За фасадами

      Мелкая морось — еще не дождь, но уже не туман, оседала водяной пылью на стеклах и собиралась, скатывалась крупными каплями. Расстилавшийся за этими стеклами город был похож на акварель в оттенках серого с яркими брызгами киновари автобусов и ауреолина подсвеченных в любое время суток витрин.       Гермиона заглушила мотор новенького Ягуара цвета «Кларет», но выходить из машины отчего-то не торопилась, задумчиво наблюдая, как акварельный город за стеклом расплывается и дрожит в каплях воды. Наконец она будто очнулась, всунула ноги в туфли на высоких каблуках — такие красивые, но такие неудобные!.. — сгребла с заднего сиденья многочисленные пакеты и, заперев машину на ходу, направилась к черной двери мрачноватого четырехэтажного дома.       Золотой дверной молоток в форме львиной головы заставил уголок губ привычно дернуться. Это была отличная шутка. Жаль, что одна из немногих.       — Гермиона!.. Ты почему так рано? Я ждала тебя только вечером! Что-то случилось?..       Серая футболка в каких-то пятнах, волосы завязаны в дикий пучок, лицо мучнистое и бледное. Гермиона знала, что увидит именно это, но каждый раз поражалась контрасту когда-то такой яркой и очаровательной Джинни Уизли и теперешней миссис Поттер. Ясное дело, что с двумя сорванцами не до красоты, но все же, все же...       — Все в порядке, Джин, — она едва удержалась, чтобы не поморщиться от обилия посыпавшихся, как горох из мешка, вопросов. — Просто ушла с работы пораньше.       — Точно что-то случилось! — всплеснула руками Джинни.       — Честное слово, ничего! Вот, возьми эти пакеты. Здесь вино, тут закуски, а вот эта коробка с тортом, осторожно…       — Гермиона, ну я же говорила: ничего не надо! — обиженно запротестовала Джинни.       — С тебя твое фирменное жаркое, как и договаривались, — лукаво улыбнулась Гермиона. — А все остальное вполне можно купить.       Джинни хотела было продолжить спор, но тут из глубины дома донесся отчаянный детский плач, и она, позабыв обо всем, умчалась вверх по лестнице.       Гермиона сама закрыла за собой дверь, сложила свертки прямо на пол, сняла пальто и, снова подобрав часть пакетов, последовала за хозяйкой дома. После ремонта лестница стала намного светлее, но осталась такой же узкой, с теми же высокими, хоть и подновленными, ступенями, и взбираться по ней было не очень-то удобно. Особенно на каблуках. Вероятно, стоило подумать об этом раньше.       Джинни с малышами обнаружилась на втором этаже, в просторной комнате, которая некогда была гостиной. Теперь большой пушистый ковер был покрыт слоем разномастных игрушек, со спинок кресел то тут, то там свешивалась детская одежда, диван сдвинут к стене, а на его месте красовался низкий детский столик с парой стульчиков, усыпанный разноцветными карандашами и ворохом изрисованных листов бумаги. Надутый четырехлетний Джеймс стоял с гордым и независимым видом посреди комнаты, а двухлетний Ал горько рыдал в объятиях матери. При виде Гермионы первый издал радостный возглас, способный оглушить десяток-другой врагов, и кинулся обниматься, а второй лишь бросил короткий взгляд исподлобья и продолжил жаться к Джин.       — Почему бы тебе не устраивать их днем на первом этаже? — как бы между прочим спросила Гермиона, в очередной раз уронив чертовы пакеты на пол и не без труда вскинув на руки крестника. — Не пришлось бы бегать по этой убийственной лестнице.       — Там стулья, — мрачно сообщила Джинни, не переставая поглаживать младшего сына по черной макушке. — Девать их некуда, а если оставить — то лучше тебе не знать, что эти дети устроят. Напрасно ты принесла сюда эти пакеты, оставила бы в прихожей — целее будут.       — Это детям, — улыбнулась Гермиона. — Не могу же я прийти в гости без подарков!       — Мерлин, в свой собственный день рождения ты должна получать подарки! А у этих детей и так чересчур много игрушек, — ворчливо отозвалась Джинни, но по губам скользнула улыбка. — Кстати об этом. Пойдем!       — А дети?.. — растерялась Гермиона.       — В ближайшие полчаса они даже не заметят, что мы ушли, — махнула рукой Джин, и верно: мальчики уже целеустремленно подбирались к ярким сверткам, начисто позабыв о недавнем конфликте. — Только если там есть сладкое, сразу забери. Я им потом отдам.       Гермиона кивнула и, ловко выудив из-под носа Джеймса коробку с конфетами и упаковку печенья, побрела вслед за Джинни вниз.       Кухня тоже не блистала чистотой и порядком. У раковины стояли тарелки с давно подсохшими остатками молочной каши, на столе красовалась чашка с недопитым чаем и одинокий надкушенный бутерброд, а над всем этим витали упоительные запахи мясного рагу и чего-то сладкого, ванильного, из духовки.       — Будешь кофе? Или чего-то покрепче? — деловито спросила Джинни и без тени смущения схватила уже порядком заветрившийся бутерброд. — С обедом придется подождать, мы ведь договаривались на вечер…       — Если можно, кофе, — вежливо улыбнулась Гермиона, осторожно пристраиваясь на табуретке так, чтобы не задеть рукавом элегантного жакета поверхности стола, чистота которого вызывала у неё серьезные сомнения. — Мне все равно пришлось сегодня отпрашиваться с работы, вот я и подумала: заеду к тебе, помогу с детьми, поболтаем…       — Отпрашиваться с работы?! — вздрогнула Джинни. — Мир перевернулся, не иначе, а мой Поттер в очередной раз ринулся его спасать!..       — Ничего такого! — рассмеялась Гермиона. — Просто мы уезжаем в Париж на выходные, вот я и взяла два отгула, чтобы успеть отпраздновать с вами и спокойно собраться. Конечно, сегодня все равно пришлось прийти и кое-что доделать, но... Вылет завтра в восемь утра, так что иначе я ничего не успею.       — Париж!.. — уважительно присвистнула Джин. — Ничего себе подарки!..       — Это не подарок, это отмечание, — скромно улыбнулась Гермиона. — Подарок — вон, под окнами у тебя стоит.       Джинни немедленно бросилась к окну, и не думая сдерживать любопытства. В маггловских автомобилях она не разбиралась, но новехонькая машинка цвета красного вина смотрелась весьма эффектно. И дорого.       — Мерлин, почему ты до сих пор не вышла за него замуж?! — трагически возопила Джиневра.       — А зачем? — беззаботно отмахнулась Гермиона от ставшего давно привычным вопроса. — Живем мы и так вместе, отдыхаем вместе, даже работаем на одном этаже. Для чего нам жениться?       — А дети? — прищурилась рыжая.       — Ну какие дети, Джин? Меня только назначили замначальника отдела, если все пойдет по плану, то года через три я могу стать и начальником, а там…       — … а там и кресло министра не за горами, — поддакнула Джинни. — Это все понятно. Только где в этом плане дети?       — Ну, где-нибудь там, — пространно ответила Гермиона, но по голосу было слышно, что разговор ей неприятен. — И вообще, не для всех дети — единственная цель в жизни. Я могу столько всего сделать для магического общества!.. Было бы глупо отказываться от этого ради того, чтобы погрязнуть в четырех стенах среди пеленок, подгузников и молочных кашек!..       Она вдруг поняла, что сказала что-то не то, прикусила язык и бросила быстрый опасливый взгляд на Джинни. Но та, кажется, совсем не обиделась, наоборот, смотрела на неё с какой-то смесью сочувствия и жалости. Это окончательно вывело Гермиону из себя, но она сделала над собой усилие и примирительно улыбнулась:       — Впрочем, не будем об этом. Давай по бокалу вина в честь праздника? Все-таки мне сегодня двадцать девять.       — Уже! двадцать девять, — многозначительно подчеркнула Джинни, доставая из кухонного шкафа бутылку зеленоватого стекла, а с полки — высокий пузатый бокал. Один.       — А ты? — нахмурилась Гермиона.       — А мне нельзя, — весело улыбнулась рыжая.       — Поче… Что, опять?!       Джинни кивнула — немного робко и неуверенно, щеки залила краска смущения. Никаких сомнений не оставалось. Мерлин Всемогущий, третья беременность!.. Когда Алу только-только исполнилось два!.. Гермиона с внезапной неприязнью подумала о том, слышал ли Гарри что-нибудь о контрацепции, но вслух сказала совсем другое:       — Здорово! Вы такие молодцы!.. А уже знаете — мальчик или девочка? Как назовете?       — Ну, как… — Джинни поморщилась, словно откусила изрядный кусок лимона. Возможно, прокисшего. — Есть много прекрасных имен, как будто ты не знаешь! Римус, к примеру, или Аластор, или Хагрид… Хотя нет, Хагрид не подходит, он еще жив, дай ему Мерлин здоровья.       — Джинни… — смутилась Гермиона.       — Что — Джинни? — вскинула брови та. — У меня тоже, знаешь, имеются героически погибшие родственники, раз уж непременно нужно называть детей в честь кого-то. Но да, Уизли много, хоть кто-нибудь, да назовёт, а Гарри один.       — Но он и в самом деле один…       — Да? А я-то думала, у него есть семья. Хотя в чем-то ты права…       От развития неприятной темы их спасло одновременно два события: настойчивый стук в дверь и пронзительные вопли, донесшиеся со второго этажа.       — Открой, пожалуйста, Джеймс с Алом, кажется, опять подрались… — попросила Джинни, срываясь с места.       Гермиона поплелась вверх по лестнице. С ума можно сойти, сколько в этом доме лестниц!..       За дверью оказался Рон, который не на шутку обрадовался, увидев её.       — Гермиона! Вот это да!.. Два часа дня — а ты не в Министерстве! Что-то случилось?       — Ничего не случилось, — все еще с улыбкой, но уже теряя последние крохи терпения, ответила она. — Просто ушла с работы пораньше и решила приехать сразу сюда, помочь Джин.       — Помочь? Ты? — Рон окинул выразительным взглядом её элегантный темно-синий костюм с узкой юбкой и изящные туфельки на высоких каблуках, но в тот момент, когда она уже готова была взорваться, ловко переменил тему: — А ты одна или…?       — Одна, — сухо кивнула Гермиона. — Он на работе.       — А, понятно… Знаешь, очень хорошо, что ты здесь! Я вообще-то как раз забежал передать подарок для тебя. Рози раскапризничалась, зубки режутся, так что мы с Габи не сможем вечером прийти. Сама понимаешь… — он смущенно почесал макушку.       — Конечно, я понимаю.       — Вот, держи. С Днем Рождения!       Рон вручил ей небольшой прямоугольный сверток, неловко обнял — и тут же отпрянул, будто боясь позволить себе лишнего. Гермиона с преувеличенным вниманием развернула подарок — красивый ежедневник в кожаной обложке с металлическими уголками и роскошное орлиное перо.       — Это от нас с Габи, — зачем-то пояснил Рон.       — Да, я знаю, — кивнула Гермиона. Они оба знали, что это ложь, но предпочитали соблюдать приличия. — Спасибо большое, мне будет приятно пользоваться такими красивыми вещами каждый день!       — Понравилось? Ну я рад, — расплылся в доброй улыбке Рон. — А где Джин?       — Наверху, с мальчиками. Поднимешься?       — Я? Да нет, я побегу. Рози в последнее время плохо спит, Габи с ней совсем вымоталась…       — А разве Молли ей не помогает? — невинно осведомилась Гермиона.       Рон густо покраснел, так, что даже кончики ушей заалели.       — Они… Нет, они с папой сейчас навещают Билла и Флер. Останутся там на недельку…       — Слушай, а возьми с собой еды! — Гермиону вдруг озарило. — Я три пакета всякой всячины привезла, а, раз вы не придете, нам столько не съесть. Возьми, Габи наверняка сейчас не до готовки.       — Да ну что ты, у тебя же праздник…       — Вот и возьми с собой немного моего праздника. Рон, ну пожалуйста!..       Он упирался больше из вежливости и, стоило Гермионе проявить капельку настойчивости, почти сразу же согласился. С благодарностью приняв два пакета с едой и коробку с доброй половиной торта, Рон недвусмысленно глянул на часы и заторопился.       — Ну ладно, я побежал. Еще раз с днем рождения тебя! Джинни привет!       — Передам, — пообещала Гермиона и лучезарно улыбнулась.       Однако, стоило двери закрыться, улыбка погасла. Рон с Габи не придут, Гарри наверняка задержится на работе, Джинни занята детьми… Кажется, зря она все это затеяла. Точнее, собраться и отметить компанией старых друзей предложил Гарри, но ведь и она не отказалась. Зачем?..       — Кто приходил? — бодро спросила возникшая на ступеньках Джинни.       — Рон, зашел передать подарок и предупредить, что вечером они не смогут прийти. У Рози режутся зубки.       — Мерлин, бедная Рози!.. — сочувственно вздохнула Джин.       — Да? Я думала, бедная Габи, — слабо улыбнулась Гермиона. — Рон сказал, она совсем не высыпается.       — Подумаешь, не поспит несколько дней! — фыркнула рыжая. — Мама и без того взяла на себя все, что только можно, неплохо было бы и Габриэль поближе познакомиться с тем, что такое материнство. Ну что ж, раз они не придут, будем втроем.       — Знаешь, Джин, я подумала… Не стоит ради этого суетиться. Давай, я тебе чем-нибудь помогу, поиграю с детьми или почитаю им, а потом поеду. С Гарри мы и так видимся на работе, а мне и вправду еще собираться.       Она ожидала, что Джинни расстроится, и её придется долго уговаривать, но у той на лице проступило столь явное облегчение, что никаких сомнений в правильности принятого решения не оставалось.       — Мальчики сейчас будут спать, уж с этим я сама справлюсь, — усмехнулась Джинни. — Слушай, я ведь так и не вручила тебе подарки! Вот же курица! Я сейчас!..       Джинни загрохотала вверх по лестнице, и Гермиона поднялась следом. Попрощалась с мальчиками, которые дружно ударились в рев оттого, что тетя Миона с ними не поиграла, и под эти вопли, с трудом перекрываемые мощным командным голосом Джинни, ретировалась из не очень-то гостеприимного дома почти бегом, прижимая к груди наспех подаренные свертки.       Уже отъехав на пару кварталов от дома на площади Гриммо и запарковавшись в первом попавшемся кармане, она все же их развернула. «Свод законов магической Британии», издание 1911 года. Раритет!.. Это наверняка откопал для неё Гарри в библиотеке Блэков. На душе потеплело, и она открыла второй подарок. Неумелая, нарисованная нетвердой детской рукой, открытка. От Джеймса и Ала. И толстая тетрадь, целиком заполненная рецептами Молли Уизли.       Боль, уже настолько привычная, что почти стала незаметной, подняла голову и жадно вцепилась в горло. Гермиона в сердцах открыла еще девственно пустой, пахнущий кожей и еще чем-то новым, бардачок, и резко зашвырнула туда полуразвернутую тетрадь и открытку. Город за лобовым стеклом вновь размылся, стал акварельным, и она не сразу поняла, что причина на этот раз совсем не в дожде.       Ехать домой в таком состоянии было нельзя. Придется разговаривать, отвечать на вопросы, что-то объяснять… При одной мысли об этом её замутило. Гермиона завела машину, тронула поворотник и поехала — куда глаза глядят. Дождь давно кончился, но все вокруг так и осталось серым, безликим, похожим до одинаковости. Она кружила по знакомым и незнакомым улицам, сворачивала в первые попавшиеся переулки, уезжая от центра города все дальше и дальше. Когда за окном замелькали плотные ряды таунхаусов, Гермиона как будто очнулась: время близилось к вечеру, а она понятия не имела, где находится!.. Решив для начала разобраться с этим, она сбросила скорость и начала оглядываться по сторонам, всматриваясь в таблички с названием улицы.       И даже не успела понять, как на дороге прямо перед ней оказался детский велосипед.