себе, скорее нездоровое возвышение себя над другими. Бесконечное стремление к идеалу… Правильнее было бы сказать, нарциссизм, который особенно проявляется в общественности. Однако корректно сдерживая такой диагноз, можно достичь немалых высот, не правда ли? — Жень, может уже перестанешь в облаках витать? — ощущаю чужую руку, что потряхивает моё плечо.       Поднимаю голову с парты, сонно потягиваюсь и обращаю взгляд на человека, что посмел отвлечь меня от мыслей о собственной важности.       Передо мной один из моих надёжнейших друзей — Антон. Можно даже сказать, самый лучший и верный друг их всех, чьи крепкие отношения со мной длятся с начальной школы. Высокий, голубоглазый парень с блондинистыми волосами, выкрашенными в ещё более светлый оттенок и с язвительной манерой речи. По характеру мы весьма схожи, вот только он свой эгоцентризм скрывать не намерен. Однажды я зарёкся, что если он сможет одолеть свою ядовитость, то в будущем определённо станет востребованной моделью. — К тебе там фанатки, — насмешливо объявляет Антон, пока я оглядываюсь по сторонам. — Опять из драмкружка? — А как иначе.       Уроки уже закончились, и все одноклассники в предвкушении наступивших выходных собирают свои вещи, желая поскорее вырываться из узких стен их заточения.       Чрез всех этих людей с портфелями, замечаю пару девушек, толпившихся у двери, что мешают пройти другим. Мягко сбрасываю руку друга с плеча, дав ему напоследок потормошить мои идеально уложенные, светло-коричневые волосы. На лицо падает половина осветлённой чёлки, что раньше была на спор выкрашена в фиолетовый, и я уже пялюсь болотно-серыми глазами на Антона с некой злостью за испорченный внешний вид. Он лишь посмеивается да отодвигается от меня на то расстояние, с которого я не смогу дать ему подзатыльник.       Встаю из-за своей парты, на которой во всю красуется пара подаренных мне стикеров из популярного мультика. Забавный пухлый персонаж с недовольной рожей, по имени Эрик, вместе со своим худощавым приятелем Кенни провожают меня домой каждый раз. К слову, наверно, два моих любимых персонажа.       Собираю вещи методом сбрасывания всего подряд в портфель, всё равно там нет ничего столь важного, дабы беспокоиться о его сохранности. Учебники я не ношу. Не потому что они сверхтяжёлый груз, а потому что имею все их электронные версии. — Добрый день, дамы, — мило улыбаюсь девушкам и жестом прошу друга не уходить далеко. — Мы хотели спросить, — отвечает самая смелая, высказывая желание остальных. — Пойдёшь сегодня вечером в караоке? — произносит она на одном дыхании в быстром темпе, ведь не менее стеснительна, чем другие, но характера на то, чтобы просто заговорить, хватает.       Я знаком с ней с прошлого года. Тогда та перешла в нашу школу, но сразу успела принять участие в одной из театральных постановок. Даже имя её не подзабываю и здороваюсь с ней в раздевалке и в коридорах при встрече. Её длинные чёрные волосы завораживают своей пышностью и приятным запахом кондиционера, выглаженная форма идеально сидит на её худеньких плечах, да и сама она всегда выглядит опрятно, а карие глаза искренне смотрят на меня, желая услышать заветное «Да».       Увы, придётся ей отказать. И не потому, что та недостаточно красива, наоборот, я б с радостью разделил их компанию, да вот у самого уже запланирована встреча. — Прости, у меня сегодня планы, — специально обращаюсь к ней лично, вызывая эту смущённую улыбку.       Её подруги заметно расстраиваются, но темноволосая лишь кивает головой, и, кинув напоследок: «Тогда до встречи», — растворяется в пространстве соседнего коридора. Толпа расходится, а Антон, всё время стоящий рядом, хмуро взирает на меня. — Чего? — вопрошаю о его реакции, но тот злостно сверлит меня взглядом, прищурив глаза. — Мы могли и не пойти, никто не обломается, — ворчит как старый дед, сложив руки на груди. — Это ты не обломаешься, проведя вечерок не в чисто женской компании, а со всеми на тусовке, — показательно вскидываю брови и приоткрываю глаза больше обычного, хлопая блондина по плечу, тем самым намекая начать движение в сторону первого этажа.       Ответить на это высказывание ему нечем, так что, пробурчав себе под нос какое-то матерное слово, он, аналогично мне накинув на плечи рюкзаки, направился к раздевалке.       В коридоре прощаюсь с своими знакомыми, помахав им рукой, и, завидев на лестнице учительницу русского, которая просила подойти к ней по поводу какой-то супер-олимпиады, в спешке спускаюсь вниз.       Вокруг пробегают оголтелые шестиклассники, что, не выпуская из рук телефонов с мобильной игрой, создают толкучку на выходе. Так происходит каждую пятницу. Ведь в этом году учителям приспичило сделать так, что именно в этот день почти у всей школы одинаковое количество уроков. Не знаю, законно ли это вообще, но проблем создаёт кучу. — Мне выпал Леон, Леон! — орёт на всю Россию малолетка, растягивая гласные в каждом слове. — Да не, ты пиздишь! — не менее громко отвечает его дружок, лезя через пару человек впереди, дабы встать лицом вплотную к экрану. — Покаж, покаж! — в шутку кричит кто-то издалека, по голосу уже более старший человек, стебясь над младшеклассниками.       Наконец толпа возле выхода рассасывается, и мы добираемся до раздевалки.       Надев свою чёрную куртку по бёдра, сразу накидываю капюшон. Антон моментально повторяет мои действия, и вместе мы покидаем это душное здание. — Наконец-то свобода, — кидаю свою коронную фразочку, что каждый раз срывается с моих уст в одно и то же время после конца учебного дня. — Кислород прекрасен, — подхватывает мой настрой Антоха, вдыхая морозный воздух.       Засовываю руки в карманы, стараясь избежать обморожения.       Мерзкий снег с ветром дуют прямо в лицо, заставляя смотреть исключительно под себя. Уже конец ноября, двадцать четвёртое число.       Холодно, везде слякоть и химическая соль, разъедающая появляющийся местами лёд. Пусть прошло только семь уроков, но на улице уже заметно темнеет, лучи уходящего солнца мягко бьют по глазам. Нахожу в этом определённую атмосферу умиротворения, но было бы ещё лучше, если бы я мог посмотреть на то самое солнце, а не довольствоваться снежными облаками. — «Чувак лево-право» в край охуел, — после минутного молчания заводит свою шарманку Антон, переступая чрез ворота. — Согласен с вами на все сто, дружище, — прячу подбородок под одежду, тёплым дыханием согревая нижнюю часть лица.       Речь идёт про преподавателя обществознания и права, что появился у нас ещё в десятом классе. На самом деле у него много прозвищ. За свою шарообразность и отсутствие какого-либо волосяного покрова головы, его смело прозвали «Глобусом». Из-за строгости, невозможности списать на его уроках и огромных презентаций — «Садо-чителем». А благодаря однокласснице, прифотошопившей его лицо к кабану из Короля Льва — «Пумбой». Ну и наконец моя любимая, уже приевшаяся ему кличка — «Чувак лево-право», естественно, из-за предметов, которые он преподаёт. — Нет, ну, сука, три самостоятельных на день, и все подряд, в последний день перед каникулами! — не перестаёт материть учителя блондин, пока я мысленно подписываюсь под каждым словом, но не решаюсь поддержать беседу на лютом морозе.       Расписание нашей пятницы никогда не перестанет удивлять. Если крики в восемь утра при подъёме на третий этаж в логово стервозного монстра, которого в народе принято называть географичкой, можно определить этим словом. Помимо того, что её заветные сорок пять минут мучений стоят первыми в тот день, когда все обычно просыпаются с облегчением, а не с тревожным страхом стать её сегодняшним объектом унижений, так эта женщина за опоздание хоть на одну секунду, устроит тебе опрос на пол урока по всем прошедшим параграфам. Да что там, не только по прошедшим параграфам. Даже не за полугодие. За все семь лет, и несуществующий боже, спасибо окружающему миру в младшей школе, что не за одиннадцать.       Под правдивую оценку обнаглевших в край преподавателей, доходим до моего дома, что находится всего в паре шагов от школы.       Дрожащими не от холода, а от воспоминаний о географичке пальцами достаю ключи от подъезда. Заходим внутрь, хором здороваясь с консьержкой, и уже расстегиваем куртки, заходя в лифт.       Каждый раз радуюсь тому, какие порядочные граждане живут в моём доме, иначе как за десять лет, что я здесь, и ещё за полвека, пока меня тут не было, на стенах не появилось ни одной надписи?       Жаль, что скоро мне придётся распрощаться с ними навсегда.       Дело в том, что съемная квартира, в которую мы с Антохой входим сейчас, полностью опустела уже две недели назад. Этот месяц последний, за который заплатили мои родители арендодателям, чтобы вывезти все ненужные старые вещи отсюда на дачу и более полезную технику вроде моего компа, ноута или навороченного телевизора в гостиной на новую, их собственную.       Паршиво видеть эти голые стены и опустевшие полы. С одной стороны, я до безумия рад переехать в столь желанный, только отстроенный жилой комплекс, очутиться в более молодом окружении, иметь кучу услуг вокруг, но блять… Даже с этими обшарпанными обоями прощаться жаль, не говоря уже о любимом дворе, школьном окружении, и о тех самых дружелюбных старушках.       Мы пришли сюда по просьбе мачехи забрать её косметику из ванной, что не влезла в чемодан прошлый раз. И под косметикой в ванной предполагается сама ванная комната, видом напоминающая одну большую косметичку.       Достаю из старого шкафа, что на какой-то хер надобен хозяевам квартиры, огромную сумку на колёсиках и кладу её на пол возле порога ванной. Надеюсь быстро сгруппировать всё сюда, поэтому говорю Антохе не разуваться и не снимать куртку. Аккуратно распределяю всё по заранее оставленным там пакетам, пока блондин, облокотившись на стену, листает ленту ютуба, на секунду проигрывая каждое видео. Вскоре мне надоедает, поэтому я уже пихаю все эти бесчисленные штуки для глаз, какие-то блески, помады, какую-то прочую хуйню, и ещё около пятидесяти килограмм всякой всячины, что еле влезает в сумку. Чувствую, что за сегодняшний день благополучно заработал себе сколиоз.       Последний раз кидаю взгляд на опустошенную комнату. Грустно прощаться. Эти помещения хранят в себе одни из самых ярких воспоминаний моей жизни. Я прекрасно знаю, что смогу получить ещё море подобных на новом месте, но на душе по-прежнему тоскливо.       Вытаскиваю ручку сумки нажатием на кнопку и вывожу её за порог квартиры. Лишь бы не сломалась по дороге… На плечах такую махину мы точно не донесём.       Антон уже вызывает лифт, а я, вдохнув поглубже, всё-таки закрываю дверь, проворачивая ключом в скважине. Наверное, это был мой последний раз здесь.       Наконец выходим на улицу, чуть не навернувшись вместе со стокилограммовым грузом с лестницы. — Бля, ну не, по метро ебашить в снег с этой хуйней — плохая идея, — объявляет блондин, смотря в циферблат часов на своей руке. — Давай такси вызовем, — ставлю сумку на колёсики, доставая мобильный из кармана, на что друг радостно хмыкает.       Пусть мой прошлый дом находится прям напротив школы, но вот новый, увы и ах, далеко даже не в этом районе. Обычно по утрам мачеха высаживает меня возле основной дороги по пути на работу, а обратно я непосредственно добираюсь сам. — Ехать пятнадцать минут, машина будет через три, жёлтый хёндай, сто восемьдесят два. — Я скину тебе половину, — пыщет добродушностью Антон, поглядывая на экран. — Надо бы тебе уже новый прикупить. — Нахуя? — вглядываюсь в одну единственную заметную царапину, расценивая состояние своего телефона на очень даже прелестное. — Раздражает меня эта хуйня, да и динамики у этого старика сдохли давно, — опять ворчит, вот неугомонный. — Ну вот ты мне и прикупи, раз тебе не нравится. Меня-то всё устраивает! — пихаю самодовольную рожу подальше от себя, а то находится уже непозволительно близко.       Блондин, пожалуй, один лишь такой из всех моих друзей и знакомых, что нахально позволяет себе лезть ко мне за счёт нашей длительной дружбы. Обычно такое поведение парням не свойственно, даже я веду себя более сдержанно, здороваясь со всеми лишь пожатием руки… Этот же раздолбай обнимает каждого встречного, а не сильно тактильного меня в особенности. Всегда рычал и грызся по поводу постоянных прикосновений к себе, и буду продолжать давать ему лёгких подзатыльников по пьяни, если полезет целоваться с словами о ценности вечной дружбы, но не стану отталкивать его на серьёзе. Антон, несмотря на эту груду особенностей, мой лучший друг, а значит и свойственные для остальных ограничения, ему местами позволено нарушать.       Опоминаюсь от своих мыслей я только тогда, когда мы уже едем в такси, убрав сумку в багажник. Блондин, переведя мне деньги, воодушевлённо рассказывает о какой-то девушке, с которой недавно познакомился на просторах интернета. Светит их перепиской прям в лицо, обращая моё внимание на каждое сообщение от неё с милым смайликом в конце. — Зарекаюсь своим сердцем и душой, я ей точно нравлюсь, — чего-чего, а в уровне самолюбия и гордости Антон уж точно переплёвывает меня. — Клянусь своей задницей, что она не выдержит тебя в реальности и минуту, — правильно расставляю приоритет на пятую точку.       Я, конечно, не ярый фанат бога, но если он всё-таки существует, то потерять зад будет намного лучше, чем лишиться, к примеру, матери. — Я это запомню, — угрожает, обидчиво отворачиваясь в окно.       Ну, не спешу потревожить его состояние. Молчит, и это уже прекрасно. Почаще бы он это делал, цены б ему не было.       Заглядываюсь на заснеженные дома, а после на большую парковку возле торгового центра.       Зима приближается неспеша, но каждый день уносит с собой определённые отголоски осени.       Таксист едет спокойно, в машине играет старое радио, и я ловлю себя на мысли, что просто обожаю подобные моменты. Честно говоря, люблю кататься на месте пассажира в принципе. Наверное, такое трепетное отношение к поездкам, будь те длительные или кратковременные, сложилось ещё в детстве, когда папа позволял мне не пристёгивать ремень, пока мы ехали на дачу. Тогда я елозил сзади, заглядывая то в одно, то в другое окно, пока отец рассказывал какую-то забавную историю из собственной юности. Или когда поздно вечером возвращались с какого-нибудь мероприятия, перед глазами расплывались огни фонарей и светофоров, тихая музыка не заседала в голове, помогая уснуть… Прекрасные чувства.       Чувства, которые отметает мой любимейший голубоглазый друг, не смогший поддерживать свой обидчивый образ и пяти минут, оглядываясь на моё задумчивое лицо каждую секунду. — Чего раскис? — пихается он, уже забыв о моём высказывании в свою сторону. — Расслабься, не на расстрел едем, — говорит Антон, прерывая мою только что созданную идиллию. — Думаю, — кратко отвечаю ему, поглядывая на отражение в переднем зеркале. — О чём думаешь? — моё молчание сильно печалит парня, и я уже вижу тянущуюся к волосам руку.       Не спешу отталкивать, понимая, что в этот раз Антон не станет их тормошить ещё больше, наоборот, поправит торчащие локоны.       Приведя мои волосы в порядок, тот не спешит отодвигаться. Тёплая рука почти что гладит по голове, а слева возникает эта хитрая белоснежная улыбка. Вот долбоёб. Неприлично долго держу эту наглую гиену без сдерживающей цепи, и уже хочу потянуться в сторону, как тот сам убирает ладонь. Вовремя сообразил, всё же не один день знакомы.       Под ненавязчивую мелодию доезжаем до жилого комплекса и выходим из такси. Достав сумку из багажника, прощаемся с водителем и подходим к воротам.       От этого места так и веет новизной. Повсюду недавно отстроенные предприятия, сферы многочисленных услуг, кафе, мастерские, даже парикмахерская прямо под стеклянными панорамными окнами. И всё-таки, можно сказать, я рад наконец-то переехать сюда.       Приложив ключ-карту, прохожу через ворота, пока Антон тащится за мной. Доходим до дома и, войдя в подъезд, поднимаемся на девятнадцатый этаж. Опять прикладываю ключ карту, но уже к двери на лестничной клетке. Мы, еле переставив сумку через порог совместными усилиями, измучено выдыхаем в унисон.       Звоню в дверь, сразу слыша подходящие шаги матери, небось она уже заждалась нас. — Здравствуйте! — приветствует её Антон, прошмыгивая внутрь впереди меня самого. — Привет, мальчики! — мило улыбается нам, но, заметив сумку в наших руках, сразу подлетает к ней, вовсе забыв о её доставщиках. — Я уж думала не успеете! — Как видите, мы вовремя! — продолжает беседовать с мачехой Антон, при этом разуваясь и вешая куртку одновременно. — Пожалуйста, мам, — недовольно лыблюсь, косметика вообще-то тяжёленькая была, пусть я и не вез её больше десятка метров. — Спасибо, — она мельком глядит на меня, и через пару мгновений, уже не обращая внимание на нас с другом, ставит этот мёртвый груз неподалёку, в спешке расстёгивая молнию.       По дороге в свою комнату натыкаюсь на отца, перебирающего документы.       Они с мачехой улетают на все каникулы, оставляя меня на собственное попечение. А я тому и рад. Уговаривать их остаться дома одному долго не пришлось. Пара фраз о том, что я уже достаточно взрослый, да и надо бы подтянуть учёбу, скопировав их фразу: «Экзамены ведь не за горами!», — и мне было разрешено никуда не ехать. К счастью, они приняли решение остаться там даже не на одну, а сразу на две недели отдыха, оправдывая это тем, что этим летом отпуска не брали. Тогда уж точно! Итоговое сочинение на носу, а пропускать его нельзя. Ну, в остальном мне это тоже только на руку… Целых четырнадцать дней без родимой души в этой потрясающей квартире — мечта. Особенно сейчас, когда всю новую мебель уже окончательно завезли и осталось разобрать лишь пару коробок с личными вещами. Благо, мама с папой у меня организованные, а других детей кроме меня в семье нет, так что благодаря этим параметрам, их количество снижено до минимума.       Не решаюсь отвлекать отца от перебирания паспортов и прочего. Моему примеру следует и Антон.       Наконец мы доходим до моей комнаты. Сейчас это место можно без проблем назвать чистым раем для минималистов-перфекционистов. Серо-голубые светлые стены, большая белая кровать, что стоит у одной из них посередине комнаты аккуратно заправлена жёлто-красным узорчатым постельным бельём, в огромном шкафу возле двери нет привычного беспорядка, учебники идеально вписываются в пространство на полке над рабочим столом с новым компьютером, подаренным на семнадцатилетие. Там же стопкой на зарядке стоит ноутбук и прочая техника. Всё идеально чисто, даже как-то слишком однородно, что ли.       Достаю из ящика стикерпак, который вручила мне одна из одноклассниц в знак благодарности за написанную контрольную по алгебре. Мне не было тяжело выучить весь этот материал и по аналогии решить её вариант на отлично за считанные минуты, но та посчитала это чистым благородным поступком, приняв решение выдать мне заслуженную награду.       Из упаковки на меня поглядывает Картман, и я с гордостью, вложив в момент всю важность, клею его Антону на лоб. — Со стеной меня перепутал? — нахмурившись, возмущается парень, двигая мышцами лица что есть сил, но стикер так и не падает на пол. — А ты больше крась свои и так светлые волосы в ещё более светлые оттенки, и со стенами сливаться начнёшь, долбоёб, — всё-таки помогаю ему избавиться от стикера, и с высоко поднятой головой переклеиваю его на шкаф. — Вот, уже намного лучше. — Вообще-то это почти что мой натуральный цвет! — огрызается Антон, строя из себя обиженного.       Всю эту официальность комнаты теперь портит разноцветный Эрик, скорчивший злостную рожицу.       Более-менее, но моя спальня начинает оживляться. — Дай мне, — тянется к пакету блондин, и я вручаю ему парочку ржачных наклеек со всей основной компанией.       Зайди бы сюда незнакомый человек, определённо принял бы нас за сумасшедших фанатов Южного Парка. И я готов поклясться: это первое впечатление о нас оказалось бы самым правдивых из всех когда-либо существующих. Однако слово «сумасшедших» не так близко опишет это чувство… Лучше заменить его на «сильно увлечённых» или в крайнем случае «слегка озабоченных», но до потери здравого смысла нам ещё далеко.       Хотя я уже не сильно в этом уверен.       Теперь моя комната вся обклеена стикерами с ним. В особенности мне нравится Кайл, что так прекрасно устроился на изголовье кровати. Проснусь, открою глаза, и помимо лучей света из панорамного окна напротив, сразу же встречусь с этим евреем лицом к лицу. Всегда звучало как мечта.       Заканчиваем клеить стикеры на каждую досягаемую поверхность и садимся на пол, достав колоду карт из портфеля. Осталось дождаться момента, пока свалят родители, и со спокойной душой поехать на тусу. Пока Антон мастерски перемешивает их, замечаю мачеху, которая вошла к нам в комнату со стороны его спины. — Всё ребят, мы уехали, — объявляет она за считанные секунды и, уже звеня украшениями, подбегает к выходу. — Пойдём, проводим, — зачем-то говорю это шёпотом, и Антон понимающе кивает, не выпуская карт из рук.       Мы поднимаемся с тёплого, прогретого пола и направляемся к выходу. Мачеха с папой уже в куртках вывозят два чемодана из квартиры, по сто раз проверяя все собранные вещи. И конечно же, по-старому, я бы даже сказал, древнему обычаю, они присаживаются на бежевый мини диван у выхода.       Моя мачеха — молодая худенькая женщина с аккуратным чёрным каре, что вышла замуж за моего отца пять лет назад. Не могу сказать, что нас связывают тёплые отношения. Она всегда была и будет ко мне безразлична, как бы я не старался. Будучи ребёнком, я не так сильно это ощущал, первое время эта женщина специально строила из себя ангела, дабы я поверил в её святость, ведь через меня та и подобралась настолько близко к папе. Сам отец на четыре года старше неё, и, на моё несчастье, до сих пор верит, что она полюбила меня как родного сына с самого начала. Моя биологическая мать изменила ему сразу после моего рождения, она отказалась от меня, но батя не стал уворачиваться от ответственности и взял к себе. Спустя несколько лет папе было довольно страшно жениться вновь, но видя, как мне, доверчивому и разбитому мальчику с нехваткой заботы нравилась новая мама, сделал ей предложение. Я до сих пор не могу разрушить его надежду в ней, как бы не старался. Нет, эта женщина никогда не делала мне ничего плохого, не относилась с пренебрежением, ей просто всё равно. Она не воспитывает меня, не наделяет любовью, просто как запрограммированный робот выполняет свои навязанные собой же обязанности, и всегда относится ко мне хорошо в присутствии отца. Конечно, в пятнадцать, когда наступил более осознанный период и она перестала притворяться, я сильно психовал по этому поводу, но папино довольное лицо рядом с ней не давало мне и секунды подумать над тем, чтобы начать заливать о себе. Она любит его до безумия. Его, но не меня.       Однажды она даже говорила со мной по этому поводу. Помню, как мы собрались за кухонным столом наедине, и та без преувеличения сказала о том, что никогда не хотела и не захочет детей. Объясняла, что не переносит ответственность, поэтому не сможет обходиться со мной иным путём. И я прекрасно понял и простил её за это, но, сука, из-за неё у нас в семье установилась пара очень неприятных мне правил: через порог ничего не передавай, на дорожку посидим, чёрного кота избегай и так далее по списку. Я абсолютно уверен, что это исключительно её влияние, а папа потакает ей в любой её особенности, и не потому что слабак, а потому что любит. И безусловно я не смею его за это осуждать. Я вижу, что она отвечает ему тем же. Они искренне счастливы друг с другом, так что я имею полное право пренебречь собой и дать им их спокойствие. — Ну что, доволен? — посмеивается отец, хлопая меня по плечу. — Буду невероя-я-я-тно по вам скучать, — растягиваю гласные, я говорю так специально, забавляясь от реакции папы. — Не разрушь нам квартиру, будь добр. Денег на ещё один ремонт подряд в нашем кошельке не наблюдается, — предупреждает меня, прекрасно зная, что я и сам не фанат пускать домой кого попало. — Постараюсь, — хихикаю в ответ и замечаю его сосредоточенный взгляд.       Отслеживаю его направление до тумбочки и замечаю на ней несколько немалых купюр. На ремонт денег не хватит, зато оставить несколько десяток мне на две недели, когда дома и так полно наготовленной еды, запасов лапши быстрого приготовления, кучи всяких фруктов и овощей, так это легко. И опять же, осуждать не имею права. Никак не поддаётся сомнению то, что приносит мне пользу, а красные пятитысячные бумажки ещё как её принесут.       Взглядом пересчитываю купюры. Двадцать. Нет, тридцать! Сука, да там тридцать пять как минимум! Складывается впечатление, что отец мне так вернул добрую долю той суммы, которую они могли бы потратить на мой отдых с ними в другой стране, но сэкономили её из-за моего отказа. Своеобразное спасибо.       Ну пап, это тебе спасибо. Конечно, у меня и у самого на эти две недели было накоплено немало, но вот теперь то я уж точно оторвусь. — На метро до школы, — произносит отец, наблюдая за моей растянувшейся до ушей улыбкой. Скорее на такси. Нет, на собственный лимузин! — Всё, теперь мы точно уходим, — мать, вывезя второй, более лёгкий чемодан, в то время как отец уже выехал за пределы, напоследок благодарно улыбается мне, и мы с Антоном, синхронно помахав уезжающим, закрываем дверь на замок.       Причину этой улыбки я прекрасно знаю: я дал им возможность быть исключительно наедине и сберёг немало денег своим отказом. А так, мачеха никогда не выражает эмоций рядом со мной без причины, это своеобразный уговор. Она не лезет в мою жизнь, а я в свою очередь не усложняю её. Взаимовыгодная сделка, так сказать.       Эх, будь я человеком своих родителей, предложил бы другу сейчас пойти в гостиную да позадротить в приставку, но вот мои изначальные планы слишком отличаются от мирных посиделок возле телека и распития апельсинового сока. Хотя пить мы будем в любом случае, пусть далеко и не сок. — Двадцать минут на финальные сборы, и погнали, — оглашаю план действий на ближайшее будущее блондину. — А партейка? — смотрит на меня грустным взглядом, тыча в лицо картами. — Наиграешься ещё, — намекаю на предстоящую вечеринку, и тот, как по команде, положив колоду неподалёку от выхода, идёт обратно в комнату.       Следую за ним, не забыв захватить деньги с тумбы. Антоха открывает рюкзак, вытаскивая оттуда слегка мятую, но чистую рубашку, и снимает с себя футболку.       В последний раз, когда я был у него в гостях, на меня из шкафа свалилась огромная куча этих рубашек всех цветов и материалов, поэтому каждый раз не упускаю шанс пошутить у себя в голове, что у него этих вещей там целый личный завод. И хорошо ещё, если б так было только с рубашками, но нет! Пиджаков у того не меньше. Также много всякой всячины, которой он обвешивает себя каждый божий день, и чёрт меня подери, припоминаю, что когда-то вёл подсчёт насчёт того, сколько дней подряд он будет ходить в разной одежде. Я насчитал месяц. Ровно тридцать дней без перерыва он всегда появлялся перед моим еблом в разной одёжке, модник конченный! Я, как и любой в моём понимании здравомыслящий человек, даже начал мысленно осуждать его за такую любовь к шмоткам, ведь парням это не так свойственно, и сам-то придерживаюсь простого. Но в конце концов я готов смириться с его озабоченностью своим внешним видом.       Любоваться спиной друга я не горю желанием, поэтому, не отставая от него, подлетаю к шкафу, вытаскивая оттуда заранее заготовленную толстовку. Штаны и так хорошие, широкие такие, тёмно-зелёные, менять их незачем. А вот верх должен быть более свободным. Конечно, я никогда не придерживался официального стиля, как Антон. К вечеринке, по моему мнению, рубашка, пиджак и деловые штаны не сильно подходят. А вот что естественно, так это то, что с болотными шароварами лучше сочетается чёрная толстовка до колен, с огромным выкроенным принтом спереди и на всю спину сзади в виде белого, как снег, очертания руки и надписи на английском возле неё. Она, на удивление, не сильно нелепая, если, конечно, я правильно её перевожу: «Сила одной руки ограничена, но если вы сможете выбраться из неё, то она станет бесконечна». Эту фразу я так и не смог расшифровать полностью. Есть несколько смыслов, и разбирать каждый я пытался много раз, но честно, в падлу было доводить дело до конца. Будем придерживаться не смысла, а самой красоты. — В неё ещё три таких тебя влезет, — откровенно ржёт надо мной блондин, хотя сам так и не справился с двумя верхними пуговицами. — Зато мне не душно, — подхожу к недееспособному, сбрасывая его руки с рубашки. — И я сам не душнила, — специально сдавливаю ткань, наблюдая за неловко улыбающимся Антоном, что еле дышит.       Застёгиваю до конца и отпускаю бедного бледного парня. Так и быть, пусть поживёт. — Спасибо, теперь я полумёртвый, — язвит он, но, встретившись с моим неодобрительным кулаком и не менее угрожающим взглядом, резко изменяет свои показания. — Зато красивый и полуживой.       Довольно лыблюсь, отходя от блондина. Тыкаю по экрану, смотря на циферблат в телефоне.       Времени не много, но и не мало, можно потихоньку собираться.       Говоря о сборах… Я думаю, на тусовки не стоит носить рюкзаки или большие сумки, всё равно всё потеряется к хуям, так что запихиваю в один карман штанов карту, в него же и две пятитысячных купюры, ведь как-никак, а наличка всегда может пригодиться. Кроме, пожалуй, денег и телефона, единственное, что может мне понадобиться в компании напившихся подростков — это хорошее настроение. И ура, оно наравне с предвкушением по поводу предстоящей тусовки уже присутствует.       А вот Антон долбоёб. У него есть все шансы взять да оставить свой рюкзак у меня дома, всё равно ночевать будет здесь. Вернее, я очень надеюсь, что выдержу резкий приток алкоголя в крови и смогу в ночи заказать нам такси обратно, и мы не останемся там на сутки. Хотя парню и не важно, где он будет ночевать. Набирает с собой всё своё состояние куда угодно. Вытряхивает мне на пол все тетради с ручками и запихивает свой комплект на все случаи жизни.       Ну, не то чтобы прям всё, что он собирает пропадёт пропадом. Павербанк, запасная футболка, упаковка чипсов, перцовый баллончик, презервативы, наушники, монеты, карты, и всякая всячина, даже трусы с собой в пакет завернул. Короче, следует принципу «всё своё ношу с собой». И как ни смотри, любая из этих вещей может пригодиться! Хорошо, теперь уже его можно звать полезным долбоёбом. — Давай, уже пора, — объявляю боевую готовность, и блондин, застегнув рюкзак, встаёт с пола, направляясь за мной. — Блять, — ни с того ни с сего матерится он, и я изгибаю одну бровь.       Мата без причины не бывает, а когда человек без контекста ругается тогда, когда вам уже пора выходить, то это явно недобрый сигнал. — Что? — спрашиваю для уточнения, из последних сил надеясь, что он скажет про забытый провод или решит взять ещё одну пару трусов.       В таком случае я даже пущу его быстро сбегать обратно в комнату, дам свои собственные боксеры, лишь бы тот сейчас не произнёс эти три слова. И сука, пусть даже этими словами будут «я люблю тебя», Антох я засосу тебя на месте, поздравлю с каминг-аутом, соглашусь встречаться с тобой, только бы не… — В туалет охота.

***

      Двадцать минут в пустую. — С облегчением меня, — наконец выходит из ванной он, застёгивая ширинку.       Я уже спланировал подробный план его убийства. Сначала напишу всем его фанаткам о том, что он гей, потом запру в комнате без зеркал и набью самодовольную рожу отцовской железной битой, что уже красуется у меня в руках. Откопал я её из самого тёмного угла шкафа в родительской, и не то чтобы я часто лажу в не своих хозяйствах, просто папа сам мне при каждом удобном случае напоминает о существовании этого предмета там, зарекаясь что когда-нибудь, мне, как и ему, она понадобится. — Плюсов для себя не замечаю, — покручиваю своё орудие, склоняя голову вбок. — Уже думал, что тебя проглотил унитаз, но и эта маленькая мечта не сбылась.       Вот правильное место и время, да и человек, что надо, дабы протестить отцовскую сторону в себе. Конечно, насилие я не поощряю, но такие ситуации смело можно считать исключением из правил. — Я заплачу за такси, — отчаянно шепчет Антон, встав как вкопанный. — Я прощаю тебя, — резко меняюсь в настроении, с грохотом кладя биту на пол.       Сейчас похуй на сохранность и того и другого, почти всё равно на потерянное время, главное — это сэкономленные две тысячи благодаря этому ёбырю. — Пишут, что пробки начали образовываться, — заявляет капитан очевидность вечером пятницы, когда все, собрав манатки, прутся на дачу. — Поэтому стоит поторапливаться, — кидаю ему его оранжевую куртку, сам набрасывая свою.       Он бурчит что-то невнятное, но быстро успокаивается, накинув рюкзак на плечи.       Выключаю свет в квартире и обуваюсь, выходя из помещения вслед за ним. Запихиваю пачку сигарет в карман толстовки и наконец закрываю дверь со спокойной душой. Облегченно выдыхаю, кинув радостный взгляд на Антоху. Тот улыбается в ответ, но саркастически указав на собственные наручные часы намекает на то, что пару секунд назад я с битой в руках велел ему самому ускориться.       Всё-таки классно наконец вырваться из рутины учебной деятельности, избавиться от компании родителей, и с усталым, заёбанным видом поехать отдыхать по-настоящему.

***

      Ну, ПРИехали. Хотя нет, ехать ещё тридцать минут. А ПРОехали мы уже два часа блять! Ну заебись, точно будем вовремя.       Стараюсь не поддаваться ворчанию блондина слева и смотрю на новейший топ десяти аниме смертей, который, кажется, вижу уже в сотый раз. Честно, я бы переключил этот интереснейший видеоролик и листал бы дальше, да вот интернет, сука, пропал минут пятнадцать назад. Своё музло тоже не послушаешь, Антон не даст. Благо таксист попался адекватный. И с нами болтает на приличном уровне, и слушает, кивая всем жалобам незатыкаемого Антона, и сбавляет громкость надоевшего радио по одной просьбе. Мечта, а не человек.       Изначально, дня три назад, когда мы вспомнили о приглашении на вечеринку, навигатор указывал всего лишь час с лишним. Загородный дом в элитном, только отстроенном районе, выглядел весьма привлекательно, дабы потратить на него столько времени.       Сейчас же путь превысит отметки «в два раза больше». Знал бы я о таком изменении, заказал бы личный вертолёт, продав при этом квартиру, или в крайнем случае и впрямь остался бы дома, задротя в приставку.       Но позвал на эту вечеринку нас знакомый самого Антона, что уже учится в университете. Причин согласиться у нас было уйма, этому весьма поспособствовала череда удачных совпадений в жизни: отъезд родителей, каникулы, пятница, наличие денег, да сама вселенная пригласила нас отрываться по полной! Мне всегда нравились большие компании, и не важно, состоящие из знакомых или нет, главное — наличие хороших людей и не менее отличного алкоголя. Сейчас мы по пути в компанию уже выпустившихся, по моему мнению, более сообразительных студентов. Таковыми в моих глазах их делает сам факт того, что они сдали экзамены и поступили в высшие учебные заведения. Для прохождения последних итоговых в одиннадцатом классе ты должен быть либо дохера умным в плане знаний, либо дохера умным в плане хитрости, и те и те определённо заслуживают моего восхищения.       Наконец за стеклом, помимо бесконечного соснового леса, начинают мелькать строения. Ух, возвращаемся в цивилизацию!       Антон всё продолжает создавать лишний шум, но уже больше отвлекается на собственное ебло во фронталке.       Выглядываю на переднее сидение, видя на картах в телефоне таксиста утешающую цифру. Пять минут. А вот нынешнее время уже девять тридцать. Тусовка, небось, в самом разгаре, все вдоволь пообщались друг с другом, опустили неловкость и наслаждаются отдыхом, а мы приедем как свежее мясо на растерзание напившимся подросткам.       Благо я, сев в такси, сразу предупредил организатора о нашем опоздании. Правда начальное сообщение сильно отличается от того, что я отправил час назад, поняв в какой залупной пробке мы оказались. Но хозяин на радость понимающе ответил… Прислав один единственный смайлик с черепом.       Осталась последняя надежда на наших других братанов там, с кем мы учимся в одной школе, и кто, по всей видимости, предвидел катастрофу на дороге, выехав значительно раньше. Ненавижу опаздывать, и нет, не из-за этикета, вежливости и прочей хуйни. Ненавижу опаздывать потому, что могу пропустить что-то интересное, и слушать рассказ об этом буду уже из чужих уст. — Девчонки, я подъезжаю, — трясётся от ожидания Антон, кажись, у него уже пена изо рта выступает. — Настраиваешь себя на позитив? — по привычке стебусь над блондином и решаю сменить позу, развернувшись к нему.       Только поворачиваю голову, как встречаюсь с небесно-голубыми глазами, на удивление длинными чёрными ресницами, и всем лицом в миллиметре от себя. Когда он успел их накрасить и зачем? Хрен его знает, но слышал, что девушкам сейчас привлекательны красящиеся парни.       Шугаюсь обратно к окну, замечая насколько же затёк зад.       Сегодня надо было взять биту с собой. Да что там сегодня? Рядом с Антоном всегда нужно иметь оружие и использовать его либо против него самого, либо против тех, кто тоже решит отпиздить моего другана, ведь что-что, а учить его уму разуму имею право только я. И не важно, что тот старше меня на год. Семнадцать, восемнадцать… Разницы особо нет! — Самообладания тебе, — прописываю ему лёгкий подзатыльник, от которого тот даже не уклоняется. — Благодарю, — каверзно улыбается, и вмиг машина останавливается. — Дом пятнадцать, мы на месте, — объявляет таксист, и мы вылетаем из машины пулей.       Вот мы и здесь. Перед нами двухэтажный дом приличных размеров, из которого доносится оглушающая музыка. Блондин рвётся вперёд, натыкаясь на пару курящих снаружи. Среди них узнаю своего знакомого приятеля, рыжеволосого Санька из инженерного класса. Общаемся мы с ним не так часто, характер у этого сероглазого слишком сложный. Если мы с Антоном свой нарциссизм далеко не распространяем, то от его высокомерия цветы за километр тухнут. — Александр, приятно видеть знакомые лица, — здороваюсь с ним в официальной манере с некой долей сарказма, пожимая руку, и в нос резко ударяет запах перегара с чрезмерным количеством парфюма, что смешивается с алкоголем.       Складывается ощущение, будто он бутылку водки с флаконом духов перепутал, в итоге осушив оба спиртных до дна, закинул табаком сверху и кинул в себя спичку.       Саша отвечает на рукопожатие скомканно, и я наконец обращаю внимание на его лицо. Ни уверенной улыбки, ни самодовольства в глазах. Кидаю взгляд на второго курящего возле человека, и им оказывается строгая на вид девушка, с презрением смотрящая вдаль слегка заснеженного двора, словно там вовсе нет забора. Веет чем-то неладным. Понял, лучше ретироваться подальше.       Подталкивать Антоху ко входу не приходится, тот с визгом залетает внутрь, и я лишь успеваю пронырнуть за ним.       Когда-нибудь он точно станет серьёзней, осознает истину про личные границы окружающих, перестанет ребячиться, но точно не в этой жизни.       Стоит переступить порог, как я моментально теряю его из виду. Наверное, побежал за алкогольным отравлением. Ну, в принципе я не сильно отличаюсь от него, направляясь к кухонному пространству.       Людей намного больше, чем я предполагал. Многие до сих пор неугомонно танцуют, обтираясь всеми доступными частями тела друг о друга, другие же рассиживаются на диванах, неспешно перекрикивая собеседника, пытаясь вести что-то наподобие диалога.       Быстро сориентировавшись, мне удаётся прорваться сквозь толпу и с первой попытки найти нужную комнату. И боже, что, если не рай открылся передо мной? Напиток на любой вкус и цвет, и «нет» слову «запрет»! Это я про то, что мне ещё только семнадцать с половиной недавно стукнуло, и если завтра меня найдут мёртвым, то обвинений к организатору добавится немало.       Подхожу к паре бутылок, автоматически беря пластиковый стакан.       Пора распрощаться с тревожными мыслями, долой усталость и загнанность!       Для начала можно смешать водку с яблочным соком, но такой вариант для лохов без вкуса или, выражаясь правильней, сам яблочный сок в сочетании с водкой мне не особо заходит, так что возьмём вишнёвый. Благо на выбор у меня все виды пития в мире, так что пространство для разгула мне обеспечено.       Достаю сок, пару кубиков сахара, апельсин, и задумываюсь о некой специфичности своих вкусовых предпочтений. Однажды мне приспичило попробовать вафли с кетчупом, а потом и виноград с горчицей. И всё было бы хорошо, если бы это был очередной эксперимент… Дело в том, что мне и вправду понравилось. То же происходило и с солёными огурцами вместе с ореховой пастой по совету умного человека из социальной сети, или шоколадной конфетой, что мне приспичило окунуть в соевый соус. Еда вообще странная штука, и я умудряюсь изощряться не только в её смешивании, но и в виде употребления. Всегда задумываюсь, нахуя в доширак кладут так много лишнего? Проще же залить его кипятком до краёв, выкинуть половину лапши, а потом ложкой пить острый бульон! Зачем эти две палки, если можно спокойно проткнуть ролл вилкой и откусывать его по кусочкам? И да, у меня не вываливается всё содержимое, опыт и сноровка, а также правильное приготовление этого риса с прочими ингредиентами не дают роллу разваливаться. И булочные изделия… Их нужно резать. Все, кроме, пожалуй, сосиски в тесте, её можно проглотить целиком за раз.       Достав ко всему прочему ещё и лимон, и положив всё на расчищенную ранее поверхность, тянусь к заветной бутылке и приподнимаю её в воздух. Опрокидываю над стаканом, но в него не падает ни капли. Какая жалость! Такая хорошая водочка и ушла так быстро, не дождавшись меня. Ну хорошо, я видел такую же на другом краю кухни.       Подхожу к подоконнику, беру в руки бутылку. Подозрительно лёгкая. Заглядываю внутрь. Пусто. Сука, вот что называется истинным разочарованием!       Обшариваю весь холодильник, приходя к досадному выводу: водки больше нет. Всего две бутылки на весь народ! Безобразие! Издевательство! Ну и хер с ним. Не в элитный ресторан всё же пришёл, а на подростковую тусу, возьму первое попавшееся и буду нагло пить с горла! Да, буду.       Вот! Белое сладкое вино на моём горизонте, с него-то и стартанём! Безжалостно хватаю жертву, поднося ко рту, и на всякий случай заглядываю внутрь глазком. Ни-ху-я.       Ещё одна надежда сгорает адским пламенем. Не беда. Сыграем в игру на удачу. Закрываю глаза и плавно кладу руку на стол. Что ближе к ладони, то и станет моим компаньоном на ночь. Распахиваю очи и кривлюсь в лице. Фу, детское шампанское. Что за идиот вообще сообразил его сюда принести?!       Так не пойдёт, сделаем исключение из правил и проведём ещё один раунд. Теперь в левую крайнюю часть стола не тянусь. В правую, да, это то, что надо.       Пальцами нащупываю бутылку, и сразу же смотрю на задетый предмет. Пустая стекляшка, в которой раньше было пиво, прелестно!       Заново. Бутылка из-под рома, иссушена до конца.       Вино, нет вина.       В панике начинаю перебирать каждую бутылку, по пути роняя собственный стакан. Ни на столе, ни на полках, на на полу, даже в ящиках шкафчиков: ничего нигде нет.       Я готов пасть на колени и молить бога о пощаде, хотя никогда в него и не верил. За что, за что я так провинился перед жизнью?!       Слышу приглушённый смех позади себя и резко оборачиваюсь к источнику. Сейчас лучше не лезть под руку, я зол как дикая собака, некормленная месяц, разорву всё на своём пути.       В метре от меня, облокотившись на холодильник, воцаряется парень, держащий в руках не что иное, как последнюю, полную и совершенно целую бутылку спиртного во всём доме. Ну, пацанчик, ты попал. Сейчас я мирненько заберу у тебя бутылочку и отправлю отсыпаться наверх, оставшись с вином наедине. — Что-то тут не пахнет алкоголем, — вместо приветствия сразу начинаю приближение к цели, мило улыбаясь. — Он кончился час назад.       Кажется, ко мне снизошёл сам бог. Второй раз за вечер зарекаюсь, что после вечеринки с папой под ручку пойду в церковь, а потом сразу к психотерапевту.       Существует ли разумное объяснение тому, что сейчас я стою как вкопанный, не потому что не знаю, как продолжить беседу, а из-за этого невероятного голоса, раздающегося сверху. Низкий строгий тон с лёгкой игривой интонацией, почти незаметной, но сводящей с ума.       Наконец отвожу взгляд от бутылки, решаясь посмотреть на лицо собеседника. Чёрные, вероятнее всего, натуральные волосы, аккуратными прядями падают по бокам на ярко-жёлтые глаза, что с прищуром исследуют меня с ног до головы.       Я никогда ещё не видел таких очей в своей жизни. Такой чистый цвет, в нём нет ни уклона на карие или зелёные оттенки. Вспоминаю, что когда-то в классе так седьмом по приколу согласился смотреть серию фильмов «Сумерки» вместе с одноклассницей у неё дома. Тогда она со слезами на глазах пыталась доказать мне, что у всех актёров, играющих роли вампиров, и впрямь жёлтые глаза, а я непреклонно называл это нелепостью, агрессивно рассказывая о существовании линз, и того, что такого природного явления не бывает. Тогда я в порыве злости перешёл на личности, схватил пачку чипсов, купленную нам её отцом, и быстро свалил с её квартиры.       С тех пор я уже вырос и когда-то удостоился почитать о редком шансе получения такой генетической особенности, мысленно извинился перед разрыдавшейся тогда девочкой, а теперь и лицезрел такое в живую.       Эти аристократичные черты, прямой нос, ровные брови и узкие губы заставляют нехило задуматься об идеалах красоты. В отличие от главного героя «Сумерок», что не сильно приятен мне по внешности, в этом человеке нет ни единого изъяна. — И новый больше никто не покупал?       Прерываю своё десятисекундное молчание, ничуть не изменившись в лице. Стою ровно и гордо как прежде, не оставляя намерение перехватить бутылку у незнакомца. Ну и что, что позволил себе чуть восхититься внешностью чуждого человека, я ж не конченый и не продолжил вглядываться? — Послали несколько человек за новой порцией, но они так и не вернулись, — говорит через ехидную улыбку, и мне на мгновение кажется, что тот нагло врёт.       Отвлекает меня от этой мысли то, что я осознанно начинаю подмечать в нём все особенности. Даже отсюда, из его рта доносится мятный аромат, парфюмом не пользуется. Кроме этого ледяного запаха, от него больше ничем не веет.       Он расслаблен, но твёрд как камень, ни разу не сдвинулся с места, пока говорил. К моему сожалению, темноволосый не пьян как остальные тут, а значит уговорить отдать мне алкоголь будет сложнее.       Ну и ничего, не с такими особами справлялись. — Досадненько, — начинаю петь свою победную серенаду, стараясь подступить настолько аккуратно, насколько это возможно. — А что насчёт этого? — бессовестно указываю пальцем на предмет, который держит незнакомец, и невинно улыбаюсь, строя глазки. — Не поделишься?       На его лице возникает хитрый оскал, пытается вселить ужас, и я вижу, ему не по нраву моя нахальность.       С опаской признаю, что он и вправду пугает. Чрез эту ледяную стену не пробиваются нотки искреннего интереса к моей персоне, и мой план начинает трещать по швам. Но пусть в воздухе и повисает эта неозвученная угроза, бутылка в его руках всё так же желанна. Правда теперь не менее привлекательно знакомство с этим человеком. — Владислав, — не подаёт руку, просто называет своё имя, склонив ко мне голову. — Евгений, можно просто Женя.       Его телосложение почти не отлично от моего, такие же крепкие плечи, спортивное очертание, только ростом выше на несколько сантиметров. Если я сам сто семьдесят девять, то он скорее… Сто восемьдесят три?       Одет он в типичного Антона, или как принято ассоциировать: ежедневный костюм босса какого-то нехилого офиса в иностранных сериалах. Идеально выглаженная белая рубашка заправлена в чёрные брюки, на руке мерцает драгоценный браслет, а пальцы усеяны прочим металлом. Уже больше походит не на босса, а на среднюю шишку организации крупной мафии.       Мой инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, и это я знаю подавно, но даже несмотря на это, в голове мелькает отголосок ума, говорящий мне: «Лучше с ним не связываться». Хотя, не наплевать ли мне на это? — Ну так что насчёт бутылочки? — лезу через негласную грань, настаивая на своём. — За неё придётся побороться. — До последней капли крови? — смеюсь над таким предложением, но Влад остаётся невозмутим. — Или сыграть во что-то наделённое здравым смыслом.       И простит меня моё эго, но как бы я не хотел, мне не получится съязвить ему сейчас. Во-первых, уж больно хочется винишко, которое почему-то им не особо пахнет, а во-вторых, тот надменный тон заставляет нехило сжаться в себя. С вином я точно разберусь позже, а вот с такими людьми совершенно неприятно говорить. Ты не можешь вставить нелепую шутку, не смеешь сказать что-то лишнее, да каждый вздох с трудом даётся. — Согласен на любой спор или эрудированную загадку, валяй, — облокачиваюсь на кухонную столешницу возле холодильника, не решаясь коснуться парня справа.       Он, блять, устрашающий чересчур. Вдруг ярый гомофоб и въебёт ещё ни за что? Тогда винишко мне точно не перенять. — Всё намного проще, — вздыхает с насмешкой, но остается спокоен в теле. — Я и ещё пара ребят собирают более-менее трезвых людей наверху, дабы сыграть. — Карты, шашки, шахматы, монополия? — уточняю вопрос чисто чтобы не молчать.       Я готов принять участие в любой игре. — Разберёмся по тому, сколько человек в итоге соберётся. — Лады!       Без слов, не выпуская бутылку из рук, он срывается с места, медленными шагами двигаясь в сторону лестницы.       Иду за ним не спеша, боюсь нарушить это молчание. Хотя, даже если я что-то скажу, меня сейчас никто не услышит. Музыка долбит в уши, люди даже не подпевают, а просто орут слова, зачастую не попадая в такт. Яркие светодиоды слепят глаза, я начинаю заметно щуриться, хотя вроде бы не был чувствителен к подобному раньше.       Наконец шум утихает, а мы добираемся до второго этажа. Тут действительно спокойней, и бурным весельем уже не пахнет.       Несколько комнат закрыты, посмею предположить, что их запер либо сам хозяин, либо там кто-то совокупляется.       Мы следуем до самой последней, и, пропустив меня вперёд, Влад закрывает дверь позади. Честно, не присутствуй здесь другие люди, я бы подумал, что меня сейчас изнасилуют, а скорее всего побьют. Этот туманящий разум голос отдавался бы эхом в ушах, привлекательная внешность приятно мозолила глаз, манеры, мимика, его идеальный вид засел бы в голову надолго, хоть сейчас я и пытаюсь отвертеться от подобных мыслей. Не будь он высокомерен, и сам бы прижал его к стене, да что там к стене, к любому виду поверхности, и отыгрался бы вдоволь. Если, конечно, его характер не окажется сильнее, чем я могу себе предположить. Тогда уже прижимать будут меня. — Что застыл? Садись, — посмеивается девушка, что развалилась на пуфике в самом углу.       Прихожу в себя как после удара током. Слегка неловко за такого рода мысли. Я вообще-то за вином пришёл! Отыграю с ними партейку, да бывайте, ребят!       Нахожу себе место с левого бока, принимаю позу лотоса, наблюдая за тем, как Влад хладнокровно кладёт бутылку на край стола и присаживается справа от меня. Вот гадёныш, специально алкоголь подальше убрал! Я и не думал о том, чтобы схватить его и сбежать, но от отсутствия выбора всё равно становится досаднее.       Обречённо вздыхаю, ситуация не прям мечта. Интересно, как там сейчас поживает Антоха… — Так мы с игрой определились? — нарушает тишину один пацан, и постепенно догадываюсь, что одного меня заманили сюда таким специфичным образом.       Соображалка, работай на максимум, молю тебя.       Видимо, близость к богу приносит свои плоды, и я, оглянув всех в комнате наконец осознаю: все эти шесть человек здесь для того, чтобы получать кайф от бесед ни о чём, пустых разглагольств о рутине жизни, и непременно ради нескончаемого смеха над другими.       Синеволосая девушка на пуфике скорее всего является зачинщицей, остальных подобрала по пути. Всех, кроме меня и Влада. Меня, потому что из предстоящей игры желаю извлечь только свою награду в виде бутылки вина, а желтоглазого, потому что ему позабавиться больно охота. Уже начинаю выстраивать его образ. Определённо обеспеченный и пока что загадочный по натуре. — Так как мы все здесь не особо знакомы, предлагаю правду или действие! — восклицает, по всей видимости, подружка синеволосой, раз та одобрительно кивает.       Сущая банальщина. А в моём случае это худшая идея, ведь, во-первых: эта дикая хрень только и делает, что задерживает моё пребывание здесь. В отличие от игры в карты, мне придётся реально сыграть с ними, а не просто выиграть по-быстренькому и уйти, ведь в таком виде игр нет победителя. А, во-вторых: такая игра всегда предусматривает собой нелепость в любом ключе. Конечно, было бы весело, если бы я находился на позиции Влада или той синеволосой барышни, что свысока наблюдают за всеми, но, увы и ах, я проебался. — В неё, конечно, весело играть в незнакомой компании, но давайте всё-таки представимся? — говорю это с долей сарказма, и все моментально обращают внимание на моё незаинтересованное лицо, но не отвечают на издёвку.       Ну а что, радоваться должен? Я здесь исключительно по бизнесу, мне ваши беседы нахуй не сдались, лишь отдайте побыстрее бутылочку вина, и я пойду. — Хорошо, тогда начнём непременно с тебя и дальше против часовой стрелки, — довольно улыбается девушка с пуфика, и я рефлективно испытываю от неё отвращение, засчёт такой фальшивости.       Она из того типа людей, что не принято называть искренними ни в какой ситуации. Этот белоснежный оскал, притворная игра, которая точно не предполагает собой возможности привлечь к себе… Она и сама прекрасно знает, что не располагает людей к себе по-доброму, а стремится установить авторитет громким голосом, но смеётся искренне, забавляясь происходящим. В какой-то степени достойно уважения, ведь данная социальная структура действительно работает, но всё же неприятненько. — Женя, — пожимая плечами, называю своё имя и начинаю всматриваться в остальных. — Влад, — безразлично кидает темноволосый, но своим низким голосом вновь привлекает всеобщий интерес.       Они замолкают на пару секунд, взглядом оценивая стоимость его наряда. Сейчас при спокойной атмосфере я следую за всеми и начинаю приглядываться к нему. Одет он и правда, как с иголочки. Дорогие бренды так и облепляют его, а задравшиеся рукава теперь открывают обзор на «королевские» запястья. — Даня, — произносит следующий пацан после него.       Этот, по моему мнению, самый адекватный. Простой, не напыщенный человек, русые волосы, тёмно-зелёные глаза и приятная искренняя улыбка. Такие мне сразу начинают нравиться. Ничем не выёбывается, сидит расслабленно и с интересом разглядывает остальных так же, как я.       Ловлю его взгляд на себе и подзываю сесть ближе коротким жестом руки. Даниил мгновенно соглашается и, привстав со своего места, плюхается слева от меня. Ты, дорогой мой, сегодня моя последняя надежда. — Ты как здесь оказался, тоже школьник или из старших? — шепчу ему настолько тихо, насколько позволяют крики музыки внизу. — Уже в университет поступил, медицинский, — улыбается мне до ушей, и мы забываем про то, что сейчас нужно слушать остальных. — Сам как?       Ты прости, конечно, но твоих ожиданий я не оправдаю. Чуваки, идущие в такое направление, — самоубийцы, а я, я нормальный. Вернее, сам-то я ещё не совсем определился, кем стану по жизни, но точно не стану проёбывать время в психически больном состоянии вместе с садо-мазохистами.       Из всех этих нестабильностей мне скорее подходит только садист, ведь себе любимому вред причинить не посмею. И в жизни не соглашусь, чтоб кто-то другой сделал мне больно. — Я заблудившийся в просторах профессий одиннадцатиклассник, — прыскаю в кулак от собственной формулировки простейшей истины.       Мог бы просто сказать, что я разочарование мира, не знающее ничего касаемо себя и предположительного направления на будущее, но, когда Даня посмеивается в ответ, меня как-то отпускает.       В любом случае, это не так уж и страшно. Что сдавать на экзаменах, я знаю и подготовкой усиленно занимаюсь, да и о примерных путях своего будущего уже догадываюсь.       Понимаю, что мы прослушали имя какого-то пацана, но не столь важно. Слегка подталкиваю Влада в плечо и вмиг отстраняюсь, видя этот ледяной взгляд. Чел, будь проще, а то у меня скоро коленки начнут от тебя дрожать! Это я, конечно, преувеличиваю, но обычный человеческий комфорт от него и прямо не исходит.       Но, несмотря на страх, мне больно уж интересно, как он отреагирует на это… — Я спросить хотел, как их зовут-то? — пересилив себя, приближаюсь к его уху, нахально плюя на личное пространство.       Говорю это невинно, но последние три слова произносятся с особой издевательской интонацией. Словами сложно описать то, что я вложил в этот похабный тон. Я намного ближе к нему, чем к тому же Антону обычно, а блондин всегда лезет напролом прямо к лицу. Ну что, улыбнётся хотя бы?       После пятисекундного молчания мне начинает наскучивать. Обречённо выдохнув тёплый воздух в ухо Владу, цокаю и отстраняюсь. Не хочет, как хочет. Даже как-то обидно с одной стороны. У меня отчасти были на тебя весёлого рода планы, твоя приятная внешность теперь останется без моего должного внимания. Очень жаль.       Поворачиваюсь к Дане, и тот, как будто прочитав мои мысли, начинает шептать пропущенные нами имена, как вдруг резко замолкает. — Синеволосая — это Юля, её подружка — Лена, а паренька-то как зовут? — переспрашиваю его и натыкаюсь на бегающий взгляд.       Непонимающе вскидываю одну бровь и смотрю на ту троицу. Те обсуждают что-то несерьёзное, никаким образом не замечая нас, так в чём тогда дело?       Резко почувствовав чужое дыхание вплотную позади себя, я чуть не подпрыгиваю на месте, а тело охватывает неслабая дрожь. Но Влад не даёт мне встрепенуться окончательно, сильная тёплая рука сжимает колено до синяков, кажись, там уже зарождается гематома. Какого хера?! Я не могу сдвинуться с места, а низкий ужасающий голос начинает отдаваться эхом в ушах. — Сиди смирно. Хватить крутиться и болтать, нервируешь.       Сука, это не бог, это дьявол в истинном обличии.       Стрёмно до чёртиков, не могу восстановить поступление кислорода в лёгкие, от такой наглости в зобу дыхание сперло.       Его образ становится всё чётче. Обеспеченный, нахальный и избалованный сукин сын, считающий, что всё под ним должно прогибаться. Кулаки больно въебать чешутся. Как он посмел вообще со мной так говорить, я на домашнее животное из-за лохматых волос похож стал?       Обескураженность не даёт и моргнуть, не то что прописать круговую. Гордость и агрессия, вытаскивайте меня быстрее из этого паршивого состояния, пожалуйста. — Вот и хорошо, — Влад всё шепчет это мне на ухо с надменностью, а во мне вместо должного ужаса и слёз на глазах теперь пылает пламя ненависти       Собственные очи искрятся, скрежет зубов скоро услышит вся комната. — Отвали, — произношу совсем тихо, беря разгон. — Не расслышал, — не отстаёт темноволосый, и я, взглянув на остальную компанию, что чудом не заметила наших разборок, решаюсь произнести требование громче. — Руку нахер убрал, — шипя как змея, сбрасываю чужую ладонь с себя, предварительно сжав, что есть силы.       Минутная слабость прошла, образ мудака полностью собран, как и моё чувство собственной ценности. Ни у кого нет права ко мне так относиться, кем бы он ни был. Мне абсолютно всё равно на статус, количество денег в карманах и важность, трогать меня это право не даёт. Дарит возможность, но, опять же, не право.       Влад и вправду перестаёт лезть со спины, но аура становится мрачнее. Юля обращает на нас внимание, и все разом замолкают. Ну нет, я не позволю этой ситуации продолжиться. — Мы играть-то будем? — с некой претензией обращаюсь к ней, всё ещё ощущая этот прожигающий насквозь взгляд.       Ну и пусть пялится, не хрустальный, переживу. Пусть свои глаза себе следом за рукой поглубже в зад засунет и разобьётся от унижения. — Владислав, подайте нам бутылку, пожалуйста, — каверзно улыбается синеволосая.       Обращается к нему на вы, аж мерзко становится. В воздухе появляется особого рода напряжение, держусь из последних сил, чтобы не хрустнуть каким-нибудь суставом, дабы все отмерли, уставившись на мою нелепость.       Сука, и куда им там моё вино понадобилось?! Если это своеобразное наказание, то я против. Если хоть дотронутся до моего алкоголя, сразу же свалю.       К счастью, парень берёт пустую бутылку из-под пива, а мою оставляет стоять в ожидании спокойно. Ну, на этом спасибо.       Теперь дело осталось за малым.       Лена, перехватив из рук Влада, кладёт бутылку в середину. — Дно — тот, кто задаёт вопрос, горлышко — тот, кто отвечает. Крутить будем поочерёдно. — Рассядьтесь все пошире, чтобы не было сомнений, — командует Юля вслед за ней.       Без слов отодвигаемся друг от друга, и я понимаю, что теперь не смогу так ловко и незаметно перешёптываться с Даней. Вот гадюки, даже правила поставили нечестные. Я понимаю, шли бы мы по кругу, загадывая действия каждый своему соседу, отсидел бы три таких полноценных, да ушёл бы с заслуженной бутылкой вина, но нет… Отныне так просто не выкарабкаешься, придётся надеяться на удачу и хоть каплю адекватности со стороны этих четырёх. Мы-то с Даней определённо не относимся к тем, кого можно считать ёбнутыми. — Я начну, — объявляет шатен, чьего имени я так и не удосужился узнать.       Он крутит бутылку, и на роль задающей вопрос попадает Лена, а на роль жертвы он сам. Несуществующий господи, вот бы они так и дальше между собой играли, а я бы просто аккуратно со стороны наблюдал. — Так, Артём… — ехидно хихикает она, а я мысленно благодарю её за открытие последнего слота с именем человека из всей компании. — Правда или действие? — Действие! — ни на секунду не задумавшись, отвечает парень, и мы интуитивно охаем от такого дикого старта. — Раздобудь нам что-то поесть, — задумчиво произносит Лена, и никто не может с ней не согласиться, снэки сейчас были бы кстати. — Без проблем, — шатен срывается с места и в считанные секунды покидает комнату.       Следующей крутит Юля, дно бутылки указывает на неё саму, горлышко же попадает в пустую зону между мной и Даней. Либо мы сейчас будем делить сектора, либо она на своё усмотрение выберет одного из нас. Ни тот ни другой вариант мне не подходит. — Может, в таком случае будет задаваться общий вопрос? — выдаю идею, и она, естественно, всем приходится по нраву. — Точняк! — восклицает синеволосая. — Тогда…       Та думает пару секунд, а я интуитивно сжимаюсь, чёрт знает, что она сейчас выдаст! Или же причина такой нервозности постоянное ощущение жёлтых глаз на себе? Уже ничего не понимаю. — Все ли тут гетеро?       Задала так задала.       Безумно интересно, что ответит каждый участник, но ещё интереснее — как буду выпутываться я сам. Конечно, можно с лёгкостью соврать и пропустить эту волну обсуждения, но в чём тогда веселье? Раз у меня роль мученика, отбывающего испытательный период за бутылку вина, которую я получу в любом случае, чего бы мне это не стоило, то можно и оторваться напоследок. В любом случае, с этими людьми я вряд ли ещё встречусь и смысла мне поддерживать элегантный образ нет.       Несомненно Юля начала с самой себя. — Я, безусловно, натуралка, — чего и следовало от неё ожидать.       Во мне даже не было ни капли сомнения на её счёт. — Тоже, — легкомысленно выкидывает Даня. — И я, — подхватывает Лена, и все устремляют взгляды на нас с Владом.       Тот уже открывает рот, но я смело спешу его заткнуть.       Конечно, до невозможности занятно, как тот будет вешать на себя ярлык, я даже уверен, что у таких людей, как он, нет ни капли сомнения в своей «натуральности», однако почему бы не привлечь дольку внимания на себя?       Жмусь всего лишь секунду, решая, стоит ли оно того, и, придя к ответу для себя в голове, гордо выпрямляю спину, разжимая шею. Ну, была не была. — Наполовину, — пожимаю плечами, и все выпучив глаза пялятся на меня, совсем забыв о Владе. — Воу, воу, это мощно, — улыбается, чуть ли не аплодируя Даниил.       Вернее, улыбка эта скорее неловкая, а вот почему никто не аплодируют, я понятия не имею. Выход-то достойный удался, я заслужил полноценные овации, а не тихое оханье. — Бисексуал? — искренне интересуется Лена, и я киваю в ответ. — Пидор на пятьдесят процентов, — зачем-то развожу согнутыми в локтях руками в стороны, куда не суй себе привычку жестикулировать, эта странная артистичность никуда не девается. — Больших уточнений не последует, — подшучиваю, и все заливаются смехом.       Все, кроме Влада. Краем глаза замечаю эту надменную противоположность улыбки, а когда та на пару секунд сменяется на острый оскал, и в глазах начинают блистать огоньки, я невольно замолкаю. Такой взгляд на себя любимого меня не сильно успокаивает. — Соизволите? — кручу бутылку без очереди, и та опять устремляется дном на Юлю.       Горлышко же падает на меня. Всё-таки зря я ляпнул об ориентации.       Девушка перекидывает ногу на ногу и слегка хихикает. — Правда или действие? — только сейчас я решаю посмотреть на её лицо и слегка морщусь.       Острый пронзающий тон и серьёзное выражение — это в ней весьма напрягает, но не пугает.       Кажется, та замышляет что-то, что несильно меня обнадёживает. — Правда, — это лучшее, что я мог сейчас сказать, ведь не могу ж я доверить ей свои действия? — Раз ты смог открыться перед нами в том, что не натурал, так не соизволишь ли пролить больше подробностей? — кажется, никому кроме Юли мусолить эту тему больше не хочется, но та забавляется во всю. — Вроде бы я прекрасно дал понять, что больших уточнений не последует, — говорю это строго и слегка сердито, но той плевать с высокой колокольни. — Уже был сексуальный опыт с парнем?       Меньшего от неё никто и не ожидал.       Но вопрос, конечно, она задала не лучший. Сама же догадывается, что честное признание о таком из меня выбивать не потребуется, но спрашивает как ни в чём не бывало.       К моему несчастью, мне не удастся поиграть с толпой подольше, ведь раз собрался поддерживать честный образ, то поддерживай его до конца, а с парнем я не ебался ни разу. Конечно, если собственное воображение не в счёт… Уж там я оприходовал как минимум пять парней с параллели, одного с драматического кружка, который пришёл лишь раз на пробное занятие, и ещё одного парнишку из метро, чьё выразительное лицо потом колом стояло в голове, как, собственно, и член. — Нет, не было, — кажется, мой ответ вызывает у неё разочарование, а вот её подруга Лена наоборот расслабленно выдыхает, видимо, надеясь уберечь меня от этого счастья и дальше.       Я уже приметил её интерес к своей персоне, особенно после вопроса о бисексуальности.       Девушка она ничего такая, но, честно сказать, не в моём вкусе. Волосы у неё сухие и ломкие, из-за жёлтого, как солома, цвета можно понять, что она красила их явно много, а поддерживающими средствами не пользуется. Губы накрашены в неправильный оттенок красного, пусть я и не разбираюсь в подобном, но он совсем не сочетается с её тоном лица. А вот глаза выразительно голубые. Стрелок нет, но длинные ресницы сглаживают этот факт самостоятельно. Склоняюсь к тому, что это её генетическая шняга, а не умелые руки мастера.       Знаю, судить по внешности весьма глупо, но как бы Лена не была мила и доброжелательна, я в первую очередь смотрю в лицо человеку, а потом уже в душу. Да и если в душе её уже есть место Юле, то мне там делать нечего.       Девушки опять заговариваются о чём-то, а в комнату входит Артём с двумя открытыми пачками чипсов. Я догадываюсь, что тот скорей всего открыл их на лестнице, успев похватать оттуда в одиночку, ведь пачки почти полные. А вывод о том, что открыл тот их только что, следует из того, что если бы открытые пачки лежали внизу, то их бы давно уже съели или использовали в виде своеобразной хлопушки с мишурой. — Вот это ты, конечно, выдал, — обращается ко мне Даня. — Засчёт запада наше общество становится более толерантным с каждой минутой. Теперь пришла и наша очередь прогнуться под америкосов, — цитирую пьяного отца Антона в последней фразе, корча нелепую рожицу. — Ты смотри, он с тебя глаз не спускает, — подвинувшись ближе, шепчет зеленоглазый, и я сразу понимаю, о ком идёт речь.       Этот взгляд уже настолько привычен, что почти незаметен. Влад порой отвлекается в телефон, а потом вновь испепеляет. Ни малейшего стеснения, он даже не пытается это скрыть! Из-за этого дыра в голове ощущается уже как что-то врождённое, а не прожжённое им. Неприятно, но терпимо.       Игра продолжается, все расхватывают чипсы и поочерёдно крутят бутылку, выбирая исключительно правду.       Честно говоря, и вопросы, и ответы не особо интересные, наверное, это потому, что на нас с Владом больше не падало горлышко. Вернее, на общие вопросы мы что-то там и буркали, но в них ничего особенного не присутствовало.       Сука, но… Рядом с этим дьяволом сидеть — одна нервотрёпка. Как бы я не старался сопротивляться, в голову сильно засели его слова. И я интуитивно им подчиняюсь, можно сказать неосознанно. Больше не кручусь по сторонам и не переговариваюсь с Даней громко.       Но, как говорится, рядом с дьяволом и бог недалеко, и по всей видимости, он услышал мои просьбы.       Все уже изрядно подустали, вопросы стали простыми и однотипными, и вот наконец я кручу бутылку, под наклоном попадая на Влада. Конечно было бы ещё лучше, если бы дно обратилось в мою, а не Юлину сторону. Тогда бы я, несомненно, загадал ему… Бля, а что бы загадал-то? Почему-то в голову из всех возможных методов унижения лезет только публичное раздевание, и я слегка притупляю взгляд. Ладно, забудем.       Решение Влада следует незамедлительно, ведь синеволосая ещё даже рот открыть не успела, а тот уже отвечает. — Действие, — видимо, понимая, что его ход скорее всего завершит игру, пускается во все тяжкие он. — Загугли любой мем и повтори, — на отвали произносит девушка, уже не строя глазки и не обращаясь к нему на вы, видимо, перегорев играть во всё это.       А мне вот очень интересно увидеть лицо серьёзного Владислава, который будет повторять смешную картинку. Надеюсь, он выберет что-то стоящее моего внимания. Повеселюсь напоследок, заберу бутылочку вина, да пойду себе припеваючи.       Краем глаза подглядываю в его телефон и понимаю, что веселье мне точно обеспечено. Вместо того, чтобы ввести в запрос название конкретной идеи, тот просто берёт и забивает в поисковой строке «Мем». Возможно, в веке пятнадцатом богатеи были вообще не в курсе развлечений простого народа, но чтоб сейчас… Я и представить себе не мог. Скудно, скудно, но от этого ещё смехотворней. Вполне возможно, что он просто издевается, показывая свою поверхностность, но смеяться последним точно не будет.       Влад придвигает телефон ближе к себе, не дав возможности приглядеться.       Мы все сидим молча, разглядывая его непробиваемое эмоциями лицо, сами не понимая, чего именно ждём.       Уже хочу выкрикнуть какую-нибудь шутку, да что угодно, что на ум придёт в эту секунду, но выражение лица Влада резко меняется. Сука, не к добру. Когда хладнокровный взгляд меняется на хитрый прищур, а уголки губ у такого типа людей как он взмывают вверх, ничего хорошего за этим обычно не следует. — А что делать, если он совместный? — ни с того ни с сего выдаёт темноволосый, и никто не решается нарушить тишину. — Сам выбирай, побыстрее, — выступаю голосом общественности, и сразу же успеваю об этом пожалеть.       Теперь этот безумный взгляд обращён только в мою сторону. Влад протягивает руку со своим телефоном к моему лицу, и, не дав мне времени прочитать мелкий текст, начинает цитировать. — Переспишь со мной за пятьдесят тысяч долларов?       Мне приходится сначала пять раз повторить в голове то, что он сказал, а потом уже понять, что это значит.       Пиздец, размечтался.       Но за такие деньги, конечно, у меня и возникнут сомнения. Почти три с половиной миллиона рублей, кто б не согласился?! Но вот с тобой, именно с тобой, нет… Ни за сколько, нет. Сама шутка весьма смешная, соглашусь, наткнувшись на этот мем пару раз, я был на грани смерти от нехватки воздуха, но не сейчас. Нихера это не забавное завершение вечера.       Молчу уже более пяти секунд, компания с неким чувством негодования начинает испепелять меня своими взглядами, пока я делаю вид, что не вижу вблизи. Не могу выбить больше времени на размышление из-за насмешливого взгляда напротив, моральные силы заметно уходят.       Кажется, из-за стресса и нехватки алкоголя я начал накручивать себя по любой причине, что обычно мне не присуще. Конечно, думать, а потом уже действовать — это круто, и я всегда так и делаю… Но становится слегка нервозненько, а поэтому и думать становится тяжелее. Так сложно мне ещё этот мыслительный дар природы давно не давался. Ещё этот конченный возник из ниоткуда, от этого и вся нервотрёпка! Я вообще не ссыкло ни разу, и уж точно не скромный. Ну и вот… Сейчас повторим мем, и дело с концом.       Вот только что-то подсказывает, что во мне всё-таки начинает зарождаться инстинкт самосохранения, чье существование я так похуистически отвергал в своей персоне всё это время, ведь чей-то назойливый голос в голове повторяет своё «Не надо» раз за разом. Брысь оттуда, сраный обломщик веселья, тебе не рады!       Гордо выпрямляюсь, показывая всем присутствующим, что наконец разобрал эти две несчастные буквы собственной реплики. — Да, — растягиваю гласную не так долго, как мог бы, боясь, что челюсть начнёт стучать от нахлынувших ниоткуда нервов. — А за сто рублей?       Говорит это совсем не с той интонацией, какую я видел на ютубе. Там она была с очевидным подтекстом шутки, здесь же он произносит это на полном серьёзе, словно оглашает список людей на смертную казнь. — Да, — стараюсь улыбаться, но из-за этих тщетных попыток лишь сбиваюсь с полбуквы и давлюсь воздухом.       Этот кошмар будет сниться мне ближайшие дня три, если не месяц. Позорище, оно и только. Молодец, Жень, навыделялся в толпе!       Я и впрямь люблю выделываться, вот только в школе это происходит как-то гладко и интуитивно, а тут действительно приходится раскидывать мозгами.       Взгляд мутнеет, понимаю, что уже не могу вглядываться в эти белые строки чужого телефона, и пихаю чужую руку подальше от себя. — Вот и твой шанс заполучить первый сексуальный опыт с парнем, — шутит Даня чуть ли не задыхаясь, и хватается за живот.       Я знаю, он так не со зла, я бы и сам так шутканул, не будь я на своём месте.       Нервозно посмеиваюсь скорее ради приличия и в желании избежать неловкость, а сам уже устремляюсь глазами к двери, а душой к небу. И выждав определённый временной отрезок, решаю приняться исполнять затеянное, как говорится: — Ну, всем спасибо.       Всем пока.       Ребята заваливаются смехом, чуть ли не падая ниже плинтуса, а я, подскочив с пола, едва не поскользнувшись на пустой пачке чипсов хватаю бутылку, и в спешке покидаю комнату. Как я и надеялся, та ещё полная, но мой скорый шаг заставляет содержимое проливаться всё больше.       Далеко убежать не получится, дом пусть и огромный, но дом есть дом, а не открытое космическое пространство, и предел у него имеется. Хотя, разве у космоса нет предела? Ах, похуй.       Внизу слишком шумно, мне уже не до всего этого гама, хочется побыстрее уединиться где-нибудь, да выпить всё вино разом. После всей этой суматохи мне это точно под силу.       Добираюсь до ванной второго этажа и распахиваю дверь, слегка не рассчитав силы. Та бы вылетела с петель, не будь я в такой спешке, ведь в обычном состоянии действие не было бы столь смазанным.       Честно, даже мысли не было о том, что было бы, если бы туалет был кем-то занят. Но, к счастью, думать об этом и не пришлось — ванная абсолютно свободна, вся в моём распоряжении.       Бог на уровне с удачей улыбаются мне в унисон, и я ещё раз готов попросить прощения за все свои грехи. Вот только среди них, кажется, по верованиям некоторых старших людей, есть один непростительный. И нет, я не насиловал и не в коем случае не убивал, я просто пидор отчасти. Но, надеюсь, за эти пятьдесят процентов меня поместят в котёл лишь половиной тела.       Уже начинаю усердно размышлять, какую половину мне жаль больше: с потрясающим лицом или задницей, и кладу бутылку на пол, сам подходя к раковине умыть лицо. Музыка снизу отдаётся в ушах эхом, а холодная вода выполняет своё освежающее предназначение. Всё закончилось, я всё вытерпел.       Смотрю в зеркало на эту запыхавшуюся рожицу, растрёпанные волосы и побледневшую кожу, и позволяю плюнуть на всё это разом, не до внешности сейчас.       Подхожу к двери, касаюсь щеколды. Простите меня все нуждающиеся, смело клеймите самовлюблённым эгоистом, не думающем о других, дивитесь двумя толчками на первом этаже, но этот туалет на сегодня только мой.       Уже расслабившись, хочу провернуть ту вправо, как дверь распахивается вновь. И с такой силой, что я сам вместе с этой проклятой дверью чуть не отлетаю в стену. Кто придумал делать их во внутреннюю сторону?!       Сука, идите ссать вниз, что непонятного?       Уже готовлюсь послать пьяного разгильдяя, умудрившегося подняться сюда по лестнице, которая, к слову, переносит только трезвых, как на пороге появляется Влад.       Ну нет, опять… — Туалет находится в ремонте, вход воспрещён, — огрызаюсь и агрессивно хватаюсь за ручку, пытаясь закрыться вновь.       В ответ темноволосый толкает меня в грудь рукой, проходя внутрь.       От нехилого толчка отлетаю на сторону ванного ковра, чудом не потеряв равновесие. Тот запирает дверь и медленно, как хищник к бабочке, ступает в мою сторону. Стоп, схуяли я насекомое? Уж лучше быть шустрым кроликом или ланью, но точно не порхающим существом, перед которым поставить «ночная», и смысл слова уже приобретет другое значение.       Взгляд Влада ровный и сосредоточенный, с ледяным осадком, морозящим на расстоянии. Идеальная укладка волос, всё такая же ни капли не смятая одежда. Металлический монстр.       Инстинктивно пячусь назад, благо комната просторная и позволяет сделать пару шагов. Но вот вместо того, чтобы смотреть на потенциальную угрозу, решаю взглянуть на пол в желании не задеть мою бутылку вина. Я за неё считай душу дьяволу продал, нельзя позволить чему-то с ней случиться. Обхожу её стороной, но утыкаюсь обратной стороной колен в край ванной. Приходится остановиться. — Что за чёрт?! — встав ровно, пытаюсь спугнуть зверя, но, по всей видимости, только подливаю масла в огонь.       А в детстве папа говорил, что животному надо показать, кто тут более устрашающий, и тогда он сам убежит. В росте я увеличился, грозно прорычал, но что-то не помогает. — Чем я вообще тебе насолил?       Влад останавливается в метре от меня, и я нервно выдыхаю. — Бутылку обратно не отдам.       Даже в такой ситуации не могу удержать характер. В каком бы замешательстве не был, брось меня хоть аллигатору на съедение, я успею не только знатно обматерить его, но и понасмехаться над любой чертой в нём. Конечно, если никто другой это не увидит…       Влад игнорирует мою шутку, тот явно не за вином пришёл.       Я насилие не очень одобряю, но клянусь: приблизится на недопустимое расстояние, и я пущу в ход кулаки. Экстренная ситуация вроде бы, совесть мучать не будет. Хотя, есть ли она у меня вообще?       Темноволосый суёт руку в карман своих штанов, а я, затаив дыхание, слежу за каждым его действием. Пялясь как вкопанный, не моргая смотрю, как баран на новые ворота.       Но вместо надуманного мной ножа или того похуже, парень достаёт обычную пластиковую карту, и, приглядевшись, я понимаю, что она моя. Такие выводы следуют из дизайна самой карты. Не думаю, что кто-то ещё решил наклеить флаг Польши на банковское имущество…       История с этим недоразумением весьма забавна, а подтолкнул меня на такое решение Антон. Началось всё с изучения второй мировой войны на уроке истории в десятом классе, когда на вопрос учителя о странах победителях, я без раздумий выдал СССР, а за ним, шутки ради, и Польшу. Сам молодой преподаватель чуть не свалился со стула и поставил мне пять в полугодии в утешение и в память такому позору. После же… Нажигать с этой Польшей начали видео мемы в социальных сетях, с викториной «угадай страну по её флагу», где я на любое сочетание красного и белого цвета смело комментировал «Польша, Польша, и Польша». Потом к этому всему подключился уже Антон, для него эти два цвета стали отголоском меня, и он, не спросив, заказал эту наклейку с дизайном флага на карту и под съёмку одноклассников вручил мне её на последнем уроке истории в прошлом учебном году. Чувствуется, наш учитель, наблюдавший за всем этим со стороны, разделил наши эмоции по этому поводу, ведь теперь, с тех пор как его назначили нашим классным руководителем, мы нередко слышим его разговоры с другими преподавателями по поводу успеваемости учеников, где меня тот спокойно и непринуждённо называет «Бело-красным мальчиком». Я сам же зову свою карточку Польшей, ибо, почему бы и нет?       Приятные школьные воспоминания нахлынули словно из ниоткуда, и я почти теряюсь в них, как из подсознания меня выводит надменный голос. — Ты обронил, — даёт мне карту, и я с неловкой улыбкой сую её обратно в карман, попутно проверяя невыпавшие купюры наощупь. — Спасибо, — на всякий случай обследовав все свои карманы, наконец решаюсь сказать скомканную благодарность. — Но чтобы её вернуть, не обязательно было врываться ко мне в туалет и толкать в сторону.       Опять не сдержался и съязвил.       Уже не так сильно виню себя за это, такие люди заслуживают подобную манеру речи в их сторону.       Как и ожидалось, Владу это приходится не по нраву. Делает шаг вперед, и я, потеряв равновесие, присаживаюсь пятой точкой на край ванной.       Вот это уже невыгодное положение. Крайне сложно будет махать кулаками тогда, когда дуновением ветра тебя опрокинут назад. Исподлобья пялюсь на возвышающуюся фигуру напротив, всем видом сохраняя спокойствие. — Ещё что-то хотел, или так и продолжим сидеть-стоять в запертом на замок помещении вдвоём? — язык мой — враг мой, но благодаря ему я всё ещё не валюсь в обмороке от перенапряжения. — А что, смущает? — подходит ближе, опуская голову к моей. — Всего-то два парня в закрытом туалете посреди шумной вечеринки.       Сучара. Я б даже внимания на это высказывание не обратил, если бы он не вкладывал в свой голос так много… Этой интимной херни, блять.       Первая фраза произносится с издевательской насмешкой, вторая говорится почти что шепотом, низким тембром и с однозначно плохим подтекстом. Не могу понять, мне тошно от жары и его слов, или просто жарко от него. — Слегка странно, не более.       Слегка. Странно.       Да у меня уже жопа вспотела с тобой здесь находиться, а в голове неосознанно мелькают возможные исходы нашего тут пребывания. И возможны они именно потому, что я сам не могу перестать думать о них. Как бы угрожающе Влад не нависал надо мной, каким бы хладнокровным взглядом не смотрел, всё сводится к сексуальным мечтам. Вроде бы гормоны должны были перестать ебашить с такой силой уже давно, так что теперь это всё относится к своеобразности склада ума?       Сидя в комнате с другими ребятами мне удалось ловко отпихнуть Владислава от себя, но оставшись с ним наедине я на время подзабыл о неприязни.       Вот ещё один симптом нехватки алкоголя в крови. Конечно, у многих такие похабные мысли возникают только в нетрезвом состоянии, то у меня наоборот, они исчезают только тогда, когда напьюсь. Трезвый — громкий и неугомонный. Пьяный — тише воды, ниже травы. Вот, я. — Ну раз такое для тебя имеет столь лёгкую переносимость, это не будет проблемой. — Что «это»?       Не успеваю насторожиться, как меня разом поднимают с края ванной под руки. Ну спасибо, заднице действительно стало легче. От этих жестких бортиков она уже успела затечь, и стоять приходится с трудом.       Но стоило мне расслабиться, как грубая рука, толкнув в одно плечо, усаживает меня на унитаз. Жаль, что крышка закрыта и штаны не спущены, я б обосрался от неожиданности на месте. — Может, хватит уже вертеть меня туда-сюда, как душе угодно?! — срываюсь на громкий голос, вскакивая с толчка.       Толкаю Влада в его же манере, но тот только пошатывается.       На грубость отвечают грубостью, терпеть эту нахальность боле сил нет.       Поглядываю на одинокую бутылку вина, и становится досадно. Какой же прекрасный вечер я мог провести!       Всё ещё размышляю, где пропадает Антон, раз за всё время не искал меня, даже не позвонил ни разу!       Отвлекаюсь на мысли, понимая, что теперь хотя бы не фантазирую о первом сексуальном опыте с парнем напротив. На этом спасибо.       Но Влад не даёт себе исчезнуть из моей головы надолго, двигаясь в мою сторону вновь. На этот раз уворачиваюсь от грозной руки, и тот толкает меня собственным торсом в стену. Нехило прикладываюсь о плитку спиной, и уже хочу нанести первый удар этому ублюдку кулаком, как тот нависает сверху. Одну руку ставит на стену, другую по-прежнему держит в кармане, наверное, для того, чтобы сразу пресечь попытку сбежать. Сейчас проще прописать ему под бок, но тогда завяжется полноценная драка, из которой я скорее всего не выйду победителем. Поэтому приходится ждать, но не молчать уж точно. — У тебя фетиш на швыряние людей с поверхности на поверхность? — огрызаюсь, смотря прямо в эти янтарно-жёлтые глаза. — Скорее на насилие в целом, — несмотря на то, что прижал меня к стене, не приближается лицом, держит определённое расстояние. — Я так и не понял, чем тебе угоден, — гордо задираю голову и чувствую мятное дыхание напротив. — Мне уж больно интересно твоё согласие на моё предложение, — говорит мучительно медленно, не выпуская из своеобразного захвата. — Какое предложение? — предполагаю, что это то самое «это», о котором Влад говорил минуту назад, но вот пока ещё не понимаю, что именно ему требовательно. — Переспишь со мной за пятьдесят тысяч долларов?       Темноволосый наконец разрушает последний барьер между нами, вплотную смотря на меня. Говорит это с прищуренным замысловатым взглядом, строго, словно это не вопрос, а утверждение.       Вроде бы недавно я и выдал замятое «да», но сейчас ни «да» ни «нет» не лезут изо рта. Просто молчу, пока его янтарные очи жадно поглощают мои эмоции.       На протяжении всего нашего с ним разговора я сохранял более-менее равнодушный облик, однако это спокойное лицо начало преображаться в агрессивное, зубы скрипеть, а кулаки сжиматься всё сильнее. Резко захотелось втоптать его уверенность и подписать чёрным маркером на его теле какое-нибудь оскорбление достоинства.       Других сторон ситуации тут быть не может. Не знаю, нахера ему сдался именно я, но если богач планирует развлечься и даёт возможность выжать с него лишние купюры, то это не к лучшему. — Нет, — говорю уверенно и понимаю, что такой ответ его точно не устраивает. — А за сто рублей? — уточняет Влад.       Ещё чего. Раз я не согласился за три с половиной миллиона, с какого хера должен согласится на эту низшую сумму? — Нет, даже если цена будет возрастать, — делаю специальное уточнение, дабы он не начинал поднимать сумму по рублю, и теперь выгляжу не столь жалким, или по крайней мере на это надеюсь. — Досадно, — темноволосому явно не нравится моя непокладистость, он высовывает руку из кармана и тянется к моему лицу.       Отворачиваюсь, и, найдя подходящий момент, выскальзываю из-под его рук вниз. Избавившись от захвата, отхожу в сторону, и наконец беру в руки бутылку вина. Надо показать ему, что нет значит нет, и не всё так просто, как он обычно ожидает. — Не смей прикасаться ко мне. — Ставить границы тут будешь не ты, — посмеивается Влад.       Теперь я собрал полный список того, что его забавит: нарушение личного пространства окружающих, диктовка собственных правил и нахальность со стороны других людей, которую он подавляет с огнём в глазах. Хотя последнее весьма спорно, то ли это для него смехотворно, то ли выводит из себя похлеще всего остального. — А мне кажется, что я имею на это полное право. Мне не нужны эти деньги, — говоря это, поднимаю голову, стараясь скопировать взгляд чужих глаз.       Такое чувство, что спизданул какую-то суперумную хрень, хотя на деле ещё и приврать успел дохера. Деньги мне и впрямь не обязательны в такой сумме сейчас, но хочется же, хочется!       Так, сука, как мы вообще дошли до этого?! — Давай обусловимся таким концом диалога, не против? — подношу бутылку ко рту, но её моментально выхватывают из рук. — Против, — делает глоток вместо меня Влад, и я еле держусь, чтобы не прописать ему подзатыльник. — Оно моё, — злостно смотрю на поглощающего мой алкоголь парня, а тот и не думает переставать. — Твой тут только ты сам, и то это я собираюсь исправить.       Бесит до усрачки, уже воспылаю от гнева, что заставляет меня на пару секунд потерять сосредоточенность. — А чтобы закрепить договор… — Я ни на что не соглашался.       Охуевший в край, слов нет! Он набирает вино в рот опять и подозрительно двигается на меня. Ну нет, такое я уже не раз видел в романтических фильмах, и мне это не сильно нравится. Шугаюсь от него по всей комнате, выглядит смешно, но сейчас лучше опозориться с этой глупостью, чем дать Владу совершить то, что он задумал.       Продолжаю прыгать с места на место, пока он не хватает меня за шкирку. Толстовка оттягивается от напора сзади, и я уже начинаю задыхаться, так что приходится прекратить попытки сбежать.       Разворачивает к себе лицом, и как бы я сейчас не хотел машинально закрыть глаза и треснуть ему в лоб, интерес не позволяет. Сука, нет, нельзя! Я уже отказался, уже нельзя! Фу, Женя, прекрати!       Разговоры с самим собой на удивление приносят пользу. Пока я тупо пялюсь ему в душу, он склоняется всё ближе ко мне, а в голову забирается одна безумная идейка. Блять, а что если… — Я заплачу за стирку, обещаю, — делаю шаг назад, и Влад поглощает меня этим испытывающим взглядом вновь.       Не хочу закреплять с ним никаких договоров вообще, не то что такого рода и в такой манере!       Лучше уж с Антоном поцеловаться, прочувствовать этот запах детской зубной пасты с клубникой, забить на то, что он мой лучший друг и скорее рассмеётся от моего неумелого прикосновения. Да хоть в ближайшем будущем с какой-нибудь неприятной девицей из параллели засосаться, но сука, не сейчас, не с тобой, молю.       Слегка ударяю его в живот, и этого слабого пинка хватает для того, чтобы он проглотил, а потом и выплюнул часть вина. Хотя, вино ли, блять, это?       Видимо сделал Влад это одновременно, ведь не на шутку поперхнулся. Откашливается, а я стучу по спине в утешение. Слава богу, его одежда почти не испачкалась, и за стирку платить не придётся, в отличие от моей. Замечаю отличающиеся по цвету капли по всему воротнику, и меня охватывает лёгкий приступ брезгливости. Но свои вещи будет легче постирать уж точно. — Сучёнок, — хрипит он, а я неловко улыбаюсь.       Выходка сработала, теперь можно расслабиться. Хотя лучшим вариантом сейчас будет собрать последние силы и, схватив бутылку, побежать прочь от разъярённого Влада. Вдруг там всё-таки вино… А не простейший виноградный сок, как мне теперь кажется. Ну, не мог же он меня надурить, как лоха последнего… Не мог же?       Уже заношу руку для того, чтобы отобрать своё возможное вино, как его перехватывают. Влад пихает меня в стену, зажимая запястье над головой и сразу же намереваясь впиться в губы.       Успеваю отвернуть голову вбок, и тот утыкается мне в ухо. Вроде бы прокатило…       Нет, не всё не прошло так гладко, ведь теперь я ощущаю чужие зубы, то на своём ухе, то на открывшейся шее. Он кусает злостно, жадно и весьма болезненно. Не стесняется от слова совсем.       Я вновь чувствую этот запах своего потерянного алкоголя… Который им совсем и не пахнет, вперемешку с мятными леденцами. Вино ли это? Обычный виноградный сок? Ох, блять, я надеюсь что нет, но проверить бы стоило. Надежда умирает последней как-никак.       Только этот момент и сдерживает меня от порыва въебать Владу, не считая ошарашенности происходящим. Ну, и ещё кое-чего, о чём я боюсь признаваться сам себе.       Кажется, мне стоит пересмотреть свои взгляды на некоторые аспекты жизни, ведь как бы вредоносно и страшно это ни было, в меня прокрадывается мысль о том, что где-то в уголке разума, мне нравится. Кажись, я и впрямь конченный, и, наверное, не меньше него.       Чувствую, как чужой горячий язык вылизывает все укусы, да так, что кожа начинает скрипеть, как вымытая посуда, от каждого касания. Пора бы остановиться. Сжимаю губы, начиная извиваться, а тот в ответ мнёт моё запястье всё сильнее, не прекращая злобные деяния. Всё-таки нахальность и непокорность для Влада что-то большее, чем просто поведение. Они раздражают, моментально выводят из себя, но забавляют его не меньше, заставляя продолжать безумные игры.       Видимо, ему уже в край надоела моя непоколебимость и он отстраняется, укусив предплечье напоследок.       Осевший в носу запах мяты и железный привкус во рту — вот самые правдоподобные описания собственных самоощущений после нахождения с Владом.       Темноволосый уже хочет совершить контратаку, а я, чуть отдышавшись, сразу открываю замок на собственном рте, и опять начинаю говорить. — Ублюдок, я ни на что не соглашался, — обиженно смотрю на него исподлобья, замолкаю на пару секунд, но всё-таки решаю продолжить. — Даже если б согласился, обычно договоры закрепляют рукопожатием или бумагами! — не знаю получается ли у меня держать непоколебимое лицо до сих пор, но я искренне стараюсь выглядеть как ни в чем не бывало. — Договоры такого рода имеют особые требования, — просто проигнорировав первую часть моего монолога, говорит он.       Строгий тон вжимает в стену похлеще тёплых рук, и, несмотря на повисшую в воздухе неприязнь, он сводит с ума как прежде. Замечаю эту искру сумасшедствия в янтарных глазах напротив и уже готовлюсь к очередному наступлению врага, как телефон в кармане начинает вибрировать. К счастью, рингтон не слышно из-за выключенного звука, ведь было бы неловко, если б в один момент комнату наполнил ангельский голосок Картмана, поющего начало заставки мультика на английском. Признаю, я всё-таки обезумевший фанат. — У меня телефон звонит, — уведомляю Влада, а тому поебать, как и раньше.       Конечно, я не думал, что тот сразу же выпустит меня, сказав: «Хорошо, это всё объясняет», — поэтому свободной рукой, заметив, что тот расслабился, повторно прописываю в живот. На этот раз посильнее, чтоб уж точно.       Естественно, Влад не падает замертво от удара, да что тут, он и не шелохнулся!       А между прочим, мой кулак не такой уж мягкий и пушистый!       Чувак либо в спортзале живёт, либо броню носит!.. Либо я преувеличиваю на счёт своих собственных возможностей.       Но в любом случае, тот неплохо так на это отвлекается, что даёт мне преимущество над ситуацией.       Отталкиваю монстра от себя и наконец вырываясь из плена. Моментально достаю телефон и, даже не посмотрев, кто звонит, беру трубку. Не важно, кто это. Будь это друг-спаситель, хоть мой родитель, пусть даже географичка, мошенники или назойливое рекламное агентство, сейчас побеседую с каждым, надеясь на то, что разговор продлится как можно дольше. — Это Евгений? — слышится незнакомый женский голос по ту сторону, и я еле разбираю слова из-за музыки на заднем фоне. — Да, — не спуская взгляда с разъяренного Влада, начинаю подмечать что эхо музыки из трубки и из ванной совпадают, значит кто-то звонит мне с первого этажа. — Антон ваш друг, правда? — продолжаю вслушиваться в её слова, прослеживая в голосе особую долю беспокойства.       Теперь волноваться начинаю и я. Что с ним там случилось?! — Ну и что он натворил? — из-за присутствия темноволосого неподалёку приходится поддерживать строгий и спокойный образ до последнего, поэтому вкладываю в собственный тон нотки раздражения, сам внутри готовый сорваться на помощь товарищу. — Спуститесь, пожалуйста, на первый этаж, кухня.       Что-то серьёзное. Блять, лишь бы не помер там от передоза, прошу.       Два раза повторять мне не стоит, сбрасываю звонок и, не выпуская из рук телефон, резким движением перемещаюсь к двери, напрочь забыв о существовании одного неугомонного человека тут. Отпираю замок и без слов нажимаю на ручку, как вдруг чужая рука ложится на неё вслед за моей, мешая открыть. Позабыть о Владе до конца мне не удаётся. — Далеко собрался? — по-прежнему надменный и сердитый голос раздаётся из-за спины. — Руку убрал.       История повторяется. Только сейчас я не в настроении, чтобы спорить долго.       Чувствую его тело вплотную к моему, меня разделяет лишь пара сантиметров от его паха. Несмотря на то, что Влад тянет дверь на себя, мне рывком удаётся открыть её и вылететь наружу, как будто меня ошпарили. Не оглядываясь, несусь вниз по этой заурядной лестнице, расталкивая людей, как в тумане, лечу к кухне. Музыка опять начинает бить по ушам, как и прежде, но я пытаюсь сосредоточиться и найти друга.       Наконец, завидев на кухне блондинистую макушку, устремляюсь к подоконнику. Возле Антона нервно крутится девушка с длинными тёмно-синими волосами и чёлкой по глаза. Одета она в длинную чёрную футболку и ярко-зелёные токсичные брюки. Странное, но красивое сочетание. Дрожащими руками та держит аптечку, ставя её на подоконник возле сгорбившегося Антона.       Подбегаю ближе и вглядываюсь в это побитое лицо, пока голубые очи подавленно бросают на меня взгляд. — Пиздец, как тебя угораздило-то?! — запихиваю телефон в карман и тут же выхватываю из рук дамы пару салфеток, начиная вытирать кровь со скулы под глазом. — Этот ублюдок обозвал Машку шлюхой, — шепчет парень, пока она прикладывает ватку с перекисью водорода к его ране. — Вы, так понимаю, Маша, — повторяя её действие, попутно дивлюсь другу за такую не присущую ему отвагу. — Женя, — киваю, и она мутно улыбается в ответ. — Моё прекрасное лицо! — ноет Антон, и я надавливаю слегка посильнее, что заставляет его зашипеть, а после замолчать. — Я так понимаю, из драки он вышел победителем, раз жив остался?       Такой вывод с моей стороны последовал из-за того, что следы на друге были оставлены точно не обычными кулаками. Такие массивные царапины точно были нанесены чем-то острым. В лучшем случае на него полез придурок с кастетом или нихуёвыми кольцами, в худшем — с ножом. — Определённо, — посмеивается девушка, а у самой выступает еле заметная слеза. — Маш, не плачь ты, всё уже закончилось, — похлопывает её по плечу Антон. — Засранец ты! — взяв из аптечки пластырь, она клеит его на ранку. — И я не плачу, это лишь скупая женская слеза во имя отваги, — шмыгает носом и отворачивается от нас. — Где этот нападчик? — спрашиваю со строгим взглядом, уже думая, чем бы прикончить того, кто посмел вместо меня пиздить Антона. — Смылся на улицу с дружками, — подавленно отвечает тот. — Как всё началось-то? Ты исчез, как только мы зашли, — стараюсь не вкладывать в тон своё раздражение, но со стороны всё равно выглядит так, будто я его отчитываю. — Да я сразу в толпу полетел, нашёл там компанию, у них там пара бутылок пива оставалась, — рассказывает, перебирая в руках салфетку, а я пытаюсь предугадать, в какой момент всё в его истории пойдёт не так, ведь пока всё выглядит намного лучше моего собственного времени препровождения. — Потом подошла Маша, я думал, она со своими подружками, а за ней какой-то ублюдок тащится да ей в след оскорбления пускает. — И ты сразу в бой? — посмеиваюсь, но заметив, что Антон лишь подавленно улыбается, перестаю. — Ну сели они к нам, я думаю, надо бы и с ними пообщаться, начал значит беседу с Машей, а это быдло рот не затыкает и в каждое её слово по тридцать своих вставит, — блондин угрюмо пялит в пол, чуть сжимая кулаки. — Меня это начало выводить из себя почти сразу, нет, ты представь: говоришь с человеком, а у него за спиной орут что-то в его же оскорбление! Окончательно я сорвался, когда тот мудила Машу сначала шлюхой назвал, а после на неё замахнулся, якобы та что-то не так сказала. — Как я понял, это твой не очень хороший друг? — привлекаю внимание девушки, на что та разочарованно кивает головой. — Его даже бывшим не назовёшь, — спустя пару секунд молчания, неуверенно произносит она. — Таскается за мной со средней школы, для него такое занятие привычно, поэтому он так сразу и вспылил, ведь ему впервые кто-то помешал. — И не зря! Может, что-то всё-таки в голове урегулируется, — вставляет три копейки Антон, во всю гордясь своим поступком. — Не уверена, что он прекратит, но задуматься может и задумается. — Ну ничего, если не остановится одной дракой, я ему ещё по роже вставлю!       Блондин радостно улыбается сквозь боль, мы с Машей видим, что несколько глубоких царапин на нём доставляют сильные неудобства, когда тот пытается пошевелить мышцами лица. Ну благородный, но идиот же! Знаю, что Антон не в первый раз лезет в драку первым, вот только раньше он делал это на почве своего высокопоставленного эго, когда нарциссизм на ушко шептал о том, что кто-то посмел усомниться в его красоте и достоинстве. А сейчас вот за девушку. За настоящую. Живую. Девушку. Антон. Заступился. Не за себя. Кажись, что-то в нём начало меняться. — Вставай, домой поедем.       Решаю, что такой вариант событий сейчас был бы наилучшим. Сегодняшний вечер можно точно считать вселенским наказанием. Ни алкоголя, ни веселья, ещё каким-то боком влез в разговор с садистом о продаже собственного тела. И Антон тоже молодец, выделился. Ведём его с Машей под руки, видимо, помимо всего его ещё нехило головой обо что-то приложили, еле ходит и крайне уж добр.       Но у всего есть и свои плюсы! Если я не пил, значит я трезв, и из этого следует, что мозги у меня на месте, и домой мы доедем без происшествий. Блондин всё равно залечит все эти раны, оставив благодарность девушки как личное достижение в сердце и заведя хорошую подругу.       И прямо сейчас, всё, чего мне хочется — это набить ебло тому, кто схватился с Антоном. Я бы ещё отпустил это дело, если бы его отмудохали, кулаками, к примеру, за банальное несходство мнений и то не сразу. Но в этой ситуации на него полезли с колюще-режущим, и за то, что он заступился за человека. Такое безнаказанным оставлять не стоит.       Незаметно достаю перцовый баллон из рюкзака блондина, который от кухни до прихожей тащу на плече, и засовываю баллон в карман к телефону. Данное средство защиты другу купила его чокнутая мамаша, убеждённая в том, что каждое живое существо на свете хочет навредить её сыночку. Сдерживать Антона у неё не получается в меру его импульсивности, так что та отчаянно суёт ему в карманы всякие предметы для самообороны, вроде этого баллончика. Естественно, я не собираюсь пользоваться им на полном серьёзе, заливать глаза и рот, чтоб отказали все рецепторы, но вот слегка припугнуть, надеюсь, удастся.       Вместе с Машей находим наши куртки под общим завалом и помогаем избитому одеться. — Ты и впрямь далеко собрался, — посмеивается Влад, вновь появившись за моей спиной. — Мы уходим.       Заявляю это уверенно и непоколебимо, однако слегка вздрагиваю от его присутствия и этого надменного голоса, что осознанно пытается впихнуть мне вину.       Накидывая капюшон толстовки, я проверяю карманы вновь: вдруг опять обронил Польшу? Фух, нет, всё здесь. — Прискорбно, — набросив своё пальто, отвечает темноволосый.       Осень уже заканчивается, на улице не так тепло, чтобы продолжать носить его. Пусть я и не сомневался в том, что Влад в край отчаянный, но если у него есть мать, или хотя бы отец, то не думаю, что он был бы рад такому разгильдяйству и беспечности. — Мой многоуважаемый отец не живёт со мной, если что, — по всей видимости заметив моё скривившееся в осуждении лицо, ехидно проговаривает Влад, и я, встрепенувшись отпрыгиваю от него на шаг. — Я это вслух сказал? — от шока совсем не перебираю то, что доносится из моего рта. — Нет, просто я телепат. — Не шути больше, никогда.       Серьёзно, ему не стоит. Это слишком крипово. Настолько, что я сейчас даже не полностью уверен в том, шутит ли он или нет. Здравый ум подсказывает, что если научно не доказано, то не ебёт, что сказано, в то время как замысловатая улыбка Влада и холодный резкий взгляд заставляют поверить в обратное. — Собрались? — спрашиваю ребят, на что те синхронно кивают. — Значит, на выход. — Мы с тобой ещё не успели обсудить все моменты нашего договора, — темноволосый говорит непозволительно громко, привлекая внимание остальных. — Никакого договора и нет, — произношу сквозь зубы, меня уже потряхивает от злости. — И не будет.       Сука. Как же бесит! Он продолжает настаивать на своём как ни в чём не бывало. Утверждает, не имея моего согласия, вообще не ставит в счёт что-либо мною сказанное! Я бы расписал сочинение со словом «нет» на тысячу причин почему, но не уверен, что меня выслушают…       Бля, нет, нахера мне это?! Не собираюсь тратить время на него в данный момент, да и никогда в принципе.       Достаю телефон из кармана и захожу в приложение для вызова такси. Ехать немало, но если вызвать прям щас, то не придётся торчать на холоде слишком долго. Пробки уже рассосались, водитель по полностью пустой трассе доедет до нас максимум за тридцать-сорок минут. Тем более мне предстоят разборки с обидчиком Антона, а значит время пролетит быстро.       Ввожу адрес собственного дома, как вдруг чужая рука выключает телефон. Уже начинаю сдерживать желание дать подзатыльник неугомонному Антону за такую тупую шутку, в связи с его и так плачевным состоянием, но замечаю усеянные кольцами пальцы, и теперь сдерживаться приходится от того, чтобы не разбить голову Владу. — В этом нет нужды, я могу вас подвезти, — предлагает он.       Я отрицательно мотаю головой, смотря на Антона, и уже провожу пальцем поперёк горла, якобы крича: «Нет! Если согласимся, умрём!», но тот лишь замирает и ошарашено смотрит на меня, выпучив глаза.       Я что-то не так сделал? Вроде бы такими жестами принято показывать друг другу как поступать дальше, так в чём проблема сейчас?       Блондин уже хочет сказать что-то, но прерывается на полуслове, начиная улыбаться уголками губ вниз. Он просто показывает ладонью на зеркало, и я машинально разворачиваюсь к нему.       Вслед за смехом Антона округляются мои очи. Несколько багровых отметин во всю красуются на моей шее, а с ними и непрошедшие следы от укусов. Вся кожа оккупирована жестоким образом воздействия, и я совсем забыл о том, что такое не принято показывать на обществе.       Боже, я ходил так дохера времени! Какой позор. Сука, я не припоминаю, чтобы когда-либо ещё мне было так стыдно. Наверняка Антон заметил это последним, а вот Маша, другие?! Они все точно увидели это раньше. — Кто это в тебя так вцепился?! — лезет с расспросами Антон, явно преисполнившись ниоткуда взявшейся энергией.       Он вновь нарушает личные границы, начиная собственными пальцами надавливать на разные участки шеи. Сука, лучше бы он эту шею мне свернул.       Бить друга в данный момент нельзя, ведь его и так хорошенько отмутузили, так что стою пару секунд смирно, не в силах вымолвить ни слова, просто даю ему исследовать себя вдоволь.       Когда интерес наконец смягчается, блондин отстраняется, а во взгляде всё ещё читается ожидание ответа на заданный им вопрос. — Да так, одно чудовище. Страшный монстр, — сжав губы, отвожу взгляд и мысленно отдаю дань Кириллу и Мефодию, и всем их последователям и модификаторам за создание и эволюцию великого русского языка, в котором огромное количество слов просто не склоняются в отношении определённого пола.       Ведь будет слишком странно, если я скажу «одна чудовищница» или «одна монстрючка»… Это звучит нелепо и как-то противно. А вот с оригинальной версией этих слов Антону совсем не понять, что моим жестоким чудовищем на самом деле является парень. — А клыки у неё норм такие, — видимо, заметив ранее подозрительно большое очертание зубов и челюсти, подмечает он, но тут же забывает об этом.       Влад хитро ухмыляется происходящему, я точно уверен, что сейчас у него в мыслях проносится что-то такое, что могло бы выдать и опозорить меня перед друзьями, но почему-то он не спешит говорить этого вслух. Не подходит ближе, не начинает приговаривать что-то самодовольное, а лишь стоит в стороне, наблюдая за своим творением.       Да и бутылки в руках у него уже не имеется. Значит это точно было не вино. Чокнутый обманщик. — Если вам будет нетрудно, — после минутной тишины с мужской стороны, стараясь выправить ситуацию, просит Маша.       Она подскакивает к Владу, мило улыбаясь, на что его безразличие на пару секунд сменяется притворно сладкой улыбкой, и я в силу смущенности решаю промолчать.       Нет желания брать с него особые услуги сейчас, но ждать и тратить деньги совсем не выгодно. Вместо меня темноволосый аккуратно берёт под руку Антона, и те вместе выходят из дома. Чёрт бы его побрал. Так и хочется выкрикнуть о том, чтобы он держался подальше от моих друзей, мудила этакий, но этим лишь всё испорчу.       Перекладываю перцовый баллон в карман куртки, освобождая место для телефона в штанах, пока никто не обращает внимания. Стоит нам закрыть входную дверь дома, как музыка перестаёт бить по ушам с такой силой, а в нос ударяет прохладный воздух, освобождая от духоты. Тут намного лучше, чем внутри.       Достаю пачку сигарет, пока ребята спускаются с крыльца. Если уж не алкоголь, то курение доставит настоящее расслабление после всего этого каламбура. Ощущаю себя полноценным наркоманом, мечущимся от одного временного удовольствия к другому в поисках удовлетворения. Ну и ладно.       Уже засунув сигарету в рот, понимаю, что зажигалку с собой не взял. Опять лезу в рюкзак и начинаю рыться там в поисках огонька. — Я за машиной, — развернувшись, оповещает меня Влад и, отпустив Антона, уходит в сторону дороги.       Мы проходим ещё пару шагов, как внезапно все останавливаются, обращая взор на компанию неподалёку. К этому моменту я как раз нахожу зажигалку и подношу её к сигарете, вдыхая в себя первую тягу.       Несколько парней крупного телосложения с куртками нараспашку стоят и на повышенных тонах обсуждают что-то. Один из них, по всей видимости, является обидчиком моего друга, раз тот так гневно пялит ему в душу. Этот взгляд не остаётся незамеченным, и кандидат на роль следующего главного мудилы сегодняшнего вечера после Влада приближается к нам. За ним поспевают и его дружки, показательно смотря на нас с презрением. — Тебе мало было? — парень с короткими коричневыми волосами, в кожаной куртке начинает докапываться до Антона. — Мне нет, а тебе, видимо, да, — после слов друга улыбка с лица собеседника падает, примечаю массивный синяк возле его правого глаза, и предположительно весьма неплохую гематому на шее. — И ты, тварь, всё ошиваешься возле этого мусора? — обращаясь к Маше, произносит парень, пока я верчу крышку баллона в кармане. — Зачем ты продолжаешь конфликт? — свободной рукой вытаскиваю сигарету изо рта, говорю тихо и спокойно, будто жалуясь на боль в животе папе, а не стараясь спровоцировать того на драку. — Вы посмотрите, ещё одно отребье, — говорит это своим компаньонам и резким движением хватает меня за воротник толстовки, притягивая к себе.       Табак падает на землю, меня преследует чувство удушения, пока тот снимает с моей головы капюшон, заглядывая в очи. Блять, не смотри мне в глаза, мразь!       После них взгляд падает на шею, и в отличие от Антона, этот уёбок сразу догадывается, что такие большие укусы не могут быть оставлены ни одной девушкой. — Еблишко то смазливое какое, сколько за час берёшь?       Не знаю, что меня злит больше: то, что он продолжает оскорблять девушку, принижает моего друга до уровня мусора, или клеймит меня проститутом, но кулак, в котором сжат перцовый баллон, со всей дури вмазывается по его харе. Он моментально отпускает кофту и пошатываясь отходит назад. По всей видимости, я вдарил ему не только кулаком, но и самим металлом, ведь кожа на лице приобрела нездоровый вид моментально. — Тебе не по карману, — язвлю и только потом понимаю, что, несмотря на всё, как-то успел сам себя закопать, выставив себе же цену.       Я бесценен! Стоп, и какого хера это до сих пор звучит так, будто я себя продаю?! У меня нет цены, я не выставляю себя на продажу!       Морщусь от этих мыслей, и на подкорке вспоминаю Влада. Но темноволосый для меня совсем на другом уровне в отличие от этого быдла.       Владислав из тех мрачных людей, что ведут холодную войну, не бросаются с кулаками сразу, то проворачивая штуку под названием «мирные переговоры», то ставя ракеты прям возле твоих границ.       Этот же парень просто ёбнутый дерзила, не контролирующий себя вовсе. — Зато по карману мне.       Чувствую, как от мыслей меня отвлекает чужая ладонь на своём плече и этот бархатный вкрадчивый голос позади.       Помяни черта, и вот он! Хотя здесь лучше бы подошла чуть иная рифма… Как там? Вспомни дерьмо… — Ты вообще на чьей стороне?! — шиплю ему, поворачивая голову в сторону, и замечаю непонимающий взгляд Маши и Антона.       Да откуда он вообще взялся?!       С каждой минутой нашего знакомства выделяю всё большее количество предметов его хобби: запугивание, садизм, острые шутки и резкие появления со спины.       Психопат, никак иначе. Мне не хотелось так позориться от слова совсем. Теперь из-за него ещё придётся и объясняться перед друзьями!       Пихаю его подальше и отхожу влево.       Парень напротив отбирает у своего дружка шиповый кастет и начинает движение в нашу сторону. Принимаю оборонительную стойку, пряча открытый баллончик за спину. Припоминаю, что в рюкзаке так же лежал и нож, но в отличие от противника, я с колюще-режущим не шучу. Не то чтобы я боюсь нанести вред и пролить заслуженную кровь, мне страшно убить по случайности. Видимо, у существа напротив такая боязнь отсутствует, и он агрессивно плетётся ко мне. Маша выходит впереди меня и начинает что-то говорить, как её махом бросают на землю. Антон, еле переступая с ноги на ногу, подступает к ней, помогает встать, пока компания тех мразей перекрывает им дорогу ко мне. Они закрывают им обзор, как толпа гиен кружась вокруг. Между ними образуется словесная перепалка и вскоре голоса смешиваются окончательно. — На твоём месте я бы не стал этого делать, — ни с того ни с сего говорит Влад тому парню в кожаной куртке, но тот не прекращает движение.       Видимо, заметил баллон в моих руках и издевается над тем, кому я в скором времени брызну им в лицо.       Шатен несётся на меня с кулаками и, выбрав подходящие расстояние, уже замахивается для удара, как ему прилетает порция газа.       Я несколько секунд колебался, а стоит ли? Вроде бы не собирался использовать его на серьёзе… Но завидев ублюдка, замахивающегося на меня, думать об этом стало тяжко. И теперь, видя, как тот согнулся вдвое, я считаю: это определенно того стоило. — Блять! — закрывая руками лицо, ругается он. — Тебе же сказали — не лезь, — разочарованно выдыхаю, склоняя голову в сторону. — Жаль, что мои слова прошли мимо ушей, — с наигранной грустью произносит Влад, и почему-то сейчас этот голос не отталкивает, а наоборот, манит присоединиться к себе, в свой обезумевший ритм жизни. — Он, видимо, думал, что только у него в этом мире есть оружие, — посмеиваюсь я и в шутку направляю баллончиком уже на темноволосого, как вдруг замечаю пистолет, торчащий из его глубокого кармана пальто. — На паршивый случай, — заметив мой взгляд, поясняет он. — Я даже не стану спрашивать про законное разрешение, — настороженно говорю я, закрывая перцовый баллончик. Разворачиваюсь обратно, видя как шатен, подбежав к дружкам, чуть ли не вырывает себе глаза от боли и закашливается, да так, что, кажись, ему не только тяжело дышать, но он щас и собственные лёгкие выплюнет.       Ну и поделом ему. Сам же нарвался, его предупреждали.       Воспользовавшись всеобщим отвлечением, Маша с Антоном ковыляют к нам, и по довольному лицу блондина я понимаю, что тот, как и девушка, мне крайне благодарны. — Давайте уже поедем, пока эта компашка не решила налететь на нас толпой, — посмеивается она, и я в этом мраке фонарей наконец могу посмотреть на её счастливую моську.       Крайне удивляюсь тому факту, что глаза у неё такого же светлого голубого оттенка, как и у моего друга, хотя отросшие корни синих крашеных волос более тёмно-русые.       Я даже отчасти завидую тому, что на меня Маша не налетела с такой заботой, пусть я так же отмудохал её обидчика. Конечно, по чесноку, налетать на меня с поцелуями должен и Антон, но и славно, что он этого не делает в силу собственной побитости.       Быстро группируемся, и я, закинув баллончик в рюкзак, поспеваю за остальными.       На другой стороне дороги припаркована массивная машина, сливающаяся с забором из-за своего тёмного оттенка. Вглядываюсь в марку автомобиля — Jaguar XF. Дорогущая тачка, до пизды роскошная и не менее удобная. Я не отношу себя к умалишенным фанатам машин, стоящих под десять и более миллионов рублей, но, сука, даже зависть сковывает, когда вижу такое превосходное совмещение технологий и комфортабельности.       Маша с Антоном заваливаются назад, и чтоб не тесниться, я сажусь на переднее сиденье, начиная рассматривать всё внутри салона. Идеальная чистота заставляет чувствовать себя слегка некомфортно, словно Влад только забрал эту машину из автосервиса. Это в сто раз лучше любого премиум такси, хотя, зуб даю, у него в бардачке не окажется и бутылки воды. Там сто пудово завалялось немало мятных леденцов, какие-нибудь дорогие сигареты, духи «просто чтобы были», по соседству с презервативами и прочим. — Не подскажете адрес? — Влад передаёт свой телефон моему другу, и я краем глаза вижу, как тот вбивает точное место проживания.       Забрав мобильник обратно, он ставит его на специальное крепление и простраивает путь до дома… Антона. Внутри что-то дёргается, и я не могу понять, это из-за того, что я сам не сильно доверяю Владу, поэтому и машинально хочу обезопасить блондина, или потому, что тот поедет к себе, а не ко мне, как мы договаривались. Хотя понять его можно. В таком состоянии у него наверняка нет особого желания завалиться ко мне на хату и продолжить вечеринку. Это и к лучшему, приедет и сразу отрубится, отдохнёт денёк после всей этой запары, а потом уже решим.       Нахожу в рюкзаке чужие наушники и моментально подключаю их к телефону. Пока интернет не исчез, нужно поставить что-то, дабы избежать нежеланных разговоров с Владом. Не то чтобы я зассал вступать с ним в диалог, просто… Не сейчас.       Тыкаю пальцем в экран, нажимая на выбор случайного трека. И, о боже, кажется, под конец дня мне улыбнулась удача. Нейборхуды, ох, как же давно я их не слушал! С души как камень спал, стоило песне заиграть в наушниках. И название у неё весьма вдумчивое — «нечестно».       (Unfair — The Neighbourhood)       Правда не знаю, стоит ли в данный момент придавать значение этой буквенной символике в сочетании со сложившейся ситуацией? Вроде бы всё честно, и меня всё вполне себе устраивает… Эм, есть пара странностей, но всё уже прошло, теперь всё будет нормально. Конечно, если об этом долго не думать.       Дорога не занимает много времени. Пока наблюдаешь в окне за бесконечными пространствами лесов, начавших покрываться снегами, изредка поглядывая на Влада, что выглядит ещё более устрашающим за рулём такой машины, совсем не замечаешь, как оно пролетает.       Песня на репите. Раз за разом, раз за разом… И навигатор показывает, что мы уже подъезжаем к дому Антона: достигнем конца пути не более чем через три минуты. Вот из-за уже более редких деревьев появляется торговый центр, а за ним и старые СССРовские многоэтажки.       В отличие от меня, блондин по-прежнему живёт недалеко от школы в нашем родном районе. Пусть я переехал совсем недавно, мне уже не по себе от нахождения здесь. Слишком много разных эмоций было оставлено в этих дворах, и осознание того, что теперь их станет намного меньше, сильно давит на душу. Чем чаще и дольше здесь нахожусь, тем тяжелее становится груз мыслей. — Подъём, ребята, — произносит Влад, и я, оторвавшись от стекла, кидаю на них взгляд.       Полусонная, залипающая в телефон Маша служит полноценной подушкой моему лучшему другу, который буквально придавливает бедную девушку своим весом. Та слабо толкает его, но этого хватает для того, чтобы тот проснулся. К сожалению, с приходом в себя у Антона имеется пара проблем, поэтому, пробурчав какую-то благодарность темноволосому себе под нос, блондин без каких-либо на то причин пулей выскакивает из автомобиля. Маша открывает дверь, но ловит мой непонимающий взор. — Удостоверюсь, что тот дошёл, и вызову такси, всё в порядке, — мило улыбается, а я показываю ей на её же телефон, намекая оставить свой номер.       Такая добрая и заботливая персона не должна остаться в опасности. Но и не могу настоять на том, чтобы Влад подвёз и её, зная, что без девушки мой друг и впрямь не сможет подняться, а если ему это и удастся, то найти собственную квартиру уж точно нет. Да и она сама, кажись, хочет остаться с ним подольше.       В любом случае, возможность связаться с ней не будет лишней.       Кажись, я сам засыпаю на ходу, раз та переспрашивает у меня каждую цифру по несколько раз, но всё-таки ей удаётся создать новый контакт. Передаю ей рюкзак друга, в который закидываю одолженные наушники, и слабо улыбаюсь, сам не понимая от чего. — Отпишись, как будешь дома, — наказываю я девушке.       В ответ та кивает, и, сказав спасибо Владу, закрывает дверь машины.       Пару секунд наблюдаю за тем, как Маша подбегает к Антону и вновь берёт его под руку. Кажись, она занимается каким-то серьёзным спортом, если в который раз выдерживает вес моего весьма нелёгкого приятеля. Хотя, и сама она высокая, и достаточно крепкая в плечах, почти с меня ростом, лишь чуть уступает по телосложению. Но, говоря о характере, она совсем не выглядит как конфликтный человек, более спокойная и уравновешенная, в отличие от нас.       Маша с блондином скрываются в подъезде, и мы остаёмся в полной тишине. Ну, я думаю Влад уже достаточно нам помог, так что пора прощаться. И в отличие от своего друга, я не собираюсь называть ему точный адрес своего места проживания. — Высади меня у ближайшего метро, — прошу я Влада, пока тот одной рукой достаёт из бардачка пачку сигарет. — Не терпится избавиться от моего общества? — открывает окно возле себя, и холодный воздух моментально пробирается внутрь. — Лучше бы это было не так, ведь видеться нам придётся часто. — Чего? — из-за сонного, расслабленного состояния, я почти не воспринимаю его слова всерьёз, и только спустя пару секунд до меня доходит.       Чего, блять? Я вроде бы не собирался с ним вообще ещё когда-то увидится! Не то чтобы я был сильно против возможности нашей следующей встречи, но я правда не предполагал того, что он сам изъявит такое желание.       Пока мы так и стоим возле подъезда Антона, Влад закуривает и наконец трогается. Надеюсь, он едет к метро.       Надежда падает пропадом, когда мы проезжаем мимо, и, кажется, тот делает это специально. — Зрение плохое? — усталым голосом, из последних сил стараясь вложить в него как можно больше раздражительности, говорю я, но, кажется, получается не совсем так, как планировалось. — Будем кататься кругами, пока не скажешь адрес, — настаивает Влад, и я уже жалею, что отдал рюкзак с перцовым баллоном.       Ненормальный. Не навязчивый, скорее принципиальный. И как ж ему повезло, что я не менее упёртый.       Мы проезжаем возле метро в третий раз, пока я приблизительно рассчитываю время, через которое кончится бензин в машине. Едем по пятому кругу, и меня это уже начинает нехило бесить. И по тому, как Влад выкуривает вторую сигарету подряд, сжимая правой рукой руль, я осознаю, что и его тоже.       Игра в дурака. По сути, кто первый сдастся, тот и умнее, однако в нынешних условиях, тот, кто сдастся, и есть дурак.       Седьмой круг. Достаю пачку сигарет из кармана, вытаскивая одну. Шарю по карманам и дальше, и к своему ужасу осознаю, что зажигалку опять оставил в рюкзаке Антона. Без него рядом до нелепости тяжко.       Оглядываю подстаканники посередине и замечаю оранжевый прямоугольник. О! То, что надо.       Тянусь за зажигалкой и моментально попадаю в поле зрения Влада. — Решил ввести адрес? — Нет.       Быстро хватаю зажигалку и подношу ко рту вместе с сигаретой. Влад приоткрывает окно с моей стороны, продолжая ехать по кругу.       Сидим курим уже вдвоем, по-прежнему молчим. Чувствую, камера, установленная на повороте, видит наш номер машины уже в двадцатый раз. Ублюдок, по всей видимости, и не собирается сдаваться, а вот я уже на грани.       Понимаю, что теперь уже не смогу назвать ему совершенно левый адрес, ведь тот будет стоять и ждать, пока я войду в подъезд, провожая взглядом в спину. А, как понимаете, в первый попавшийся подъезд я без ключей не зайду.       Проходит три долгих минуты. На часах уже давным-давно перевалило за полночь. Благо, сегодня уже суббота, а значит возможность отоспаться у меня никто не заберёт. Однако терять время и дальше весьма раздражительно… С другой стороны, мне слишком жаль потраченных минут, и сдаться первым я уже не смогу. Тяжко, сука, тяжко!       Блять, а что если? Да, гениальный план! — Я хочу есть, — говорю это с некой претензией, вынуждая Влада убрать сигарету изо рта, и обратить на меня внимание.       На самом деле, чувство голода вовсе во мне не присутствует, но это не позволит мне не осуществить свою идею. Она же заключается в том, что в надежде на то, что Влад предпримет какие-либо меры и отвезёт меня куда-нибудь поесть, я смогу выскочить из машины и по-тихому свалить. Я считаю гениально, никак иначе. — Потерпи до дома, что я могу сказать? — на отвали отвечает темноволосый, и я со злостью сжимаю зажигалку, что по-прежнему находится у меня в руке. — Жаль на меня времени или денег? — продолжаю выводить его из себя, беря на некое «слабо». — Может, тогда ты и не такой состоятельный?       Показательно отворачиваю голову, но не в обиженной манере, а насмехающейся, и по гневному молчанию, прерывающимся редкими смешками сзади, могу понять, что мои слова его задели. Неужто даст слабину и поведётся на провокацию? — Я могу накормить тебя лишь своими деньгами, да так, что из задницы полезет.       Нихуя себе. Нет уж, в своей пятой точке или во рту мне его денег не нужно.       Ровно выпрямляю спину, попутно вскинув брови, и до последнего надеюсь, дабы мозг не решил вложить в эту фразу что-то иного рода, и чтоб моя поганая фантазия это сразу же не представила.       Получается это у меня плохо, и вместо денег я моментально представляю кое-что… Другое, чем Влад может меня накормить или скорее заполнить. Пока я продолжаю бороться с собственными мыслями, он сворачивает с нашего изъезженного круга куда-то влево. Да неужели?! — Ну и куда ваше величие удосужилось меня повезти? — облокачиваюсь на кулак, смотрю в его застывшее в хладнокровии лицо, что моментально сменяется издевательской улыбкой. — Домой, — непринуждённо вбрасывает он. — Какой домой? — хмурюсь, стараясь поймать его взгляд, но безуспешно, тот слишком занят дорогой. — Ко мне. Раз ты хочешь есть, то у меня там тоже еда имеется.       Паршивец! В ответ на мою попытку себя наебать, переломал всё в свою пользу. Надо было уточнять, куда именно я хочу поехать поесть…       Выбора больше нет. Агрессивно выхватываю у него телефон и не менее яростно вбиваю свой адрес. Пихаю гаджет Владу прямо в лицо, и тот аккуратно берёт его, чуть коснувшись тёплыми пальцами моей холодной ладони. — Не думай, что я сдался, — ворчу себе под нос, сам не понимая, что и зачем я ему сейчас говорю. — Просто уступаю идиоту.       Темноволосый ничего не говорит в ответ, лишь хмыкнув съезжает с трассы на другую дорогу. В машине с ним слишком тихо, навигатор показывает шесть минут до моего дома. Уличная тишина постепенно сводит с ума и начинает раздражать не меньше молчаливого Влада, но я не могу дать себе разрешения на то, чтобы включить музыку. Это что-то на гране со стыдом и повисшим неудобством, честно, рядом с ним мне даже пошевелиться или вдохнуть страшно. Побыстрее бы это всё закончилось.       Грустно втыкаю в окно, вдыхая мятный запах, оккупировавший всю тачку, который взял в виде своего эпицентра рот Влада. Не менее сильный аромат источает сигарета в его руках, кажись, третья за вечер по счёту. Это очень странное сочетание — табак и мята. Должно быть, носителю такого запаха они вселяют уверенность, ведь мне самому они внушают мерзопакостный страх.       За стеклом мелькают новостройки, и среди них вдалеке я наконец замечаю свою. Достаю из кармана телефон и проверяю уведомления, но, не заметив новых сообщений, начинаю бездумно мусолить свою галерею, бесполезно пролистывая вверх-вниз. Вдруг сверху вылазит пришедшая по почте акция какого-то магазина, и я от нечего делать тыкаю по ней. Пары секунд мне хватает чтобы, прочитав название, моментально выключить телефон. С каких сука пор мне присылают письма про специальные предложения в секс шопе?! Да, признаю, было такое, что мы с Антоном туда однажды наведались, но лишь из интереса! Посмотреть, что это вообще такое и что там предлагают простым смертным! Так же потом, исключительно из интереса я пошёл туда один, оформил скидочную карту, и, показав поддельное удостоверение личности, скупил пару дилдаков, но чисто из интереса, говорю же! Тем более у меня не хватило ни смелости, ни времени, чтобы ими воспользоваться, а одна одноклассница, которой я тогда сильно нравился, когда наведалась ко мне домой и завидела пару упаковок таких рода вещиц в шкафу, вовсе сбежала, обронив полу немое «извращенец». Слава богу, она неправильно поняла, зачем они мне на самом деле. Та посчитала, что у меня просто специфичные предпочтения в сексе с девушками. По школе тогда прошёл мимолётный слушок, что я садист. Некоторые осуждали, а некоторые с неоднозначным восхищением на меня поглядывали, наглядевшись этой БДСМ хуйни в интернете. Однако я спокойно закрывал на это глаза, ведь главное, что никто не посчитал, что на самом деле все эти дилдаки были предназначены далеко не для дам, а для моей собственной задницы. Спустя несколько месяцев я и вовсе забыл о них, запихнув так и не открытые упаковки в старый рюкзак и закинув его подальше за шкаф, не воспользовавшись ничем из этого ни разу.       Теперь же, припомнив своё неоднозначное прошлое, я молюсь до последнего, чтобы Влад не заметил моей растерянности, но у того другие планы. — Евгений Разин, у нас для вас специальное предложение… — начинает цитировать темноволосый, и я ощущаю, как лицо начинает гореть от стыда. — А что, завидно? — пытаюсь улыбаться, будто я вовсе и не смущён абсурдностью ситуации, но выходит худо. — С чего бы? Я себе в зад ничего не хочу засовывать, — не сдерживаясь, смеётся Влад, пока я впервые замечаю такой искренний смех с его стороны. — Я тоже ничего не! — запинаюсь, понимая, как глупо выгляжу со стороны со своими оправданиями. — Пихаю себе в задницу. — Не сильно верится. — Не зазнавайся, у тебя аналогично нечестное первое впечатление, — гордо поднимаю голову, стараясь стереть смущение. — И какой же у меня образ в твоих глазах?       Извращённый. Паскудный. Надменный. Противный. Красивый. Всё вместе. Несмотря на его грубость, нахальность и самовольство, он по-прежнему уверен в себе и неумолимо красив. Противоречивая личность. Минусы характера безусловно явны на лицо, но само лицо слишком занимательно. Особенно каждая скрытая эмоция, просвечивающаяся лишь сквозь сжатые в хрупкой улыбке губы и блеск в янтарных глазах… Образ размытый, неизвестный и отталкивающий, и как бы я не заставлял себя отворачиваться, присутствует желание повернуться вновь. — Ты интересный, но не более, — произносится мной в полтона, и взгляд возвращается к лицу Влада. — Но и интерес весьма широкое понятие. — Верно.       Машина останавливается, и, не отрывая глаз от темноволосого, я понимаю, что мы приехали к воротам частной территории моего жилого комплекса. Нервно тереблю чужую зажигалку в руках, размеренно дыша. Его ответный взгляд почти не читаем, но в отличие от того взгляда, что он бросил мне, когда мы только встретились, теперь в нём мелькают огоньки интереса к моей персоне.       — Будем знакомы, Евгений Разин? — протягивает мне правую ладонь, чуть склоняя голову вбок.       — Будем, Владислав… — кладу в открытую ладонь оранжевую зажигалку и чувствую, как расплываюсь в неконтролируемой хитрой улыбке.       — Флер.