Хронограф

      Летом 1944 года Красная Армия наступала на широком фронте от Балтийского до Чёрного моря, завершая освобождение территории СССР от оккупации. Западные союзники высадились во Франции. Под натиском крупнейших мировых держав гитлеровская Германия проигрывала войну.       Однако, пока не было объявлено о капитуляции или полном разгроме врага, убирать оружие в оружейные шкафы было рано, в том числе и «Призракам». Вся весна и треть лета прошли в напряжённой подготовке к новым боям. Белке требовалось изготовить новые стрелы, Алу – соли для плазмидов, Коуди, Балто и Дженна чинили экипировку и новенькие пистолеты с крюками. Всё, что можно было подлатать и доработать, латалось и дорабатывалось более качественными деталями и материалами.              Элайты не скрывали своей тоски по дому, но и демонстрировали её не столь явно. Видимо, дружба с Белкой и продолжающееся знакомство с новыми уголками СССР и Европы как-то притупляло ощущение, что вернутся Элайты в дом, изменившийся до неузнаваемости.              Так или иначе, за приготовлениями к новым боям прошла почти вся весна и треть лета. В следующий раз необычную команду увидели в зоне боёв 13 июля 1944 года в рамках Битвы за Броды. Прибившись к передовым частям 4-й танковой армии, Белка и Элайты либо проникали в ближний немецкий тыл и ослабляли линию обороны перед приходом союзных сил, либо во время завязавшегося боя внезапно били в тыл пулемётных и артиллерийских позиций, дезориентируя немцев.       Уже 18 июля немецкая оборона была прорвана, и в районе Брод попала в кольцо весьма крупная группировка. Борясь с соблазном гнать другие немецкие части дальше на запад, Белка решила здесь задержаться, и вплоть до полного разгрома окружённых немецких частей 22 июля, «Призраки» устроили ряд крайне успешных ночных атак, несколько раз выступили корректировщиками ударов авиации.              В подобной манере, то есть организацией беспокоящих атак, особенно в тёмное время суток, «Призраки» провели ещё две недели боёв. Обрубить телефонные линии немецкого штаба, незаметно подложить бомбу в грузовик транспортной колонны, бросить термитную гранату в ствол противотанковой или зенитной пушки было самым милым делом. Можно было ещё банально испортить пушкам приводы наведения, сломав их или загрязнив песком и грязью.       В прямое боестолкновение без поддержки союзников «Призраки» по-прежнему старались не ввязываться, но и более эффектные операции имели место быть. Так, у одного из крупных посёлков на польско-украинской границе Алу смогла ликвидировать командира мотострелкового отделения, использовав грозу, чтобы заглушить звук выстрела. На случай погони она спрятала винтовку на верхушке дерева, где никому не пришло бы в голову искать тайник, а поскольку в прилегающем лесу ещё оставались дикие животные, следы самой Алу почти ничем не отличались от прочих. Немецкое преследование в тот раз зашло в тупик.              Однако и «Призракам» совсем скоро выпало серьёзное испытание. Наступая уже на территории Польши, советские войска заняли два важных плацдарма на левом берегу Вислы – у Сандомира и Баранува. «Призраки» оказались на втором направлении. В ожидании контратаки на опасные для немцев плацдармы, Белка и Элайты решили подготовить засаду с применением трофеев – двух гранатомётов «Панцершрек» и большого количества одноразовых «Панцерфаустов», как вдруг столкнулись с неожиданно сильным противником.       12 августа в попытке захватить стратегически важный Сташув немцы впервые ввели в бой новое оружие – тяжёлые танки «Королевский Тигр», с которыми «Призраки» и танкисты 53-й гвардейской танковой бригады встретились у деревни Оглендув. Белка расположила Алу и Балто с гранатомётами с двух сторон дороги, чтобы стрелять с двух сторон, Коуди оставила с пулемётом для прикрытия, а сама замаскировалась прямо по направлению атакующих. Вид 68-тонных стальных исполинов пробирал до холода по спине даже самых мужественных.       Обстрел советских танков и засада «Призраков» стали для немцев неприятным сюрпризом, однако к вящему ужасу Алу, даже прямое попадание в двигательный отсек не вывело танк из боя. Огромный стальной кот огрызнулся из пулемёта на командирской башенке. Полуволчицу спас навык обращения в дымку для смены позиции, заряд «Электрошока» по пулемётчику, а затем повторный залп из спрятанного там «Панцерфауста».       Сколь бы устрашающей не оказалась немецкая новинка, её дебют потерпел фиаско, и «Призраки» продолжили двигаться на запад бок о бок с советскими частями. Всего через два дня после опасного, но неудачного дебюта «Королевских Тигров» у Оглендува, был занят Сандомир.              Львовско-Сандомирская операция продлилась ещё две недели, однако «Призраки» в завершающих её боях не участвовали по довольно занятной и необычной причине. После очередного отражения контратаки немцев поле битвы вместе с трофейными командами решили осмотреть несколько высокопоставленных советских офицеров, и в этот раз Белка не стала командовать исчезновение из виду. Так «Призраки» впервые пересеклись не только с отдельными рядовыми военными, но и с генералитетом.       Не стоит, однако, думать, что встретили их с распростёртыми объятиями. Животные, способные к членораздельной речи, с повышенными физическими, а подчас и сверхъестественными умениями, необычным арсеналом и действующими по своему усмотрению у любого военного вызовут известную степень беспокойства. Так пришлось «Призракам» перетерпеть в том числе и долгие беседы с представителями отдела контрразведки «Смерш», которые показались Белке «сборищем профессиональных параноиков».              Считается, что именно этот эпизод повлиял на решение команды прервать сколь-нибудь полноценное сотрудничество с людьми на долгие-долгие годы. Большую часть последовавшей затем Холодной войны «Призраки» работали с людьми почти как Бэтмен с комиссаром Гордоном в комиксах – неформально, тайно, и знали о такой поддержке зачастую только сам «Бэтмен» (то есть «Призраки») и «Гордон» (человек, которому они могли доверять).              Неприятная часть, впрочем, продлилась не слишком долго. Либо материалов по проекту 1924 года тогда не смогли собрать достаточно, либо не собрали вовсе. А из разговоров с Элайтами выяснили, что у них банально не было человеческих представлений о политике и идейной лояльности СССР или США.       Словом, ничего подсудного или подозрительного за «Призраками» не усмотрели, так что вскоре на необычную команду пожелал взглянуть не кто-нибудь, а маршал Иван Конев, ведь «Призраки» чаще всего действовали совместно с частями подчинённого ему 1-го Украинского фронта. Это уже немало польстило команде, но ещё через неделю, 15 сентября 1944 года, они предстали перед одним из самых опытных и авторитетных советских полководцев – Георгием Жуковым.       Будущий маршал Победы, однако, не ограничился одними лишь словами удивления при виде столь необычных бойцов или благодарности за помощь в разгроме врага. Он пожелал воочию увидеть возможности «Призраков», и те не помедлили кивнуть головой. На специальном полигоне они как следует продемонстрировали свои лучшие приёмы и умения. Особо впечатлили маршала Жукова стрелковые навыки Алу Элайт, умевшей из любого оружия выпустить следующую пулю ровно в то же место, куда попала предыдущая.              Но демонстрации демонстрациями, а война требовала возобновления активных действий. Пришло время уже в который раз возвращаться в прифронтовую зону. В этот раз способом перемещения был выбран самолёт, но уже не «зайцами», как в прошлые разы.       Пока в Польше воцарилась некоторая оперативная пауза, новым местом работы «Призраков» была выбрана Румыния. Сочетание высокого темпа наступления Красной Армии и её боевой слаженности давало один простой результат – «Призраки» вернулись к излюбленной тактике беспокоящих операций в ближнем бою, чувствуя себя как рыбы в воде.       Так, готовя проход для рвущихся вперёд боевых машин 6-й танковой армии, команда смогла проникнуть в небольшой населённый пункт, превращённый немцами в хорошую полевую фортификацию. Проникнув на склад с боеприпасами и взрывчаткой, «Призраки» обратили оружие немцев против них самих. Электростанция, антенна пункта радиосвязи, позиции противотанковых пушек – везде были установлены заряды с часовым механизмом. Умысла устроить эффектное выступление не было, но когда к пункту приблизились «тридцатьчетвёрки», вспышки от взрывов выглядели как приветственный салют.              Не везде, однако, «Призраки» показывали себя в таком блеске. Однажды Фортуна едва не повернулась к ним спиной. По пути к Карасенбешу, догоняя одну из союзных частей, Белка с Элайтами сбились с маршрута и были близки к попаданию в ловушку. Вмешалась дух Энаю – она усилила порывы пронизывающего ветра до порывистых, и когда под их натиском рухнула одна из больших веток, несколько последовательных взрывов чётко дали понять храбрецам, что те едва не угодили на минное поле.       Возможно, по закону равновесия, последовавшие дни для команды оказались куда более удачными. 21 сентября «Призраки» встречали в городе Арад, освобождённом советскими войсками, к чему команда имела прямое касательство. Порой она действовала как самые обычные пехотинцы, в одном строю со штурмовыми группами. Разве что время от времени фраппировали командиров, взлетая к крышам с помощью тросовых пистолетов, выпадами с применением лука, метательных дисков и прочего.       Так или иначе, команде выдался заслуженный отдых. Как вспоминает Коуди, они смогли найти в городе, над которым ещё виднелись дымы пожаров, чердак поприличнее, где сохранилось немало интересного. В числе прочего нашёлся и патефон с парой пластинок, и над руинами время от времени плыла музыка.              А советская военная машина тем временем всё больше превращалась в каток, гнавший врага на запад. «Призракам» оставалось, в числе прочего, за ним поспевать. Конечно, это всё ещё была война, а не увеселительная прогулка под коктейли, но быстрый темп продвижения советских войск значительно упрощал дело. Решив в этот раз не играть во «фронтовые качели» с переброской с юга на север или обратно, «Призраки» остаются с частями, наступающими из Румынии в Венгрию.       Спустя месяц после успеха в Араде, «Призраков» постигло очередное испытание, на этот раз страшнее, чем прогулка рядом с минным полем, и столь же опасная, как дуэль с «Королевскими Тиграми». 21 октября команда должна была помочь передовой наступающей части закрепиться на новом важном рубеже – реке Тиссе. Зная, что немецкая контратака последует со стопроцентной вероятностью, Белка приказывает развернуть трофейную пушку на броневике Sd. Kfz. 9. Ситуация напомнила Лучнице бои под Тулой с танками Гудериана, только теперь она была не одна, и сама руководила стрельбой из орудия.       Из-под контроля ситуация вышла, когда на помощь к венгерским частям, отрезанным советской атакой, немцы прислали значительные силы, усиленные тяжёлым танком. «Тигр» и «Призраки» выстрелили одновременно. Немецкая машина в итоге была уничтожена, но 88-миллиметровый снаряд прилетел прямо в вибраниумную кирасу Белки.       Как известно, вибраниум при поглощении чрезмерного количества энергии выбрасывает излишек в виде взрывной волны. Но энергия от танкового снаряда была для относительно тонкого бронекостюма столь мощной, что всё поле боя содрогнулось как при землетрясении. По воспоминаниям Алу, их всех выбросило из бронемашины и расшвыряло по округе, как пустые жестянки.       Возможно, чудовищный взрыв, сопровождавшийся звуком, похожим на звон жуткого колокола, заставил немцев прервать атаку. Это позволило Элайтам изумиться сперва тому, что они каким-то образом ещё остались в мире живых, найти друг друга, а напоследок найти своего капитана, которого отшвырнуло в какую-то избу далеко за орудием. В неразрушимом нагруднике Белки виднелась вмятина, Лучница с трудом дышала и не могла стоять, однако осталась жива.              Стало ясно, что в таком состоянии воевать их капитан не сможет, поэтому Балто, взявший на себя временное командование, принимает решение вывезти Белку в безопасность, в тыл, где её передали в медсанчасть полка, который они поддерживали у Тиссы. Как выяснилось позже, Белке удалили несколько сломанных рёбер, но с учётом того, что она пережила танковый снаряд, многими это воспринималось как «отделалась нелёгким испугом».       Как и подобает сверхживотному (или мета-животному, как будет принято в классификации из наших дней), Белка шла на поправку быстро. Но ей всё же потребовалось какое-то время остаться в госпитале. Балто и Дженна настояли на том, чтобы побыть с ней, а Коуди с Алу вернулись в войска. Вдвоём они выполняли небольшие локальные задачи, по типу поиска мин, ловушек, помощи наблюдателям ПВО, до декабря 1944 года.              С возвращением Лучницы в строй, «Призраки» незамедлительно возобновляют активные действия. Последним крупным сражением, в котором команда поучаствовала на южном участке советско-германского фронта, стала Будапештская операция.       Здесь самым жарким боевым эпизодом стал бой в районе Дунапентеле, где «Призраки» вновь встали в одном ряду с красноармейцами на пути у Панцерваффе. Получив данные разведки о подготовке немцами контрудара, командование разместило в районе истребительно-противотанковый полк. Противотанкисты – это, по сути, артиллерийский спецназ, и Лучница с Элайтами на какое-то время стали его частью.       Хвалёным немецким танковым асам не посчастливилось угодить в тактическую заготовку русских, приём «огневой мешок». Алу и Коуди вызвались на реализацию самой опасной его части, действуя в составе так называемого «заигрывающего дивизиона». Его орудия открывали огонь самыми первыми, раскрывая свою позицию и переманивая на себя удар немецких танков. «Панцеры» и «Пантеры» стали разворачиваться, подставляя под обнаруженные пушки фронтальную броню, и двинулись вперёд, намереваясь передавить орудия. Но когда до «заигрывающего дивизиона» оставалась последние сотни метров, в бой вступали орудия и самоходки, замаскированные на фланговых направлениях. Они открывали огонь в уязвимые борта, и атакующие танки попадали под обстрел с трёх направлений. Контратака немцев задохнулась в дыму, которым остались чадить десятки танков.       Взяв минимальную паузу на пополнение боезапаса, «Призраки» устремились к столице Венгрии, и 20 января уже поддерживали своим огнём и умениями штурмовые группы, нацеленные на Буду, западную часть Будапешта. За плечами уже была дюжина, а то и больше боёв в городских условиях, но каждый раз они выматывали команду до крайности.              Это покажется странным, но дожидаться окончания боёв в Будапеште 12 февраля «Призраки» не стали. Они собрались в одном из немногих уцелевших зданий, чтобы решить, как действовать дальше. На глаза военным высших рангов команда по-прежнему старалась не попадаться, но здесь было решено воспользоваться удачным знакомством, связаться с маршалом Жуковым для получения информации о раскладе сил.       На дворе уже стояли последние числа января 1945 года, и всем становилось очевидным, что советское командование копит силы для рывка вглубь Германии. Наступление на Берлин становилось делом ближайших недель. Этот боевой азарт, возможно, передался и Белке. Она выдвинула предложение готовиться к финальному рывку, более не отвлекаться и идти до конца. Её поддержали.       Экипировку в последний раз доработали, чтобы под завязку загрузиться боеприпасами, усилить защиту стальными нагрудниками наподобие тех, что были у бойцов штурмовых групп. Нужно было запастись основательно, чтобы в идеале не отступать в разгар решающего наступления для доукомплектования.              27 января «Призраки» уже в Варшаве, освобождённой войсками 1-го Белорусского фронта десятью днями ранее, и снова включаются в догонялки за союзными частями. 3 февраля команда сама обгоняет советскую механизированную часть и не даёт немцам уйти из ловушки, недалеко от Скерневице взорвав мост прямо перед отступавшими.       Ещё через неделю Лучница с Элайтами помогли советским танкистам в дерзком рейде. На полном ходу «тридцатьчетвёрки» с танковым десантом ворвались на немецкий аэродром, выводя из строя и захватывая бомбардировщики, уже готовые к взлёту. Одному особо нахальному пилоту практически удалось поднять машину в воздух, но «Призраки» успели развернуть одну из малокалиберных зениток FlaK 43 и сбить его.              Боевой дух Вермахта день ото дня падал катастрофически. Шёл март, и не так давно отгремели тяжёлые бои у венгерского озера Балатон, по итогам которых была фактически разгромлена элита Панцерваффе, а остатки немецких танковых войск потеряли возможность получать топливо с последних нефтяных месторождений в Венгрии. «Под прикрытием упорно сражающихся танкистов вопреки приказу отступали целые соединения» – писал Гудериан.       И всё же даже в таких условиях команду продолжали подстерегать опасные ситуации. Например, при поддержке очередной танковой атаки недалеко от германского города Гросс-Гастрозе, «Призраки» даже побыли в окружении. Прежде стремительный темп советского продвижения конкретно здесь замедлился. Основные силы танковой бригады двигались недостаточно быстро, чем не преминули воспользоваться немцы, изолировав те силы, что уже прошли вперёд. Почти всю ночь «Призраки», укрывшись на небольшом возвышении у перелеска, отражали частые поползновения врага. «Чуть не засыпались» – выдавила из себя Белка, когда ближе к утру их деблокировали.              Всего несколько дней ушло на то, чтобы перевести дух, проверить боезапас и свериться с картами, прибыть на нужный участок фронта. Была повторно оговорена установка по действиям на ближайшие дни – фокус на поддержке главного наступления, на сторонние направления по возможности не отвлекаться.       Наконец, ранним утром 16 апреля в полосе 1-го Белорусского фронта началась артиллерийская подготовка, мощнее которой команде не приходилось видеть за всю войну. В самом Берлине звуки начавшегося наступления казались приглушёнными раскатами далёкого грома, но в 5 километрах от линии фронта со стен падали картины, в дребезги разбивались оконные стёкла и зеркала. Со шпиля церкви в городке Мюнхеберг слетел крест. «Земля под лапами гудела и ходила ходуном везде, докуда хватало обзора, – рассказывал Балто. – Сущий хаос из грохота и вспышек установился по обе линии фронта».       Но стоило огненному шторму перестать бушевать, стало ясно, что Зееловские высоты вполне оправдывают своё прозвище, «Замок Берлина». Несмотря на отдельные успехи как советских штурмовых частей, так и самих «Призраков», добиться решающего успеха не удалось. Ожесточённые бои длились весь день и всю ночь 17 апреля. 18-го числа в бой были введены советские резервы, переломившие ситуацию. В тот день Белке и Дженне пришлось примерить на себя роль корректировщиков для штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков – сначала переняв полевую рацию у раненого расчёта, а затем и по изначальному плану. Шаг за шагом немецкая оборона поддавалась: с поддержкой резервов Зееловские высоты были взяты, а ещё через день, 19 апреля, войска фронта прорвали третью полосу обороны.              Стальное кольцо вокруг немецкой столицы сжималось стремительно и неумолимо. Всего через два дня после прорыва обороны у Зеелова, 21 апреля, «Призраки» ворвались на окраины Берлина с частями 5-й ударной армии. Завязались ожесточённые городские бои, вызывавшие у Лучницы изрядное беспокойство – не хватало ещё положить команду, ставшую ей настоящей семьёй, в шаге от победы.       В 12 часов дня 25 апреля Берлин был полностью окружён, но поводов для беспокойства меньше не стало. Оборона города была тщательно продумана и хорошо подготовлена. Хватало каменных построек с большой толщиной стен, баррикад на улицах с 4-метровой толщиной, подземные укрытия. Любое окно могло огрызнуться пулемётной очередью, из любого подвала мог вылезти фанатик из «Гитлерюгенда» с фаустпатроном.              Но Элайты не теряли решимости. Команда не для того проделала путь в почти три года от самых берегов Волги, чтобы сейчас пойти на попятную. Собрав в кулак всю волю, бесстрашие и боевой азарт, «Призраки» устремились в атаку в центр Берлина.       Белка, само собой куда чаще шла впереди всех – только ей за счёт неразрушимой брони было по силам выдерживать пулемётные очереди и уничтожать их прицельными выстрелами разрывными стрелами. Алу и Дженна сполна ушли в точечную снайперскую поддержку и изничтожение вражеских снайперов, облюбовавших берлинские крыши. Балто помогал в зачистке зданий, Коуди защищал от вражеских поползновений самоходки, поддерживающие атакующих.       При захвате моста Мольтке в ночь на 29 апреля здорово выручили способности Алу – используя «Зимнюю свежесть», она с трудом, но смогла создать для первой волны атакующих небольшую ледяную переправу. В другой момент боя команда задействовала все тросовые пистолеты, чтобы протянуть между берегами реки Шпрее дополнительный путь наступления, в обход простреливаемого моста.              В направлении главного удара, на рейхстаг, команда не участвовала. Когда ранним утром 1 мая над рейхстагом подняли Знамя победы, а бои за само здание ещё продолжались, «Призраки» осматривали в бинокли и стереотрубы оставшийся под контролем немцев Тиргартен. В первом часу ночи 2 мая радиостанциями 1-го Белорусского фронта было получено сообщение на русском языке: «Просим прекратить огонь. Высылаем парламентёров на Потсдамский мост». Ближе к вечеру «Призраки» и советские солдаты, которым они помогали в зачистке центральной части города, получили долгожданное известие – утром немецкое командование подписало приказ о капитуляции. Берлин сдался, войну можно было считать оконченной – бои в Праге окончатся ещё через полторы недели, 11 мая, но в Чехословакию «Призраки» уже не отправились.              Ликованию команды не было предела. Они рискнули так, как не рисковали ни в прошлой, ни в новой жизни. Могли уйти, но остались и победили в своём первом крупнейшем испытании. Белка на какое-то время сбросила образ «королевы теней», с трудом подбирая слова благодарности волкособу и его семье. Балто и остальные улыбались, благодарили, не зная, как бы ответить и не выглядеть при этом гордецами.              Можно было с чувством выполненного долга возвращаться домой. В этот раз спешить было некуда, поэтому путь через Европу занял у них почти всё лето, и в Москву команда вернулась 20 августа. Передвижение в столь спокойной манере, когда можно было оставить маски и плащи в вещевых мешках, было крайне непривычным, все долго привыкали к тишине вокруг.              Элайты уже хотели начать долгое путешествие назад на Аляску, когда планы вновь сменились не в лучшую сторону. Пока весь мир следил за Нюрнбергским процессом, к героической пятёрке вновь проявили интерес разведывательные ведомства. Особенно внимательные офицеры МГБ (Министерства государственной безопасности) СССР второй раз задались самым неприятным для «Призраков» вопросом: «Откуда вы такие удалые взялись? Как вы обрели такую особенную удаль?». Начались внеочередные проверки архивов, НИИ, распоры в армейских кинологических центрах и крупных пунктах служебной ветеринарии.       Да и маршалы Жуков и Конев, хоть и прониклись искренним восхищением к необычной пятёрке, тоже поддавались любопытству. Всё-таки, когда своими глазами видишь боевое разумное животное, в количестве пяти штук, способное дать отпор немалому соединению с полной выкладкой, это отпечатывается в памяти очень сильно и надолго.              От греха подальше команда решила переехать в Кубинку, где осела в расположении одного из базировавшихся там авиационных полков. Потянулись один за другим однообразные дни, полные ожидания непонятно чего.       Вероятно, чтобы это как-то скрасить команда и проявила интерес к авиации. Пару-тройку раз за войну им доводилось брать под контроль танк, но вот к авиационной технике они имели касательство исключительно как пассажиры. Теперь им предстояло сесть в кабину сначала «летающей парты», а потом и истребителя. Балто впервые оказался в воздухе с пилотом со времён спасения пилота Дюка в Номе в 1928 году.       Элайты показали себя образцовыми учениками с задатками асов. Спокойное пребывание в Кубинке продолжалось ровно до тех пор, пока Балто и Алу не решили провернуть в очередном полёте крайне опасный манёвр с отворотом друг от друга в последний момент. В ближайшем будущем этот приём спасёт волкособу жизнь, но тогда командир части подобного своеволия не оценил. Белке, закатив глаза, пришлось отдуваться, чтобы это не вышло за пределы части и не повлекло новые неприятные признаки внимания.              Пришлось возвращаться в уже знакомые по военным годам Бронницы, где пристанищем команды стало пустующее здание одного из училищ – будущий первый Особняк «Призраков». Так начался один из самых странных с начала существования команды этап в её истории, в отдельные моменты больше напоминавший домашний арест.       «Мы тогда всем творческим коллективом не понимали, как нам быть и куда податься, – вспоминал Коуди. – Ещё повезло, что дело шло к середине осени, и мы не изнывали от духоты. Когда днями напролёт торчишь в четырёх стенах, остаёшься наедине не только со своим окружением, но и с мыслями. Хотя в нашем случае это порой напоминало коллективное сумасшествие: то мы вспоминали наши самые яркие моменты с прошедшей войны, как мы восхищались друг другом в такие моменты, а уже на следующее утро плакались друг другу в загривок от мыслей, что дома нас уже никто не ждёт и не помнит. Я тогда впервые вспомнил, каким был перед путешествием в СССР на поиски отца, вспомнил Дасти. На Аляске, небось, уже её внуки были в преклонных годах. А я остался…».              Чтобы не сходить с ума от безделья, команда занялась сначала медленным обустройством своего нового пристанища, а потом и углубленным освоением самых разных вещей, от ремонта экипировки, до изучения оптических и радиоприборов. Оружие разбиралось, собиралось, чистилось, штудировались инструкции и предписания. Когда спал градус напряжения по поводу недоверия разведчиков, смогли даже договориться о подвозе отдельных образцов трофеев из Германии. На одном из этажей разместили вентиляторы, создав какое-то подобие аэродинамической трубы для упражнений с плащом-крылом. «Оставалось только по-быстрому эволюционировать до полноценного прямохождения, а старика Дарвина заставить вращаться в гробу так быстро, чтобы давать электричество… В общем, месту своего последнего приюта».              Дело дошло до того, что в Особняк понемногу стали привозить составляющие немецкого танка, добытые в одном из полуразрушенных цехов. Сначала привезли коробку с документами, из которых выяснилось заводское обозначение «Panther II» («Пантера II»), потом в большой мастерской появилась «коробка» корпуса, башня Shmallturm и пушка KwK 43 L\71 без ряда деталей. Собрать из этой кучи хлама хоть что-то представительное стало для команды, у которой в распоряжении было лишь несколько лебёдок и простых подъёмников, настоящим вызовом.       В соседней мастерской под несколькими слоями брезента остался в разобранном состоянии и необычного вида истребитель J7W Shinden, добытый во время скоротечной советско-японской войны.              Доведение всего этого великолепия до ума растянулось на долгие два года. Для Элайтов это было куда лучшей перспективой, чем сидеть в четырёх стенах или объясняться с МГБ. Заодно снова появился повод поменьше думать о том, что их ждёт по возвращении в Ном. Всё-таки они стали такими, какими стали. Раньше они были людям компаньонами, спасали их в составе упряжек, Алу успела побыть частью полноценной стаи. Теперь же они полностью освоили оружие, развили навык сражаться, копили знания о технике, полностью привыкнув к новой жизни за грозовые военные годы.              И всё же возвращение в родные пенаты наметилось, когда Белка сдёрнула с календаря последний день октября 1947 года. Посчитав, что и так слишком долго продержала друзей вдали от дома, Лучница подробно объяснила им, как можно быстро добраться до Аляски, ещё не зная, что расставание выйдет куда короче ожидаемого.       В Номе ещё до войны развернул свою работу ОВИКА – Ограниченный Военно-исследовательский Контингент на Аляске – прямой продолжатель дела лаборатории, сделавшей сыворотку суперсобаки, и которую когда-то разрушили при побеге Элайты. Ни волкособ с семьёй, ни ОВИКА ещё не знали, что при скорой встрече первым здорово помогут выработанные на войне навыки.              Пока же Элайты грузились на поезд, следующий по Транссибу, Белка как-то обмолвилась об этом в разговоре с маршалом Жуковым, а тот, немного погодя, поведал об этом своему заместителю. «Повторись такое ещё раз, что же будет тогда?» – спросил тот, подразумевая прошедшую войну. «Они вернутся» – почти не задумываясь, ответил маршал. Когда же заместитель спросил, почему он так уверен, Георгий Константинович столь же убеждённо и лаконично сказал: «Потому что будут нужны».