За фасадами

      — Нет, ты представляешь?! Этот индюк решил, что я решила его окрутить! Потрясающее сокровище, просто неземное: потрепанный жизнью отец-одиночка с дешевым таун-хаусом практически в пригороде! Он что же, думает, я себя на помойке нашла?!       Тайфун с красивым именем Гермиона бушевал в их гостиной вот уже битых полчаса, но ни малейшего просвета впереди видно не было. Джастин слушал её внимательно, вставляя короткие эмоциональные реплики и кивая в нужных местах, но насмешливая улыбка, которая то и дело украдкой пробегала по его губам, ясно свидетельствовала о том, что все происходящее его скорее забавляло. Гермиона же пылала возмущением и праведным гневом. От стыда и смущения не осталось и следа; она уже успела напрочь позабыть о своей хулиганской выходке и теперь была свято уверена, что не дала Дереку ни малейшего повода для подобных гнусных инсинуаций. Так как же он посмел?!       В запале она наговорила много лишнего, успев пожаловаться и на подозрительное нежелание Дерека везти ребенка в больницу, и на то, как он прогнал её оттуда, и как упрямился, не желая принимать её помощь. И даже чуть было не рассказала о Малфоях — но вовремя осеклась. Это же Малфои. Джастин её не поймет. Кто угодно, но не Джастин.       Может, именно от этой недосказанности, оттого, что часть эмоций ей пришлось запереть, закупорить внутри себя, ситуация, логически вполне завершенная, никак не могла отпустить Гермиону. Снова и снова она возвращалась мыслями на те ступеньки — и вновь в ушах звенел его злой, переливающийся всеми оттенками ненависти и презрения голос, вновь жар опалял щеки, а пальцы начинали дрожать. Но ни один шторм не может длиться вечно, и через несколько дней эмоции стали постепенно утихать — и сквозь них начали пробиваться ростки сомнений.       «Вы, очевидно, привыкли считать себя самой умной, а всех вокруг — безмозглыми тупыми дураками, которым ни за что не разгадать ваших хитроумных планов. Старая привычка, так бывает, если и в самом деле годами общаться исключительно с идиотами».       «Сколько вам? Двадцать восемь?»       «Как видите, ничего гениального ваш блестящий мозг на этот раз не изобрел».       «Нам не нужно ни ваше участие, ни ваша паршивая забота, ни жалость. Оставьте все это вашим драгоценным друзьям».       Его слова врезались в память так, будто их впечатали туда, выжгли, вырезали прямо на коре головного мозга. Вроде бы обычные слова, но… эти слова скорее мог изрыгать красивый грязный рот Драко Малфоя, нежели Дерека Моргана, который видел её всего трижды и ничего не знал ни о ней, ни о её друзьях. Но дракончик!.. Он ведь не увидел его сквозь чары иллюзии — здесь не могло быть никакой ошибки. Динозавра видели лишь магглы. Не волшебники, не сквибы — только лишь магглы. Так что же получается?.. Сколько она ни вертела факты, раскладывая их то так, то эдак, не получалось ничего.       Гермиона выезжала со стоянки, где оставляла машину на время рабочего дня, раздумывая, то ли заехать по дороге домой в магазин за продуктами, то ли в какой-нибудь ресторан за готовой едой, когда в сумочке надрывно зазвонил телефон. Наверняка Джастин: он еще днем предупредил, что уезжает на место происшествия куда-то на север Англии и сегодня, скорее всего, не вернется. Если он уезжал, то всегда звонил ей вечером: узнать, как дела, что она ела, когда собирается спать, да и просто поболтать и обменяться новостями.       Она собиралась закончить маневр, остановиться и перезвонить, но, как назло, какой-то кретин перекрыл проезд, неуклюже пытаясь въехать в карман, куда бы и стадо гиппогрифов поместилось, а уж его мини купер — тем более. А телефон не умолкал, продолжая звонить все настойчивее и настойчивее, и Гермиона не выдержала — схватила аппарат, не отводя взгляда от идиота, выписывающего немыслимые пируэты в метре от бампера её автомобиля.       — Да, солнце! Я за рулем, так что быстро.       — Вы меня с кем-то перепутали, — раздался в ответ знакомый и совсем не дружелюбный голос. — Мисс Грейнджер, вы были сегодня у нас дома?       Она узнала его с первой же секунды. Узнала — и внутри все вмиг обледенело, покрылось тонкой корочкой хрустящего, ломкого инея.       — Нет, — ответила она, выровняв дыхание и убедившись, что голос её не подведет. — Разумеется, не была.       — В таком случае кому вы рассказали обо мне? О нас со Скаем?!       — Никому! — возмутилась Гермиона, и тут до неё дошло, что происходит что-то странное. — Что случилось, Дерек? Почему вы задаете мне эти вопросы?       В трубке повисла тишина, и она решила, что он просто оборвал связь, не удостоив её ответами. Но нет — быстрый взгляд на экран подтвердил, что разговор все еще продолжается. Просто он молчит. Почему-то молчит. Гермионе вдруг стало страшно, грудь сдавило предчувствием чего-то плохого, такого плохого, что захотелось немедленно отшвырнуть телефон прочь, чтобы ничего не слышать, не знать.       — Мне… нужно было отлучиться из дома. Ненадолго. Скай оставался один. А сейчас я вернулся, и… в доме явно кто-то побывал.       — А Скай?! — Гермионе казалось, что она кричит. На самом деле воздух выходил из легких с трудом, выбивая из связок лишь слабый свистящий шепот.       — Я не могу его разбудить, — признался Дерек, и только сейчас, когда голос задрожал, стало ясно, насколько он растерян и напуган. — Ладно, раз это не вы... Я вызову неотложку.       — Подождите! Я сейчас приеду! — решительно заявила Гермиона.       — Когда? — спросил Дерек. В его голосе было столько надежды, что она почти решилась выскочить из машины и немедленно трансгрессировать к нему. Но тогда он может подумать, что она была совсем рядом, а значит, могла пробраться в их дом, а теперь врет… Нет, так не пойдет.       — Минут через сорок, — нехотя выдавила она. — Если повезет с пробками — то быстрее.       — Хорошо, — коротко бросил он и отключился.       Пока они разговаривали, кретин на мини купере наконец запарковался, и Гермиона вылетела со стоянки темно-красной стрелой. Она напрочь забыла об ограничении скорости и прочих пустяках и мчалась так быстро, как только могла, выбирая боковые улочки без светофоров и регулировщиков. Ягуар довольно мурлыкал — наконец-то ему представилась возможность показать, на что он способен, и проглатывал мили так, будто это были паршивые стометровки.       У дома Морганов она была через двадцать три минуты.       Дерек нервно прохаживался взад-вперед под окнами, и она, наплевав на приличия, свернула на подъездную дорожку.       — Как Скай? — спросила она, едва распахнув дверцу машины.       — Так же, — коротко ответил он. — Он дышит, выглядит нормально, но я не могу его добудиться. Никак.       Гермиона чертыхнулась, схватила свою сумку, провела рукой по внутреннему карману жакета, в котором лежала наготове волшебная палочка, и решительно направилась к дому.       На первый взгляд все было в порядке. Вещи на своих местах, ни зияющих пустотой полок, ни бардака.       — Почему вы решили, что в доме кто-то был? — спросила она у Дерека.       Он глянул на неё как-то странно, будто она спросила совершенную глупость, но все же соизволил ответить:       — Я вижу. Постороннему может показаться, что все так же, как и было, но я вижу, что ящики открывали, копались в бумагах, что-то искали среди вещей.       — Может, Скай?.. — предположила Гермиона.       — На втором этаже? — язвительно уточнил Дерек и выразительно посмотрел на загипсованную ногу спящего мальчика. Она смутилась.       — Простите, я должна была спросить.       Она прошла в комнату и, опустившись на колени, всмотрелась в детское личико. Скай, казалось, просто задремал — недочитанная книжка валялась рядом, выпав из ослабевших рук, лицо было спокойным и умиротворенным. Гермиона приложила кончики пальцев к худой, бледной шее. Пульс был ровным, размеренным — таким же, как и дыхание. Вдруг ей показалось, что она что-то заметила. Что-то, чего не должно было быть здесь ни при каких обстоятельствах.       Выудив из сумки косметичку, Гермиона вынула оттуда большую пушистую кисть — чисто гипотетически она предназначалась для пудры, но пудрой она не пользовалась — и осторожно провела ей по щекам вокруг ноздрей мальчика. На темном ворсе остались следы серебристого порошка, похожего на пыль. Сонная пыльца. Давнее изобретение близнецов Уизли, которое так и не поступило в широкую продажу. Гермиона узнала её безошибочно, потому что на протяжении года носила коробочку с несколькими унциями в своей зачарованной сумочке — но так ни разу и не применила, о чем временами жалела.       Значит, здесь побывал волшебник. Причинять вред мальчику он, очевидно, не собирался — просто усыпил, чтобы тот не увидел лишнего и не мешался под ногами. Кто-то, связанный с семьей Уизли или Орденом. Почему здесь? Почему сейчас?.. И что он надеялся найти?..       — Со Скаем все будет в порядке. Проспит еще несколько часов, потом сам проснется, — сообщила она Дереку, поднявшись, и на его лице проступило такое явное облегчение, что губы невольно расплылись в улыбке. Но для улыбок сейчас был явно неподходящий момент. — Мистер Морган, у вас что-нибудь пропало?       — Нет, — быстро, не задумавшись ни на секунду, ответил он. — Ничего.       — Вы так уверены? — позволила себе усомниться Гермиона.       — Видите ли… — Дерек смутился. — Мы живем скромно. У нас попросту нечего брать.       — А документы? Какие-то особенные вещи, может, памятные, фамильные? — настаивала она, сама не понимая, что хочет услышать в ответ. Она ведь сама убедилась, что Дерек — обычный маггл! Какие такие вещи у него могут быть? Но все же им интересовался кто-то из волшебников. Кто-то, кроме неё…       — Ничего такого.       — Мистер Морган… — Гермиона потерла виски, пытаясь подобрать нужные слова. — Если вы что-то скрываете, скажите сейчас. У вас в доме и в самом деле кто-то побывал. Ская усыпили, дав ему вдохнуть снотворного — это неопасно, но, согласитесь, неприятно. Что, если они не нашли желаемого и вернутся? А вы не сможете за себя постоять.       — Я — смогу, — Дерек усмехнулся. Самодовольно. Высокомерно. По-малфоевски.       — А Скай?..       Вопрос повис в воздухе, разлившись сизо-фиолетовой пеленой вины с желтыми всполохами остро пахнущей тревоги.       — Мне… нужно было уйти, — проговорил Дерек. Слова давались ему с трудом — оправдываться точно не было у него в привычке. — По работе. В основном я работаю дома, но нужно периодически приезжать, иначе…       — Кем вы работаете? — спросила Гермиона. Все в Дереке, его доме, его поведении, словах вновь стало для неё подозрительным.       — Я переводчик, — усмехнулся он. — Перевожу художественную литературу. В основном.       — Какие языки?       — Французский, испанский, итальянский, немецкий. Сейчас изучаю норвежский. Это допрос?       На этот раз Гермиона даже не подумала смутиться. Ей нужно было решать — и решать быстро. Чем мог быть вызван интерес неизвестного волшебника к дому Морганов? Самим Дереком или же тем, что сюда стала приезжать она, Гермиона Грейнджер?.. Но ведь война давно закончилась. Все виновные наказаны, Пожиратели обезврежены. У неё нет врагов. Точно ли нет?..       — Почему вы позвонили мне? — она хотела добавить «после того, как оскорбили, растоптали и вышвырнули», но это было излишним. Он помнил. По вмиг посветлевшим, почти побелевшим глазам она безошибочно поняла — помнил.       — Потому что думал, что это вы, — медленно ответил Дерек, уперевшись немигающим, как у змеи, взглядом в её лицо.       — Но это не я, — неловко попыталась она оправдаться. Это прозвучало чертовски фальшиво: не она, но, вполне возможно, из-за неё. И он как будто прочел её мысли:       — Может, и в самом деле не вы. Но, пока в нашей жизни не появились вы, ничего подобного не происходило, — он сделал шаг к ней, не отводя взгляда. Этот взгляд всверливался, ввинчивался в череп, будто пытаясь вскрыть его безо всякого наркоза, и Гермионе стало не по себе. «Он маггл, просто маггл!..» — твердила она про себя, но уже и сама не знала, во что верить.       — Я просто заезжала вас навестить, — она попыталась произнести это легко, почти беззаботно, но выходило из рук вон плохо. — Если бы дело было во мне, я бы что-то заметила. По крайней мере, слежку или что-то в этом роде.       Это была бессовестная, бесстыдная ложь. Следящих чар она бы ни за что не обнаружила — уже много лет, как отпала необходимость на них проверять. Но об этом она подумает позже.       — Так что задайте свои вопросы самому себе. Может, все дело в вас, мистер Морган? Или в вашем прошлом?       Гермиона наконец нашла такую нужную опору. Она дерзко вскинула подбородок и отбила этот пронзительный, сверлящий серебряный взгляд — упруго, как теннисный мячик. Однако Дерек не собирался пропускать подачу.       — В моем прошлом, — проговорил он вкрадчиво, бархатно, так, что от одного звука этого голоса, такого голоса кости начинали плавиться и превращаться в тряское желе, и сделал еще один шаг к ней, — нет ничего интересного. Ни для кого. Я обычный человек, мисс Грейнджер.       До этого дня Гермиона ни разу не встречала людей, от простой близости которых кружилась голова, подгибались колени, а по коже рассыпались волны мурашек. Дерек Морган мог оказаться каким угодно, но только не обычным. Может, все дело в страхе? Эта мысль хлестнула её наотмашь, точно пощечина. Она, черт побери, Гермиона Грейнджер, и она не станет бояться этого парня, будь он хоть Морган, хоть Малфой, хоть сам Волдеморт!..       Она смело шагнула ему навстречу и впилась глазами в лицо. Оно дышало красотой и… опасностью. Он был так близко, что стоило всего лишь поднять руку, чтобы коснуться. Почувствовать. Впиться когтями и разорвать, разодрать в клочья эту безупречную, надменную красоту. Даже просто стоять вот так, рядом с ним, было опасно. Дышать одним воздухом. Смотреть в прозрачные, отливающие серебром глаза — и падать, падать, падать… Но ей уже море было по колено.       — Мне кажется, вы лжете, мистер Морган, — слова рассекли густой воздух рапирой, и наваждение рассеялось.       Он дрогнул. Смешался, отступил, отвел наконец свои наглые, бесстыжие глаза. Гермионе показалось, что ледяная хватка, стискивавшая её горло, разжалась и растаяла. Стало легче дышать.       — Я останусь здесь на случай, если они вернутся.       — В этом нет необходимости, — огрызнулся Дерек.       — Вы так в этом уверены?..       Его взгляд метнулся к дивану, на котором спал искусственным сном беспомощный, беззащитный Скай. Он ведь даже не сможет убежать… А от этой миниатюрной девушки волнами исходила уверенность и какая-то надежность. То, чего ему самому не хватало. Почти никогда.       — Уступлю вам свою спальню.       — Не нужно. Я останусь здесь, рядом с входом… на всякий случай.       — Как скажете. Перенесу Ская наверх.       Дерек поднял на руки сына, бережно, как фарфоровую куколку, прижал к себе и понес вверх по лестнице. Гермиона хотела было пойти с ним и помочь, но поняла, что ноги не слушаются — и обессиленно осела на опустевший диван. У неё впереди вечер и одна ночь. Только одна ночь, чтобы во всем разобраться.