За фасадами

      — Извините, вы мне не поможете?       Гермиона опустила стекло и приветливо улыбнулась парню-заправщику. Он только что захлопнул крышку бензобака её машины и отошел на пару шагов в ожидании следующего клиента.       — Да, мисс, что вы хотели?       — Разрешите один спор, — чуть смущенно попросила она и вынула из сумочки небольшую фигурку. — Мой племянник подарил мне эту игрушку и утверждает, что это динозавр. А мне кажется, дракончик.       — Ну что вы, мисс! — рассмеялся заправщик. — Какой же это дракончик? Это диплодок или, может, брахиозавр — видите, какая длинная шея и махонькая голова?       — Вот именно! — горячо подхватила Гермиона. — Разве такие могли существовать на самом деле? Я и подумала, что таких не бывает. Значит, это дракончик.       — Нет, мисс, это совершенно точно динозавр, — снисходительно улыбнулся парень. — Откройте любую книжку, хоть детскую, и убедитесь сами.       — Да нет, — она закусила губу, сделав вид, что смутилась. — Раз вы тоже говорите, значит, я была неправа. Спасибо большое!       Одарив парня еще одной очаровательной улыбкой, она спрятала фигурку обратно в сумочку и поспешила отъехать, уступая место следующему в очереди. Эксперимент удался в полной мере, хотя она сомневалась до последнего: крайне сложно понять, успешно ли наложены чары иллюзии для магглов, если ты сама им не являешься. И все же у неё получилось, а значит, сегодня же она сможет подтвердить свои подозрения. О том, что она станет делать потом, Гермиона еще не думала.       Уже темнело — с каждым днем все раньше и раньше, и город окутывали серо-голубые сумерки. Красные огни светофоров и стоп-сигналов автомобилей сверкали в сгущающейся синеве, как рубины на бархате, обступали её со всех сторон, вспыхивали, били по глазам, как будто просили, умоляли, требовали остановиться — но Гермиона чувствовала только растущее раздражение, застревая в бесконечных пробках в совершенно неожиданных местах. К дому Морганов она подъехала, когда стало уже совсем темно, но лампа, льющая на крыльцо теплый желтый свет, была словно свет маяка в конце пути. «Или огонек болотного фонарника», — некстати мелькнула непонятно откуда взявшаяся мысль, но Гермиона отмахнулась от неё. Сердце сдавила неуверенность, в душу вновь вонзились острые иглы сомнений. Кто она для Дерека Моргана? Никто. Даже хуже, чем никто: человек, который причинил боль его ребенку. Он не обязан с ней разговаривать и тем более принимать её помощь. Да и помогает ли она?.. Да, для неё очередная загадка — слаще любой конфеты, это наваждение, магнит, который тянет к себе неотвратимо, неотступно, как навязчивая идея, как песенка из рекламы, застрявшая в мозгу и доводящая до исступления бесконечными повторениями… Но это все — о ней. А зачем это Дереку? Надо ли ему знать, что его настоящие родители отказались от него, избавились, словно от сломанной, ненужной вещи, только потому, что он оказался не таким, как они?.. Что привнесет в его жизнь это знание? Что изменит?       Но ведь был еще Скай. Скай, который, вполне вероятно, может оказаться волшебником и получить заветное письмо из Хогвартса — через четыре года. А что ждет его до тех пор? Постоянное ощущение, что ты не такой, как все — и полная невозможность его объяснить. Странные происшествия, о которых страшно и отчего-то стыдно рассказать взрослым. И недоверие, подозрения во вранье, снисходительное «выдумщица!..», непонимание, страх… Нет, такого Гермиона не пожелала бы никому.       А кроме того, была еще Нарцисса. И, как ни странно, Люциус. Может быть, сейчас, когда Драко покинул их, Дерек со Скаем могли стать для них спасением. Смыслом. Чем-то, ради чего стоило жить. Пусть они совершили много ошибок и никогда, наверное, не были хорошими людьми — но никто не заслуживает такого конца. Никто.       Пузырьки решимости, поначалу совсем крохотные, задавленные сомнениями, медленно зрели и поднимались со дна души. Но воспоминание о Нарциссе у фамильного гобелена разожгло огонь до максимума. Казалось бы, чистой случайностью было то, что она наткнулась на сквиба, потерянного в многомиллионном Лондоне много лет назад. Именно она и именно на этого сквиба. Так случайность ли это, или нежданная милость, улыбка судьбы, еще один шанс для тех, кто давно упустил все свои шансы?..       Гермиона переложила в карман зачарованную фигурку дракончика, достала из багажника объемный пакет и зашагала к дому. В окнах первого этажа горел свет, пробиваясь из-за плотно задернутых занавесок — значит, они дома. Да и где же еще быть мальчику, чья нога сломана?..       Она нажала на черную, круглую кнопку звонка, и он отозвался — так, как будто ждал её. Последовавшие затем несколько секунд тишины заставили сердце сжаться и замереть, но потом чуткий слух уловил звук приближающихся шагов — и оно как будто ожило и застучало часто-часто, спеша наверстать упущенное.       — Вы?..       На этот раз Дерек был одет в свободную футболку с короткими рукавами, и взгляд Гермионы сам собой уперся в его грудь: тонкий трикотаж второй кожей обливал тугие грудные мышцы, топорщась на маленьких бугорках сосков, и стекал водопадом вниз. Засмотревшись, она не сразу нашлась с ответом.       — Да, я… Я хотела узнать, как Скай…       Она наконец смогла поднять глаза выше, на его лицо. По его узким губам скользнула насмешливая улыбка, и краска прилила к её щекам. Смущение внезапно придало ей храбрости, и Гермиона вздернула упрямый подбородок повыше.       — Я знаю, вы считаете, что мое появление может травмировать мальчика, но ведь необязательно говорить ему, кто я. Просто знакомая, которая приехала его навестить, чтобы не так скучно было проводить целые дни дома.       — Скаю не скучно, он занимается по школьной программе, чтобы не отстать, — парировал Дерек. Он вздохнул, и Гермиона вдруг отчетливо поняла, что он чертовски устал. Настолько, что с трудом держится на ногах. — Послушайте, мисс…       — Грейнджер, — подсказала она, и это прозвучало так, будто она бросала вызов.       — Мисс Грейнджер, да… — он смахнул упавшую на глаза прядь волос, и только сейчас Гермиона заметила, что его предплечья забрызганы мыльной пеной, а в руках зажато кухонное полотенце. — Я не знаю, как объяснить, чтобы вы поняли. У нас со Скаем вполне устоявшаяся жизнь, и нам не нужно, чтобы в неё кто-то вторгался. Даже с самыми лучшими намерениями. Вам лучше уйти.       — Хорошо, я уйду, — вдруг неожиданно даже для себя самой согласилась Гермиона. — Позвольте только домыть посуду и сделать для вас чашку чаю. Я ничего не разобью и не испорчу, обещаю.       — Серьезно? — его губы изогнулись в слабом подобии улыбки, а в глазах промелькнула озорная искорка. — Все, чего вы хотите, — это помыть чужую грязную посуду?       — Сейчас это мое заветное желание! — горячо заверила его Гермиона.       — Ну что ж, — Дерек слегка пожал плечами, и ей понадобилось сделать усилие над собой, чтобы не опустить глаза ниже его подбородка. Острого, покрытого велюром вечерней щетины подбородка. — Прошу!       Он с шутовским поклоном протянул ей полотенце, но глаза оставались внимательными и настороженными. Дерек явно рассчитывал, что она обидится, развернется и уйдет, но ждал подвоха в любую секунду. Что ж, в чем-то он определенно был прав.       Бесцеремонно сгрузив ему в руки пакет и повесив на вешалку сумочку, Гермиона взяла полотенце и прошла налево — туда, где, по её представлениям, должна была находиться кухня.       Она ожидала, что Дерек последует за ней, но, когда дверь за спиной закрылась, поняла, что осталась одна. Он вовсе не стремился остаться с ней наедине и делиться историями из жизни, наблюдая за тем, как она моет посуду. Наверняка еще надеялся, что хотя бы сейчас она осознает всю глупость и нелепость своих притязаний и тихо уйдет. Не на ту напал!       Вскипевшая злость перемешалась со странным азартом, и Гермиона сама не заметила, как в запале перемыла посуду — не так уж и много её было, Дерек и сам прекрасно бы справился, — и очнулась только тогда, когда уже были отдраена и плита, и столешницы, и даже кухонный фартук. Что там она еще сдуру пообещала? Чай? Ну, будет вам чай, мистер Морган, не обрадуетесь!..       На столе рядом с чайником стояла упаковка с чайными пакетиками, но в шкафу над ним обнаружилась запечатанная нарядная коробка с листовым чаем и даже пачка какао. Ни заварочного чайничка, ни подходящих чайных пар не обнаружилось: только несколько дешевых керамических кружек с фирменными логотипами, но Гермиону было уже не остановить. Воровато оглянувшись на все еще плотно закрытую дверь, она достала волшебную палочку и трансфигурировала пару кружек в красивые чашки тонкого фарфора, салфетки превратила в блюдца, а рулон бумажных полотенец — в изящный фарфоровый чайничек. Ополоснула его кипятком, тщательно отмерила нужное количество душистых чайных листьев и заварила чай по всем правилам. Пока напиток настаивался, сварила какао и перелила в симпатичную кружку с зайцем — единственную, которая, по-видимому, была куплена специально и очевидно принадлежала Скаю. Разделочная доска легким взмахом волшебной палочки превратилась в круглый серебряный поднос. Расставив на нем две чайных пары, кружку с какао, сахарницу и заварочный чайник, Гермиона в последний момент вспомнила о чайных ложечках и, изобразив на лице самое невинное выражение, на какое была способна, направилась в гостиную.       Скай занимал небольшой диванчик, пристроив забинтованную ногу на подлокотник и опираясь на стопку подушек под спиной. Перед диваном стоял журнальный столик, по другую сторону которого на низкой табуретке явно не по росту пристроился Дерек. Они играли в шахматы, но при виде неё Дерек замер с фигурой в руке, напрочь позабыв о том, куда собирался её поставить.       — Чай, — мелодично объявила Гермиона, как будто подавать чай в этом доме было для неё самым обыкновенным делом.       Скай неловко повернулся на диване, пытаясь рассмотреть появившуюся из ниоткуда женщину.       — А вы кто? — бесхитростно удивился он.       — Я Гермиона, — улыбнулась она, с удовлетворением наблюдая, как острые скулы Дерека покрываются розовым румянцем. — И я сварила тебе какао.       Мальчик задумался, пытаясь осмыслить происходящее, а потом его напряженное личико озарилось радостной улыбкой.       — Я люблю какао! Но папа варит мне его только на завтрак.       — Сегодня он был так добр, что разрешил сделать исключение, — озорно подмигнула она, пристраивая поднос на столике рядом с шахматной доской. — Чаю, мистер Морган?..       Но Дерек её как будто не слышал. Он смотрел остекленевшим взглядом на чашки, которых в его доме никогда не было и быть не могло, на поднос, на чайник — как будто увидел боггарта. Злость на него за хамскую попытку от неё избавиться вмиг схлынула, и вся глупость, неосмотрительность её поступка предстала перед Гермионой отчетливо и ясно. Мерлин, какая же она идиотка!.. Бес в неё вселился, что ли? Гермиона Грейнджер всегда была разумной и правильной, она никогда, никогда не позволяла себе подобных выходок — так что же нашло на неё сейчас?!       — У вас очень хороший чай, — проговорила она, чувствуя, что голос почти не слушается. — Надеюсь, я заварила не слишком крепко.       Дерек рассеянно кивнул, и Гермионе захотелось зажмуриться от ужаса. Не зная, что делать, она разлила чай по изящным чашкам тонкого, почти полупрозрачного фарфора. Руки предательски дрожали, и, не зная, куда их девать, она сунула их в карманы. Ощущение, что она сделала что-то ужасное, непоправимое, непростительное, росло, разбухало внутри, мешая сосредоточиться и мыслить рационально. Теплая, дышащая знакомой, родной магией фигурка сама прыгнула в руки, и Гермиона, не успев сообразить, что делает, схватилась за неё, точно за спасательный круг.       — Скай, смотри, что у меня есть! Тебе нравятся такие?       Это прозвучало так наигранно, так фальшиво, что Гермионе стало тошно от самой себя. Но ведь не могла же она теперь стереть память этим людям и просто уйти! Нужно попытаться как-то выкрутиться. Подумаешь, чашки!.. Чего только женщины не носят в своих сумочках.       Мальчик, не сводивший настороженного и растерянного взгляда с застывшего лица отца, не сразу понял, что обращаются к нему. Но, когда он увидел фигурку, очаровательное, не по-детски серьезное личико его просветлело, и Скай радостно схватил игрушку и продемонстрировал её Дереку:       — Пап, смотри какой дракончик! Прямо как настоящий!       — Это динозавр, Скай, — чужим, скрипучим голосом ответил тот, и Гермиона вздрогнула. Все должно было быть не так, не так!.. — Драконов не бывает.       — Пап, ну какой же это динозавр? — обиделся Скай.       — Диплодок, — пожал плечами Дерек, но потом вдруг напрягся и стиснул челюсти. — Впрочем, дай-ка взглянуть.       Он сдернул очки, устало потер глаза и взял из рук сына фигурку. Задумчиво повертел в длинных, подрагивавших пальцах, снова надел очки и поднес её поближе к глазам. Пальцы сжались вокруг игрушки так крепко, что кончики ногтей побелели.       — Мисс Грейнджер, давайте выйдем. Нам нужно кое-что обсудить.       Сердце рухнуло куда-то вниз, щеки запылали, а по спине пополз неприятный, липкий холодок. Гермиона понятия не имела, о чем будет этот разговор, но интуиция подсказывала: ничего хорошего её не ждет. Они вышли на крыльцо, и Дерек плотно закрыл за собой дверь.       — Мисс Грейнджер, — начал он таким презрительным, брезгливым тоном, что её затошнило. — Вы, очевидно, привыкли считать себя самой умной, а всех вокруг — безмозглыми тупыми дураками, которым ни за что не разгадать ваших хитроумных планов. Старая привычка, так бывает, если и в самом деле годами общаться исключительно с идиотами. Так вот, спешу вас расстроить: ваши хитрости шиты белыми нитками, если не сказать хуже. Думаете, вы первая такая? Да если бы!.. Если бы я считал перезрелых дамочек, которые пытались меня окрутить, потому что часики тикают, годы проходят, а замуж никто не берет, то давно сбился бы со счета. Сколько вам? Двадцать восемь?       — Двадцать девять, — ошеломленно прошептала Гермиона, но он её как будто не слышал.       — Таким, как вы, уже все равно, за кого — лишь бы хоть кто-то польстился, а тут такой чудесный вариант: симпатичный вдовец, сам воспитывает сына, стало быть, и отец хороший. Думаете, вы придумали что-то оригинальное? Да все вы одинаковые, как под копирку: взять под крыло, продемонстрировать, какая вы хозяйственная, как чудесно готовите, как прекрасно управляетесь с детьми. Втереться в доверие к моему сыну, изображая из себя мамочку мечты, таскать ему подарки и сладости, покупая благосклонность ребенка, и плевать, что вы манипулируете им ради собственных целей! А хотите, я расскажу вам, что будет дальше? Вы заявитесь сюда с каким-нибудь пирогом или, прости господи, лазаньей, купленной в ближайшей кулинарии, выжмете порцию комплиментов и, приняв их за чистую монету, в следующий раз притащите гору продуктов, чтобы «побаловать несчастных мальчиков чем-нибудь домашненьким». Конечно, в процессе готовки прольете что-то на платье и, пока оно стирается, станете расхаживать тут в одолженной у хозяина футболке, сверкая трусами и похабно изгибаясь в надежде на то, что я соблазнюсь вашими сомнительными прелестями. Вам, наверное, кажется, что одинокий холостяк — легкая добыча, изголодавшаяся без доступной вагины под рукой, и стоит пальцем поманить — лишусь остатков разума и немедленно потащу вас в постель. А там — ой, какая неприятность, залет! И до свадебки недалеко! Что, мисс Грейнджер, я назвал все пункты вашего плана, или у вас в запасе было что-то еще?       — Вы… вы все не так поняли, — с трудом проговорила Гермиона, стараясь не разрыдаться. Ей было мучительно, до слез стыдно, лицо пылало, а в душе вздымалась гигантской, захлестывающей все на своем пути волной злость — и обида.       — Ну да, конечно, — издевательски ухмыльнулся Дерек. — Как видите, ничего гениального ваш блестящий мозг на этот раз не изобрел. Так что давайте мы не будем доигрывать в эту игру до того места, когда я вышвыриваю вас в нижнем белье из своего дома. Повторяю еще раз, если до вас все еще не дошло: нам не нужно ни ваше участие, ни ваша паршивая забота, ни жалость. Оставьте все это вашим драгоценным друзьям. И, чтобы вы не тешили себя иллюзиями, скажу прямо: ваши костлявые коленки, оленьи глаза и это гнездо на голове не вызывают во мне ни малейшего вожделения, поищите ценителей в другом месте. На этом все, мисс Грейнджер. Повторять дважды, я думаю, не требуется.       Дерек отступил на два шага назад и с грохотом захлопнул дверь так, что даже оконные стекла жалобно зазвенели. Гермиона была настолько потрясена, что не могла сдвинуться с места. Она продолжала стоять, сжимая в руках свою сумочку — когда только успела её забрать?.. — и силилась понять, как же Дерек мог так неправильно её понять?! Как мог истолковать её поведение настолько превратно, так отвратительно, так мерзко?!       Раздавшийся в доме звон бьющегося фарфора, словно сигнальный звонок, привел её в чувство. К черту Малфоев и их фамильные тайны! К черту этого самодовольного ублюдка Дерека! К черту проклятое любопытство! К черту все! Ноги её больше не будет в этом доме!.. Подумать только, и из-за этого тупого павлина она врала Джастину!..       Она неслась к машине почти бегом, бормоча себе под нос проклятия и клятвы, а звон фарфора за спиной, казалось, становился все громче и громче.