За фасадами

      — Мисс Гермиона, а вы можете сделать так, чтобы замок сам собрался?       Она чуть не рассмеялась, но сумела сохранить лицо. Что ж, Ская можно было понять: они собирали втроем этот чертов замок вот уже битый час, и до сих пор не продвинулись дальше крепостной стены. Правда, Драко сосредоточился на рыцарях, так что толку от него было немного — и все равно успехи могли бы быть более впечатляющими. Но разве не в этом был весь смысл?..       — Нет, Скай, такого заклинания нет. Зато я могу сделать вот так!       Она взмахнула палочкой, шепнула себе под нос: «Энгоргио!» — и один из коней начал увеличиваться в размерах, очень быстро заполнив собой треть свободного пространства.       — Здорово! — восхитился Скай и немедленно влез на коня верхом. — А вы можете его оживить?!       Гермиона вздрогнула, представив на мгновение, что мог натворить живой конь такого размера в этой маленькой квартирке, и энергично замотала головой.       — Нет! Нет, эту лошадь оживить нельзя! Совсем. Никак.       Драко сдавленно фыркнул, и она бросила на него уничтожающий взгляд. Он в ответ лишь поднял руки в знак того, что ничего такого не имел в виду — хотя конечно же, он имел: любой третьекурсник справился бы с этой несложной задачей. Но мысли Ская уже потекли в определённом направлении, и поток его идей было не остановить.       — А, к примеру, магия может сделать вместо меня задание по математике?       — Скай!.. — возмущенно протянул Драко.       — Ну я просто спросил ведь, я же не прошу… — начал немедленно оправдываться тот.       — Нет, этого она тоже не может, — пряча улыбку, исчерпывающе ответила Гермиона. — Волшебники точно так же делают свои домашние задания сами, как и ты.       — Ну хорошо, а французский? Вы можете махнуть палочкой — и чтобы я сразу знал весь французский? Это ведь не уроки! Точнее, не совсем уроки...       — Нет, Скай, учиться каждый должен сам. И даже волшебники. На самом деле, волшебники очень много учатся, чтобы научиться колдовать — для этого нужно очень много знать.       — Всякие там заклинания? — уточнил он.       — И заклинания, и теоретические основы трансфигурации — это такая особенная магия, которая превращает одни вещи в другие, руны и нумерологию, изучают волшебные растения и зверей, учатся варить зелья…       — А если я все это выучу, я тоже стану волшебником?       Повисла неловкая пауза. Краем глаза Гермиона заметила, как Драко стиснул челюсти: видимо, этот вопрос уже поднимался, но ответа отца мальчику оказалось недостаточно — и он решил попытать удачу еще раз в надежде на то, что на этот раз услышит нечто иное.       — Если ты выучишь руны, то сможешь делать переводы и расшифровки древних текстов, — вдумчиво ответила она. — Если займешься травологией или магозоологией, то сможешь выращивать волшебные растения или ухаживать за магическими существами — ну, за исключением опасных, таких, как драконы. Может быть, даже варить зелья… хотя тут я не уверена. Но колдовать ты, к сожалению, не сможешь. Никогда.       — Это потому, что у меня нет волшебной палочки! — надулся Скай.       — Нет, дело совсем не в этом, — мягко возразила Гермиона. — В самой палочке магии нет, она только проводник. Магией обладают волшебники, а вовсе не палочки. Этому нельзя научиться, нельзя приобрести. Таким нужно родиться. Например, ты ведь знаешь, что рожать детей могут только женщины? А мужчины никак не могут этому научиться, как бы ни старались. Не потому, что они хуже, просто они устроены по-другому. И с магией то же самое.       — Но мой папа — волшебник! Он такой же, как я! Все говорят, что мы похожи: у нас одинаковые глаза, похожие лица, одинаковые волосы! Почему он может, а я — нет?!       — Скай, мы ведь уже говорили об этом… — тяжело вздохнул Драко, и Гермиона пришла на выручку:       — Так бывает. Иногда. Я тоже очень похожа на свою маму, но моя мама — не волшебница. А я — да. Мы все разные, даже если похожи на кого-то. Но ты — не чья-то копия. Ты — это ты. Такой, какой есть. И уже поэтому ты замечательный. Для кого-то — самый замечательный мальчик на свете.       — Например, для меня, — вставил Драко.       — Я не хочу быть замечательным, я хочу быть волшебником! — упрямо продолжал стоять на своем Скай.       — А зачем? — вдруг спросила Гермиона.       — Ну… — мальчик растерялся. — Это же круто — уметь колдовать!       — А конкретнее?       — Волшебники могут летать!       — Только на метлах. А не-волшебники летают на самолетах, вертолетах, прыгают с парашютом, летают на парапланах и дельтапланах….       — Что такое дельтаплан? — немедленно заинтересовался Скай.       — Я тебе потом объясню, — пообещал Драко, но радостного предвкушения в его голосе не ощущалось.       — А еще вы можете перемещаться с места на место! Сразу же!       — Это, конечно, так, не поспоришь. Ну, а еще?       — Всякие волшебные зелья и снадобья! Если ты заболеешь, можно выпить зелье — и все, ты здоров! И не нужно лежать в постели и глотать противные лекарства!       — Зелья тоже противные, — не удержалась от улыбки Гермиона. — И лежать все-таки тоже приходится. А еще, знаешь, зелья ведь помогают далеко не от всех болезней. Да, если ты простудился — зелье поможет тебе быстрее, чем ибупрофен, но, к примеру, если возникнут серьезные проблемы со здоровьем, например, сильно заболеет сердце или почка — то не-волшебники могут пересадить здоровый орган вместо больного. А волшебники ничего такого не могут. И у них тоже есть болезни, от которых умирают — например, драконья оспа.       — Если бы я умел колдовать, я бы ничего не делал сам. Волшебство все делало за меня!       — Ну, не-волшебники тоже многое придумали, чтобы не делать самим. Стиральные машины, сушильные, посудомоечные. Какая разница, в сущности? А еще у не-волшебников есть телевизор, кино и мультики. А у волшебников ничего этого нет.       — А видеоигры?       — Какие видеоигры, Скай? — тут уже она рассмеялась в голос. — Книжки, и только! И никаких телефонов и интернета: если ты хочешь что-то кому-то сказать, нужно отправить письмо с совой и ждать ответа.       — Письмо?.. — удивился Скай.       — Письмо, — кивнула она. — Написанное на пергаменте, пером и чернилами. Никаких карандашей и ручек. И тем более — электронной почты.       — У вас там что, каменный век? — скривился Скай.       Гермиона вспомнила о бумажных самолетиках, которыми кишело в будние дни Министерство магии. Об огромных архивах и картотеках — вместо компьютеров. О свечах и факелах. О тяжелых кошельках с галлеонами, сиклями и кнатами вместо компактных пластиковых карт. О том, как примчалась в Мунго с подозрением на выкидыш — и чудом, только благодаря работе с проклятыми, получила хоть какую-то помощь. И это еще не говоря о главенствующих в волшебном обществе нравах — они тоже застряли где-то на уровне прошлого века. Вот только едва ли стоило рассказывать об этом еще маленькому, в сущности, ребенку.       — Жизнь волшебника не так уж и отличается от того, как живут не-волшебники, — вместо этого вздохнула она. — Волшебники точно так же учатся в школе, делают огромные домашние задания, сдают экзамены. А потом ищут работу — и ходят на неё, чтобы заработать деньги. Покупают на них продукты и одежду, оплачивают счета, готовят еду. Занимаются домашними делами и растят детей. Подчиняются законам и правилам. Да, поначалу кажется, что ты очутился в сказке, где возможно абсолютно все — но, поверь мне, Скай, так только кажется. Волшебный мир совсем не похож на сказку. Он в сущности точно такой же, как и неволшебный. В чем-то лучше — например, не надо стоять в пробках. А в чем-то — гораздо более бескомпромиссный и жестокий.       — Но вы выбрали его, — прищурился этот умненький ребенок.       — И я совсем не уверена, что поступила правильно. А твой папа сделал совсем другой выбор, — напомнила Гермиона. — Не просто так, ведь верно?       Скай задумался. Очевидно, эта простая мысль не приходила ему в голову. Он перестал сыпать вопросами и углубился в собирание конструктора — слишком уж старательно, и взрослые восприняли это как знак того, что мальчика стоит оставить в покое и дать ему время все обдумать.       — Прости, что вмешалась, — извинилась Гермиона, когда они вышли в гостиную, закрыв за собой дверь спальни.       — Спасибо за это. Моим словам Скай не очень-то верит, все время ищет подвох. Я недоговариваю, и он это чувствует.       — Ты не хочешь ему сказать?..       — О чем? О том, что эти самые волшебники, которыми он почти бредит, считают таких, как он, ошибкой природы и позором? Что никто в том мире не будет ему рад? Нет, как-то не горю желанием.       — Знаешь, я разговаривала с Забини…       — И что? Он поведал тебе за бокалом огневиски, что просто мечтает о том, чтобы его сын оказался сквибом? — вспыхнул Драко.       — Он дал понять, что в курсе того, что ты сделал, и восхищен твоим поступком. Он уважает тебя за это решение — не презирает, не жалеет тебя, не считает вторым сортом, а уважает. Мне кажется, это говорит о многом.       — В основном о том, что Забини всегда смотрел на вещи под несколько странным углом, — усмехнулся Драко.       — Подумай: у волшебников нашего поколения очень мало детей. У чистокровных волшебников их нет совсем, если не считать Уизли. Ты не думаешь, что в такой ситуации любая семья была бы рада любому ребенку? Что теперь для них то, что у тебя есть Скай — повод для зависти, а не злорадства или осуждения?.. Пусть он не волшебник, но его дети могут быть волшебниками — а значит, род не прервется. Разве для таких семей, как твоя, это совсем ничего не значит?..       — Значит, и очень много, — нехотя признал Драко. — Если честно, я не думал об этом… с этой стороны. Но, знаешь… роль племенного животного, от которого требуется только потомство — тоже незавидна. Скай достоин большего.       — Благодаря тебе у него есть выбор.       — Я все еще не уверен, что этот выбор ему нужен, — пространно заметил Драко. — Впрочем, неважно. Пойдем готовить пиццу?       — Думаю, с приготовлением замороженной пиццы справлюсь даже я, — скорчила забавную гримаску Гермиона.       — Во-первых, я хочу готовить пиццу с тобой, — вкрадчиво проговорил он, притянув её к себе.       — А во-вторых?.. — сердце ускорило бег, и она дотронулась ладонями до его груди — просто, чтобы убедиться, что с ним происходит то же самое.       — А во-вторых, не кокетничай, ты испекла торт!       — Мы его еще не пробовали, так что…       — О, Грейнджер. Ты сварила Оборотное на втором курсе — и сомневаешься в каком-то паршивом торте!..       Она рассмеялась — и он собрал её смех, каждую каплю, жадными губами. Выпил, вобрал в себя так, как будто был дементором — но она была счастлива разделить с ним свою душу. Они продолжили целоваться до головокружения на кухне, пока разогревалась в духовке замороженная пицца. Устроили конкурс на самое быстрое поедание её без рук за обедом — и хохотали до изнеможения. Дособирали подаренный Скаю замок, увеличили его так, что он занял всю гостиную — и играли, как дети.       А потом был кинотеатр, в котором, конечно же, никому не было до них никакого дела. Скай увлеченно хрустел попкорном, а они держались за руки, словно школьники, сбежавшие с уроков, чтобы побыть наедине. Время от времени Драко подносил её ладонь к губам, оставлял на ней короткий поцелуй — и она замирала от счастья и еще чего-то такого, от чего сердце колотилось, как сумасшедшее.       Когда сеанс закончился, и они вышли на улицу, там снова шел снег. Только он больше не таял, и город постепенно укрывало тончайшей полупрозрачной белой пеленой. Снежинки сыпались с неба, оседали на воротниках, плечах, волосах — но никто не спешил домой. Они втроем неспешно шли вдоль улицы, по скользкому тротуару, крепко держась за руки, чтобы не упасть. Вроде бы искали подходящее место для трансгрессии, но на самом деле — просто шли, наслаждаясь свежим холодным воздухом, танцем снежинок в свете фонарей, грея озябшие пальцы в ладонях друг друга. И все было так, как она мечтала совсем недавно: горячий какао в картонных стаканчиках, забавная болтовня обо всем и ни о чем, приятное послевкусие после замечательного мультфильма. Скай пребывал в полном восторге и так и сыпал цитатами из мультика, уже позабыв об утренних печалях: теперь его воображение покорили роботы, на какое-то время основательно потеснив волшебников; Драко расслабился и перестал постоянно оглядываться по сторонам. А Гермиона жадно ловила каждое мгновение, каждый жест, каждое прикосновение, каждый взгляд. Она любовалась ими обоими, но больше — Драко. Его улыбкой. Мягким сиянием светлых глаз. Волосами, в которых снежинки переливались в свете фонарей, точно крошечные бриллианты. И в то же время кожей ощущала обжигающий бег времени. Оно ускользало, утекало, мчалось вперед с ужасающей скоростью — тем быстрее, чем меньше песчинок оставалось в чаше песочных часов. И тем драгоценнее была каждая из них — ведь они заканчивались, неумолимо, непреклонно.       Очень скоро они вернутся в их временный дом. Будут зажигать свечи на торте, петь дурацкую песенку — ту же, что пели в детстве и ей, Гермионе; потом долго пить чай. Драко уложит Ская спать — и у них будет несколько часов только для них двоих.       А потом этот нереальный, сказочный день закончится — и настанет время возвращаться в реальность. Снова о чем-то думать, что-то решать. И эти решения не обещали быть ни легкими, ни приятными.       Но это будет завтра.       А сегодня….       — Если собрать снег с газона, можно поиграть в снежки! Кто со мной?..