Хронограф

      Итак, Элайты и Белка теперь находились одновременно близко, и одновременно на удалении друг от друга. Догадывалась об этом разве что Алу – как способный мистик, она явно ощущала биополе отца и ещё кого-то, испытывая дурное предчувствие.       В каком-то смысле оно её не подвело, когда 19 сентября, севернее Площади 9 января, они попали в поле зрения Лучницы, переводившей своего нового друга в другое укрытие. Похожие на неё саму собаки с оружием, без всякой формы и опознавательных знаков, не на шутку встревожили Белку, и она решила атаковать первой.       Стоило ли говорить, чего Элайты натерпелись в тот день – они уже кое-что могли показать в плане боевых навыков, но противостоять матёрой диверсантке было сложно. Отражать неестественно быстрые удары Белки было тяжело, а при попытке выпустить в неё полный магазин из «Томпсона», она закрывала только голову, в остальном даже не пытаясь увернуться. Ситуацию разрешил только вмешавшийся в схватку Балто – семья практически хором назвала его имя, а волкособ признал-таки в них своих близких. Ещё не все провалы в памяти к тому моменту удалось залатать.              Впоследствии, как будут шутить в том числе Элайты, знакомство «Призраков» со своими будущими друзьями, начавшееся с попытки укокошить друг друга или спасения из опасной ситуации, станет своеобразной командной традицией. Исключения из этого правила будут, но уже больше в XXI веке.              А пока в Сталинграде воссоединившимся Элайтам и Белке требовалось познакомиться поближе. Какого-то острого взаимного подозрения не было, но и дружбы, начавшейся столь странно, моментально не возникло. И всё же гости из далёкой Аляски Белку заинтересовали: Элайты произвели на неё впечатление цельных личностей, умудрённых, немало перетерпевших, но по-своему рассудительных и доброжелательных. В мирное время они бы стали неплохими друзьями – впрочем, ими они вскоре и станут.       И, конечно, Белка по достоинству оценила боевой потенциал необычной семейки. Конечно, к Балто это относилось едва ли – всё-таки он пробыл в стазисном состоянии не один год, зато таланты его семьи, умение Дженны действовать со «второй линии», неповторимую меткость Алу и навыки ближнего боя Коуди – можно было улучшить и канализировать.              Взвесив все «за» и «против», Лучница поговорила с Элайтами с глазу на глаз, произнеся практически небольшую речь. Она понимала, что не имеет морального права заставлять их рисковать жизнью, воюя за чужую страну, но призывала подумать, стоит ли применить обретённые ими силы для великой цели. Ведь от такой беды, как война, не был застрахован никто, а если у тебя есть силы и возможности, то кратно лучше будет помочь, чем пройти мимо и потом пожинать плоды бездействия.              Перед Элайтами встал непростой выбор. Ещё покидая Ном, они были готовы и к тому, что не увидят дом, частью которого были их друзья. Понимание, что они пережили или утратили связь со знакомыми, будет камнем лежать на душах всех членов семьи в течение многих лет.       Тогда, впрочем, Элайты смогли переступить это. В словах Белки, что пережитое ими могло быть не просто так, каждый нашёл крупицы истины. В итоге, 28 сентября 1942 года Балто, Дженна, Алу и Коуди сделали свой выбор – остаться и сражаться.       Впоследствии, когда Коуди будут спрашивать, повторили бы они своё решение, вернись они в тот момент, младший хаски ответит: «Да, но только вместе с остальными. Без поддержки, без осознания, что рядом есть кто-то, на кого ты можешь положиться, духа хватит едва ли».              Гораздо позднее, когда команда уже пополнится, многие спрашивали у Белки, почему она не считает 28 сентября днём рождения «Призраков»? Да, именно в тот день они сделали судьбоносный выбор, с того самого дня их пути стали неразрывными. Но мало собрать в одном месте решительно настроенных зверей с неординарными дарованиями – необходимы были такие вещи как опыт, доверие, боевая слаженность. Всё это Первым «Призракам», как их теперь называет остальная команда, предстояло обрести.              И если Элайты к тому времени хотя бы владели «обновлённым» телом, Алу в полной мере свыклась с плазмидами, то вот Балто надо было подтянуть до их уровня, а всю семью в целом – учить побеждать в длительных схватках с профессиональными военными.       Прежде всего, Балто отыскали его первое оружие – два пистолета ТТ, – и, хоть и не без труда, но обеспечили новым костюмом. Ни о какой броне или стиле, присущем командной униформе, речи не шло, но в первых числах ноября Балто стал принимать участие в боях. В те дни Первых «Призраков» чаще замечали у завода «Баррикады». Балто спас от обходного манёвра немцев пулемётный расчёт, но сам получил лёгкое ранение.       Зато его сыну везло куда больше. Уже тогда Коуди полюбил использовать акробатические приёмы и движения в ближнем бою, от чего взять его на прицел было невероятно сложно. Правда, знаменитых чакрамов ещё не было, так что обходился Коуди трофейными штык-ножами.              Училась команда коммуницировать на расстоянии – ведь именно на дальней дистанции лучше всего чувствовала себя Алу. К слову, тогда же Белка предложила ей сменить «Спрингфилд» на винтовку Мосина. Подарок Лучницы Алу впечатлил – вплоть до появления следующего, «Гевера 43», она считала лучшей именно винтовку Мосина. Разве что длина немного мешала, но с этим приходилось мириться.       Помимо этого, дочь Балто понемногу улучшала врождённые паранормальные дары, многие из которых когда-то отказался развивать сам волкособ. В частности, Алу уже могла в случае необходимости обратиться в дымку, не «выпрыгивая» из костюма и оставляя при себе какое-то снаряжение. Однако процесс по-прежнему требовал высокой концентрации и затрат сил, так что Алу довела этот приём до ума уже после Сталинградской битвы.       Не меньший эффект, особенно психологический, оказывали и сами плазмиды. Больше всего на немецких солдат производили впечатление «Электрошок» и «Сожжение». Очень полезным оказывался и «Телекинез» – например, при прорыве в занятое врагом здание можно было поймать в воздухе гранату и кинуть её обратно в окно.              Новообразованная команда уже готовилась к новым, более серьёзным, боям, готовилась отбивать для советских корректировщиков многоэтажные дома на ключевых позициях, однако ситуация внесла свои коррективы. 19 ноября 1942 года началась операция «Уран» – пока немецкая армия Паулюса завязла в Сталинграде, войска трёх советских фронтов развернули наступление на его флангах. Уже 23 числа советские части соединились в районе Калача, замкнув кольцо вокруг 6-й армии.       Фактически, это означало переход немцев к обороне, а интенсивность боевых действий понемногу спадала. Белка с Элайтами не пыталась выбраться из города или переместиться на более «горячие» участки фронта, как делала Лучница когда-то. С одной стороны, это давало больше времени на теоретическую отработку в тылу, у команды стало больше возможностей отдыхать в своём тёмном подземном логове. С другой, приток нового практического опыта замедлился – разве что Алу устраивала редкие дуэли с уцелевшими снайперами врага. Попавшая в котёл немецкая армия ещё какое-то время сохраняла организованность, но запасы боеприпасов, продовольствия и горючего стремительно сокращались. Попытки люфтваффе организовать воздушное снабжение окружённых не принесли желаемого результата, и в результате на том участке, где работала команда, интенсивность боёв к концу декабря фактически сошла на нет.              К началу января бои и вовсе стали редкими. Последние порции продовольствия и боеприпасов окружённой армии Паулюса сбрасывали уже парашютами. Всё больше немецких солдат впадало в апатию. Они прятались в развалинах и оживлялись, лишь когда слышали звуки пролетающих транспортных самолётов. Их мучили голод и холод, а выходцы из не самой тёплой Аляски Элайты зимой чувствовали себя куда комфортнее.       До середины января команда провела свои последние локальные бои в Сталинграде, больше беспокоя ночами отдельные немецкие отряды, забаррикадировавшиеся в разрушенных зданиях и складах. Всё больше и больше немецких солдат сдавались в плен, когда вслед за исчезновением не то собак, не то волков за ними являлись уже советские солдаты.       31 января 1943 года Белка принесла Элайтам весть – Паулюс, произведённый в генерал-фельдмаршалы, сдался в плен вместе со всей группировкой на юге города. А ещё через два дня, 2 февраля, сдалась и северная группировка.              Сталинградская битва закончилась, но именно с этого дня «Призраки» ведут отсчёт своей истории. Элайты, Первые «Призраки», рискнули, остались и победили, за что Белка выразила им своё восхищение и признательность. В этой битве одиночка в броне, страдающий амнезией бродяга и семья скитальцев согласились биться бок о бок, понюхали пороху и обрели первый опыт командной работы. Именно поэтому Сталинградская битва до сих пор считается для «Призраков» столь значимой.              Как только радость от первой большой победы улеглась, команда смогла наконец-то переправиться на другой берег Волги, выбраться в тыл и, проскочив на первый попавшийся поезд, отправиться в сердце СССР – в Москву. Там у Белки было несколько тайников, материалы в которых теперь пошли не только на ремонт её вибраниумной брони, но и на улучшение снаряжения её новых товарищей. В частности, тогда Элайты изготовили себе на лапы специальные «зацепы» для более удобного держания оружия и нажатия на спусковой крючок. Алу смогла собрать первую модель плазмидных инжекторов – теперь вместо того, чтобы искать в кармане разгрузки ампулу с нужным плазмидом или запасом солей для него, можно было использовать специальный браслет с небольшой иглой.       Помимо этого, Белка в свободное от подобных подготовительных работ время водила Элайтов по улицам советской столицы. После скромного Нома Москва показалась им практически необъятным городом.              В те же дни случилась ещё одна значимая как для команды, так и лично для Белки вещь – на неё обратила свой высокий взор волчица-дух Энаю. Это само по себе большая редкость, но тут сложилось то, что у Энаю и Алу были определённые сложности в отношениях и взглядах на дальнейшие действия, и то, что Белка заинтересовала Энаю. Редко в каком волке можно было найти такое сплетение достоинств, какое явила Лучница в прежних битвах и при действиях с Элайтами в Сталинграде. Энаю открыла своё существование для Белки и с тех пор является для неё кем-то вроде наставницы или покровительницы. Волчица-дух помогала Белке тоньше смотреть на вещи, чувствовать окружение, колебания биополей. Это было далеко от того, что могла продемонстрировать Алу, но это сильно повлияло на духовность лидера команды.              Вполне возможно, это повлияло на другое знаковое для команды событие, хоть Белка и не называла первопричиной знакомство с Энаю паранормальным. На одном из общих вечеров, 20 марта 1943 года, Лучница предложила то самое название для их команды, которое они носят по сей день – «Призраки». Она ориентировалась на свой прошлый опыт, когда ей приходилось действовать в немецких тылах, и апеллировала к страху людей перед тем, что они не могут увидеть или не могут понять. Несмотря на некоторый скепсис со стороны Балто и Коуди, название прижилось.              А потом начался долгий перерыв, занявший почти всю весну и большую часть лета. Впрочем, назвать это перерывом можно было лишь условно: перебравшись в Бронницы, «Призраки» приступили к интенсивной (насколько это было возможно без регулярного притока материалов) теоретической работе. Дорабатывалась экипировка, шились более удобные костюмы и балаклавы, для чего приходилось элементарно учиться обращаться с иглой. Нехватку материалов и деталей парировали развитием навыка сборки полезных приспособлений «из палок, соплей и честного слова». Познания в медицине у Белки были тогда не велики, но какие были, она передавала новым друзьям – на одной лишь сыворотке суперсобаки далеко не уедешь, нужно было уметь и залатать себя.       Укрепился и дружеский командный дух. Для команды не было ничего лучше, как в ясные лунные ночи выбраться на крышу и делиться историями из прошлого – славными и не очень. Правда, о себе Белка рассказывала не так уж детально, так что обрастать приукрасами её образ начал уже тогда. Зато истории о далёкой Аляске она слушала с упоением.              Но как бы четвёрке не хотелось продлить столь славное время, нужно было возвращаться на передовую – «в край огня, свинца и пороховой копоти». Воспользовавшись единственным доступным на тот момент способом разведки – трофейным радиоприёмником, – «Призраки» собрали вещи и стали планировать выдвижение к следующему месту битв.       Им выбрали южный участок так называемой Курской дуги. Начался июль 1943 года, и Вермахт развернул невероятное по масштабу наступление на Курск, операцию «Цитадель». Действуя в авральном режиме, перебираясь с поезда на поезд, «Призраки» прибыли к месту сражений уже 9 июля, почти сразу включившись в сражения в непривычных для себя условиях. Прототип плащей-планеров оказался бесполезен в степной открытой местности, поэтому тогда он никакой роли не сыграл.              В каком-то смысле «Призраки» тогда чувствовали себя траншейными крысами – перед тем, как в очередной раз сменить дислокацию и присоединится к 5-й гвардейской танковой армии, они два дня просидели в тупиках и отдельных углах траншей, стараясь лишний раз не попадаться на глаза солдатам. По воспоминаниям Дженны, ей в жизни не приходилось видеть столько прорытых в земле ходов, а Алу шутила, что в рытье советские пехотинцы превзошли земляных мышей.              Однако 11 июля принесло неожиданные и не самые приятные известия: из переговоров радистов оставшаяся необнаруженной Алу сообщила, что немцы нанесли удар у железнодорожной станции Прохоровка, чудом не прорвав линию обороны. Белка решила, что там они будут нужнее, и на первом попавшемся транспорте команда устремилась туда, присоединившись к танковой армии Ротмистрова. Никто тогда не догадывался, что направляется на острие крупнейшей танковой битвы в истории, но страха никто не выказывал.              Когда команда прибыла к месту сражения, бои у Прохоровки уже полыхали в полную силу. Поначалу «Призраки» включились в сражение в роли танкового десанта, запрыгнув на один из советских танков. В ход шли все возможные средства: автоматы и винтовки против пехоты, взрывчатые и пробивные стрелы – против лёгкой техники, Алу, если удавалось приблизиться на кинжальную дистанцию, замораживала немецким тяжёлым машинам гусеницы или покрывала инеем смотровые щели мехвода.       Однако бой всё равно был ужасающе тяжёлым: поле перед Прохоровкой пересекали овраги и балки, что вынуждало советские танки наступать узкой колонной, что снижало огневую мощь передовых отрядов. Огромной проблемой стали и тяжёлые немецкие танки «Тигр», единственным преимуществом против которых был бой на ближней дистанции – так получалось целиться в их уязвимые зоны. Но тем не менее, советская сторона теряла больше. Ещё долгое время после битвы Балто не мог абстрагироваться от вида советского танка, который поразило снарядом, и пятитонную башню взрывом подбросило ввысь.              В ситуации, когда поражение даже не рассматривалось, «Призраки» пошли на невероятную дерзость: найдя один из танков, который уже был повреждён, но ещё не утратил боеспособность, «Призраки» взяли его под управление. Поняв, как управляться с орудием, Алу на посту наводчицы смогла навести его и сделать два выстрела. Когда же Коуди и Балто справились с рычагами управления и привели танк в движение, Белка пустила в ход таран – она приказала вести боевую машину к замеченному впереди «Тигру». И советский, и немецкий танк в итоге получили большие повреждения, но танковая пушка «шестого панцеркампфвагена» уже не представляла угрозы.       Когда обе машины охватил огонь, Белка скомандовала всем немедленно выбираться. Тогда она впервые стала опасаться, что ситуация может выйти из-под контроля. Кое-как выбравшись из танка, «Призраки» даже не сразу нашли друг друга – такой хаос творился вокруг. После скоротечной схватки с немецкими танкистами Белка, Дженна и Коуди решили уходить. Алу и Балто выбрались из люка в днище танка и не сразу поняли, где остальные.              В итоге они встретились только глубокой ночью в тыловом госпитале, потрёпанные, напуганные, но целые. Алу сильно надышалась кордитового дыма, а Балто получил несколько болезненных ожогов и сломал заднюю лапу. И всё же они были безмерно рады, что уцелели.              Вряд ли бы кто признался напуганным в те дни – напротив, Белка ещё раз убедилась не только в собственной готовности сражаться, но и в том, сколь решительны и мотивированы Элайты. Однако сражаться в их текущем состоянии не представлялось возможным, а поскольку разделять команду посчитали плохой идеей, пришлось снова искать какой-нибудь войсковой транспорт и отступать за Курский выступ.       Да, по факту «Призраки» не провели в том районе и недели перед возвращением в ближайший тайник Белки, однако это всё равно был значимый опыт и веха в истории команды.              К северу и югу от Курска кипели бои, пока немцев отбрасывали от Орла и Белгорода, а в Москве давали салют в честь освободителей этих городов, у «Призраков» вновь активизировалась дискуссия. Встал серьёзный вопрос: действовать ли дальше в прежней манере, стараясь помочь с ситуацией на горячих направлениях, или подход требуется переосмыслить.       Это заставило Белку вспомнить тяжёлые дни сорок первого года, месяцы скитаний по тылам и обретение прозвища «Королева ночи». Тем более, что и опыт боёв в Сталинграде показал, что успешные атаки из засад, заранее подготовленные, дают больший эффект, чем попытки помочь войскам на передке. Да, возможности «Призраков» по отдельным пунктам значительно превосходили человеческие, но в пехотном бою это реализовывалось слабо.       Так что ещё одним ключевым решением, принятым в этот период, стал переход к тактике специальных операций в тылу врага. Белка стала готовить Элайтов к скоротечным и беспокоящим атакам, к возможности реализовать сильные стороны команды. Стали тренироваться проникать через узкие лазы, подземные ходы, крыши, взбираться по проводам, портить оборудование или похищать документы – словом, делать то, что обычному человеку было бы или трудно, или невозможно.              В теории всё было относительно просто, но вот для апробации новых знаний потребовалось потратить немного времени. Поскольку первая перспективная цель находилась не в паре десятков километров от линии фронта, пришлось сперва прибиться к полку бомбардировщиков Ту-2, попутно избежав вопросов со стороны командира и лётчиков, а затем забраться в один из них при очередном вылете.       Тогда же «Призраки» и опробовали впервые свои знаменитые планер-плащи. Развивая своё «паранормальное» амплуа, Балто и Алу перед вылетом решили придать им «потрёпанный» вид, а дыры закрыть полупрозрачным материалом. Первый тест вышел захватывающим дух – это можно сравнить с современными полётами на вингсьютах. Вдобавок, это позволило избежать обнаружения с земли.              Первой целью прошедшей 15 сентября 1943 года операции «Почтальон» стал командир одного из панцегренадёрских полков, Эрнест Бойнебург, для которого «Призраки» заготовили «адскую машинку». Ставка на таланты команды сработала: Алу при помощи обращений в бестелесное состояние и тонкой связи с окружающей природой проводила разведку, менее габаритным собакам было проще пробираться через водоотводную трубу, а Белка без труда взобралась по отвесной стене в комнату Бойнебурга.       План удалось выполнить – бомба сработала строго в назначенное время, превратив и комнату, и Бойнебурга в труху и обломки. Параллельно «Призраки» смогли раздобыть потенциально ценные карты и испортить радиопередатчик, обнаруженный в процессе разведки.              Не менее успешной оказалась и операция «Мастер-ломастер», тоже связанная с диверсией против соединения «Панцерваффе». Команда смогла узнать месторасположение крупного узла по ремонту бронетехники. Проникновение прошло схожим образом, только на транспортном самолёте, перевозившим грузы партизанам в соседнем районе. Теперь суть диверсии заключалась в том, чтобы сперва лишить немцев электроэнергии, а затем, пока гарнизон судорожно носился по периметру, спрятать заряды взрывчатки у зенитных орудий и сломать двигатели зенитным самоходкам.       Разве что финал мероприятия оказался куда более напряжённым – во время отступления группу всё же заметили, поэтому пришлось в спешном порядке угонять автомобиль «Кюбельваген» и, протаранив шлагбаум на въезде, уносить лапы.       Алу тогда продемонстрировала великолепное умение извлекать пользу из особенностей обстановки – в районе проведения операции накануне прошёл дождь, и полуволчица стала просто замораживать лужи и грунт за их машиной. Поскольку зимнюю резину столь ранней осенью – 2 октября – в немецкие части не завозили, сохранить управление машинам преследования не удавалось. В результате ремонтному узлу нанесли немалый урон бомбардировщики, а те бронемашины и танки, что пытались уйти своим ходом, накрывали удары штурмовиков.              Так команда постепенно смогла нащупать свою золотую середину. Они не отказались от частой смены участков фронта, на котором собирались работать, но теперь куда реже ввязывались в сражения на передовой. Вместо этого они сосредотачивали усилия на работе в тылу этого самого участка – взрывы складов, атаки на командный состав, похищение сведений, целеуказание для авиации или помощь партизанам (если те, конечно, с перепугу не встречали их огнём).              А поскольку на дворе была уже поздняя осень 1943 года, а фронт начал откатываться на запад, к границам СССР, скучать «Призракам» не приходилось. Они успели немного поучаствовать в знаменитой Битве за Днепр, поддержав наступавшие части в начале Пятихатской наступательной операции, но затем пустившись вдогонку за частями 4-го Украинского фронта, уже наступавшего в рамках Днепровско-Карпатской операции (или битвы за Правобережную Украину).              Здесь Алу и Балто смогли вздохнуть спокойнее – лесов в районе наступления было больше, а потому их привычность к диким условиям и более тонкая связь с силами природы раскрывалась исключительно широко.       И однажды это сыграло весьма неожиданным образом. 3 декабря, выдвинувшись в очередной разведывательный рейд, Алу стала сетовать на возмущения в биополях, указывая на подозрительного вида сугробы. А когда Балто, оставив в укромном месте снаряжение и оружие, решил повнимательнее осмотреть подозрительный «сугроб» и едва в него не провалился, то обнаружил там сюрприз – в мёрзлой земле немцы выдолбили орудийную позицию, приволокли несколько пушек и прикрыли их сверху крышей, сделав капонир. Издали можно было принять за обычные буераки и пригорки, засыпанные снегом.       Естественно, батарея не осталась необслуженной. Нескольким пушкам заложили взрывчатку в дуло, а затем Белка и Дженна устроили нападение на обнаруженный там же тягач с запасными боеприпасами. Тягач был подорван, а дым «Призраки» обозначили по радио как ориентир для оказавшихся неподалёку миномётчиков.              С декабря по январь особо крупных и столь же дерзких операций, как «Мастер-ломастер», команда в целом не проводила. Пробиться глубже в тыл, где были более весомые цели, зимой было сложнее, а положиться на авиацию не всегда удавалось – пока отступишь в тыл, погода могла стать нелётной.       Приходилось ограничиваться или короткими огневыми налётами на вскрытые разведкой огневые точки, вроде тех «пушек-сугробов», или помогать с выявлением минных полей. Однажды так удалось выявить несколько участков дорог с шурфами, заполненными взрывчаткой – немцы оставили их на случай занятия территории Красной Армией с целью нанесения урона тыловым колоннам.              Куда более оживлённо команда провела 7 и 8 января 1944 года. В последний момент «Призраки» прибились к передовым отрядам 29-го танкового корпуса, который вечером 7 числа ворвался в Кировоград.       Сначала последовал тяжёлый и ожесточённый штурм, в котором Белке и Алу приходилось подбираться к немецким позициям на кинжальную дистанцию, а Балто и Коуди – прикрывать свои танки от поползновений пехотинцев с гранатами.       Затем, когда группа оторвалась от своих, последовала не менее упорная оборона в центре города. Заняв верхние этажи здания горсовета, «Призраки» собрали всё трофейное оружие, что смогли утянуть, и практически всю ночь отбивали контратаки немецкой пехоты и танков. И вновь умение Алу становиться бестелесной не раз спасло положение – в угрожающие моменты она в образе дымки подбиралась к обстреливавшему здание танку, устанавливала бомбу ему под днище или на гусеницу, после чего возвращалась к своим. Коуди и Балто уже не подпускали немцев, давая ей восстановить силы.       В том же бою Алу извела почти все свои солевые запасы: бывало и так, что, если немцам всё же удавалось пробиться внутрь, полуволчица сначала растапливала снег на лестницах «Сжиганием», а затем обратно замораживала «Зимней свежестью». Лестница превращалась в непреодолимую ледяную горку.       Лишь к утру 8 января войска 2-го Украинского фронта очистили Кировоград. Переведя дух, команда решила отступить для ремонта экипировки, пополнения припасов и обобщения результатов последних боёв.              Из последних по-настоящему крупных и значимых для команды сражений в этот период стоит выделить разве что бои за Тернополь. И если сейчас 1 апреля у всех ассоциируется исключительно с Днём смеха, то «Призракам» в этот день было отнюдь не до смеха. Советские войска уже контролировали все высоты вокруг города и прорвали участок обороны на северном участке, когда подверглись налёту немецких пикировщиков «Штука».       «Призраки» тогда прикрывали одну из трофейных команд в ближнем тылу, что отчасти помогло отразить налёт – среди трофеев оказалась немецкая самоходная зенитка «Вирбельвинд», пусть и повреждённая, но достаточно боеспособная. Налёт дал командиру окружённой в Тернополе группировки фон Нейндорфу укрепиться на севере города.       Впрочем, куда больше проблем «Призракам» доставил контрудар немцев, вылившийся в танковое сражение 14-16 апреля, по плотности танковых сил сравнимый с Прохоровкой. Однако в этот раз «Призраки», во-первых, не стремились в пекло боя, и во-вторых координировались с мощными тяжёлыми танками ИС-2, чьи снаряды буквально проламывали броню хвалёных «Тигров» и «Пантер». Тогда Белка разумно решила ограничить роль команды корректировкой огня тяжёлых машин и ночными диверсиями против немецких танков.              Уже в марте, когда отгремели бои за Тернополь, закончилась Проскуровско-Черновицкая операция, частью которой они были, «Призраки» успели ещё немного повоевать в предгорьях Карпат. Здесь команда ненадолго вернулась к тактике действий на передке, помогая советским частям, вышедшим к этому рубежу.       Перед тем, как командование 2-го Украинского фронта не отдало приказ о переходе к обороне, «Призраки» успели попортить жизнь немцам на укреплённых полосах в предгорьях. Здесь в ход шли уже не столько плащи-планеры, сколько тросовые пистолеты.       Здесь основной задачей стал подрыв блиндажей и позиций артиллерии, что «Призраки» проворачивали как сами, так и во взаимодействии с советскими сапёрами. В одной такой вылазке Алу приподняла подрывника до нужной точки «Телекинезом», а потом им же затормозила своё падение, когда пришлось прыгать.              С одной стороны, в ходе этих боёв немцам был нанесён огромный урон в живой силе и технике, была освобождена значительная часть Правобережной Украины, но и советские потери тоже были велики. Из-за распутицы отставали тылы и артиллерия, не могла эффективно действовать с полевых аэродромов авиация.              Всех этих деталей Белка не могла знать – она ещё не была знакома с маршалом Жуковым и доступа к стратегической информации не имела – но тоже рассудила, что пришло время дать команде очередной перерыв. Вскоре «Призракам» предстояло оставлять о себе пугающие слухи среди немецких частей не только на советской территории, но и в Европе.