Пожирающая тьма

Девушка очнулась в темноте. Мягкое постельное бельё обволакивало её тело, подобно заботливым объятиям. В деликатной тишине ни единый звук не доносился до её слуха; словно бы весь мир затаился, желая сохранить её хрупкий покой. Она потянулась куда-то, сама не зная, куда. Наверное, где-то должен быть источник света… Но стоило ей пошевелиться, и девушка поняла, что она не одна. — Ты была так прекрасна во сне, — промурлыкал томный голос с лёгким французским акцентом, звуча из дальнего угла комнаты, — одно лишь созерцание твоей беззащитной невинности услаждало мой взор. — Кто ты? Где я?! — поддавшись охватившему её страху, она прижалась к спинке кровати и притянула к себе одеяло. — Не бойся, милая. Тебе более нечего опасаться и не о чем беспокоиться, ведь отныне лишь я буду решать твою судьбу. Незнакомец рывком отодвинул штору, и холодный лунный свет пролился в окно, озаряя интерьер: тесную комнату с простой мебелью и облупившейся краской на стенах. Одеяло, которое девушка нервно прижимала к себе, оказалось мятое, рваное и в пятнах. Она с отвращением отбросила его, даже позабыв на время о своём страхе. По крайней мере, на ней всё ещё оставалась её одежда... — Я хочу домой, мне здесь не место, — жалобно пролепетала она, но не решилась двинуться, словно ожидая разрешения. Интуитивно понимая, что разрешение едва ли будет дано, она всё же не хотела злить незнакомца: кто знает, что у него на уме? — Вскоре ты поймёшь, где твоё место, — загадочно отвечал неизвестный мужчина, оставаясь в тени. — Меня будут искать. Мои родители заявят в полицию. И, наверное, уже ищут… — попыталась она припугнуть его, — отпустите меня, пожалуйста, и я никому не расскажу про вас. Незнакомец расхохотался. — Конечно же, ты никому не расскажешь. Ведь ты больше никогда не увидишь никого из своей прежней жизни. Ни полиция, ни кто-либо другой не придёт за тобой, и не отнимет у тебя ценнейшую привилегию. — Что вы задумали?! — перепугалась она, — и почему это полиция за мной не придёт? Они устроят расследование, найдут улики и свидетелей, и выйдут на вас! — Даже если допустить, что они придут ко мне… то что же они сумеют сделать с вампиром? Он вышел на свет, и её взору предстал статный мужчина в дорогом костюме, с классической короткой стрижкой на тёмных волосах… но лицо его было сокрыто белоснежной маской, а сквозь прорези для глаз не удавалось разглядеть ничего, помимо кромешной тьмы. — Я не понимаю. Что всё это значит?! Вы не можете быть вампиром. — Тогда отчего же я могу делать вот так? — с этими словами он исчез на месте, даже не шевельнувшись. Девушка снова вцепилась в одеяло, уже не обращая никакого внимания на неприятную ткань. У неё дрожали руки, ей хотелось спрятаться, хотелось забыться и проснуться в другом месте — дома, в своей уютной и чистой постели, а не здесь, не в этой тесной комнате с маньяком, который наверняка накачал её какими-то веществами… — Ну что же ты, дорогая, я ведь продемонстрировал всего лишь простейший трюк из огромного арсенала возможностей, доступных мне, — заговорил мужчина, появившись в паре шагов от того места, где исчез, — впрочем, у тебя впереди ещё будут долгие годы, чтобы привыкнуть. Поскольку тебе предстоит стать моей женой. — Нет, этого не может быть… — прошептала она, чуть не плача, — я не хочу. Я отказываюсь. А для свадьбы нужно обоюдное согласие. Услышав сказанное, он жутко расхохотался. — Пожалуйста, хотя бы снимите маску, — в отчаянии попросила она. — Я ношу её для твоего же блага. Моё лицо обладает настолько непостижимой красотой, что смертные потеряют рассудок, едва узрев мой лик. Ей было трудно поверить в это, но интуиция подсказывала, что лучше не выражать сомнения, и уж тем более не пытаться проверять. Он продолжал говорить: — А теперь пришло время представиться. Меня зовут Антуан Мишель де ля Молль. Я происхожу из древнего аристократического рода, и до сих пор владею замками и фамильными поместьями во Франции. Но последнюю сотню лет проживаю здесь, в Калифорнии. Право же, французские нравы изрядно меня утомили, и порою я нуждаюсь в перемене обстановки. Очередная сотня лет пролетела, словно мгновение, и я не утруждаю себя необходимостью считать их. Я лишь наблюдаю за ускоряющимся движением мира, изредка внося свои штрихи в историю. Девушка молчала, поражённая услышанным. Она не могла поверить, но вместе с тем уже начинала верить, вопреки здравому смыслу. — И сейчас мне нужна новая жена. На эту важнейшую роль избрана ты, Даниэлла. — Откуда вы знаете моё имя? Ах да, вы же всезнающий вампир… — И это тоже, но твоё имя написано на водительских правах в твоей сумочке, — усмехнулся собеседник. — Но почему мы находимся в такой неприглядной комнате? Вы могли бы купить красивый дом для своей жены, — задумалась она. Тут он резкими шагами подошёл и схватил её за горло. Даниэлла ощутила холод, исходящий от его рук, но всё равно инстинктивно вцепилась в них, беспомощно барахтаясь. — Дорогая, не показалось ли мне сейчас, что ты даёшь указания, как мне надлежит поступать? — Н-нет, н-н-нет! — сдавленно пропищала она, — я не имела в виду… — Надо ли мне провести лекцию, чтобы прояснить для тебя некоторые моменты наших отношений? А именно, про то, кто из нас отдаёт распоряжения, а кто — беспрекословно их исполняет в тот же момент? — Я всё поняла, — зашептала девушка, не имея возможности говорить в полный голос, — я больше не буду! — Прекрасно, — он отпустил её, позволив ей судорожно отдышаться, — так что же ты поняла, милая? — Что я должна вас слушаться, мистер… мистер де ля… или «месье»? Ох, я не знаю, как правильно произносить французскую фамилию в сочетании с… — занервничала Даниэлла. — Для тебя — Мой Господин, — объявил он. — Как пожелаете, Мой Господин, — смиренно повторила девушка. — Однако, я, так быть, всё же отвечу на твой вопрос. Ты находишься здесь для испытания. Моя жена должна с достоинством переносить трудности и сохранять благородство даже в самой грязной обстановке. А если же она изволит проявлять слабость, жаловаться и плакать… — он вытер пальцем слезу под её глазом, — в таком случае она окажется недостойной меня. И подлежит уничтожению. Даниэлла изо всех сил постаралась изобразить улыбку, что получилось у неё совершенно неестественно и вымученно. — Никаких жалоб, Мой Господин. Мне даже нравится эта комната. — И ещё правило, моя дорогая, — он угрожающе склонился над ней, — тебе запрещается лгать мне. — П-простите, Мой Господин, я исправлюсь! Мне не нравится это место, но я не жалуюсь… ох, это звучит как жалоба… то есть я хотела сказать, что ничего страшного, хоть мне и не нравится здесь, но я могу перенести эту трудн… Он зажал ей рот, оборвав её торопливые и сбивчивые оправдания. — Ты слишком болтлива. Почаще держи язык за зубами и говори тогда, когда тебя спрашивают. Она кивнула, хлопая длинными ресницами. — Приближается рассвет, и я должен уходить. В дневное время за тобой присмотрит мой слуга. Вампир хлопнул в ладоши, дверь в комнату отворилась и вошёл низкорослый полноватый мужчина. Даже в полумраке было заметно, насколько отталкивающе и неопрятно выглядит вошедший: плешивые сальные волосы, мятая растянутая одежда, неприятные черты лица. «Наверное, это тоже часть испытания», — с тоской подумала Даниэлла, — «главное, чтобы этот мужичок меня не трогал. Да он и не посмеет. Ведь он всего лишь слуга, а я будущая жена Господина». — Я ощущаю, что ты невинна, моя дорогая. Верно ли моё предположение? — осведомился вампир. — Да, — смутилась девушка, — ну, я какое-то время встречалась с парнем, но у нас с ним ничего не было... — Завтра ночью я лишу тебя девственности. — Ох… но… как скажете, Господин, — упавшим голосом произнесла Даниэлла. Днём она должна найти способ сбежать отсюда. Может, удастся договориться со слугой? Или обмануть его. Или поймать момент, когда он зазевается… Или даже придётся напасть первой? Нужно выбраться любой ценой, иначе — кто знает, получится ли пережить следующую ночь...