За фасадами

      Благие намерения уйти с работы пораньше или хотя бы вовремя пошли прахом под напором водоворота рутинных и срочных дел, отчетов, сводок и совещаний. Когда Гермиона вышла из Министерства, на город уже успела опуститься темнота — густая, вязкая, черная, в которой свет фар тонул, сдаваясь почти без боя. Стоило ей дойти до стоянки, как телефон тихонько мурлыкнул, и Гермиона схватила его будто пирожок с противня: такой желанный, но обжигающе горячий.       «Скай проснулся. С ним все в порядке».       «А с тобой?..» — хотелось спросить Гермионе, так хотелось, что она почти нажала на зеленую кнопку отправки сообщения, но вовремя остановилась. Дерек ведь ничего подобного не сделал — хотя мог бы, между прочим, и поинтересоваться, каково ей после ночного бдения. Или, к примеру, сказать «спасибо». Простая вежливость, которая, совершенно очевидно, недоступна пониманию Дерека Моргана, кем бы он ни был. Ну и черт с ним!..       Квартира встретила её тишиной, темнотой и пустотой. Ни света в комнатах, ни привычного позвякивания посуды и шума воды в кухне, ни приглушенной музыки, ни даже запахов готовящейся еды. Неужели Джастин уснул, не дождавшись её?.. С груди как будто скатился давящий, тяжеленный булыжник, и, как только Гермиона осознала это, её затопил стыд. Никогда, ни при каких обстоятельствах — как бы она ни устала, как ни была взвинчена — Джастин, его присутствие, забота, тепло не были ей в тягость. Не будут и впредь. Просто ей нужно отдохнуть, выспаться и немного прийти в себя. И все станет как прежде.       — Привет.       Он появился будто из ниоткуда, просто возник на пороге гостиной, как призрак. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но нашла в себе силы выдавить слабую, натянутую улыбку.       — Я думала, ты уже спишь. Прости, если разбудила.       Разбудила? Как глупо, как фальшиво!.. Он ведь даже не снял форменного серого мундира. Что она несет?!       — Я собирался, — проговорил Джастин. Слова давались ему с трудом, а взгляд был тяжелым, таким, что хотелось спрятаться от него, убежать, загородиться чем-то — лишь бы не видеть. — Но, видишь ли, в чем дело… Когда вчера выяснилось, что мне предстоит выезд, я вернулся домой, чтобы взять вещи, и оставил тебе сюрприз. Каково же было мое удивление, когда сегодня я обнаружил его нетронутым в том же самом месте. Ты ничего не хочешь мне сказать, Гермиона?       Её глаза судорожно метнулись в сторону, словно отыскивая пути побега. Но их не было. Не было. Глупо было врать — с самого начала глупо, и теперь Гермиона отчетливо поняла, что сама загоняла себя в ловушку каждым словом, тонула в собственной лжи, как муха в сиропе.       — Я… не ночевала сегодня дома, — призналась она, решив сказать наконец правду — а там будь что будет.       — Это я уже понял, — напряженно кивнул Джастин. — Это все, что мне нужно знать? Или есть что-то еще?       — Я была у Дерека, — ответила Гермиона и гордо вскинула голову. В конце концов, ничего плохого она не сделала, скрывать ей нечего. И стыдиться — тоже. — К ним в дом кто-то проник, когда Скай оставался один.       — И он перепутал тебя с полицией? — холодно осведомился Джастин.       — Нет. Он подумал, что это была я.       — И ты решила к нему поехать, чтобы не разрушать его надежд.       — Я решила к нему поехать, потому что мальчик спал так, что Дерек не смог его добудиться, — процедила Гермиона, начиная терять терпение. Она не преступница, чтобы с ней разговаривали в таком тоне!       — Ах, так значит, это ты перепутала себя со скорой помощью? — язвительно поинтересовался он.       Это было уже совсем обидно и несправедливо. Но Гермиона чувствовала за собой вину, и потому проглотила тугой комок обиды и все же попыталась объясниться.       — Я причинила вред этому ребенку, и потому несу за него ответственность! — запальчиво воскликнула она.       — А заодно уж и за его одинокого отца, я правильно понимаю? — процедил Джастин.       — Его отец здесь совершенно ни при чем! Ты что, сомневаешься во мне?!       Удар достиг цели, и отозвался болью в обоих. Джастин смешался, отступил, но это не принесло Гермионе облегчения — лишь новую волну стыда и вины.       — Послушай, — пробормотал он. — Что я мог подумать?..       — Ты мог бы спросить! Спросить, прежде чем делать какие-то выводы! Мерлин, Джастин, мы знакомы столько лет, неужели ты можешь думать обо мне… вот так?!       — Нет, нет, я… — он потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. — Я доверяю тебе. Но почему я должен доверять какому-то совершенно незнакомому мне парню?!       — А при чем здесь Дерек?! Он вообще терпеть меня не может — я ведь рассказывала тебе, каких гадостей он наговорил!       — Ну да, — усмехнулся Джастин. — Наговорил, а потом стоило ему пальцем поманить — и ты помчалась, забыв обо всем!       — Он не манил!..       — Гермиона, невозможно быть такой наивной в почти тридцать лет! — не выдержал и сорвался на крик Джастин.       — Что ты имеешь в виду? — с прохладцей в голосе спросила она, и её глаза опасно сузились.       — Господи, да все же очевидно!.. Живет себе где-то в пригороде отец-одиночка, едва сводящий концы с концами, и тут появляется хорошо одетая дамочка на дорогой машине, у которой на лице написано, что её хлебом не корми — дай только о ком-нибудь позаботиться!.. Нет, отрицать не стану, он умен. Сначала прикинулся гордым и независимым, чтобы ты почувствовала себя еще более виноватой. Не удивлюсь, если это не он просил тебя съездить за покупками, а ты сама напросилась! Умоляла его, упрашивала дать тебе возможность загладить вину! Разве не так?!       — Продолжай, — еще холоднее предложила она, чувствуя, как сердце пронзает ледяными иглами.       — Да что продолжать, разве ты сама не видишь, что происходит, Гермиона?! Он же уже поймал тебя на крючок! Позавчера ты покупаешь ему продукты, вчера проводишь ночь у постели его сына, а завтра? Что будет завтра?! Ты ринешься спасать его от бескрайнего постылого одиночества?!       Это было уже чересчур. Слишком в яблочко, слишком близко. Дерек и в самом деле был бесконечно, немыслимо одинок. Но, несмотря на это, она вовсе не собиралась его спасать. Но и слушать такое от Джастина — не от кого-то там, а именно от Джастина! — было невыносимо.       — С чего ты вообще взяла, что к ним кто-то влез? Ты видела взломанную дверь или, может, разбитые окна?       — Нет, дверь просто была открытой...       — Как интересно! А тебе не приходило в голову, что он мог открыть её сам?!       — А накачал своего сына снотворным он тоже сам?! — не выдержала Гермиона.       — А что тебя так удивляет? Возможно, у ребенка боли, особенно по ночам, вот врач и выписал ему снотворное. А этот твой Дерек просто-напросто воспользовался ситуацией, увидев подходящий случай покрепче привязать к себе наивную дурочку! Он ведь не вызвал полицию или врачей, как поступил бы любой нормальный человек, если бы его дом вломились и причинили вред его ребенку, нет! Он позвонил тебе! Разве ты врач? Или детектив? Нет, ты просто сочувствующая, доверчивая и излишне впечатлительная дамочка подходящего возраста, которую он решил таким нехитрым способом окрутить!       — Да как ты можешь!..       — А знаешь, что будет потом? — не унимался Джастин. — Ты ведь и без того чувствуешь себя по уши виноватой, и готова на все, правда? Очень скоро выяснится, что ребенку позарез требуется какое-нибудь дорогое лечение. Реабилитация или там физиопроцедуры… А у бедняги совсем нет на это денег!.. И еще неплохо было бы оплатить психолога, ведь ты нанесла малышу психологическую травму. А после всего пережитого так здорово было бы сменить обстановку, свозить на море мальчика, а заодно уж и его папашу!..       — Хочешь сказать, что Дерека интересуют мои деньги? — прищурившись, уточнила Гермиона. — Точнее, твои деньги, так?       — А разве это не очевидно?!       Ладони закололо, пальцы свело судорогой, лицо опалило жаром. Гермионе на мгновение показалось, что сейчас она не сдержится и ударит его — но в следующую секунду все эмоции исчезли, как по щелчку выключателя где-то внутри. Стало все равно. Не осталось ни боли, ни гнева, ни обиды — только пустое, выпотрошенное равнодушие.       Гермиона молча развернулась. Ей хотелось уйти — все равно куда, лишь бы подальше, но холодный разум мыслил с предельной ясностью. Уходить сейчас?.. Глупо. Это означало бы поставить точку, просто перечеркнуть все эти годы, смять и выбросить их в помойку. Даже если ей придется принять такое решение, делать это на эмоциях, сгоряча, Гермиона была не готова.       Она закрылась в ванной и, включив душ, стала сбрасывать с себя одежду, на которой пылью осели все события и переживания последних двух дней. Оставшись в одном белье, Гермиона не удержалась и бросила взгляд в зеркало. Оскорбительные ремарки Дерека о её внешности причудливо переплелись со словами Джастина о том, что самым привлекательным в ней был запах денег. Но неужели это и в самом деле так?.. Да, её фигура не отличается шикарными изгибами и пышными формами, и ноги могли бы быть подлиннее, и грудь побольше… Она расстегнула и сбросила бюстгальтер, провела ладонями по маленьким тугим полушариям с темными кружками сосков, приподняла их и свела вместе, чтобы появилась та самая волнительная ложбинка. Прикосновение оказалось неприятным, раздражающим, почти грубым. «Месячные», — промелькнуло в голове объяснение, но почему-то эта мысль не ушла, а зацепилась где-то внутри и неприятно царапнула. Гермиона не без труда вспомнила сегодняшнюю дату, потом привычно прикинула сроки. Нахмурилась и принялась пересчитывать еще раз — должно быть, закралась какая-то ошибка.       Ошибки не было. Ладони вспотели, под ложечкой неприятно засосало. Она быстро стянула с себя белье. Чистое. Никаких следов. Никаких признаков…       Все еще не желая верить, она схватила волшебную палочку. Заклинание было простым, но Гермиона постоянно сбивалась, путая то слова, то движения. И, когда внизу живота вспыхнуло ровное золотистое свечение, не поверила своим глазам.       «Этого не может быть… Не может быть…» — стучало в висках барабанной дробью.       В шкафчике над раковиной, помимо средств гигиены, хранился запас тестов. Самых обычных, маггловских. Видимо, магия сегодня её подводит, но здесь никакой ошибки не будет. Подождать две минуты… нет, лучше пять, на всякий случай…       Гермиона сверлила взглядом экран телефона, отсчитывая минуты и упрямо не отводя глаз, как будто это могло что-то изменить. Но ждать весь отмеренный срок не понадобилось: не удержавшись, она бросила взгляд на узкую палочку, лежавшую на бортике раковины, и внутри все оборвалось.       Четкие полоски цвета фуксии. Две. Никаких сомнений.       Она была беременна.