Дуэль

      Рабочий день подходил к концу. Стены ПОРОКа постепенно пустели, шум от постоянных разговоров и суеты персонала неторопливо стихал, а привычная каждому врачу какофония звуков лениво, словно не хотя, превращалась в приятную уху тишину. Лишь только охрана круглосуточно следила за порядком, время от времени общаясь по рации через свои специальные сигналы.       Энтони устало вздохнул и потер глаза, уже начавшие слезиться от долгого изучения графиков на мониторе и составления анализов. Отчет готов. Можно смело отправлять канцлеру на дальнейшее изучение.       Однако в последнюю секунду, прежде чем нажать на кнопку «Отправить», Энтони нажал «Отмена», а затем и вовсе вышел из Сети. Лучше он распечатает и лично отнесет доктору Пейдж прямо руки. Заодно и проверит ее самочувствие, а то с утра она выглядела достаточно угрюмо. И мужчина догадывался, из-за кого. От заместителя она видит мало чего хорошего. Впрочем, к Дженсону он питал, скорее личную неприязнь, чем мог упрекнуть в некачественном выполнении своих обязанностей.       Мужчина застал канцлера в окружении многочисленных документов за рабочим столом, озадаченно пытающуюся найти очередную зацепку в имеющихся данных. Женщина была настолько увлечена работой, что даже не взглянула на вошедшего, будто он являлся проходящим ветром. Секунда — и уже исчез.       — Ты что-то хотел, Энтони? — вдруг подала голос Ава, не отрываясь от документов. По шагам что ли определила, что вошел именно он или боковое зрение подсказало, но доктор Левитт мог бы и дальше молча стоять и наблюдать за работающей Авой — это оказалось весьма завораживающим занятием: ее ровная осанка, расправленные плечи, задумчивое лицо... Один шиз знает, о чем она сейчас думает. Впрочем, залезать с головой в ее сознание не очень-то и хотелось. Для Энтони важнее другое — обеспечить безопасность канцлера на пути к ее дому. К сожалению, он знал, что творится в голове у Алии, и что она сгоряча может сделать.       Сейчас у доктора Левитта возникло странное чувство тревоги, будто он сначала самолично почти смертельно ранит инфицированного, а затем всеми силами пытается его спасти.       — А, да! — наконец он оторвался от изучения канцлера и вспомнил, зачем пришел. — Я отчет тебе принес. Как ты просила, все в подробностях, — он сделал несколько шагов вперед к столу и положил на него папку с документами, а затем, как прилежный ученик, отошел к двери, ожидая вердикта.       — Я просила прислать мне на почту, — строго произнесла доктор Пейдж, по-прежнему уделяя внимание только документам. Она явно была не в настроении, как подумал мужчина, или его кто-то намерено испоганил.       — Ну... — Энтони непроизвольно пригладил редкие волосы вокруг ставшей еще больше с годами лысины и сдвинул в переносице густые брови. — Я подумал, что в распечатанном виде тебе будет удобнее читать и выделять нужные аспекты.       — А эти нужные аспекты, которые я должна буду отправить другим вирусологам, я вынуждена теперь разорвать на кусочки, чтобы вручить лично, как строчки из стихотворения, которые необходимо выучить перед выступлением? — голос Авы по-прежнему звучал твердо и сердито. Точно, как обычно замешан Дженсон. И с кем сводить счеты надо в первую очередь, так это с ним, решил Энтони. Не такой уж он ценный экземпляр — другого найдут.       — Не думал, что у тебя такая сложная цепочка развития приготовлена для моего отчета, — выдохнул Энтони, отметив про себя, что вечер в компании канцлера летит ко всем шизам.       — Ты не думай, а делай! — наконец она вызывающе и даже дерзко на него посмотрела, и он против воли выдавил жалкую улыбку, сквозь которую пообещал исправиться. — Что-то еще?       — Да! — с восторгом ответил мозгоправ, вновь приблизившись к столу канцлера. — Может быть, поужинаем сегодня? Ты немного расслабишься и отвлечешься после работы. Тебе это точно пойдет на пользу.       Холодный взгляд Авы тонко проскользнул по мужчине, словно нож коснулся горячей плоти, тем самым показывая, что стоит думать, прежде чем предлагать такие откровенные вещи. Хотя Энтони ничего запретного не совершил, а лишь только проявил свое внимание, от которого доктор Пейдж, видимо, совсем устала.       — Не сегодня, Энтони, — с безразличием ответила Ава, в душе безмерно желая, чтобы мужчина как можно быстрее покинул ее кабинет. Она слишком устала, чтобы под конец дня с кем-то разговаривать на важные не для нее темы. — Если у тебя все, не смею задерживать.       — Тогда я провожу тебя домой! — не потерялся доктор Левитт, твердо решив довести задуманное до финала. Так просто сдаваться он не намерен. Не для этого ведь пришел. Будет спокойнее всем, если Ава живой доберется до дома. — Собирайся. И без возражений.       Доктор Пейдж вопросительно изогнула бровь и вальяжно откинулась на спинку кресла. Не много ли мозгоправ себе позволяет в ее присутствии? Тоже, как Дженсон, забыл с кем разговаривает? Слишком распустились ее сотрудники за последнее время. Пора навести порядок и восстановить пробелы в дисциплине.       Она бросила весьма заинтересованный взгляд на Энтони и спросила:       — Ты часом не забылся?       — А что я такого тебе предложил? — с досадой спросил он, не ожидая от нее такого напора. Другая была бы рада, что на нее обратили внимание после столь тяжелого рабочего дня, но только не доктор Пейдж. Она больше была бы счастлива, достигнув определенных результатов в сознании сыворотки. — На улицах в такое позднее время суток совершенно небезопасно. Тем более, когда за каждым поворотом может прятаться инфицированный.       — Не помню, чтобы я нанимала охрану в твоем лице, Энтони, — сухо отреагировала Ава на его доводы. К тому же ей показалась странной излишняя внимательность мозгоправа вне рабочее время. Обычно его предложения распространяются в рамках трудового дня. Да и вся территория ПОРОКа под надежной защитой, а за ее пределами доктору Пейдж не так далеко добираться до дома. Справится и без посторонней помощи. Тем более помощи Левитта. — Да и не замечала за тобой ранее слишком сильного рвения обеспечивать мою безопасность. Что случилось?       — Ничего, — он быстро сглотнул, найдя в себе силы посмотреть Аве в глаза. Не хватало еще, чтобы она раскусила всего его низкие намерения. — Просто ты канцлер, лицо ПОРОКа, которое необходимо беречь от всяких неадекватных личностей.       — Это ты о себе? — невесело усмехнулась женщина, не скрывая холода в глазах. — Твое безумие уже перевалило через край. Уходи по-хорошему и спи спокойно. Я не маленькая девочка, со мной ничего не произойдет.       — Вот, чтобы не произошло, я и провожу тебя домой! — отчеканил доктор Левитт с совсем не присущей ему прямолинейностью в каждодневных разговорах с канцлером и снова твердо посмотрел на расположенную в нескольких метрах от себя слишком уверенную в себе и сильную духом женщину. Кажется, она ни во что и не ставила его слова и относилась к ним с полным пренебрежением и равнодушием, словно полностью защищена непробиваемой броней. И она даже представить себе не могла, насколько сейчас действительно опасно передвигаться по улицам города.       От возможности услышать очередной отказ канцлера в свой адрес Энтони спас вошедший Дженсон с твердым намерением перехватить инициативу и сберечь нервные клетки доктора Пейдж. По его мнению, от мозгоправа она не наберется ничего хорошего.       — Ава, нам надо поговорить! — твердо произнес Дженсон и с вызовом посмотрел на Левитта. Если бы можно было уничтожить взглядом, то от мозгоправа остался бы один пепел. Многие старались держаться подальше от Дженсона, сторонились его — себе дороже попасться под его горячую руку. Но Энтони взрывной характер заместителя канцлера не пугал, а наоборот, порой даже раззадоривал и вдохновлял совершать всякие безрассудные вещи. — Наедине.       — Рабочий день канцлера закончен как две минуты назад! Ты опоздал. Как и всегда! — тут же с презрением отозвался Энтони. Дженсон был последним человеком на земле, на всей планете, кого бы он желал видеть в пределах организации и вести какие-то переговоры. Даже, если бы дело касалось лекарства или иммунных. Тем более сейчас. Это дело принципа, чтобы доктор Пейдж согласилась составить компанию именно Энтони.       — Я не с тобой разговаривать пришел, Левитт, — стиснув зубы с раздражением бросил Дженсон. Кто бы знал, с каким трудом ему удавалось сдерживать спокойствие, ведь не он первый нарывается на конфликт. Это по части Энтони устроить словесный вздор. — Видимо, тебя не научили этикету в детстве.       — О, да, зато ты им блещешь во все стороны! — с энтузиазмом отозвался Левитт, сложив руки на груди. — Диплом с отличием в области эгоизма и грубости получил?       — Может, вы прекратите пререкаться? — вмешалась доктор Пейдж, покинув рабочее место. Только разборок между сотрудниками ей не хватало. Она подошла к мужчинам и оценивающим взглядом посмотрела в их застывшие от напряжения лица. — Не стыдно ли? Хотите отношения выяснять — за пределами стен организации! — она четко указала рукой на дверь, дав понять, чтобы оба убрались с глаз ее долой. И желательно прямо сейчас. С доктором Левиттом у нее как не имелось, так и не возникло желание провести вечер, а Дженсона после ночных упреков она по-прежнему не желала видеть.       — Прости, дорогая! — приторным тоном произнес Энтони и специально коснулся ладонью ее плеча. — Просто твой заместитель одним видом выводит меня из себя.       Дженсон потянулся за пистолетом, едва сохраняя хладнокровие. Если бы не Ава, пристрелил бы этого урода прямо здесь и сейчас. Никаких сил не хватало, чтобы терпеть все выходки Левитта.       — Ты обещал проводить меня домой! — вдруг произнесла Ава к неожиданности присутствующих здесь мужчин и скинула с плеча руку Энтони. Его прикосновения были ей мало приятны. Да и не давала она повода распускать руки. Тем не менее, он был приятно удивлен, что его предложение оказалось в силе. Он с радостью воспринял возможность все-таки проводить Аву до дома, а заодно и заткнуть Дженсону рот. Пусть знает, кого из них двоих выбрала канцлер в спутники на этот вечер.       А что касается заместителя, то ничего выдающегося для него не произошло. Он лишь убедился, что Левитт далеко не пустое место для доктора Пейдж.       — Я очень устала и хочу отдохнуть в тишине и покое, — добавила Ава.       Дженсон лишь скептически хмыкнул, чувствуя, как внутри слишком тревожно забилось сердце. Что-то здесь было не так. Не похоже это было на канцлера, чтобы она так торопилась домой, едва рабочий день подошел к концу. Обычно она до самой ночи засиживается в ПОРОКе и совсем не торопится радовать собой стены жилплощади. С чего бы ей сегодня менять свои привычки?       — Конечно, я довезу тебя в полном комфорте за считанные минуты. Не успеешь оглянуться, а уже в родных стенах, — мягким тоном, насколько это было возможно, произнес Энтони, будто бы планы на вечер были обговорены еще с самого утра и оба остались ими довольны. К сожалению, это было не так. И чтобы не доводить дело до громкого конфликта, Аве пришлось идти на маленькую жертву и взять весь удар на себя. — Поверь, это будет особенный вечер, — добавил мужчина, подмигнув доктору Пейдж.       — Подожди меня за дверью Энтони. Увидимся через пару минут, — твердо сказала Ава, бросив на Левитта отстраненный взгляд.       — Как скажешь, — снисходительно улыбнулся мужчина и быстро покинул кабинет, ощущая себя победителем в этой словесной атаке. Он даже готов был уступить свое место Дженсону, заранее зная, что тот давно проиграл эту схватку с судьбой за сердце канцлера.       Терзаемый странным чувством бессилия, он медленно подошел к ней в надежде хотя бы просто молча постоять рядышком и вдохнуть незабываемый аромат ее кожи, чтобы хоть на какое-то время забыться от проблем реальности.       Конечно, Дженсону хотелось иного: он искренне желал оказаться сейчас на месте Левитта и нежно шептать ей слова любви, страстно сжимать ее в жарких объятиях и наслаждаться ею всей, наблюдая, как она тает в нем, как воск горящей свечи. Он бы ласково касался ее кожи в ожидании горячей волны удовольствия, которая бы накрыла их двоих, позволив вспомнить, что несмотря на глобальную эпидемию еще не уничтожена с лица земли любовь.       — Зачем тебе это, Ава? Чего ты хочешь этим сказать? — чуть хриплым тихим голосом спросил Дженсон, подняв на женщину полный нежности и тепла взгляд.       — У тебя в распоряжении одна минута, чтобы что-то мне сказать. Время пошло, — отчеканила фразу Ава и вернулась к своему столу, чтобы находиться как можно дальше от Дженсона. Ей не нужно, чтобы он вновь что-то напридумывал себе относительно их чувств.       Он тяжело выдохнул. Зря надеялся, что доктор Пейдж проявит милосердие. Сейчас не тот случай. И этот кретин Левитт еще ощутит на себе весь гнев Дженсона. Это лишь вопрос времени.       — Ты извини меня, Ава, что вчера сорвался. Наговорил кучу ненужных слов, — все так же тихо продолжил Дженсон. Уже терять нечего.       — Но ты хотел этого, — она посмотрела на него тяжелым взглядом, лишь вспомнив пару его колючих, как шипы гривера, фраз.       — Не причинить тебе боль, — с досадой ответил мужчина. Конечно, он уже не раз пожалел о том, что ляпнул про мозгоправа, но сказанного не вернешь. Надо было думать, прежде чем переходить границы допустимого. — Ты права. Твои отношения с Левиттом меня не касаются. Я лишь хочу сказать, чтобы ты столь безоговорочно не доверяла ему. Я знаю, он может быть не искренним с тобой в твердом желании занять твое место.       Ава растерялась и нахмурилась. Откуда у Дженсона такие сведения? С чего бы Энтони претендовать на место главы ПОРОКа? В свое время туда никто не стремился. Это огромный труд и большая ответственность, которую не покроют никакие большие суммы.       — Зачем это ему? — серьезно спросила Ава.       Дженсон выдержал небольшую паузу и нажал на холодную ручку двери. И только перед тем, как выйти за порог, осторожно добавил:       — Пожалуй, тебе лучше самой спросить у него.       По дороге домой, хотелось добавить, но мужчина сдержался от лишних слов. Достаточно того, что он уже сказал, не имея прямых доказательств на данный момент. К тому же пока Дженсон будет постоянно напоминать о себе, Левитт не решится на что-то серьезное по отношению к доктору Пейдж. Духу не хватит.       — Стой! — резко приказала она. Пожалуй, слишком резко, как Дженсон того не заслуживает сейчас. Он ведь пришел с извинениями и не должен расплачиваться за ее паршивое настроение, испорченное Левиттом.       Он обернулся и с нежностью посмотрел на нее, такую родную и одновременно такую далекую. Ту женщину, которая так ценит свободу, не готовую обменять ее на нечто большее и неповторимое. Впрочем, в их совместной жизни Дженсон и не стал бы ограничивать ее свободу и уж тем более ущемлять ее желания сутками отдаваться работе. Знал, что это бесполезно. Он за душевное равновесие доктора Пейдж. Разве что проследил бы, чтобы возле не ошивались такие мерзкие личности, как доктор Левитт.       — Ты что-то недоговариваешь. Я должна знать, — чуть смягчилась она, подойдя ближе к Дженсону, и остановилась в паре шагов от него, показывая внимательным взглядом особую заинтересованность в том, что мужчина может ей озвучить.       — Ради тебя я бы в каждого, кто хоть мысль дурную сумел впустить в сознание, не раздумывая, отправил пулю между глаз. Но только вчера ты сказала, что твоя жизнь — личная и рабочая — меня не касается.       От досады, что вынужден поступить по велению разума, а не так, как того желало сердце, Дженсон вышел за дверь, тихо проклиная себя последними словами, что вынужден терпеть всю эту горечь. Невозможно насильно удержать подле себя человека, если он того не желает, но и мириться с таким положением он тоже не собирался. Когда-нибудь наступит день, и женщина обязательно почувствует комфорт с ним рядом, убедится в важности его присутствия в ее жизни. Впрочем, Дженсон верил, что Ава и без того ценит его поддержку в таком виде, какую получает, какую он может ей дать, просто не озвучивает это. Нет подходящего момента для этого. Иначе она бы сразу выставила его за порог своей жизни.       Отпустив в никуда очередной прошедший день, Ава прислонилась плечом к двери и серьезно задумалась над словами заместителя. Он не пускает их просто так. Никогда так не делал. Значит, у него есть основания говорить такое относительно доктора Левитта. Но может быть, Дженсона гложет ревность, поэтому он решил, что Энтони преследует свои темные интересы?       В любом случае осторожность еще никому не навредила и прежде чем сесть в машину к мозгоправу, стоит не раз взвесить все «за» и «против». Впрочем, садиться по-прежнему не имелось желания. Не нуждалась она в провожатых.       Тот самый попутчик, подпирая стену у выхода первого этажа, уже ждал ее в надежде составить хорошую компанию, даже не догадываясь о том, что узнала Ава. Буквально несколько минут назад у него вновь состоялся короткий разговор с Алией на тему жизни и смерти канцлера, после которого Энтони окончательно убедился в правильности своего решения сопроводить доктора Пейдж домой.       — Ты все еще здесь? — отстраненным тоном спросила женщина, уверенно следуя к вертящимся стеклянным дверям, даже не думая хоть на секунду задержаться возле мужчины. Сейчас она проявляла к нему полнейшее безразличие.       — Как я мог покинуть ПОРОК без тебя? — бросил он ей в спину в надежде быть услышанным, но, к сожалению, сегодня это вряд ли произойдет. Разочарованно выдохнув, он поспешил за ней, желая поскорее скрыться из виду охраны и в целом всего здания ПОРОКа, чтобы кто-нибудь еще не решил посягнуть на законный отдых канцлера и потревожить их общение с глазу на глаз. — Что-то Дженсон в последнее время слишком много себе позволяет. Я давно хотел тебе это сказать... — продолжил Энтони едким тоном, нагнав канцлера.       — Ты тоже хорош, — с нажимом проговорила Ава. — Кто тебя просил лезть к нему?       — Я защищал твои интересы, — будто ничего не случилось ответил мужчина.       Стоило подумать, она сама не сможет постоять за себя и нуждается в помощи мозгоправа.       — А как насчет тебя? В чем заключаются твои интересы? — спросила она совершенно спокойно обманчиво мягким тоном, замедлив шаг.       — Мои? Относительно чего? — нахмурил брови Левитт.       — Всего, что происходит в пределах твоей жизни, Энтони. Тебе нечего мне сказать? — она укоризненно посмотрела на него, ожидая услышать только истину.       Мужчина замер в изумлении. Он не мог понять ход мыслей канцлера относительно своей персоны. Отгадывать загадки — не по его части.       — Я не понимаю, о чем ты, Ава. Это Дженсон тебе какую-то ересь про меня наплел? — в его голосе промелькнули нотки недовольства.       Доктор Пейдж ничего не ответила.       — Да он же сумасшедший! Только спит и видит, как затащить тебя в постель! — с энтузиазмом добавил Энтони, уверенный в своей правоте. Сейчас он пользовался своей успешной репутацией, которая спасала его по сей день от возможности упасть на самое дно в глазах главы ПОРОКа. — А я, видите ли, мешаю ему.       — Помолчал бы, прежде чем говорить то, о чем потом пожалеешь, — осекла его Ава холодным тоном, ускорив шаг. Ее терпению можно было позавидовать — слышать всякие безрассудные вещи о своем заместителе — это иметь железную выдержку, которой наградила ее природа. Другая женщина на месте доктора Пейдж уже давно бы села в такси и спокойно выдохнула, забыв хотя бы на ночь все, что касается работы, но нет. Ава жила ею. Жила мыслью и стремлением создать лекарство. И никто не говорил, что на каждом этапе все будет проходить без всяких неприятностей и помех. И сегодня эти самые негативные препятствия мешали ей работать в прежнем режиме дальше.       — Прости, — Энтони потупил взгляд, едва поспевая за быстрым шагом канцлера. Он словно забыл, что сам должен вести ее, а не быть ведомым. Впрочем, таковым доктор Левитт и являлся на протяжении долгих лет: сначала под руководством прежней главы организации, теперь доктора Пейдж. Он и не думал что-то менять до определенного времени — появления Алии на его пути. Та сразу же заставила его пойти по своей, выгодной только ей, дороге. — Возможно, я сказал слишком грубо, но мы оба с тобой понимаем, чего он добивается.       — У Дженсона была тяжелая жизнь. — Снова добрый жест в защиту заместителя. Впрочем, так будет всегда. Дженсон слишком важен для организации, да и как человек для доктора Пейдж. Признаться себе в этом сразу и навсегда, пожалуй, Ава сейчас не готова, но, если бы захотела расставить все приоритеты и сумела бы сделать это в более спокойной обстановке, все сложилось бы иначе. — И сейчас на нем лежит своя большая ответственность. Как на всех нас. Гораздо большая, чем ходить за мной хвостом! — она наградила Энтони серьезным взглядом и слишком резко остановилась возле оживленной дороги в целях скрыться в надежном салоне такси от чересчур навязчивых личностей типа мозгоправа. И теперь, как выяснилось, слишком скрытных. Впрочем, информацию Дженсона еще стоило проверить.       — Мы все здесь кое-как выживаем, — буркнул Энтони себе под нос, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Стоило вообще сменить тему, если он хотел провести время с Авой до самого ее дома, но нет. Все сводилось к тому, что Дженсон — прямая помеха на пути к спокойной жизни канцлера. — И не говори мне, что ему тяжелее всех, — негромко добавил он, чем вызвал новую волну негодования в душе Авы. Не Дженсона стоило им обсуждать, когда на повестке дня остаются нерешенными гораздо более сложные вопросы.       — Ты на что нарываешься, Энтони? — холодный и подчеркнуто беспристрастный взгляд Авы не сулил ничего хорошего для доктора Левитта. Он исчерпал свою порцию доброжелательства канцлера в свою сторону. — Я прекрасно знаю, чего каждый из вас стоит. И подвергать обсуждению личность Дженсона за его спиной и тем более с тобой я не собираюсь! Спасибо, что проводил.       Жестом руки под сказанные недовольным тоном фразы Энтони она остановила первое попавшееся такси и, открыв дверь, расположилась на переднем сиденье. В последнее время она часто предпочитала автомобиль метро, ибо так удобнее добираться до дома. В уютном салоне всегда можно расслабиться гораздо быстрее, как и сейчас — спокойно выдохнуть и почувствовать комфорт в купе с уверенностью, что на протяжении этого короткого отрезка времени до дома проведет в тишине без назойливых личностей типа Энтони и его безрассудных речей относительно Дженсона. Что-то между ними произошло, и Аве необходимо было не упустить время, чтобы взять ситуацию под контроль.       — И с кем я только работаю? — тихо спросила женщина себя, даже не полагая быть услышанной, но к ее неожиданности этого не произошло. Она ведь не одна.       — С тем, кого нашел для тебя твой обожаемый Томас! — гордо ответил ей водитель, прибавив газу. Поскорее бы уже оказаться в более привлекательном для души человеческой месте.       Все блаженство женщины моментально сменилось какой-то странной прострацией и глубочайшим удивлением, когда, повернув голову в сторону водителя, она узнала в нем Дженсона. От какой хорошей жизни он решил подработать таксистом?       — Только не спрашивай, чего я здесь забыл, — добавил мужчина довольным тоном. Ему все-таки удалось подловить Аву до того, как это задумал сделать кое-кто иной. После услышанного разговора Левитта со своей сожительницей у Дженсона имелось лишь несколько секунд на обдумывание плана по спасению жизни канцлера. Теперь судьба женщины находилась только в его руках. И он никому не позволит ее покалечить. — Просто возьми за основу. Так надо.       — И с каких это пор тебе все надо? — достаточно мягким голосом спросила Ава. Все-таки Дженсон — гораздо лучшая компания на вечер, чем Энтони. Правда, доктор Пейдж по-прежнему предпочла бы провести время в один на один со своими мыслями. Тем более в прошлую ночь ее лишили такой возможности.       — С таких, что с той минуты, когда ты вышла за стены нашей организации, тебе опасно одной ходить по улицам, — ответил Дженсон, не отрываясь от дороги. Несмотря на позднее время суток, автомобилей на ней было достаточно и при малейшей неосторожности можно смело въехать кому-нибудь в бок или врезаться в отбойник. — И сегодня я докажу тебе, что был прав относительно Левитта, которого, как ты думаешь, знаешь, как свои пять пальцев, — гордо заявил Дженсон. Наконец-то ему предоставится возможность наглядно показать, какой темной лошадкой является Энтони.       — Вижу, ты знаешь больше меня, — глухо произнесла Ава, но слова заместителя не стали для нее проблемой. — Говори. — В ее серых глубоких глазах читался неподдельный интерес.       — Не здесь. Дома, — отмахнулся Дженсон. Салон автомобиля — не слишком подходящее место для откровенных тем. Тем более, когда кое-кто хочет сам устроить представление. — Сама все увидишь.       Аве это не понравилось. Да и кому бы пришлось по душе, когда от тебя скрывают что-то важное? Тем более, когда дело касается жизни человека.       — Я не приглашала тебя туда, — ее голос сквозил недовольством. Видимо, Дженсон вновь подзабыл, с кем ведет разговор. Впрочем, она сама виновата, что позволила ему вести себя столь непринужденно и свободно рядом с ней, забыв о каких-то нормах этики. В следующий раз она будет внимательнее выбирать машину и водителя для поездки до дома, если, конечно, сегодня доберется в целости в моральном отношении. За физическое состояние можно было не переживать — об этом позаботится Дженсон.       — А мне оно нужно, твое приглашение? — его губы невольно тронула усмешка, а по низкому хриплому голосу можно было безошибочно понять, что он ни капельки не сожалеет о сказанном. Совесть явно не подсказала ему, что стоит вести себя помягче в отношении с Авой. Совесть? Пожалуй, сегодня она покинула Дженсона и ушла восвояси, о чем мужчина и не жалел.       — Хам! — выпалила Ава в подступившем гневе. — Останови машину! — потребовала она, сжав тонкими пальцами холодную ручку двери, будто по взмаху волшебной палочки двигатель остановится и она сумеет свободно покинуть ставший уже немного душным салон автомобиля.       — Мне нравится, когда ты злишься, — Дженсон с интересом посмотрел на свою начальницу. Ее холодный взгляд оценивающе прошелся по нему и остановился на синих, как два глубоких омута, глазах, в которых смешалась и боль, граничащая с безысходностью потерять того, кто дороже всего на свете, и щемящая нежность. — Так ты не напоминаешь мне робота, сутками выполняющего волю его создателя.       До сих пор Ава не могла понять, насколько хорошо в Дженсоне уживались эти чувства: он мог быть излишне жестоким с теми, кто решился перейти ему дорогу, но в то же время стремился отдать тепло и проявить чуткость для того, кому это было необходимо. Сейчас его глаза будто вытягивали из нее душу, все ее мысли и чувства.       Она хмуро свела брови к переносице и сделала глубокий вдох, чтобы как можно дольше продержаться рядом с мужчиной и сосредоточиться на всем важном, что ей суждено будет услышать.       — Ты не создашь лекарство среди тех, кто так и ждет подходящего момента, чтобы избавиться от тебя, — продолжал парировать Дженсон.       — Зачем Энтони избавляться от меня? — тут же спросила она.       — А речь не о нем! — твердо заявил мужчина.       Ава задумалась и напряглась. Кого имеет в виду Дженсон? От кого он собрался ее защищать? Кому так необходима ее смерть? Кому она помешала в ходе эксперимента, и кто готов встать на ее место, чтобы закончить дело? Или вовсе не закончить? Да что вообще происходит в конце концов?       Это было абсолютно бесполезно травиться вопросами, на которые Дженсон не даст никакого ответа, пока не окажется в стенах канцлерского жилья. Он будто взял эту женщину в плен на какое-то время и очень ловко манипулировал ею, подпитывая ее интерес к назревшим проблемам.