Дуэль

      До самой двери квартиры Авы Дженсон не произнес ни слова. У него имелась своя цель — сопроводить доктора Пейдж до дома и укрыть ее там от грязных намерений всяких ничтожных тварей. Он все время настороженно осматривался, чтобы убедиться, что за ними никто не следит.       Как только закрылась входная дверь, Ава тут же потребовала от мужчины подробных объяснений всех своих действий.       — Может, сначала чаем угостишь? — Дженсон наивно похлопал глазами, и, не дожидаясь разрешения хозяйки, прошел в гостиную. С этой минуты он стал главой дома и совсем неважно, что доктору Пейдж это не по душе. К слову говоря, у нее и мыслей не возникло бы заявиться в столь поздний час домой к Дженсону, чтобы обсудить назревшие проблемы. Вряд ли ее подобающе примут. Тем более, когда мужчина не один на территории. — А то неприлично держать гостей на пороге.       — И давно ты сам стал блистать приличием? — с натянутой улыбкой произнесла Ава и быстро удалилась, к удивлению Дженсона, не на кухню, а в спальню, решив, что мужчина и без нее прекрасно справится с наливанием чая.       На самом деле, он не прочь был подкрепиться чем-то более съестным, нежели жареной водичкой, но зная о пустом холодильнике Авы, бесполезно надеяться на что-то толковое в нем. Да и к тому же сейчас не время для расслабления, на нем лежала гораздо более ответственная миссия.       Не прошло и пяти минут, как в дверь раздался звонок. Дженсон сразу же приготовил пистолет и снял с предохранителя. Пустить бы пулю в грудь и покончить с палачом без лишних и никому ненужных прелюдий. Однако Ава должна знать правду и истину о том человеке, с кем бок о бок проработала не один год.       Одетая в свой белоснежный халат, она вышла из спальни с настороженным видом. Одного присутствия Дженсона ей предостаточно. Кому она понадобилась в столь поздний час? Неужели Энтони забыл сообщить ей что-то важное или ее жаждет видеть кое-кто иной? Сейчас доктор Пейдж в этом убедится.       — Я открою. Не подходи ближе, — достаточно тихо, но уверенно сказал мужчина, сжав покрепче рукоять пистолета, и нажал на ручку двери. Конечно, пока он рядом, Аве ничего не угрожает, но пусть лучше держится на расстоянии от своего прямого врага.       За порогом стояла она — виновница всех его несчастий, та, что однажды с ног на голову перевернула его жизнь, та, которая осознанно решилась пойти на крайние меры, от которых мог пострадать невинный человек.       — Ты? — тихо сорвалось с губ девушки. Конечно, в этот вечер она никак не ожидала увидеть Дженсона в квартире канцлера. Ранее он часто проводил остаток дня с доктором Пейдж, но точно не сегодня. Сегодня она должна была быть одна. Сегодня все должно было пойти по давно задуманному плану, но появился риск, что все сорвется к шизам. А девушка не могла этого допустить.       Интуитивно она сделала шаг назад — ей необходимо взять на раздумье хоть пару секунд, чтобы составить новый план действий, но времени у нее не имелось. К тому же она не любила действовать необдуманно, ей не нравилась неопределенность в решениях, но сейчас ей сходу придется выкручиваться, чтобы не попасть под подозрение Дженсона. И она даже не догадывалась, насколько глубоко он осведомлен о ее решении.       Одним рывком мужчина схватил ее за ворот куртки и затащил внутрь. Резко захлопнул дверь и сразу же приставил пистолет ко лбу. Каждое его движение было отточено до совершенства — положительный результат многолетнего опыта, который сыграл только на руку. А с такими бесовскими отродьями у Дженсона разговор короткий. В его темных и глубоких, как пучины морей, глазах плескался гнев и огромное желание вытрясти из девушки правду. Сейчас она все ему расскажет, до каждой капли, сейчас для доктора Пейдж наступит час истины.       В отличие от своих коллег она впервые после скандала увидела лицо Алии и оценила ее состояние — скользкая, потрепанная жизнью гиена, мечтающая грубо разорвать на кусочки свою найденную жертву — она вызывала сочувствие, в котором и не нуждалась, сожаление и малую долю понимания.       — Ты в своем уме? Убери от меня свои грязные лапы! — грозно потребовала Алия, решив взять ситуацию под контроль и плюнуть зачаткам страха в глаза. Ей нечего опасаться. Она знала, что Дженсон ничего ей не сделает, тем более в присутствии канцлера. Она не позволит. Тем не менее находиться под дулом пистолета обезумевшего от любви человека, желающего во что бы то ни стало защитить свою женщину, удовольствие не их приятных. И несмотря на то, что еще вчера она желала ощутить на себе любое прикосновение Дженсона, сейчас свобода для нее казалась дороже воздуха. Это она должна встать на верхушку этого безумия, а Дженсон подчиняться ей. В этом она видела гармонию своей жизни.       — И не подумаю, пока ты, сучка, не отправишься на тот свет! — пригрозил Дженсон и еще сильнее надавил холодным пистолетом на тонкую кожу лба — точно останется отметина. — Говори! Говори все, что хотела сделать с ней! — еще громче потребовал мужчина.       — Прекрати, Дженсон! — вмешалась Ава, подойдя ближе, решив пресечь это безумие. Не хватало ей трупа в собственном доме, да и в целом разборок. Достаточно и тех, что она часто видит у себя в организации между заместителем и мозгоправом. К тому же в первую очередь девушка явно нуждалась во врачебной помощи ввиду опухшего лица. — Опусти пистолет!       — Это моя работа! — огрызнулся Дженсон. Это его прямая обязанность защищать всех сотрудников ПОРОКа, а особенно главу организации. К тому же пора ей открыть глаза на ту, которой она так желает сохранить жизнь. — Она пришла сюда не чаю попить, не в гости на душевную беседу, а за смертью. Твоей! — особенно выделил Дженсон это местоимение, продолжая сверлить колким и холодным взглядом свою сожительницу. — И сейчас ты самолично в этом убедишься! — короткий взгляд в сторону Авы, а затем вновь на Алию. — Выворачивай карманы и раздевайся!       — Да кто ты такой, чтобы приказывать мне, что делать? — усмехнулась девушка. — Не у себя дома, чтобы распоряжаться. Пусти меня! — Она метнулась в сторону, но тщетно — Дженсон грубо схватил ее за горло, заставив девушку вскрикнуть от боли, и со всей силы сжал его огрубевшими пальцами, приблизив лицо на минимальное расстояние к ее. Алия скривилась. Похоже, ей не скоро удастся выпутаться из той трясины, в которую самолично ступила.       Еще сильнее Дженсон надавил на горло, и девушка захрипела, пытаясь сделать хоть один спасительный глоток воздуха.       — Ты не достойна того, чтобы жить! — выпалил Дженсон сквозь зубы и с грубой силой оттащил в сторону и ударил затылком об зеркало шкафа. Миниатюрные рещинки неторопливо располись по всей тонкой поверхности. В эту же секунду Алия почувствовала колкую боль на затылке — стекло, очевидно, рассекло тонкую кожу головы. Перед глазами потемнело, поплыли разноцветные круги. Еще секунда — и точно задушит!       — Прекрати, Дженсон! Остановись! Ты задушишь ее сейчас! — потребовала Ава, но ее слова не имели никакого значения для решившего свести счеты мужчины. Он слишком долго терпел все выкрутасы Алии, пора расплачиваться.       Кое-как вдохнув, она попыталась отцепить от себя руки Дженсона, но его хватка была слишком сильной, чтобы справиться в одиночку, поэтому девушка вновь предприняла слабую попытку вырваться — не получилось. И не получится, пока Дженсон сам не даст ей свободу. Вместо этого из кармана ее куртки выпал небольшой темный стеклянный пузырек и откатился прямо под ноги Авы. Она медленно подняла его и пробежалась глазами по этикетке... «Этиленгликоль» и ужаснулась, только вспомнив, для чего необходимо это особо опасное вещество. Обычно оно применяется в химической промышленности и входит в состав лаков и красок и очень токсично для человека. Достаточно всего лишь несколько сотен миллилитров, чтобы вызвать острое отравление и летальный исход — то, чего и добивалась Алия — смерти канцлера.       — Не хочешь говорить, значит? — с нажимом спросил Дженсон, но, кажется, девушка уже плохо воспринимала их суть. Весь их смысл терялся, словно те произносились сквозь толщу воды.       — Дженсон, отпусти ее! — над ухом мужчины раздался требовательный голос Авы. Она раскрыла перед ним ладонь со смертельным ядом и выжидающе посмотрела на мужчину, желая получить объяснение от кого-нибудь из них двоих.       Дженсон резко швырнул девушку на пол, как изношенную половую тряпку. В горящее от боли горло сразу же ворвался живительный кислород. Алия жадно хватала ртом воздух, пытаясь как можно скорее насытить им легкие, но каждый вдох отзывался жгучей болью.       — Мерзавец! — ее голос оборвался, и вместо угрозы Дженсон услышал лишь несколько сиплых стонов. Девушка скрутилась в позу зародыша, как червяк, желая получить защиту, но, увы, пощады ей уже не ждать. Дженсон не прощает даже самых безгрешных помарок.       — Она собиралась отравить тебя этим, — ответил Дженсон на так и незаданный вопрос канцлера. — Однако, это должен был сделать Левитт, но эта мразь отказалась и тогда... Тогда эта тварь, — мужчина указал пальцем на лежащую на холодном полу девушку, — сама заявилась к тебе... И хорошо, что опоздала!       — Зачем? — одними губами прошептала Ава. Ее глаза были наполнены болью и состраданием. — Зачем Энтони убивать меня?       — Говори, мерзавка! — потребовал Дженсон в мыслях уже готовый в следующую секунду выстрелить в грудь Алии и упаковать труп в огромный черный мешок, чтобы избавить Аву и себя в том числе от лицезрения столь отвратительной особы. Он в принципе не желал, чтобы доктор Пейдж видела всю эту кровавую картину, но, если бы девушка меньше сопротивлялась, можно было обойтись и без лишних пыток.       Однако, ответа не поступило. Девушка лишь сдавленно рассмеялась, сплюнув что-то вязкое на пол.       Тогда Дженсон вновь грубо схватил ее за волосы и рывком поднял на ноги. С визгом Алия подчинилась грубой силе и замерла в ожидании. В эту секунду она возненавидела не только самого Дженсона, к которому питала все свои нежные чувства, но и весь этот удушливый мир, в котором существовала. Она ни за что не признается — это уже не спасет ее от участи, любезно приготовленной мужчиной.       Будет ей урок — вести переговоры в более укромном месте, подальше от посторонних ушей, однако жажда смерти грызла ее со всех сторон, поэтому девушка и думать забыла о предосторожности. Либо ее подставили, специально сделали так, чтобы она не исполнила задуманное. Алия мгновенно подумала о Левитте — это он стал против смерти канцлера в последнюю минуту, впрочем... Возможно, он и ранее не одобрял смерть главы ПОРОКа, только молчал, но чтобы взять в союзники Дженсона... Это не вписывалось в общую картину. В любом случае, теперь ей придется в одиночку выкручиваться из сложившейся ситуации.       Когда молчание стало невыносимым, а добиться результатов необходимо, Дженсон, не раздумывая, взял из рук Авы пузырек со смертельным веществом и приказал Алии открыть рот. Все! Его терпение закончилось.       — Да пошел ты! — прошипела Алия и плюнула ему в лицо.       — Сука! — рявкнул он и с силой влил ей рот бесцветное вещество. Несколько капель все-таки обожгли неба и горло, попали в организм, несмотря на то, что Алия и попыталась выплюнуть смертельный яд, но Дженсон специально крепко сжимал ее рот, чтобы получить желаемый исход. Алия попыталась сплюнуть остатки бесцветной жидкости, но это было уже бесполезно. Ее нервная система уже была поражена.       Алия с силой рванула к двери, но ее попытка тут же была пресечена Дженсоном. Девушка упала на пол и тонкой кожей ладоней и коленей ощутила осколки разбитого зеркала.       — Все еще желаешь молчать? — с неприкрытой радостью спросил Дженсон.       — У нас был план с Левиттом... — наконец-то заговорила девушка по существу. Ее речь не была связной, скорее с ее губ срывались жалкие обрывки фраз, но понять их смысл вполне было можно. — Он убивает канцлера и занимает ее место, а я остаюсь с тобой, Дженсон... Но Левитт мне солгал и отказался выполнять свою работу, тогда я все взяла в свои руки.       — Скотина! — бросил ей в лицо Дженсон и отошел на несколько шагов назад. Он добился своего. Ава узнала правду. Однако, не думала женщина, что ей придется услышать ее в такой обстановке, когда жизнь граничит со смертью.       — Кто из нас еще... — злобно фыркнув, вдруг подала голос Алия. — И в отличие от меня Левитт не позволит тебе так с собой обращаться...       — Ну это мы еще посмотрим! — усмехнулся Дженсон и вновь резко схватил девушку за волосы, жестко поднял на ноги и пнул к двери. Она уже почти не сопротивлялась. Пора заканчивать представление. — Шевелись! Иначе пристрелю прямо здесь и сейчас!       — На глазах у своей старой грымзы? — ее губы сложились в самодовольную ухмылку. — Что-то не верю...       Не выдержав очередного выпада девушки в адрес канцлера, Дженсон с замаха резко ударил ее кулаком по щеке. Ее голова с хрустом откинулась в бок, а из треснувшей губы брызнула кровь.       — Дженсон, все! Хватит! Прекрати! Ты убьешь ее сейчас! — голос Авы, ставшей свидетелем всех этих кровавых разборок, сорвался на крик. Только она не учла, что девушке уже осталось жить не больше суток, если срочно не оказать первую помощь при отравлении, чего Дженсон точно не позволит сделать доктору Пейдж. Уж явно не в отношении Алии.       — Именно это я и собираюсь сделать! — ответил он абсолютно серьезным тоном, не скрывая холодного проницательного взгляда, коим посмотрел на канцлера.       — Я не позволю! — твердо возразила Ава, насквозь прожигая Дженсона тяжелым взглядом.       А ему и не нужно ее одобрение. Он давно все решил. И если Ава сейчас не примет его поступок, то со временем поймет, что иначе было нельзя.       — А я не позволю никому покалечить твою жизнь! — утвердительно сказал Дженсон и распахнув дверь, пнул Алию за порог, пока та еще не успела очухаться и выкинуть что-нибудь еще не менее гадкое.       Она не помнила, как оказалась посреди ночной улицы в темном закутке между двумя двухметровыми бетонными стенами и высокими баками с отходами. Ей думалось, что Дженсон в сию минуту прикончит ее и оставит рядом с мусором, который утром увезут куда-нибудь за пределы Последнего города. Но мужчина отчего-то медлил, словно раздумывая, прямо сейчас распорядиться ее жизнью или еще чуток подождать. А может, стоит переложить дело на кого-то другого?       Кое-как отдышавшись, Алия сплюнула кровь на асфальт, почувствовав, как постепенно слабеют ноги. Земля будто покачнулась — и все поплыло. Девушка медленно осела на колени и завалилась на бок. Грязными руками закрыла лицо, а потом со стоном тихо прохрипела:       — Чего медлишь? Жалость проснулась?       Дженсон бросил на нее самый бесстрастный из всех возможных взглядов и медленно достал пистолет — спешить уже некуда.       С балкона своей комнаты Ава услышала слишком громкий контрольный выстрел с последующей отчетливо сработавшей автомобильной сигнализацией, наверняка перебудившей половину жителей квартала.

* * *

      Аву пробудил до удушья пугающий сон, в котором уже мертвое, давно начавшее разлагаться тело Левитта поели огромного размера длиннющие черви с размашистыми крыльями, напоминающие гигантских гибридов ползущих и летающих насекомых. Она резко поднялась с подушки с ощутимым чувством тревоги и психологическим дискомфортом. Сердце учащенно билось о грудную клетку, на лоб выступил пот.       Ава сделала глубокий вдох и зажмурилась, а когда выпустила воздух из легких, то открыла глаза и внимательно осмотрелась. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы понять, что все увиденное — лишь плод ее фантазий, это всего лишь страшный видеоряд событий, свидетелем которого ей довелось стать. К счастью, главный герой ее сна жив и здоров.       Но скоро все должно было измениться.       Память подкинула ей картинки печальных минут вчерашнего вечера, заставив женщину испытать острое желание как можно скорее уничтожить из сознания произошедшее накануне. Видит шиз, она не желала смерти Алии — молодая, могла бы еще многого достигнуть, но она осознанно свернула на кривую дорогу, выбрав свой путь. И даже Дженсон не смог бы огородить ее от безумных планов, даже посадив под ключ в одиночную комнату. Эта девчонка не понимала запретов даже для своего блага.       Доктор Пейдж так же вспомнила, благодаря кому осталась жива и имеет возможность сделать новый вдох, благодаря кому встретит еще не один новый день и сможет добиться своих поставленных целей. До сих пор она не нашла даже минутки, чтобы сказать «Спасибо» Дженсону за его оперативное вмешательство в жестокие намерения Алии, да он и не нуждался в словах благодарности. Ему важнее было совсем иное — отношение доктора Пейдж к нему самому и добровольное принятие его чувств.       И кажется, он сумел добиться понимания Авы к его совершенно искренним намерениям.       Укутавшись в теплое пуховое одеяло, будто за окном трескучий мороз, а в квартире отключили отопление, Дженсон спокойно видел очередной сон, тем самым вызвав безмятежную улыбку на губах женщины. Очевидно, что он с удовольствием восстанавливал потраченные за эти тяжелые дни силы, чтобы в бодром духе встретить новый день. Теперь ему было хорошо, уютно, теперь он мог вдохнуть полной грудью и не опасаться, что жизнь канцлера закончится быстрее, чем предвидено судьбой. Сейчас мужчина больше напоминал беззаботного мальчика с обретенным новым домом и заботливыми родителями, чем давно состоявшегося мужчину, в крови которого течет жажда справедливости и ясное стремление убивать.       Тыльной стороной ладони Ава осторожно, дабы не разбудить, провела по небритой щеке Дженсона, завороженно смотря в его светлое лицо, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Что она чувствовала к этому мужчине? Точно не что-то близкое, особенное, отчего замирает сердце, но этот мужчина был важен для нее и дорог. Его потерять она не могла. Их мир опасен, жесток, здесь каждый сам за себя, но Дженсон как никто иной умел держать лидерство и знал, чего хочет добиться. Ава уважала его и ценила как хорошего специалиста своего дела, но по-прежнему не стремилась впускать в свое сердце, хоть и сейчас ей было хорошо рядом с ним, ведь она уже очень давно не чувствовала ничего подобного.       Доктор Пейдж испытала облегчение, что он вновь ослушался и не покинул ее. А она ведь прогнала. Выставила за дверь после убийства Алии, громко обозначив границы допустимого и ясно дала понять, что больше не желает видеть. И он ушел, ни слова не сказав, будто так и нужно. Будто это естественно. Будто знал, что канцлер права, хотя в душе все кипело от негодования, от несправедливого к самому себе отношения.       Но стоило ему только одному оказаться на темной безлюдной улице, ощутив, как гулко бьется сердце, он понял, что оставить все, как есть, больше не может. И не хочет.       Дженсон вернулся, четко дав женщине понять, что имеет право на взаимность. Он заслужил это. Аву он никуда больше не отпустит. Он слишком долго ждал этот заветный миг, когда сможет ощутить ее губы на вкус. И совсем не против ее воли.       Этот поцелуй был особенным, жарким, искренним и требовательным, но одновременно самым нежным из всех возможных. Во что бы то ни стало Дженсон готов был подарить Аве это наслаждение и веру в себя, в них двоих, веру в заботу о ней, он хотел донести до ее сознания, что она для него единственная и он сделает все, лишь бы обеспечить ее безопасность, лишь бы она никогда не пожалела о том, что этот поцелуй случился.       Когда он с неохотой отстранился от нее, мягко обхватив ладонями ее лицо, задержав на нем свой взгляд, пытаясь запомнить каждую морщинку, то в следующую секунду ощутил острую потребность продлить эту нежность и остановить постепенно разгорающийся в груди пожар. Он по-прежнему должен контролировать себя.       — Все еще желаешь выставить меня за дверь? — зачем-то спросил он тихим голосом, оставив несколько легких поцелуев на ее желанных губах. Хотя и так было понятно — теперь былых ошибок Ава не повторит.       — Сегодня можешь остаться, — позволила она ровным тоном, пытаясь увернуться от щекотливых прикосновений губ Дженсона к ее шее, несмотря на то, что ей был приятен не только каждый его жест, но и ласки, согревающие все ее естество.       Он еще сильнее сжал ее в своих объятиях, не позволив ей уйти, не оставив ей и шанса для достижения своей цели.       — Только сегодня? — уточнил Дженсон, переместив ладони ей на плечи. Ведь так хотелось остаться навсегда, чтобы иметь возможность без устали целовать, когда захочет.       — Не наглей! — с напором произнесла Ава, сделав шаг назад. Лучше остановиться, иначе можно зайти слишком далеко, о чем потом пожалеешь и без слез не вспомнишь.       Но прекращать Дженсон и не собирался. Ловко схватив Аву за ладонь, он притянул ее к себе и снова приник губами к ее — горячо и страстно, заставив женщину постепенно раствориться в неожиданно приятных нахлынувших ощущениях.       Доктор Пейдж аккуратно высвободилась из-под второго конца одеяла, чтобы не разбудить Дженсона и, найдя среди разбросанных на полу вещей свой халат, накинула на себя, не завязывая пояс, и тихо покинула спальню.       Спустя недолгое время мужчина нашел ее на кухне, собиравшуюся приготовить кофе, и подкрался совершенно незаметно, отметив про себя, что канцлер не спешила на работу или вовсе взяла на сегодня выходной. Хотелось бы второе, ведь тогда можно было бы провести целый день вдвоем и наслаждаться в унисон бьющимися сердцами.       Дженсон сразу же заключил ее в объятия, прижавшись грудью к ее спине и оставив несколько горячих поцелуев у нее на шее, от которых по коже забегали приятные мурашки — Ава не смогла, да и не пыталась скрыть этот сладкий дурман и ощущение невероятной теплоты, наполнившей остывшее после горячего душа тело.       — Я бы не отказался чего-нибудь поесть, — тонко намекнул ей Дженсон о прямых потребностях своего организма. Его утренний голос был таким же будоражащим, как ночной — чуть хриплым и нежным.       — Я тоже, — вполголоса ответила Ава, уже не пытаясь освободиться из плена рук мужчины — не хотела нарушить созданную им ауру. — Поэтому заказала нам еду. Потерпишь минут пятнадцать?       — Очень мило с твоей стороны, — коротко улыбнулся Дженсон, продолжая насыщать легкие ароматом любимой женщины, прислушиваясь к ровному биению сердца.       Неужели это все реальность? Неужели все происходящее не сон? Кажется, он до сих пор не осознал, что то, что с ним происходит, — лучшее в его жизни. Ава. Только его Ава. Никого до нее. Никого после. Только она одна. Только его счастье. И так теперь будет всегда.       — Я подумала, что о тебе стоит немного больше позаботиться, — сквозь туман наслаждений пронеслись ее слова. Дженсон почти не слышал их, он наслаждался другим — обретенным душевным спокойствием.       — Лучше бы ты подумала, что будешь делать с Левиттом, — тихо произнес Дженсон, осторожно развернув женщину к себе лицом. Ему так захотелось увидеть ее бесконечно прекрасные глаза и утонуть в них, не пуская мысль о спасательном круге.       — А я знаю! — почти торжественно объявила она. — Стерку еще никто не отменял. Он нам еще пригодится, но с уже только нужными нам знаниями.       Дженсон невольно ухмыльнулся. Идея канцлера ему понравилась. Уж Ава точно подкорректирует сознание мозгоправа так, как он того заслужил. Не лично она, конечно, станет заниматься такими низкими вещами, но все будет находиться исключительно под ее контролем. Не все же Левитту издеваться над иммунными. Пришел и его час расплаты.       — А ты жестокая! — Дженсон окинул ее оценивающим взглядом, сжимая руку в своей ладони.       — Учусь у лучших! — призналась Ава, лениво улыбаясь. — Пожалуй, мне стоит подумать над еще одной пустой полкой.