Жан и его гарем (зин)

— Не дёргайся, — голос звучал скорее мягко, чем укоризненно; Арлерт слегка надавил на плечи Кирштейна, чтобы тот наклонился ближе. — Вовсе я и не дёргаюсь, постоянно дёргается только твой Йегер, — с недовольством возразил Жан, исподлобья взглянув на мягкие черты Армина, что сейчас нависал над парнем. Блондин, уставший стоять в одном положении, вздохнул и перенёс вес на другую ногу, а затем нахмурил брови, с недовольством уставившись на собеседника. Тот дрогнул под этим взглядом, но после лишь скрестил руки на груди. — Что вы не поделили на этот раз? Но ответ сначала не последовал, потому что Кирштейн не очень-то и хотел признаваться. Арлерт, повторив за парнем, также скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не отпустит, пока не докопается до правды. Жан, ещё раз посмотрев на него и после закатив глаза, всё же решил признаться: — Тебя. Армин, раскрыв глаза от изумления, сначала просто смотрел на парня, но после даже залился румянцем. Секунда — и юный кадет ударил товарища в плечо, явно смущённый подобным заявлением. — Дурак! С чего бы вам меня делить?! — Ну он же тебя позвал, и ты сразу побежал за ним! В голосе Кирштейна явно звучала нотка недовольства. Армин тихо прорычал, но после, закончив с наложением повязки, сел напротив парня и посмотрел тому в глаза: — Эрен — мой друг, а ты, — Арлерт приподнялся на коленях, касаясь ладонями чужих плеч и кратко целуя в губы, — дурак. Парни вместе отправились обратно в здание, чтобы наконец помирить двух упёртых товарищей, однако теперь голову Жана так и не покидала мысль: «Да, дурак. Зато этому дураку принадлежит Армин Арлерт».